Изменяя все

***

      Тяжесть отступления давила сильнее любой физической боли. Мы брели по лесу, спотыкаясь о корни и камни, превратившись Из ловких ниндзя мы превратились в унылую толпу раненых, еле волочащихся по лесу, спотыкаясь на каждом шагу. Воздух, ещё недавно наполненный свистом стали и запахом крови, теперь был густ от тишины — той особой, гнетущей тишины, что наступает после бури, когда понимаешь, что это был лишь первый удар.       Я шла, почти полностью опираясь на плечо Наруто. Каждый шаг отзывался тупой, разрывающей болью в боку, где рёбра, скреплённые моим же медицинским ниндзюцу, всё ещё напоминали о себе огненными уколами. Запах хвои, влажной земли и... страха. Нашего собственного страха. Он витал вокруг нас словно невидимым туманом.       «И куда вы идёте? В какую ловушку? Он знает, где вы будете. Он уже просчитал каждый ваш шаг», — прошептал холодный голос, но теперь в нём не чувствовалось злости, только усталость. Словно это я сама говорила, только очень измученный и разочарованный, но всё ещё начеку.       Мы молчали. Слова казались лишними, будто могут предать. Да и что скажешь после такого позора? После того, как тебя не просто сделали, а даже не стали тратить время на добивание, словно ты – пустое место? Сакура шла, прижимая руку к сломанной ключице, и вся была какая-то белая, закрытая. Саске шагал впереди, спина – как палка, но я видел, как он сжимает кулаки до дрожи. В его молчании кипела злость, совсем не детская, а ледяная, взрослая. Злость Учихи, которому указали на его ничтожность.       Рин шла во главе, её взгляд постоянно метался по сторонам, сканируя каждую тень, каждый шорох. Но в её движениях не было прежней лёгкой уверенности. Была напряжённая, почти отчаянная собранность. Она несла на своих плечах груз ответственности за наш провал, и этот груз сгибал её.       Тадзуна плелся позади всех, его дыхание было тяжёлым и прерывистым. От него пахло потом, страхом и дешёвым саке. Он был раздавлен не только физически, но и морально. Его ложь привела нас к резне, и теперь он видел её последствия воочию — на наших окровавленных телах и пустых глазах.       Мы шли так, кажется, вечность, пока не вышли к полуразрушенной хижине лесника — нашему импровизированному убежищу. Это было жалкое строение с прогнившей крышей и одним крошечным окошком. Но оно для нас казалось крепостью.       Внутри пахло плесенью, пылью и мышами. Рин, не теряя времени, приказала:       — Наруто, Саске — дрова, если найдёте сухие. Воду из ручья в ста шагах на запад. Быстро и тихо. Сакура, садись, я посмотрю повязку. Минако... — её взгляд скользнул по мне, — отдохни. Ты и так сделала больше, чем должна была.       Её последние слова прозвучали не как упрёк, а как признание. Горькое признание.       Я опустилась на грубые, пыльные доски пола, прислонившись спиной к холодной бревенчатой стене. Боль накатила с новой силой, теперь, когда адреналин начал отступать. Я закрыла глаза, пытаясь заглушить её, сосредоточившись на дыхании. Медленный вдох. Острый укол в боку. Медленный выдох.       «Что ты натворила?» — спросил холодный голос уже внутри, не как отдельная сущность, а как моя собственная, самая тёмная мысль. «Ты показала им слишком много. Медицинское ниндзюцу. Знание тактики Тумана. Ты — загадка, которая привлекает внимание таких, как Забуза. Ты сделала себя мишенью. И их — тоже».       «Я пыталась их спасти», — слабо возразила я себе.              «И привела прямиком под клинок. Молодец. Отличная работа, спасительница», — проворчал внутренний голос с ядовитой усмешкой.       Шорох шагов заставил меня открыть глаза. Рин, закончив с Сакурой, подсела ко мне. Её лицо в полумраке хижины выглядело измождённым.       — Твой яд, — тихо сказала она, не как вопрос, а как утверждение. — На клинке. Ты его достала заранее. Ты знала, кого мы встретим.       Это был не допрос. Это была попытка понять. Я кивнула, не в силах отрицать очевидное.       — Я... слышала слухи. Про «Демона Тумана» в этих краях. Решила... подготовиться.       — Слухи, — она повторила это слово, и в её голосе зазвучала горечь. — А я, твой сенсей, даже не проверила эти «слухи». Я повела вас вслепую. — Это не ваша вина, Рин-сенсей, — прошептала я, и слова вырвались сами собой. — Это я так решила. Моя миссия. Я сама пошла до конца.       Она посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом. В её глазах читалась не только усталость, но и что-то новое... уважение? Нет, сложнее. Признание того, что перед ней не просто талантливая ученица, а кто-то с опытом, далеко выходящим за рамки её возраста.       — Этот яд... он сильный?       — Парализующий. Не смертельный сразу. Замедляет нервные импульсы и поток чакры. Действует с отсрочкой. Он сейчас... — я замолчала, представляя Забузу где-то в лесу, чувствующего, как его собственное тело постепенно предаёт его, — он сейчас борется с ним. И этот мальчик... его помощник... он забрал его не для «правосудия». А чтобы помочь. Чтобы вывести яд.       Рин мрачно кивнула.       — Значит, у нас есть время. Не много, но есть. Он вернётся, когда оправится. И тогда... Она не договорила. Не нужно было.       В хижину вернулись Наруто и Саске с охапкой сырых веток и водой в старой фляге. Они молча принялись разводить крошечный, чадящий костёр, больше для света, чем для тепла. Пламя осветило наши измученные лица, подчеркнув синяки, ссадины и тени под глазами.       Именно в этот момент, когда казалось, что тишина снова сомкнётся над нами, Саске заговорил. Не громко. Тихо, но так, что каждое слово было отчётливо слышно.       — Я не смог его даже коснуться.       Он не смотрел ни на кого. Его взгляд был прикован к дрожащему пламени.       — Все мои тренировки, весь мой клан… — голос сорвался от злости. — Прах! Я для него – как муха.       «Правда, — согласился холодный голос во мне. — И ты тоже. Все вы — мухи. Но даже муха может укусить, если в её слюне — яд. Ты это доказала. Он запомнит тебя. И это... может быть хуже, чем если бы он тебя забыл».       Наруто вскочил, его кулаки сжались.       — Не говори так, Саске! Мы просто... мы ещё не достаточно сильные! Но мы станем! Мы будем тренироваться! Я научусь тысяче техник! И тогда...       — И тогда что? — резко, впервые за весь день, обернулась к нему Сакура. В её глазах блестели слёзы — не от боли, а от бессилия. — Он раздавил нас, Наруто! Играючи! Он даже не вспотел! Мы для него... мы даже не вызов!       Её слова, полные отчаяния, повисли в воздухе. Они были отражением того, что чувствовали все. Даже я, со своим знанием и ядом, чувствовала это. Забуза был из другой лиги. Он был хищником, а мы — добычей, которая неожиданно оказалась чуть колючее, чем он предполагал.       Я медленно подняла голову, превозмогая боль.       — Он не вспотел, потому что не тратил сил, — сказала я. Все взгляды устремились на меня.       — Он изучал нас. Как мы двигаемся. Как думаем. Как боремся. Эта битва была для него... разведкой. Теперь он знает о нас всё. О нашей скорости, нашей тактике, наших слабостях. — Я сделала паузу, глядя на каждого из них. — Но и мы кое-что узнали. Мы узнали его скорость. Его стиль. Его жестокость. Мы увидели его помощника. И мы нанесли ему ответный удар. Маленький, но удар. Он теперь знает — мы не просто дети. Мы — дети, которые кусаются. И укус наш ядовит.       Мои слова не принесли утешения. Но они принесли нечто иное — холодную, трезвую реальность. Мы проиграли бой. Но война только началась. И у нас появилась первая, крошечная точка опоры — знание, что мы можем причинить ему боль.       Рин смотрела на меня, и в её взгляде было что-то новое. Не просто уважение или признание. Было понимание. Понимание того, что в её команде есть кто-то, кто видит поле боя не как генин, а как... как кто-то ещё. Как воин, уже хлебнувший горечи поражений.       — Завтра, — тихо сказала она, и в её голосе зазвучала новая, твёрдая нота, — мы начнём готовиться. Не просто зализывать раны. Готовиться к его возвращению. У нас есть время. Неделя? Меньше? Мы используем каждый час. — Она посмотрела на Наруто и Саске. — Вы освоили хождение по деревьям. Завтра начнём контроль чакры на воде. — Её взгляд упал на меня. — Минако, если можешь... поможешь с основами. И... с тем, что знаешь о его стиле. Я кивнула. Это был приказ. И это было доверие.       В ту ночь, в холодной, пропахшей плесенью хижине, под присмотром чадящего костра, мы не спали. Мы зализывали раны — физические и душевные. И в тишине, нарушаемой лишь треском поленьев и тяжёлым дыханием, я ловила себя на мысли, что холодный голос внутри умолк. Он не исчез. Он просто... отступил. Потому что теперь его работа была сделана. Он заставил меня увидеть правду. А теперь наступало время действовать. Не из ненависти к себе, а из яростного, упрямого желания защитить тех, кто оказался рядом. Даже если для этого придётся выпустить на волю того самого «Злого Демона», чьё имя теперь знал наш враг.       И где-то в тёмном лесу, в другом укрытии, Забуза, превозмогая парализующую слабость, наверняка думал о девочке с огненными волосами и ядовитым клинком. Игра усложнилась. И от этого он, наверное, лишь ухмылялся в темноте. Продолжение следует...