Изменяя все

***

      Дорога до Конохи заняла три дня...       Три дня я шла, наблюдая за сменой пейзажа. Реки Страны Волн остались позади, уступив место холмам, покрытым нежной зеленью. Вскоре появились рисовые поля — ровные и аккуратные, как будто их нарисовали по линейке. Затем я увидела первые деревни, первых людей, их любопытные взгляды.       Нас встречали по-разному. Одни провожали уважительными взглядами — шиноби всё-таки. Другие смотрели с опаской. Третьи с любопытством, особенно дети, которые никогда не видели настоящих ниндзя.       Сакура махала им и улыбалась. Наруто пытался выглядеть крутым шиноби, но, как обычно, выглядел смешно. Саске молчал, погружённый в свои думы. Рин шла впереди, часто оглядываясь на нас, особенно на меня.       Я ощущала её взгляд. Рин видела слишком много. Прекрасно помнила ту резню. Она не осуждала меня — я видела это в её глазах. Но она боялась. Не меня. За меня.       Я сама за себя боялась.

***

      На третий день, ближе к вечеру, дорога вывела нас к знакомому месту...       Ворота Конохи.       Они высились передо мной — огромные, деревянные, с резными символами Деревни, Скрытой в Листве. Те самые ворота, которые я проходил тысячи раз в своей прошлой жизни. Вбегал, запыхавшийся после тренировок. Выбегал на миссии. Возвращался, израненный, но счастливый, потому что это был дом.       Я смотрела на них и ощущала… пустоту...       Всё было на своих местах. Охрана у ворот — знакомые лица, чужие имена. Листва на деревьях — такая же зелёная, как в моём мире. Запах — смесь рамэна, цветущих сакур и пота.       Но это был не мой дом.       — Минако? — Сакура тронула меня за плечо. — Ты как? Побледнела вся.       — Всё хорошо, — ответила я автоматически. — Просто… устала с дороги.       Она не поверила, но кивнула.       Мы вошли в ворота. Внутри царил непривычный шум. По улицам спешили люди с тележками. Торговцы громко называли цены. Дети бегали с деревянными мечами, изображая ниндзя.       И повсюду — караваны.       Тяжёлые повозки, нагруженные товарами, запряжённые лошадьми и быками. Люди в необычной одежде — из Песка, из Облака и даже из Тумана (по платкам, скрывающим лица, я узнала их). Они сновали туда-сюда, торговались, смеялись и спорили.       — Это же фестиваль! — обрадовалась Сакура, хлопнув в ладоши. — Самый крупный в году! Говорят, даже Кадзекаге прибудет! Ну, не сам, конечно, а его делегация, но всё равно здорово!       — Фестиваль? — перебил Наруто, жуя яблоко. Он уже успел его где-то раздобыть. — Что там будет?       — Всё! — глаза Сакуры сияли. — Ярмарки, аттракционы, вкусная еда, игры и соревнования между шиноби. Говорят, что в этом году победитель получит особый приз от самого Хокаге!       — УРА! — заорал Наруто. — Я буду участвовать! Я выиграю! Я стану знаменитым!       — Мечтай, — фыркнул Саске, но в его голосе не было злости.       Я молчала.       Мы с Хокаге сидели на крыше. В моём мире тоже были фестивали. Я помню, как смотрел оттуда на огни, на смеющихся людей, на семьи с детьми, на парочки, державшиеся за руки.       И думал: «Когда-нибудь и я так смогу. У меня будет семья, друзья. Кто-то, кто будет ждать меня дома».       Никогда не сбылось.       Теперь я в другом мире, в другом теле, но фестиваль снова здесь. Я осталась прежней. Наблюдаю со стороны.       — Минако, пойдём! — Сакура дёрнула меня за рукав. — Нужно сдать отчёт, получить награду, а потом…       — Идите, — ответила я. — Я вас догоню.       Она замешкалась, но Рин кивнула: — Пусть идёт. Она наверное очень сильно устала.       Я свернула в переулок и пошла одна...

***

      Знакомые улицы окружали меня. Вот лавка старого Теучи. Всё тот же запах рамэна. А вот и академия. Из окон слышны детские крики. Учитель Ирука-сэнсэй ругает кого-то за опоздание.       Вот парк. Качели.       Я остановилась.       Деревянная доска на верёвках. Пустая. Медленно покачивается от ветра.       Сколько раз я сидел на таких качелях в своём мире? Часами. Днями. Годами. Я смотрел, как другие дети играют, смеются, бегают. А я просто ждал. Чего? Не знаю. Может, чуда. Может, смерти. А может, просто хотел, чтобы кто-то подошёл и сказал: «Привет, Наруто. Пойдём с нами».       Никто не подошёл.       Я отвернулась и пошла дальше...

***

      Резиденция Хокаге встретила нас сдержанной тишиной. Приёмная, секретари, запах бумаги и табака.       Нас проводили в кабинет...       Третий уже сидел в своём кресле — старый, мудрый, с неизменной трубкой в зубах. После ухода с поста Хокаге он занимается выдачей заданий и следит за делами академии. Увидев нас, Третий улыбнулся.       — С возвращением, ребята. Рад, что вы целы и здоровы.       Рин вышла вперёд и начала свой доклад. Её речь звучала сухо, почти по-военному. Она рассказывала о маршруте, заданиях, столкновениях и результатах. Но ни слова не было о том, что произошло на самом деле на мосту. Ни слова о пятидесяти трёх трупах, которые я оставила.       Хокаге слушал внимательно, даже слишком. Его взгляд постоянно возвращался ко мне.       Когда Рин закончила, он сказал: — Вы проделали огромную работу. Страна Волн теперь свободна от Гато. Это укрепит наши торговые связи и улучшит отношения с даймё. Коноха вами гордится.       Он затянулся трубкой.       — В этом году у нас большой фестиваль. Приедут гости из других деревень. Будут соревнования между шиноби. Можете поучаствовать, если хотите. Отдых заслужен.       Соревнования. Фестиваль. Гости.       Мне было всё равно.       Нам вручили награды — свитки и деньги. Я забрала своё, поклонилась и ушла, не дожидаясь остальных.       Рин попыталась что-то сказать, но я уже закрыла дверь.

***

      Дом, где я жила в этом мире, располагался в тихом районе. Маленькая квартира на втором этаже служила отдельным жильём для молодых шиноби, которые уже покинули родительский дом, но ещё не создали свою семью.       Я вошла, закрыла дверь и прислонилась к ней.       Тишина.       Никто не спросил, как у меня дела, не поинтересовался, голодна ли я, не обнял.       Я привыкла.       Прошла в комнату, села на пол, достала катану и начала чистить. Механически, без мыслей. Руки помнили ритуал, а голова была занята другим.       Точильный камень лежал в кармане. Достала его, положила рядом. Он был тёплый. Глаза заныли. Сначала тихо, потом сильнее. Закрыла их и погрузилась внутрь.

***

      Островок в моём подсознании встретил меня тишиной. Стеллажи стояли ровно, но некоторые из них треснули. Из трещин сочился тёмный, тягучий поток. Я провела пальцем по одной из них и тут же отдёрнула руку: холодно, больно.       — Они просыпаются, — неожиданно мягко произнёс Курама.       — Кто?       — Глаза. Шаринган. Ты высвободила их силу в бою. Теперь они будут расти. Каждый раз, когда ты будешь на грани.       — Я не хочу их.       — Вселенная спрашивает твоё мнение? — фыркнул он. — Ты получила дар. Носи его, учись или сдохни. Другого не дано.       — Всегда такой вдохновляющий?       — Я лис, а не философ.       Сзади раздался тихий смех. На верхнем стеллаже, свесив ноги, сидел ***.       — Слушай, Наруто, — протянул он. — Глаза — это сила, а сила — это свобода. Ты уже ощутила её вкус. Помнишь, как это было?       Я сжала кулаки: — Это был не восторг. Это была необходимость. — А-а-а, — он склонил голову. — Веришь в это или просто хочешь верить?       Я открыла глаза и вернулась в реальность: тусклый свет, запах татами, тяжесть клинка в руке.       Глаза жгли огнём. Я подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Обычные глаза, ни следа красного.       Но внутри я знала: они там. Ждут...

***

      От лица Шисуи       Последняя неделя тянулась бесконечно. Миссии, тренировки, патрули — всё это отвлекало, но мысли неизменно возвращались к ней. К Минако.       Не знаю, как назвать это чувство. Раньше я такого не испытывал. Меня к ней тянет, словно магнитом. Хочется быть рядом, защищать её, просто видеть её улыбку. Когда мы вместе, внутри разливается тепло. Знакомое и одновременно новое.       Изуми говорила, что Учихи — однолюбы. Может, это и есть оно?       В деревне готовились к фестивалю: развешивали фонарики, расставляли лавки, приезжали торговцы из разных стран. Я смотрел на эту суету и думал: не позвать ли её?       Вдруг она откажет? Вдруг не захочет? Вдруг у неё кто-то есть? От этих мыслей становилось холодно.       — Шисуи!       Я обернулся. Изуми махала мне рукой со скамейки. Я подошёл и сел рядом.       — Ты какой-то грустный, — заметила она.       — Да так… — я замялся. — Понимаешь… есть одна девушка. И меня к ней тянет. Постоянно хочется быть рядом.       Изуми расплылась в улыбке: — Неужели нашлась та, что смогла покорить сердце самого Шисуи Учихи? Дай угадаю — это Минако?       Я опешил: — Как ты…       — Вы же почти неразлучны. И когда вы вместе — вы прямо светитесь.       Она помолчала, потом добавила серьёзнее: — Если хочешь совета — спроси у Кушины-сан. Она тоже Узумаки, и они, вероятно, очень близки. Тем более вы, мы Учихи, как и они, клан однолюбов. Если это оно — то навсегда.       — Спасибо, Изуми.       Я пошёл дальше, и её слова засели в голове.       Однолюбы. Навсегда.       Значит, если это оно — выбора нет. И я не хочу выбирать иначе.       Вечером я стоял у её двери. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь       квартал.       Я поднял руку, чтобы постучать…       И дверь открылась сама.

***

      От лица Минако       Стук в дверь отвлек меня от размышлений.       — Минако, ты здесь?       Знакомый, тёплый голос.       Шисуи.       Я поднялась, поправила одежду и открыла дверь.       Он стоял на пороге, чуть смущённый, с чем-то спрятанным за спиной. Увидев меня, он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня внутри что-то странно ёкало.       — Привет. Слышал, вы вернулись. Миссия была трудной?       Я кивнула. Он замялся, переступил с ноги на ногу, затем выдохнул и выпалил:       — Слушай, скоро фестиваль. Я подумал… может, сходим вместе? Если ты не занята, конечно. Если хочешь. Если нет — ничего страшного, просто…       Он говорил быстро и сбивчиво, что совсем не было похоже на уверенного Шисуи. Я не смогла сдержать улыбку — лёгкую, едва заметную.       Он замолчал. Я смотрела на него: чёрные, тёплые глаза, чуть растерянная, но искренняя улыбка, ожидание ответа, словно он боялся отказа. Внутри меня что-то дрогнуло.       Курама фыркнул, но *** промолчал впервые.       — Хорошо, — сказала я.       Он замер, а затем его лицо озарила такая счастливая улыбка, что моё сердце пропустило удар.       — Правда? — переспросил он. — То есть… да! Отлично! Я приду за тобой! В день фестиваля! Утром… то есть днём! То есть…       — Утром, — повторила я. — Жду тебя.       Он ушёл, чуть не танцуя. Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.       Глаза снова заныли. Я коснулась век — горячие.       — Ты что, с ума сошла? — прошептала я себе. — Идёшь на свидание. Впервые. И даже не знаешь, кто ты такая       Никто не ответил.       Но внутри, кажется, стало чуть теплее.       Я достала точильный камень. Посмотрела на него. Потом на катану.       Что тяжелее нести — надежду или её отсутствие?       Завтра я, может быть, узнаю.

***

      Утром меня разбудил настойчивый стук.       Я открыла глаза и поняла, что проспала. За окном уже вовсю светило солнце, а в дверь продолжали барабанить.       — Иду, иду...       На пороге стояла Кушина. В руках она держала большой свёрток, а на лице сияла привычная широкая улыбка. Но сегодня в этой улыбке было что-то ещё. Хитроватое.       — Минако! Доброе утро! Ты ещё спишь? Фестиваль уже скоро, между прочим!       — Доброе утро, тётя Кушина... — я протёрла глаза. — Проходите.       Она влетела в комнату, как вихрь, и сразу принялась разворачивать свёрток.       — Я тут кое-что принесла!       Из свёртка появилась ткань — красная, с тёмно-алыми узорами и эмблемами Узумаки. Кимоно было невероятно красивым.       — Ого... — только и смогла выдохнуть я.       — Нравится? — Кушина сияла. — Это моё старое кимоно, ещё с молодости. Я подумала, тебе оно пойдёт. Узумаки должны носить красное!       — Но оно слишком дорогое...       — Глупости! — отмахнулась она. — Примеряй давай!       Кушина помогла мне надеть кимоно. Ловко завязала пояс, расправила складки, поправила воротник. Я стояла как кукла, не зная, куда деть руки.       — Готово! — она развернула меня к зеркалу. — Смотри!       Я посмотрела на своё отражение и не узнала себя.       Из зеркала глядела не та Минако, которая привыкла к удобным костюмам и крови на руках. Другая. Красивая. Почти... настоящая.       — Тебе очень идёт, — тихо сказала Кушина, и в её голосе слышалась гордость. — Прямо красавица.       Я не знала, что ответить. Комок встал в горле.       — Спасибо...       — Не за что! — она вдруг хитро прищурилась. — Кстати, Минако... Тут такое дело. Ко мне на днях встретила одного молодого человека. Спрашивал совета.       Я насторожилась: — Какой человек?       — Шисуи, — Кушина улыбнулась во весь рот. — Очень милый мальчик. Весь красный стоял, мялся, но всё-таки спросил, как ему понравиться одной Узумаки.       Я почувствовала, как щёки заливает жаром.       — Тётя Кушина!       — Что? Я ничего! — она засмеялась. — Просто говорю: этот мальчик настроен серьёзно. Учихи, они ведь как мы — если любят, то навсегда.       — Я... мы... он просто...       — Ладно-ладно, не оправдывайся! — Кушина подмигнула. — Я всё понимаю. И одобряю, кстати. Шисуи хороший. Но если обидит — скажи мне. Я его своими цепями быстро научу уму-разуму!       — Тётя Кушина!       — Всё-всё, молчу! — она направилась к выходу. — Кимоно оставь себе. Если будет трудно одеться — заходи, помогу. И Шисуи привет передай!       — Я... мы... он просто...       — Ладно-ладно, не оправдывайся! — Кушина подмигнула. — Я всё понимаю. И одобряю, кстати. Шисуи хороший. Но если обидит — скажи мне. Я его своими цепями быстро научу уму-разуму!       — Тётя Кушина!       — Всё-всё, молчу! — она направилась к выходу. — Кимоно оставь себе. Если будет трудно одеться — заходи, помогу. И Шисуи привет передай!       Дверь закрылась. Я осталась одна. Стояла посреди комнаты и чувствовала, как горят щёки. Он приходил к ней. Спрашивал совета. Про меня.       Я посмотрела на красное кимоно, висящее на вешалке.       — Глупости какие... — прошептала я, но улыбка сама выползла на лицо.       Продолжение следует...

      В кабинете Хокаге собрались четверо...       Минато сидел в кресле, перед ним на столе лежали отчёты. Напротив расположились Шикаку, глава клана Нара и его советник, и Фугаку Учиха, его друг и глава полиции. Рин стояла чуть поодаль, только что закончив доклад.       — Значит, ты считаешь, что ситуация серьёзная? — спросил Минато, его голос был спокойным, но в глазах читалась тревога.       — Да, Хокаге-сама, — Рин говорила тихо, но твёрдо. — Я видела много боёв. Но то, что сделала Минако... это не уровень генина. И даже не уровень чунина.       — Подробнее, — попросил Шикаку, прищурившись.       — Пятьдесят три бандита. Плюс Гато. За десять минут. В одиночку. С множественными ранениями и потерей крови. — Рин сделала паузу. — Она убивала хладнокровно. Эффективно. Без колебаний.       В комнате повисла тишина.       — Это не первый случай, — добавила Рин. — Однажды, когда мы устраняли лагерь бандитов у границы... произошло кое-что странное...       — Что именно? — насторожился Фугаку.       — Когда мы прибыли на место, бандиты были уже мертвы. Все до одного. Кто-то сделал нашу работу за нас. — Рин нахмурилась, вспоминая. — Мы нашли следы. И девушку. Она быстро уходила в лес. Красные волосы и маска в виде лисьей морды. Я не успела её догнать.       — Ты думаешь, это была Минако? — спросил Минато.       — Не могу утверждать, — покачала головой Рин. — Но подозрения очень большие. Если это была она... значит, она жила трудно. Очень трудно. Такие навыки не появляются из ниоткуда.       Шикаку задумчиво почесал подбородок: — Интересно. боевые навыки на уровне джоунина или даже...       — Не уверен, — Минато сцепил пальцы в замок. — Но если Минако скрывает что-то... мы должны знать. Не для того чтобы наказать. Чтобы защитить.       — Защитить? — переспросил Фугаку.       — Даже сейчас, когда всё кажется мирным, на Узумаки могут охотиться, — сказал Минато. — Клан редкий, а способности ценные. Если Минако проявила такую силу, рано или поздно это привлечёт внимание. Нам нужно быть готовыми.       — Вы предлагаете изолировать ее? — нахмурился Фугаку.       — Нет. Я предлагаю наблюдать. Осторожное, ненавязчивое наблюдение. Кто-то должен приглядывать за ней. Не как за подозреваемой, а как за ценной для нас.       Все посмотрели на Фугаку.       — Фугаку, ты руководитель полиции, — сказал Минато. — У тебя есть все ресурсы. К тому же, ваш клан... может видеть скрытое.       Фугаку понял намёк. Шаринган. Если Минако скрывает что-то опасное, глаза Учиха это увидят.       — Я подумаю, — ответил он после паузы. — Но не могу дать ответ сразу.       — Конечно, — кивнул Минато. — Время есть. Фестиваль скоро, Минако будет отдыхать. А после — решим.

***

      Фугаку вернулся домой поздно. В гостиной горел свет — Итачи читал книгу, ожидая отца.       — Отец, — поднялся он. — Ты поздно. Случилось что-то?       Фугаку сел напротив и устало потёр переносицу: — Рабочие вопросы, ничего серьёзного.       Итачи пристально посмотрел на отца. Он заметил его беспокойство: — Ты чем-то обеспокоен. Это не просто работа.       Фугаку вздохнул. С Итачи можно было говорить откровенно.       — Хокаге предложил мне наблюдать за одной юной шиноби. Минако Узумаки.       Итачи задумался. А потом, словно невзначай, заметил: — Кстати, отец. Ты знаешь, что Шисуи проявляет интерес к Минако?       Фугаку замер: — Что?       — Они часто видятся. Он меняется рядом с ней. Становится мягче. Я никогда не видел его таким.       Фугаку нахмурился. Шисуи был лучшим из молодых Учиха. Талантливый, сильный, преданный клану.       — Ты хочешь сказать...       — Я ничего не хочу сказать, — Итачи улыбнулся уголками губ. — Просто делюсь наблюдением.       Фугаку задумался. Наблюдение за Минако — это обязанность. Но если её будет опекать Шисуи... это меняет дело. Шисуи сможет видеть то, что скрыто. Его Шаринган развит почти как у самого Фугаку.       — Шисуи, говоришь, — пробормотал он. — Это... упрощает задачу.       Фугаку вдруг почувствовал тепло в груди, несмотря на усталость. Шисуи, всегда был образцовым шиноби, наконец нашёл кого-то, кто заставил его сердце биться быстрее. И этот кто-то — Узумаки. Достойный клан, достойная пара.       — Хорошо, — сказал он тихо, и в голосе впервые за вечер проскользнули мягкие нотки. — Значит, дело решится само собой.       Итачи кивнул и вернулся к книге, но краем глаза заметил, как уголки губ отца тронула едва заметная улыбка.       Фугаку улыбнулся про себя. Иногда дети видят то, что взрослые упускают. А ещё приятно осознавать, что у Шисуи налаживается личная жизнь. После стольких лет, отданных тренировкам и миссиям, он заслужил немного счастья.       Завтра он поговорит с Шисуи.       Но уже сейчас, глядя на спокойное пламя свечи, Фугаку чувствовал, что всё складывается как нельзя лучше.