Глава 38. Фестиваль
24 февраля 2026 г., 18:04
***
Главная площадь Конохи утопала в цветах и флагах. Толпа людей, словно море, заполнила всё пространство — от вымощенных камнем плит до крыш ближайших домов. Торговцы в ярких нарядах, Взрослые с детьми на плечах, шиноби в строгой форме и гости из других деревень в необычных костюмах создавали пёструю картину. Воздух звенел от смеха, музыки и аромата жареного теста, а люди весело переговаривались. Мы с командой стояли в толпе. Меня толкали локтями, но я не возражала. В этом хаосе было что-то настоящее, живое. То, чего мне не хватало в прошлом мире. Сакура подпрыгивала, пытаясь разглядеть трибуну за головами впереди. — Сегодня будет речь самого Хокаге! Фейерверки! Конкурсы! Я так хочу попробывать те сладости из Страны Чая! Все о них говорят! Наруто вертел головой, словно дикий зверь, выискивающий добычу. — Где здесь раздают бесплатную еду? Сакура-чан, ты ведь говорила, что на фестивалях часто угощают бесплатно. — Наруто, не позорься! — Сакура стукнула его по затылку, но без злости. — Бесплатное только для малышей, а тебе уже... сколько тебе? — Двенадцать! — Ну вот... Наруто насупился, но через секунду снова засиял: — А может, я выиграю в конкурсах! Тогда мне дадут призы! Саске стоял рядом, скрестив руки на груди, и делал вид, что вся эта суета его не касается. Но даже в его глазах мелькало любопытство — он то и дело косился на лавки с оружием и безделушками. Я обернулась к Рин. Она стояла немного в стороне, а рядом с ней... Обито. Он только вчера вернулся с задания и теперь пытался обнять её за талию так, будто это самое обычное дело. — Обито, убери руку, — прошипела Рин, но её щёки предательски порозовели. — Что я сделал? Просто ты замёрзнешь, сегодня прохладно. — Мы в толпе, здесь душно! — Я тебя от толпы защищаю! — От толпы защищаются кунаями, а не объятиями! — Это как посмотреть... Я отвернулась, пряча улыбку. Они были... милыми. В своей дурацкой, неуклюжей манере. На трибуну поднялся Минато. Я видела его раньше — мельком, издалека. Четвёртого Хокаге, отец..., человека, которого здесь обожали так же сильно, как в моём мире ненавидели меня. Он был в своём фирменном белом плаще с красными узорами и надписью «Хокаге» на спине. Ветер слегка играл его светлыми волосами. Он улыбался той самой тёплой улыбкой, от которой, казалось, таяли сердца всех девушек Конохи. Толпа замерла. — Жители Конохи! — голос разнёсся по площади, негромкий, но отчётливый, усиленный ветром. — Гости нашего праздника! Он замолчал, глядя на толпу. — Сегодня мы отмечаем не просто фестиваль. Мы празднуем наш мир, нашу силу и дружбу с другими деревнями. Я смотрела на него и думала о контрасте. В моём мире отец... погиб, запечатывая во мне Кураму. А здесь он стоял на трибуне, живой, здоровый, любимый всеми. — Этот год был непростым, — продолжал Минато. — Были миссии, были потери, были трудности. Но мы справились. И мы будем справляться дальше. Потому что мы — одна семья. Коноха — наш дом. А в доме всегда должен быть праздник! Толпа взорвалась аплодисментами. Наруто громче всех кричал «УРА!», подпрыгивал и размахивал руками. Сакура смеялась. Даже Саске пару раз хлопнул, но сделал вид, что разминает руки. Минато поднял руку, призывая к тишине. — А теперь — по традиции — объявляю фестиваль открытым! Он щёлкнул пальцами, и над площадью взмыли первые фейерверки. Дневные, цветные, они рассыпались в небе золотыми и алыми искрами, и толпа заахала. Дети захлопали в ладоши, музыканты заиграли громче, торговцы закричали, зазывая покупателей. — ФЕСТИВАЛЬ НАЧАЛСЯ! — заорал кто-то рядом. И людская река хлынула во все стороны. Сакуру подхватило течением и понесло к лоткам со сладостями. Наруто рванул за ней, забыв обо всём на свете. Саске растворился в толпе — наверное, пошёл искать что-то интересное для себя. Рин и Обито... ну, они остались стоять на месте, потому что Обито вдруг начал рассказывать, как он на миссии чуть не поймал голыми руками рыбу, и Рин слушала с выражением «я тебя обожаю, но сейчас убью». А я осталась одна. Стояла посреди расходящейся толпы и смотрела, как люди уходят парами, группами, семьями. — Минако! Я обернулась. Шисуи пробирался сквозь толпу, лавируя между людьми с ловкостью настоящего шиноби. В одной руке он держал букет красных роз, другой раздвигал толпу. Он запыхался, волосы растрепались, но глаза сияли. — Прости, что опоздал! — запыхавшись, выпалил он. — Там такая толпа за цветами, ты даже не представляешь! Приходилось буквально проталкиваться, но потом я чуть не налетел на столб, потому что отвлекся. Продавщица кричала мне вслед, что я забыл сдачу, и пришлось возвращаться. А там уже снова очередь... Он говорил и говорил, а я смотрела на него и не могла сдержать улыбку. — Шисуи, — перебила я. — А? — Дыши, — сказал я, стараясь звучать спокойно. Он на мгновение замер, выдохнул и вдруг смутился. — Да, извини. Я просто... — Красивые, — заметила я, глядя на розы. Он моргнул, перевел взгляд на букет, словно только сейчас вспомнил, что держит его. — Это тебе! Я взяла цветы. Красные лепестки скользнули в ладони, оставив сладкий, чуть терпкий аромат. Он напомнил мне лето, праздник, что-то особенное. Я подняла взгляд и замерла. Шисуи смотрел на меня. Его взгляд не останавливался ни на кимоно, ни на цветах, ни на толпе вокруг. Он смотрел прямо на меня. В его глазах было что-то чистое и тёплое, что заставило моё сердце биться быстрее. — Ты… — выдохнул он, словно слова давались ему с трудом. — Ты… такая… — Какая? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Красивая, — сказал он просто, но его слова прозвучали как признание. — Очень красивая. Я почувствовала, как мои щёки заливает румянец. Прижала цветы к груди, словно они могли защитить меня от этого пронзительного взгляда. — Спасибо, — тихо сказала я. — Пойдём? — Конечно! — спохватился он. — Пойдём! Он протянул руку. Я секунду поколебалась, затем вложила свою ладонь в его. Его пальцы были тёплыми и надёжными. — Куда пойдём сначала? — спросил он. — Честно, я не знаю. Никогда не была на фестивалях. Он взглянул на меня с удивлением, но ничего не спросил. Просто улыбнулся и произнёс: — Тогда я покажу тебе всё самое лучшее. Доверься мне. И мы отправились в путь. В этот шумный, яркий мир, наполненный ароматами сладостей и счастья. Вдвоём...***
За несколько часов до начала фестиваля я стояла в центре своей комнаты и смотрела на кимоно. Оно висело на вешалке, яркое и красивое, как закат над Конохой. Свет утреннего солнца мягко играл на ткани, тёмно-алые узоры струились по подолу, а эмблемы Узумаки гордо сияли на рукавах. Оно было идеальным. И судя по количеству завязок, слоёв и непонятных деталей, оно было создано специально, чтобы свести меня с ума. — Хорошо, — сказала я себе. — Я шиноби. Выживала в десятках схваток. Смогу надеть этот кусок ткани. Я взяла кимоно с вешалки. И все пошло не так. Сначала я надела нижний слой. Это было легко — что-то вроде длинной рубашки. Даже обрадовалась. — Ничего так, — пробормотала я. — Может, всё не так сложно. Затем был второй слой. Потом третий. И тут я поняла, что забыла, в каком порядке их нужно накладывать. — Так... Этот сверху или снизу? А этот вообще зачем? Это что, карман? Нет, не похоже. А что тогда? Через десять минут я стояла в позе, напоминающей кокон шелкопряда, из которого торчали мои руки, голова и одна нога. — Да чтоб тебя! Я дёрнулась. Завязки затянулись туже. — Да как так-то?! Я попробовала повернуться, но кокон последовал за мной. Попыталась сесть, но он не дал. Я зарычала от бессилия. — Теневые клоны! (Пых!) Рядом возникла моя копия. Точная, как я сам. В такой же нелепой одежде. Клон внимательно посмотрела на меня, затем на себя, снова на меня. Её лицо выражало глубокое недоумение. — Ты серьёзно? — спросила копия, её голос был полон недоверия. — Я создана для великих битв. Чтобы защищать деревню. Чтобы сражаться с могущественными врагами. И ты меня призвала… для этого? — Заткнись и помогай, — прошипела я, дёргаясь в попытке освободить хотя бы вторую ногу. — Это унизительно, — вздохнул клон, но полез распутывать завязки. Мы провозились минут двадцать. Клон ворчал без остановки. — Держи левый рукав! — командовала я. — Я держу! А ты правый подбери! — Он не подбирается! — Значит, ты неправильно надела! — Я надевала как надо! — Очевидно, нет! Потому что у нормальных людей рукава не завязываются узлом на спине! — Это не узел, это элемент дизайна! — Элемент дизайна, который ты сама завязала, когда запуталась! — Заткнись и помогай! Мы тянули, крутились и пыхтели. Вдруг клон запутался в рукаве и упал, потянув меня за собой. Мы оказались на полу, с переплетёнными кимоно, и уставились в потолок. — Ненавижу эту жизнь, — задумчиво произнёс клон. — Ты — это я. Ты себя ненавидишь. — Прекрасно. У меня хороший вкус. Я фыркнула и рассмеялась. Клон засмеялась следом. Мы лежали на полу и ржали как ненормальные, запутанные в кимоно, как две гусеницы в одном коконе. — Ладно, — выдохнула я, успокаиваясь. — Давай ещё раз. Только серьёзно. — А я, по-твоему, не серьёзно? Я тут жизни учусь, между прочим. — Заткнись и вставай. Мы поднялись. Снова начали распутывать, завязывать, поправлять. И — о чудо! — через полчаса кимоно сидело как надо. Я подошла к зеркалу. Клон встала рядом и присвистнула. — Ничего себе, — сказала она. — А мы ничего так. — Мы? — Ну, технически, это я помогла. Так что мы красавицы. Коллективная красота. Кооперативная эстетика. Я закатила глаза, но улыбнулась. — Ладно, спасибо. Можешь исчезать. — Вот всегда так, — вздохнул клон. — Сделают дело — и в тень. Ни благодарности, ни почёта. Никакого уважения к теневой элите... — Теневая элита, — повторила я скептически. — Именно! Мы, клоны, — незаметные герои! Мы умираем в боях, чтобы оригинал жил! Мы страдаем в тренировках, чтобы оригинал становился сильнее! Мы даже кимоно помогаем надевать! А нам — только «исчезай»! — Ты сейчас исчезнешь или мне тебя развеять? — Ухожу, ухожу, — клон театрально вздохнул и растворился в облачке дыма, напоследок крикнув: — Помяните моё имя, потомки! Я осталась одна. Тишина. Я снова посмотрела в зеркало. Красное кимоно сидело идеально. Узоры переливались, пояс был завязан ровно, рукава ниспадали мягкими складками. Волосы, которые я кое-как причесала, лежали не идеально, но хотя бы не торчали во все стороны. Я подошла ближе к зеркалу. Вгляделась в своё отражение. Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Красивая. — Ну, — сказала я своему отражению. — Выходим...***
Параллельно, в другом конце деревни... Шисуи проснулся за час до рассвета. Не потому что не мог спать — просто не хотел терять ни минуты этого дня. Он подскочил с кровати, умылся, оделся, потом снова разделся, потому что выбрал не тот юката. Потом снова оделся. Потом посмотрел на себя в зеркало и решил, что выглядит нормально. — Спокойно, Шисуи, — сказал он себе. — Это просто фестиваль. Просто прогулка. Ничего особенного. Сердце колотилось как бешеное. Он проверил цветы — красные розы, купленные вчера, стояли в вазе, свежие и красивые. Он понюхал их. Пахло хорошо. — Главное — не забыть, — пробормотал он. Потом проверил кошелёк — деньги были. Проверил сюрикены — на всякий случай. Проверил, не торчит ли что-то из карманов некрасиво. Выдохнул. — Я готов. Он уже собрался выходить, когда в дверь постучали. — Шисуи? Ты там? Голос Итачи. Шисуи открыл. Итачи стоял на пороге, как всегда спокойный и невозмутимый. — Доброе утро, Итачи. Что-то случилось? — Нет, — Итачи покачал головой. — Просто шёл мимо и увидел свет. Решил зайти. Он посмотрел на Шисуи. Потом на цветы. Потом на его праздничный юката. Потом снова на Шисуи. — Фестиваль? — спросил Итачи. — Ага, — Шисуи почувствовал, что краснеет. — С Минако. Итачи моргнул. Один раз. Для него это было равносильно удивлённому возгласу. — Вот как, — сказал он. — Удачи. — Спасибо. Итачи уже развернулся уходить, но на пороге задержался. — Шисуи, — сказал он тихо. — Ты ей правда нравишься. Я вижу. И ушёл, не дожидаясь ответа. Шисуи замер, переваривая. — Он видит? — пробормотал он. — Что он видит? Как он видит? Но внутри от этих слов разлилось тепло. — Ладно, — сказал он себе. — Пора. Взял цветы. Выдохнул. Вышел. Фестиваль ждал. И она ждала.***
Фестиваль бурлил. Мы с Шисуи шагали по главной улице. Я вертела головой, стараясь запомнить всё. В воздухе витали ароматы жареного мяса, карамели и свежей выпечки. Всюду стояли лотки с украшениями: заколки, браслеты и другие мелочи. Дети наслаждались сахарной ватой, их лица были разукрашены, вокруг звучал смех, крики и музыка. — Нравится? — спросил Шисуи, наблюдая за мной. — Ага, — кивнула я. — Шумно... но хорошо. — Это только начало. К вечеру будет ещё больше народу. — А фейерверки? — Самые красивые фейерверки в Конохе. Обещаю. Мы остановились у лавки с масками. Я рассматривала лисьи маски — красные, белые, с хитрым прищуром. Одна особенно привлекла внимание: рыжая, с острыми ушами и лукавой улыбкой. Я протянула руку, провела пальцем по гладкому дереву. — Нравится? — спросил Шисуи. — Красивая, — ответила я. — Лисы... они хитрые, но в то же время верные. Вроде бы. — Как ты, — улыбнулся он. Я фыркнула, но спорить не стала. — Минако-чан! Шисуи-кун! Я вздрогнула и обернулась. Кушина быстро приближалась, энергично размахивая рукой. Рядом с ней шагала Микото Учиха. На её лице играла мягкая, приветливая улыбка. — Тётя Кушина? — удивилась я. Она подбежала и сгребла меня в объятия. — Ты такая красивая! Я же говорила, что красное тебе идёт! — Тётя Кушина, — пробормотала я, чувствуя, как щёки заливает краской. — Задушите... — Ах, извини, извини! — она отпустила меня, но продолжала сиять. Микото подошла ближе и мягко улыбнулась: — Минако-чан, как я рада тебя видеть. Ты сегодня просто светишься. — Здравствуйте, Микото-сан, — ответила я, слегка кланяясь. Шисуи рядом со мной заметно напрягся. Он вообще всегда как-то по-особенному вёл себя рядом с главой клана. — Шисуи-кун, — обратилась к нему Микото. — Хорошо, что вы вместе. Приятно видеть молодых людей на празднике. — Спасибо, Микото-сан, — ответил он, и я заметила, как он чуть покраснел. — Изуми-чан, Итачи-кун, подойдите! — позвала Микото. Молодые люди приблизились. Изуми с любопытством разглядывала меня, Итачи был невозмутим, как всегда, но в глазах мелькал интерес. — Привет, — сказала Изуми. — Я Изуми. Мы, кажется, не знакомы лично? — Минако, — ответила я. — Приятно познакомиться. — Наслышана, — улыбнулась она и бросила быстрый взгляд на Шисуи. Тот сделал вид, что очень заинтересован масками на соседнем лотке. Итачи коротко кивнул: — Минако-чан , рад тебя видеть! Счастливого фестиваля! — И тебе счастливого фестиваля, Итачи, — сказала я. Он чуть улыбнулся — для него это было много. — Пойдёмте, пойдёмте, — заторопилась Кушина. — Не будем мешать молодым. Минако-чан, если что — мы будем у лавки с данго! Заходите! — Да, приходите, — добавила Микото. — Будем рады вас видеть. Они ушли. Я выдохнула. — Прости, — пробормотал Шисуи. — Они просто... ну, они такие. — Ничего, — тихо сказала я. — Они хорошие. — Пойдём отсюда? — Пойдём.***
Мы отошли от толпы, но фестиваль не отпускал: повсюду слышались смех, музыка и оживленные разговоры. — Смотри, там тир! — указал Шисуи. — Попробуешь? — А давай. Мы приблизились, и вдруг нас окликнули: — Ребята, привет! К нам подошли двое юношей, немного старше Шисуи, одетых в жилеты чунинов. Один из них пристально смотрел прямо на меня. — Девушка, вы не хотите прогуляться с нами? Мы как раз ищем компанию для игр. Шисуи напрягся, а я замерла. — У неё уже есть компания, — сказал Шисуи ровным голосом. Слишком ровным. — О, извини, парень, — ухмыльнулся второй. — Мы не знали, что она занята. Но может, она сама решит? Они смотрели на меня, а я на них. Внезапно я осознала, что не знаю, как поступить. Раньше никто не предлагал мне ничего подобного. Никогда. Я отступила назад, спряталась за спиной Шисуи и прижалась лицом к его спине. — Я... я с ним, — тихо произнесла я, не поднимая головы. Пальцы сами вцепились в его юкату сзади. Он был тёплым и надёжным. Рядом с ним не страшно. Шисуи замер на секунду. А потом я почувствовала, как он слегка расслабился, и в его голосе появилась та самая уверенность, за которую его все уважали. — Она со мной. Вопросы? Парни переглянулись. Видимо, узнали. Или просто поняли, что связываться не стоит. — Ладно-ладно, — пробормотал первый. — Бывай. Они ушли. Шисуи обернулся ко мне. Я всё ещё стояла, уткнувшись ему в спину. — Минако? Всё хорошо. Они ушли. Я медленно подняла голову. Щёки горели огнём. — Прости, — выдохнула я. — Я просто... растерялась. Раньше ко мне никто не подходил. Я не знала, что делать. Шисуи улыбнулся. Тепло. Ласково. — Ничего страшного. Ты молодец. — Правда? — Правда. — Он взял меня за руку. — Пошли отсюда. Там дальше тир, я видел. Хочешь, покажу, как Учихи могут? Я посмотрела на наши руки. Его пальцы сжимали мои так естественно, будто так и должно быть. — Хочу, — сказала я.***
Лоток с тиром был полон призов. Плюшевые медведи, зайцы, коты, экзотические птицы и даже безумный лис привлекали внимание прохожих. Лис особенно выделялся: его глупая улыбка и выпученные глаза, смотрящие в разные стороны, вызывали смех. — Ого, — выдохнула я, потрясённая увиденным. — Это… это… — Красавец, — с лёгкой усмешкой ответил Шисуи. — Хочешь взглянуть поближе? — Симпатичный, — сказала я, разглядывая лиса. — У него глаза как у тебя, когда ты на меня смотришь. Шисуи моргнул. Потом до него дошло, и щёки предательски вспыхнули. — Что значит «как у меня»? — возмутился он, но улыбка уже лезла на лицо. — У меня глаза нормальные! — Ага. Такие же тёплые, — я улыбнулась. — И немного глупые. — Это я-то глупый? — он притворно нахмурился, но в глазах плясали смешинки. — Ладно, сейчас увидишь, какой я глупый. Эй, уважаемый! Он подошёл к стойке, кинул монетку и взял в руки сюрикены. Он подошёл к стойке, кинул монетку и взял в руки сюрикены. — Правила простые, — начал продавец, мужчина с пышными усами. — Надо сбить все цели за один подход. Три броска, пять целей. Справишься — выбирай любой приз. Цели были маленькие — деревянные таблички с нарисованными мишенями — и висели на разной высоте. Ветер слегка раскачивал их. Шисуи прищурился. Подбросил сюрикен в руке, поймал, ещё раз. Сосредоточился. Вокруг начали собираться зеваки. Кто-то узнал Учиху и зашептался. — Шисуи, — тихо сказала я. — Это же просто игра, не надо... Три сюрикена вылетели одновременно. Первая цель упала. Вторая. Третья. Шисуи не останавливаясь, метнул ещё два — один за другим, почти не глядя. Четвёртая цель. Пятая. Все пять табличек лежали на земле. Тишина. Продавец открыл рот. Я открыла рот. Толпа замерла. — Эм... — продавец сглотнул. — Вы... вы шиноби? — Ага, — улыбнулся Шисуи, поправляя растрепавшиеся волосы. — Лиса можно? Продавец молча снял безумного лиса с крючка и протянул ему. Шисуи развернулся ко мне с таким довольным лицом, что я не выдержала и рассмеялась. — Ты серьёзно? — спросила я сквозь смех. — Ради этого использовал навыки Учиха? — Ради тебя — всё что угодно, — он вручил мне лиса. — Держи. Назовёшь его в мою честь. Я посмотрела на лиса. Он смотрел на меня своими безумными глазами в разные стороны. Один глаз глядел на Шисуи, другой — куда-то в небо. — Буду звать его Ши, — сказала я. — Почему Ши? — Сокращённо от Шисуи. Потому что он такой же дурак. — Эй! Шисуи открыл рот, закрыл, снова открыл и окончательно покраснел. Толпа вокруг зааплодировала. Кто-то свистнул. Какая-то бабушка сказала: «Ах, какие молодые, какие влюблённые!» — Нам пора, — быстро сказал Шисуи, хватая меня за руку. — Согласна. Мы сбежали под смех и одобрительные возгласы.***
— Смотри, там рыбки! — показала я на следующий лоток. Золотые рыбки плавали в небольших бассейнах, а дети и взрослые пытались поймать их бумажными сачками. — Хочешь попробовать? — спросил Шисуи. — А давай. Мы купили по сачку и встали у бассейна. Рыбки плавали нагло, виляя хвостами прямо перед носом. — Это же легко, — сказал Шисуи уверенно. Он опустил сачок в воду. Рыбка лениво отплыла в сторону. — Она просто ушла, — растерянно сказал он. — Может, зайдёшь с другой стороны? Он зашёл. Рыбка снова ушла. — Да что ж такое! Я хихикнула и попробовала сама. Сачок порвался через секунду, даже не коснувшись рыбы. — Что?! Мы купили новые сачки. Потом ещё. Потом ещё. — Тут магия какая-то! Или рыбы заколдованные! — Ты Учиха, — напомнила я. — Где твоя хвалёная координация? — Моя координация работает против врагов, а не против золотых рыбок! Это разные вещи! Продавец смотрел на нас с жалостью. — Молодые люди, хотите, я просто подарю вам по рыбке? — НЕТ! — заорали мы хором. — Мы сами! В итоге мы потратили кучу денег, порвали десяток сачков и ушли без единой рыбки. Но мы смеялись так, что у меня заболел живот. — Всё, — выдохнула я, садясь на скамейку. — Я больше не могу. — Я тоже, — Шисуи рухнул рядом. — Эти рыбы — мои личные враги теперь. Объявляю им войну. — На следующем фестивале? — На следующем фестивале я приду с сюрикенами. — Рыбок сюрикенами? Жестоко. — Они заслужили. Я засмеялась и вдруг почувствовала, что на губах что-то сладкое и липкое. Мороженое, которое я так и не доела, потекло по руке. — Ой, — я попыталась вытереться, но только размазала. Шисуи посмотрел на меня и прыснул. — У тебя нос, — сказал он. — Что? — Нос в мороженом. Я попыталась вытереть нос рукой, но рука тоже была липкой. — Да где? — Стой, — он достал платок и осторожно вытер мне нос. — Всё. Теперь чисто. Я замерла. Он был так близко. Его глаза — тёплые, почти чёрные — смотрели на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. — Спасибо, — прошептала я. — Пожалуйста, — ответил он. Мы сидели так секунду, две, три. Вокруг гудел фестиваль, но здесь, на этой скамейке, время словно остановилось. — Шисуи, — начала я. — Да? — Я... я хочу тебе кое-что сказать. Он замер. Ждал. — Я никогда... — я остановилась, подбирая нужные слова. — У меня не было таких дней. Ни фестивалей, ни друзей, никого. А сейчас... Я посмотрела на лиса, который сидел у меня на коленях и смотрел в разные стороны. На Шисуи. На свои руки, всё ещё липкие от мороженого. — Сейчас я... счастлива. По-настоящему. Он улыбнулся. Тепло. Ласково. Так, что у меня сердце защемило. — Я рад, — сказал он просто. — И я сделаю всё, чтобы ты всегда была счастлива. Обещаю. Он взял меня за руку. Я сжала его пальцы. Вокруг шумел фестиваль, где-то играла музыка, смеялись дети, пахло сладостями и счастьем. А мы сидели на скамейке, держались за руки и молчали. И это молчание было лучше любых слов.***
Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в золотисто-розовые тона. Фестиваль становился всё шумнее — зажглись первые фонарики, люди стекались к центру площади в ожидании главного события. — Скоро начнётся, — сказал Шисуи, глядя на небо. — Хочешь посмотреть с лучшего места? — А есть лучшее? — Конечно. Пойдём. Он взял меня за руку и повёл куда-то в сторону от толпы. Мы прошли через несколько переулков, поднялись по лестнице, и вдруг оказались на крыше одного из домов. Отсюда открывался вид на всю Коноху — огни, крыши, толпы людей внизу. — Как ты узнал про это место? — спросила я. — Детство, — улыбнулся он. — Мы с Итачи иногда сбегали сюда, когда хотели побыть вдвоём. Секретное место. — А сейчас не секретное? — Для тебя — нет. Я почувствовала, как щёки снова теплеют. Рядом с ним это происходило постоянно. Мы сели на край крыши, свесив ноги. Внизу гудел фестиваль, а здесь, наверху, было почти тихо. Только ветер и далёкая музыка. — Спасибо, что позвал меня сегодня, — сказала я тихо. — Спасибо, что согласилась. — Ты правда думал, что я откажусь? Он замялся: — Ну... я не знал. Ты всегда такая... сама по себе. Я боялся, что тебе будет неинтересно. Я посмотрела на него. На его профиль, освещённый последними лучами заката. На то, как он слегка хмурится, подбирая слова. — Мне очень интересно, — сказала я. — С тобой. Он повернулся. В его глазах было столько тепла, что у меня перехватило дыхание. — Минако... — Тсс, — я приложила палец к губам. — Смотри. Первый залп разорвал небо. Золотые хризантемы распустились над Конохой, осыпаясь тысячами искр. За ними — алые пионы, синие гладиолусы, зелёные вспышки, похожие на листья. Фейерверки взрывались один за другим, окрашивая ночь во все цвета радуги. Толпа внизу ахала и хлопала. Дети визжали от восторга. Где-то играла музыка, но её почти заглушали залпы. Я смотрела на это и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. В прошлом мире я забирался на крыши и смотрел на фейерверки один. Думал: «Когда-нибудь и у меня будет так». Думал, что никогда не сбудется. А теперь... Я почувствовала, как Шисуи взял меня за руку. Крепко, но нежно. Я не отдёрнула. Наоборот — сжала его пальцы в ответ. Мы сидели так, держась за руки, и смотрели, как небо взрывается красками. Рядом, на коленях, сидел Ши — безумный лис с глазами в разные стороны — и, кажется, тоже смотрел на фейерверки. — Красиво, — прошептала я. — Ага, — ответил он.***
Фейерверки кончились. Толпа внизу начала расходиться, фонарики гасли один за другим. Фестиваль заканчивался. — Нам пора? — спросила я, и в голосе против воли прозвучала грусть. — Если хочешь, можем ещё посидеть, — сказал Шисуи. — Я провожу тебя позже. — Нет, уже поздно. Мы встали. Шисуи помог мне подняться — хотя я прекрасно могла сама, но его рука была такой тёплой, что я не отказалась. Мы спустились вниз и пошли по пустеющим улицам. Лавки закрывались, торговцы сворачивали товары, только редкие прохожие ещё бродили по площади. Я чувствовала, как усталость накатывает волнами. Слишком много эмоций. Слишком много счастья. Глаза слипались, ноги становились ватными. — Минако? — услышала я голос Шисуи будто издалека. — Ты как? — А? — я мотнула головой, пытаясь проснуться. — Всё хорошо. Просто... Я не договорила. Мир покачнулся. — Осторожно! — Шисуи подхватил меня за секунду до того, как я упала бы на землю. — Прости... — пробормотала я. — Я просто... устала... — Ничего, — его голос был мягким. — Я рядом. Он подхватил меня на руки. Я хотела возразить, сказать, что сама дойду, но сил не было. Тело слушалось плохо, веки слипались. — Спи, — услышала я сквозь дрёму. — Я донесу. И я провалилась в темноту. Сознание возвращалось медленно. Сначала я почувствовала, что лежу на чём-то мягком. Потом — что рядом кто-то есть. Тёплый, надёжный. Я открыла глаза. Знакомый потолок. Моя комната. Рядом, на полу, сидел Шисуи. Он прислонился к кровати и, кажется, дремал. Рядом с ним на полу лежал лис — Ши — и смотрел в потолок своими безумными глазами. Я улыбнулась. Попыталась сесть и тут заметила, что моя рука сжимает его. Крепко, будто боялась отпустить. Я осторожно попыталась убрать руку, но он проснулся. — Очнулась? — голос сонный, но тёплый. — Ага... сколько я спала? — Часа два. Фейерверки уже кончились. Я посмотрела на него. На его уставшие глаза, на лёгкую улыбку. — Ты всё это время сидел здесь? — Ага. — Зачем? Он пожал плечами:— Ты держала меня за руку. Не хотел будить. Я почувствовала, как щёки заливает краской. — Прости... — Не извиняйся, — он улыбнулся. — Мне понравилось. Мы помолчали. — Ладно, — он поднялся, потянулся. — Я пойду. Отдыхай. Он направился к двери, но на пороге обернулся. — Минако? — Да? — Сегодня был лучший день в моей жизни. Спасибо тебе. Я не знала, что ответить. Просто улыбнулась. Он улыбнулся в ответ и вышел. Я смотрела на закрытую дверь. Потом на лиса, который валялся на полу. Потом заметила записку на подушке. Потянулась, развернула. «Для Ши. Пусть охраняет твои сны. А я буду охранять их по-настоящему. Шисуи». Я прижала записку к груди. На полу лис смотрел на меня своими безумными глазами. — Ши, — прошептала я. — Глупое имя. Но тебе идёт. Я подняла его, положила рядом с подушкой. За окном догорали последние огни фестиваля. Я закрыла глаза. И впервые за долгое время снилось только тепло. Продолжение следует...
