Глава 39. Племянница?!
3 марта 2026 г., 22:42
***
Я проснулась, когда первые лучи солнца проникли в комнату сквозь щель в занавесках. Они падали на подушку золотистыми полосами. Я лежала и наблюдала, как пылинки кружатся в этом свете, погруженная в размышления. Мои мысли вертелись вокруг одного человека. Шисуи. Вчерашний фестиваль не выходил из головы. Его улыбка. Его глаза, когда он смотрел на меня. Его рука в моей. То, как он нёс меня домой и сидел рядом всю ночь, потому что я не отпускала его руку. — Ой да признайся ты уже, — раздался в голове насмешливый голос. — А то ведь и заберут твоего Учиху. — Курама, тебе легко говорить, — буркнула я, переворачиваясь на спину. — Легко? Я девять хвостов нянчу, а ты с одним Учихой справиться не можешь. — Это другое. — Ага, конечно, — он стал серьезнее. — Ты столько лет был один. Теперь ты заслуживаешь счастья. Не упусти свой шанс. Я замолчала. Курама редко высказывался так откровенно. Значит, он действительно так думает. — Думаю, ты прав, — произнесла я тихо. — Но как нам это сделать? — Попроси помощи у Кушины, — посоветовал он. — Она женщина, ей легче понять такие вещи. А если Шисуи откажется, Кушина с ним не церемониться. Я её хорошо знаю. Я фыркнула: — Ты её не знаешь. — Видел достаточно. Эта женщина пойдёт на всё ради семьи. Семья. Где-то на самой границе сознания, едва слышно, прозвучал другой голос. Тихий, шипящий, словно ветер в пустоте: «Семья? У тебя никогда не было семьи. И не будет. Это всё чужое. Не твоё. Ты здесь никто» Я поморщилась и мотнула головой, отгоняя наваждение. Ями. Опять он. Но сегодня я не собиралась его слушать. — Заткнись, — мысленно бросила я и встала с кровати. Голос исчез так же внезапно, как появился. Или просто я перестала его замечать. Я подошла к зеркалу. На меня смотрела девушка с длинными красными волосами и чёрными глазами. Я тряхнула головой. Сначала — Шисуи. Потом — всё остальное. — Ши, — позвала я. Лис с безумными глазами сидел на полке и смотрел в стену. Я взяла его, посадила на кровать. — Я ушла. Ты за старшего, — коротко сказала я Ши***
Улицы Конохи оживали. Торговцы открывали свои лавки, дети спешили в академию, шиноби торопились на задания. Но я думала о другом. В голове крутились мысли об экзамене на чунина. Он должен был начаться скоро. Очень скоро. Я знала это по своему прошлому опыту. Там, в другом мире, экзамен стал поворотным моментом. Битва с Гаарой, первая настоящая смертельная схватка, первая настоящая дружба с тем, кого считал монстром. Интересно, какой Гаара в этом мире? В прошлом мире он был песком, кровью и одиночеством. Джинчурики, которого ненавидел собственный отец. Монстр, который не знал ничего, кроме боли. — Возможно, в этом мире Шукаку не буйный, — размышляла я вслух. — Или его не запечатали в Гаару. Или вообще всё иначе. «А какая тебе разница? — снова тот же голос, далёкий и холодный. — Ты здесь просто наблюдатель. Чужая в чужом мире» Я сжала кулаки и ускорила шаг. Не сейчас. Не сегодня. Слишком много переменных. Я не знала, чего ждать. Но я знала другое. Саске в этом мире не проходил через ту боль, что в моём. Он не видел смерти клана от руки брата. Он не знал Чидори, не учился у Какаши. Если ему достанется Гаара такой, каким я его помню... он проиграет. А Наруто? Наруто в этом мире рос в семье. С любящими родителями. Он был шумным, громким, но не одиноким. Его демон не давил на него так, как давил на меня. Справится ли он? — Слишком много вопросов, — вздохнула я. Я остановилась у кондитерской. В витрине красовались пирожные, торты, бисквиты. Я выбрала большой бисквит, щедро посыпанный сахарной пудрой. Заплатила, убрала в печать. — Ну, — сказала я себе. — Пора.***
Дверь открылась почти сразу после моего стука. — Минако-чан! — Кушина сияла как солнце. — Заходи, заходи! А я как раз думала, что сегодня тихо, скучно, а тут ты! Я улыбнулась. Её энергия всегда действовала заразительно. — Здравствуйте, тётя Кушина. Я вот... зашла. И это вам, — я достала из печати бисквит и протянула ей. — Ой, спасибо! — она всплеснула руками. — Но не стоило! Ладно, проходи, не стой на пороге. Наруто дома, будете знакомы. Хотя вы и так знакомы, но всё равно! Я вошла. В гостиной на диване сидел Наруто и смотрел какие-то свитки. Увидев меня, он широко улыбнулся: — Минако! Привет! Ты чего пришла? Мама, а чай будет? — Будет-будет, — засуетилась Кушина. — Минако, ты садись пока. Я сейчас. Я села в кресло. Наруто отложил свитки и с любопытством уставился на меня: — Ты чего такая задумчивая? Случилось что? — Да нет, — я помялась. — Просто... поговорить пришла. — О чём? — О... — я запнулась. — О личном. Наруто понимающе закивал: — А-а-а, о Шисуи? — Откуда ты?.. — Так мама говорила, что вы на фестиваль вместе ходили, — он ухмыльнулся. — И что ты ему нравишься. И что он тебе нравится. И что вы... — Всё-всё, поняла, — перебила я, чувствуя, как щёки заливает краской. — Твоя мама слишком много болтает. — Ага, — довольно подтвердил Наруто. «Болтает, болтает, — прошелестело где-то в глубине. — А что она скажет, когда узнает, кто ты на самом деле?» Вошла Кушина с подносом. Чай, чашки, и мой бисквит, уже нарезанный на аккуратные кусочки. — Угощайтесь! — провозгласила она. — Минако, ты хотела поговорить? — Да, — я взяла чашку, чтобы занять руки. — Я... ну... я хотела спросить совета. — Совета? — глаза Кушины загорелись. — Какого? — Насчёт Шисуи. Я... не знаю, как ему сказать. Ну... что он мне нравится. Кушина замерла на секунду, а потом её лицо расплылось в такой счастливой улыбке, что я испугалась, не лопнет ли оно. — О-о-о! — воскликнула она. — Моя девочка созрела! Наконец-то! А я уж думала, вы будете до старости вокруг друг друга ходить! — Тётя Кушина! — Что? Я ничего! — она сделала невинное лицо. — Просто я ещё вчера, когда вас на фестивале увидела, подумала: «Вот же идеальная пара!». А ты ещё не призналась! Ну ничего, я помогу. — Поможете? — Конечно! — Кушина подсела ближе. — Мы с Микото это обмозгуем. Она в таких делах хорошо разбирается, у неё вон Итачи с Изуми как всё гладко сложилось. Так что не переживай, Минако-чан. Твоё дело — быть уверенной. Не бояться. А если что — я Шисуи так отчитаю, что он своих Учиха не узнает! — Тётя Кушина, не надо его отчитывать... — Ладно-ладно, это я так, на всякий случай. — она подмигнула. — А ты молодец, что пришла. Доверяешь мне. Это приятно. — Спасибо, — тихо сказала я. «Доверяешь, — прошептал голос где-то на грани слышимости. — А они тебе?» Я сделала глоток чая. Голос затих. — Не за что! — Кушина вдруг хлопнула себя по лбу. — Ой, совсем забыла! Минако, извини что перебиваю, но не хочешь со мной посмотреть мои альбомы? Я тут недавно старые фотки разбирала, столько воспоминаний... — Я не против, — кивнула я. В конце концов, не каждый день выпадает шанс узнать прошлое человека, который стал мне почти семьёй. — Отлично! — Кушина вскочила. — Наруто, ты тоже смотри, а не в свитки свои уткнись! — Ага-ага, — отмахнулся он, но свитки отложил. Кушина ушла в другую комнату и через минуту вернулась с несколькими тяжёлыми альбомами в руках. — Ну, — сказала она, усаживаясь рядом. — Погнали!***
Кушина раскрыла первый альбом, и я увидела чёрно-белые фотографии, аккуратно вклеенные в плотные листы. — Это мои родители, — сказала она, указывая на пожилую пару с добрыми лицами. — Мама и папа. Они жили в Узушио, в Деревне Водоворота. Там прошло моё детство. Я всматривалась в лица. Обычные люди. Не шиноби, не герои. Просто семья. — А это я, — Кушина перевернула страницу, и я увидела маленькую девочку с огромными для её возраста лисьими хвостиками из волос. Она стояла во дворе дома и показывала язык фотографу. — Мне тут года три. Я уже тогда была хулиганкой, представляешь? — Представляю, — улыбнулась я. — А вот это с отцом на рыбалке. Я тогда чуть не упала в реку, он меня за шиворот вытащил. А я орала так, что вся деревня сбежалась. Наруто фыркнул: — Мам, ты и сейчас орёшь так, что вся Коноха сбегается. — Наруто! — Кушина шутливо замахнулась на него альбомом. — Не позорь мать перед гостьей! — Она не гостья, она Минако, — отмахнулся Наруто. — Она своя. Своя. Это слово отозвалось где-то внутри теплом. «Своя? — прошелестел далёкий голос. — Своя среди чужих?» Кушина перелистывала страницы, рассказывая истории. Вот она с подружками на фестивале. Вот с первым учителем. Вот с разбитой коленкой и гордым видом — «я сама залепила пластырем!». — А это уже в Конохе, — она перешла к следующему альбому. — Когда я сюда переехала. Фотографии стали другими. Появились незнакомые лица, новые улицы, другая архитектура. — Это моя первая команда, — Кушина показала на группу молодых шиноби. — Мы тогда только-только сформировались. Сенсей нас гонял так, что мы спали на ходу. — А где Минато-сан? — спросила я. — О, он появился позже, — улыбнулась она. — Сначала мы друг друга на дух не переносили. Представляешь? Я думала, он выскочка самовлюблённый, а он думал, что я... ну, в общем, он тоже не в восторге был. — А потом? — А потом... — Кушина мечтательно улыбнулась. — Потом он меня спас. После миссии. Дурак, полез на опытных шиноби. Я тогда поняла: или он идиот, или... или это оно. — Идиот, — вставил Наруто. — Но наш идиот. — Язык прикуси! — Кушина засмеялась. Я смотрела на фотографии и чувствовала странное спокойствие. Эти люди, эти моменты — они были такими живыми. Такими настоящими. «Настоящими, — эхом отозвалось в глубине. — Для них. Не для тебя» Мы перелистывали страницу за страницей. Кушина рассказывала, Наруто вставлял глупые комментарии, я слушала и улыбалась. Оставался один альбом. Он лежал на самом дне стопки, старый, потрёпанный, с пылью на обложке. Кушина взяла его в руки, и на её лицо набежала тень. — Этот... — она помедлила. — Этот я давно не открывала. — Мам? — Наруто насторожился. — Всё в порядке? — Да, — она тряхнула головой. — Просто... много воспоминаний. Она открыла альбом. На первой странице была женщина. Молодая, с длинными красными волосами, очень похожая на Кушину. Но глаза... глаза были чёрными. Тёмными, как ночь. Она стояла в красивом кимоно и улыбалась в камеру. Я замерла. Что-то внутри меня дрогнуло. Словно струна натянулась до предела. — Это... — начала я. — Моя старшая сестра, — тихо сказала Кушина. — Кана. Я смотрела на фотографию и не могла отвести взгляд. Эти волосы. Эти глаза. Этот изгиб бровей. — Мам, — удивлённо сказал Наруто. — Она похожа на Минако. Очень сильно. Те же волосы, то же лицо. Только глаза другие. — Да, — Кушина посмотрела на меня. — Похожа. «Похожа, — прошелестело где-то на грани сознания. — Очень похожа. А почему?» Я не обратила внимания. Не могла. Потому что Кушина перевернула страницу. И я увидела их. Мужчина и женщина. Молодые, счастливые. Она — та самая Кана, с красными волосами и чёрными глазами. Он — незнакомец с добрым лицом и такими же тёмными глазами. Они стояли обнявшись, и казалось, что их счастье можно потрогать руками. Под фотографией было подписано: «Кана и Акира. День свадьбы». Мир покачнулся. В голове вспышками понеслись образы. Чьи-то руки, качающие колыбель. Чей-то голос, поющий колыбельную. Чьи-то слёзы, падающие на моё лицо. Чей-то крик: «Беги, Минако, беги!». — Мама... — прошептала я. Кушина вздрогнула: — Минако? — Папа... Слёзы потекли по щекам, прежде чем я успела их остановить. Я не понимала, что происходит. Эти воспоминания были не моими. Но они были во мне. Они всегда были во мне. Я просто не знала, как их открыть. — Минако, что случилось? — Кушина бросилась ко мне, схватила за плечи. — Тебе плохо? Что с тобой? Я не могла говорить. Только смотрела на фотографию и плакала. Плакала так, как не плакала никогда в жизни. Даже когда Саске умер. Даже когда поняла, что никогда не вернусь домой. — Это... — мой голос сорвался в хрип. — Это мои родители. Тишина. Наруто замер с открытым ртом. Кушина побледнела. — Что? — переспросила она шёпотом. — Кана и Акира Узумаки, — я смотрела на фотографию сквозь слёзы. — Это мои мама и папа. «Ну вот, — прошелестел голос где-то в самой глубине, тихий и ядовитый. — Теперь они знают. И что дальше? Повесят твою фотографию рядом? Будут оплакивать тебя, как оплакивали её?» — Заткнись, — выдохнула я, сама не понимая, кому говорю. Но Кушина поняла это по-своему. Она обняла меня. Крепко. Так, как обнимают только самых родных. — Минако... — её голос дрожал. — Ты... ты моя племянница. Дочь моей сестры. Я... я не знала. Я не знала, что у Каны есть дочь. Она никогда не писала... — Они умерли, — выдохнула я в её плечо. — Когда я была маленькой. Они умерли, защищая меня. Кушина прижала меня ещё сильнее. Я чувствовала, как она дрожит. — Мам? — растерянно позвал Наруто. — Мам, это что значит? Минако... она моя... двоюродная сестра? — Да, — глухо ответила Кушина. — Да, Наруто. Минако твоя сестра. — Ого, — только и сказал он. Я не видела его лица, но слышала в голосе что-то новое. Что-то тёплое. Мы сидели так долго. Кушина гладила меня по голове, как маленькую, и шептала что-то утешительное. Наруто молчал, и это было красноречивее любых слов. «Смотри, — прошептал голос где-то далеко-далеко. — Смотри, как они тебя приняли. А ты всё ещё боишься. Всё ещё ждёшь удара в спину» Я зажмурилась и представила, что затыкаю уши. И голос исчез. Потому что сейчас было важно другое. Сейчас у меня была семья. Настоящая.***
Я не знаю, сколько мы так просидели. Кушина всё гладила меня по голове, и её руки были такими тёплыми, такими родными, что я боялась пошевелиться — вдруг это сон, вдруг я проснусь, и ничего этого не будет. Наруто молчал. Я краем глаза видела, что он смотрит то на меня, то на фотографию, и в его глазах — странная смесь удивления, растерянности и... радости? Он будто пытался осмыслить новость: девчонка, с которой он тренировался, ворчал, делил миссии, — оказывается его двоюродная сестра. — Минако, — тихо позвала Кушина. — Ты можешь рассказать? Что случилось с твоими... с Каной и Акирой? Я замерла. Рассказать? Рассказать правду? Что я помню их смерть чужими глазами? Что эти воспоминания — не мои, а впитались в это тело вместе с кровью? «Не расскажешь, — прошелестел***
Мы ещё долго сидели, пили чай, листали альбомы. Кушина рассказывала о детстве Каны — как они дрались подушками, как она завидовала длинным волосам сестры, как та однажды спасла её от хулиганов. Наруто вставлял глупые комментарии, и иногда я даже смеялась. Сквозь слёзы, но смеялась. Но внутри нарастало странное напряжение. Слишком много эмоций. Слишком много правды. Я чувствовала, что ещё немного — и просто развалюсь на части. — Мне пора, — сказала я, резко вставая. — Минако? — Кушина встревоженно посмотрела на меня. — Может, останешься? Посидим ещё... — Нет, — я покачала головой. — Спасибо за всё. Правда. Мне нужно... переварить. Побыть одной. Кушина хотела возразить, но встретилась с моим взглядом и кивнула. — Хорошо. Но ты приходи. В любой момент. Слышишь? Дверь всегда открыта. — Спасибо, тётя Кушина. Я обернулась на пороге. Наруто махнул рукой: — Пока, сестрёнка! Завтра увидимся! Я улыбнулась и вышла.***
Улицы встретили меня привычным шумом. Люди спешили по делам, торговцы зазывали покупателей, где-то смеялись дети. Я шла и не замечала ничего. В голове крутились обрывки воспоминаний. Лица. Голоса. Чьи-то руки, подбрасывающие меня в воздух. Чей-то смех. Чьи-то слёзы. — Это не мои воспоминания, — шептала я себе. — Это не моя жизнь. «А теперь — твоя», — тихо сказал Курама. Я остановилась посреди улицы. Люди обходили меня, кто-то недовольно бурчал, но мне было всё равно. Курама прав. Какая разница, откуда эти воспоминания? Они во мне. Они часть меня. И люди, которые любили ту, прошлую Минако... они теперь моя семья. Я достала из кармана точильный камень. Тёплый. Надёжный. Потом вспомнила о лисёнке Ши, оставшемся дома. — Нужно вернуться, — сказала я себе. — Подумать. Успокоиться. И я пошла дальше.***
От лица Кушины Когда за Минако закрылась дверь, я ещё долго стояла и смотрела на неё. — Мам? — позвал Наруто. — Ты как? — Я? — я обернулась. — Я... не знаю. Я подошла к дивану, села, взяла в руки альбом. С фотографии улыбалась Кана. Моя старшая сестра. Которую я не видела столько лет. — Она никогда не писала, — тихо сказала я. — Я думала... думала, что она просто не хочет общаться. Что у неё своя жизнь. А она... — Она умерла, — закончил Наруто. — Мам, мне жаль. Я посмотрела на сына. Такой взрослый уже. И такой добрый. — Знаешь, — сказала я. — Я всегда чувствовала что-то в Минако. Что-то родное. С первой встречи. Но не могла понять, что именно. — Может, это кровь? — предположил Наруто. — Узумаки чувствуют друг друга? — Может быть, — я улыбнулась. — А может, просто сердце. Я провела пальцем по фотографии Каны. — Сестра, — прошептала я. — Прости, что не узнала сразу. Прости, что не была рядом. Но я обещаю тебе: я позабочусь о твоей дочери. Она не будет одна. Никогда. Наруто подсел ближе и обнял меня за плечи. — Мы позаботимся, — поправил он. — Я тоже. Я рассмеялась сквозь слёзы: — Ты у меня золото, Наруто. — Ага, знаю, — он ухмыльнулся. — Весь в маму. Я шутливо шлёпнула его, но в душе разливалось тепло. — Ладно, — я встала. — Надо Минато рассказать. Он как раз сегодня должен быть свободен. — Папа обрадуется, — сказал Наруто. — Он к Минако хорошо относится. — Да, — кивнула я. — Мы все к ней хорошо относимся. Потому что она наша. Своя. Родная. Племянница. Как же хорошо, что я её нашла. Вечер опустился на Коноху тихо и незаметно. Наруто поел и ушёл спать — после такого дня даже его неуёмная энергия иссякла. Я сидела на кухне, пила чай и смотрела на фотографию Каны, которую поставила на полку. — Сестра, — шептала я. — Жаль, ты не увидишь, как растёт Минако. Она уже взрослая. Уже нашла себе половинку. Я помогу ей завоевать этого Учиху, не переживай. Звук открывающейся двери вырвал меня из мыслей. — Милая, извини, что задержался, — Минато заглянул на кухню с виноватым видом. — Совещание затянулось... Он замер, увидев моё лицо. — Что случилось? — он сразу подошёл, сел рядом. — Ты плакала? — Всё хорошо, — я покачала головой. — Ты есть будешь? — Кушина... — Садись, я разогрею. Я поставила перед ним тарелку, села напротив. Минато ел, но то и дело бросал на меня обеспокоенные взгляды. Когда он закончил, я взяла фотографию и протянула ему. — Посмотри. Минато взял фото, всмотрелся: — Это Минако? — удивился он. — Но... волосы длиннее. И глаза... у Минако такие же чёрные? — Это не Минако, — сказала я тихо. — Это моя старшая сестра. Кана. Минато замер. — И сразу скажу, — продолжила я. — Минако — дочь моей сестры. Наша племянница. — Что? — он перевёл взгляд с фотографии на меня. — Кушина... ты уверена? — Она сегодня сама сказала. Увидела фото и... расплакалась. Рассказала, что Кана и Акира погибли, когда она была маленькой. Защищали её. Минато молчал, переваривая. — Боги, — выдохнул он наконец. — Бедная девочка. Столько лет одна... — Не одна, — твёрдо сказала я. — Теперь не одна. Он посмотрел на меня, и в его глазах была та самая теплота, за которую я его полюбила. — Конечно, — кивнул он. — Если она захочет, может жить с нами. Место есть. Я не против. Тем более она наша племянница, и вы так хорошо ладите. И с Наруто у них общий язык. Я не выдержала и обняла его. — Спасибо, Минато. — За что? — он обнял в ответ. — Это же семья. — Именно, — прошептала я. — Именно поэтому спасибо. Мы сидели в обнимку на кухне, и впервые за долгое время я чувствовала, что всё будет хорошо. Сестра, я выполню своё обещание.***
От лица Минато Кушина уже уснула — день вымотал её. А я всё думал о Минако. Она всегда казалась мне особенной. Не такой, как другие дети. В ней была глубина, которую редко встретишь в двенадцать лет. И боль, которую она прятала за молчанием. Теперь я знал почему. — Племянница, — прошептал я в темноту. — Наша племянница. Странно, но это объясняло так много. Почему она так легко вписалась в нашу семью. Почему Кушина привязалась к ней с первой встречи. Почему сам я чувствовал к ней что-то тёплое, почти отеческое. Кровь Узумаки. — Завтра поговорю с ней, — решил я. — Предложу переехать. Пусть решает сама, но знать должна — у неё есть дом. Я закрыл глаза. И впервые за долгое время засыпал с лёгким сердцем. Продолжение следует...***
От лица Минако Я влетела в свою квартиру, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось где-то в горле. В голове крутился ураган мыслей, эмоций, обрывков воспоминаний. — Ши, — позвала я хрипло. Лис смотрел на меня с полки. Я взяла его, прижала к груди и сползла по двери на пол. — У меня есть семья, Ши, — прошептала я. — Настоящая. Кушина — моя тётя. Наруто — двоюродный брат. Я не одна. «Не одна», — эхом отозвалось в голове, но это был не ***. Курама. Просто Курама, который молчал, но я чувствовала его присутствие. Тяжёлое, надёжное, как точильный камень в кармане. Я сидела так долго. Просто сидела, сжимая лиса, и позволяла себе чувствовать. Впервые за долгое время — не бояться, не сражаться, не убегать. Просто быть. Потом встала, подошла к окну. За стёклами догорал закат, окрашивая Коноху в золотисто-алые тона. — Завтра, — сказала я себе. — Завтра я к ним вернусь. А сегодня... сегодня я просто буду.***
Следующим утром меня разбудил настойчивый стук в дверь. Я открыла — на пороге стояла Кушина. За её спиной маячил Минато с каким-то свитком в руках. — Собирайся, — без предисловий заявила Кушина. — Идём в администрацию. — Чего? — я непонимающе моргнула. — В администрацию, — повторила она. — Нужно подтвердить твоё родство официально. Для документов, для клана, для всего. — Но... зачем? — Затем, что ты — Узумаки, — твёрдо сказала Кушина. — Моя племянница. И это должно быть зафиксировано. Чтобы никто никогда не посмел сказать, что ты чужая. Я посмотрела на Минато. Он мягко улыбнулся: — Это простая процедура, Минако. Несколько анализов, пара свитков, и всё. Твоё имя внесут в клановые реестры. Если ты, конечно, не против. — Я... — голос сорвался. — Я не против. — Тогда пошли, — Кушина схватила меня за руку и потащила за собой. В администрации Конохи было тихо и пахло бумагой. Какой-то чиновник в очках долго заполнял бумаги, задавал стандартные вопросы: имя, возраст, место рождения. — Родителей помните? — спросил он, поправляя очки. — Кана и Акира Узумаки, — ответила я. — Они... погибли. — Для подтверждения родства нужен анализ крови, — сказал он. — Стандартная процедура. Вы не против? Я покачала головой. Медсестра взяла у меня кровь — быстро, почти незаметно. Потом подошла Кушина. — Я тоже сдам, — заявила она. — Чтобы стопроцентно. — Кушина, это не обязательно, — начал Минато. — Обязательно, — отрезала она. — Я хочу, чтобы всё было официально. Чтобы у Минако были все права клана Узумаки. Чтобы никто никогда не посмел усомниться. Она сдала кровь с таким видом, будто совершала ритуал великой важности. Мы ждали результатов в небольшой приёмной. Кушина нервно теребила край одежды, Минато читал какие-то свитки, я сидела и смотрела в одну точку. — Не переживай, — шепнула Кушина, заметив моё состояние. — Всё будет хорошо. — Я не переживаю, — ответила я. — Я... просто не привыкла. К такому. — К какому? — К тому, что кто-то за меня борется. Кушина посмотрела на меня долгим взглядом, потом снова притянула к себе и обняла. — Привыкай, — сказала она в макушку. — Теперь у тебя есть мы. Дверь открылась, и вошёл чиновник с бумагами в руках. Он выглядел слегка удивлённым. — Ну что там? — вскочила Кушина. — Результаты готовы, — он прокашлялся. — Госпожа Узумаки, госпожа Минако... анализ показывает стопроцентное совпадение. Минако — родная племянница Кушины Узумаки. Дочь её старшей сестры. Кушина выдохнула так, будто всё это время не дышала. Потом обернулась ко мне, и в её глазах блестели слёзы. — Слышишь? — сказала она. — Ты моя. По-настоящему. Я не знала, что ответить. Просто смотрела на неё и чувствовала, как по моим щекам тоже текут слёзы. — Поздравляю, Теперь вы официально член клана Узумаки. Все права, привилегии и обязанности — ваши. Я взяла свиток дрожащими руками. Развернула. Там, на официальном бланке с печатями, было написано моё имя. Минако Узумаки. И приписка: «Племянница Кушины Узумаки, дочь Каны Узумаки (покойной) и Акиры Узумаки (покойного)». — Спасибо, — прошептала я. — Не за что, — улыбнулся чиновник. — Это моя работа. Мы вышли на улицу. Солнце светило ярко, небо было синим-синим. Кушина шла рядом и сияла так, что на неё больно было смотреть. — Надо отметить, — заявила она. — Сегодня же. Приходите вечером, я приготовлю что-нибудь особенное. — Кушина, — мягко сказал Минато. — Дай ей время. — А я и даю! Вечером. Целый день на размышления. Я улыбнулась. Впервые за долгое время — свободно, легко, без тени. — Я приду, — сказала я. Кушина снова обняла меня, потом отпустила и ушла, утягивая за собой Минато. Я осталась одна посреди улицы. В руках — свиток с подтверждением. В кармане — точильный камень. Дома ждал лис Ши. — Семья, — прошептала я. — У меня есть семья. «Да, — тихо сказал Курама. — Есть. И не смей это потерять». — Не потеряю, — ответила я. И пошла домой.***
Вечером я сидела в гостиной Кушины. На столе стояли тарелки с едой, Наруто уплетал за обе щёки, Минато рассказывал какую-то историю из своего детства, Кушина смеялась. А я смотрела на них и чувствовала. Чувствовала тепло. Чувствовала принадлежность. Чувствовала, что это — моё. По праву крови. По праву сердца. — Минако, — Кушина подсела ближе. — Ты как? — Хорошо, — ответила я. — Очень хорошо. — Тогда ешь давай, а то Наруто всё слопает! Я рассмеялась и взяла палочки. За окном догорал закат. Где-то вдалеке зажигались первые фонари. А здесь, в этой маленькой квартире, было тепло и светло. Потому что здесь была семья. Моя семья.
