Изменяя все

***

      Первые солнечные лучи осторожно коснулись крыш Конохи, окрашивая их в золотисто-розовый цвет. Город просыпался медленно, нехотя, словно огромный зверек, которому не хочется вылезать из тёплой берлоги.       Но в доме Хокаге жизнь началась раньше, чем взошло солнце.       На кухне уже вовсю «порхала» Кушина. Рыжие волосы были собраны в привычный хвост, на лице — улыбка, а на плите уже шипело, скворчало и булькало одновременно столько всего, что любой кулинар обзавидовался бы. Рыба, рис, суп мисо, омлет с овощами — всё это готовилось одновременно с какой-то невероятной, почти магической лёгкостью.       — Так, рыба готова, рис постоит, суп ещё минутку... — бормотала она себе под нос, ловко орудуя лопаткой и поварёшкой. — Омлет! Омлет не пережарить, Наруто любит мягкий...       Сзади раздались шаги, и тёплые руки обняли её за талию.       — Доброе утро, любимая, — сонный голос Минато прозвучал прямо у уха.       — Ой! — Кушина вздрогнула, но тут же улыбнулась и обернулась, чмокнув мужа в щёку. — Доброе! Выспался?       — Более-менее, — Минато зевнул и опустился на стул, наблюдая, как ловко жена управляется с готовкой. — Ты как всегда встала раньше всех.       — Кто-то же должен кормить семью, — фыркнула Кушина, переворачивая омлет. — Вы с Наруто без меня с голоду помрёте.       — Не помрём, — улыбнулся Минато. — Но с тобой вкуснее.       — Льстец, — она поставила перед ним тарелку с уже готовой рыбой и рисом. — Ешь давай.       Минато взял палочки, но прежде чем начать, спросил: — Кушина, ты когда в следующий раз выходной возьмёшь? А то я смотрю, ты всё время на кухне да по хозяйству.       — Ой, не знаю, — отмахнулась она. — Скоро экзамен на чунина, у тебя дел полно. Сам-то когда отдохнёшь?       — После экзамена, наверное, — Минато задумчиво прожевал кусочек рыбы. — Приедет сам Казекаге. Надо встретить на высшем уровне, переговоры, охрана... столько всего.       — Экзамен на чунина, — Кушина замерла с поварёшкой в руке. — А команда Наруто будет участвовать?       Минато пожал плечами: — Не знаю. Они недавно стали генинами. Экзамен очень опасный, не все доходят до конца. Рин и Обито будут решать, рекомендовать их или нет.       — Ой, да справятся они! — Кушина махнула рукой и выложила омлет на тарелку. — Я в них верю. Наруто у нас упрямый, Сакура умная, а Минако... — она запнулась, и голос стал мягче. — Минако вообще сильная. Очень.       Минато кивнул: — Да, она особенная. Я это сразу заметил.       — Она моя племянница, — тихо сказала Кушина, ставя перед ним омлет. — Кровь Узумаки. Конечно, она особенная.       Он накрыл её руку своей: — Я рад, что вы нашли друг друга.       — Я тоже, — улыбнулась она.       В этот момент на кухню ввалился Наруто. Сонный, лохматый, в пижаме с лягушками, он больше походил на только что проснувшегося лисёнка, чем на будущего шиноби.       — Мам... пап... доброе утро... — пробормотал он, плюхаясь на стул и тут же кладя голову на стол.       — Наруто! — Кушина всплеснула руками. — Сядь нормально! И оденься по-человечески! У тебя гости могут быть!       — Кто? — буркнул он в стол. — Ко мне редко кто ходит.       — А Минако? — поддела мать. — Она же твоя сестра теперь.       Наруто приподнял голову: — Минако — другое дело. На неё можно в пижаме.       Минато усмехнулся в тарелку.       — Ладно, — Кушина поставила перед сыном тарелку. — Ешь давай. Кстати, у вас когда следующие миссии?       — Рин-сенсей сказала, пока выходные, — Наруто с энтузиазмом набросился на еду. — А потом тренировки. Говорит, готовит нас к чему-то важному.       — К экзамену, наверное, — задумчиво сказал Минато.       — К экзамену? — глаза Наруто загорелись. — К какому? На что?       — На чунина, — ответил отец. — Но это пока не точно.       — ЧУНИН! — Наруто чуть не поперхнулся. — Я стану чунином! Я буду самым молодым чунином в истории! Нет, самым крутым! Нет, самым...       — Ешь давай, — перебила Кушина, пряча улыбку. — До экзамена ещё дожить надо.       — Доживу! — уверенно заявил Наруто, засовывая в рот сразу пол-омлета.       Кушина посмотрела на Минато. Тот доедал завтрак, поглядывая на часы.       — Мне пора, — он встал, подошёл к жене, обнял и поцеловал. — Вечером буду поздно. Не жди.       — Работа-работа, — вздохнула она. — Иди уже, Хокаге.       Минато ушёл. Кушина быстро помыла посуду, краем глаза наблюдая, как Наруто доедает завтрак.       — Мам, — позвал он с набитым ртом. — А ты куда?       — К Минако схожу, — ответила она. — Поговорить надо.       — О чём?       — О взрослом, — улыбнулась Кушина. — Ты как, со мной?       — Не, — Наруто доел и откинулся на стуле. — Я лучше посплю ещё. Выходной же.       — Лентяй, — фыркнула мать, но без злости. — Ладно, отдыхай. Я скоро вернусь.       Она сняла фартук, поправила волосы и вышла за дверь.              Солнце уже поднялось выше, заливая улицы Конохи тёплым светом. Начинался новый день.

***

      Дом Минако стоял в тихом районе. Она жила в маленькой квартире на втором этаже общежития для сирот и тех, кто нуждался в поддержке. Это жилье она получила, когда только пришла в Коноху. Кушина поднялась по лестнице и постучала       Тишина.       Она постучала ещё раз. Настойчивее.       Дверь открылась не сразу. Минако стояла на пороге в простой домашней одежде, с чуть растрёпанными волосами и... Кушина сразу заметила — с покрасневшими глазами.       — Минако? — встревожилась она. — Ты что, плакала?       — Нет, — слишком быстро ответила та. — Я просто... не выспалась.       Кушина шагнула внутрь, закрыла за собой дверь и внимательно посмотрела на девушку.       — Минако, я же вижу. Что случилось?       Минако опустила глаза и молчала. Кушина села на край кровати и похлопала рядом с собой:       — Иди сюда.       Минако послушалась. Села рядом, теребя край рубашки.       — Рассказывай, — мягко сказала Кушина. — Я не уйду, пока не расскажешь.       — Я... — Минако запнулась. — Я просто... не привыкла. Ко всему этому.       — К чему именно?       — К тому, что у меня есть семья. Что кто-то за меня переживает. Что я могу... доверять.       Кушина молчала, давая ей выговориться.       — Всю ночь не спала, — призналась Минако. — Лежала и боялась. Боялась, что это сон. Что я проснусь, а ничего этого нет. Что вы... передумаете.       — Глупенькая, — Кушина обняла её за плечи и притянула к себе. — Мы не передумаем. Никогда.       — Но откуда вы знаете? — в голосе Минако прозвучала такая боль, что у Кушины сжалось сердце. — Откуда вы знаете, что я не сделаю что-то, из-за чего вы меня прогоните?       — Потому что ты — семья, — твёрдо сказала Кушина. — А семью не прогоняют. Семью любят. Что бы ни случилось.       Минако уткнулась ей в плечо и затихла. Кушина чувствовала, как она дрожит.       — Можно тебя спросить? — тихо сказала Минако.       — Конечно.       — Вы правда хотите, чтобы я жила с вами? Не просто... ну, по обязанности, потому что я племянница, а потому что...       — Потому что ты наша, — перебила Кушина. — Мы с Минато уже всё обсудили. Если ты захочешь, можешь переехать к нам хоть сегодня. Комната есть, место есть. Мы будем только рады.       Минако замерла. Потом подняла голову и посмотрела на Кушину. В её глазах блестели слёзы.       — Правда?       — Правда.       — Я... — она сглотнула. — Я подумаю. Хорошо?       — Конечно, — Кушина погладила её по голове. — Время есть. Не торопись.       Они сидели так ещё долго. Кушина гладила Минако по голове, а та постепенно успокаивалась, чувствуя, как страх отпускает.       — Спасибо, — прошептала Минако.       — Не за что, — ответила Кушина. — Ты же моя. По-настоящему.

***

      От лица Минако       Два дня я ходила сама не своя.       Утро первого дня я встретила в своей старой квартире, глядя в потолок и слушая, как за стеной кто-то гремит посудой. Обычная жизнь обычного дома. А я лежала и думала.       — Ты так и будешь валяться? — лениво поинтересовался Курама. — Или уже решишь что-то?       — Не знаю, — буркнула я в ответ. — Это сложно.       — Что именно? Тебя позвали в семью. Люди хотят, чтобы ты жила с ними. Где тут сложность?       — А если я им надоем? Если они устанут от меня? Если Наруто начнёт раздражать, а я сорвусь? Если Кушина поймёт, что я не та, за кого себя выдаю? Если Минато...       — Стоп, — перебил Курама. — Ты сейчас придумываешь проблемы, которых нет. Это называется страхом. Я думал, ты уже научилась с ним справляться.       Я замолчала.       Он был прав. Я боялась. Боялась поверить, боялась привыкнуть, боялась, что это счастье — временное, что в любой момент его отнимут, как отнимали всё в прошлой жизни.       — И что мне делать? — спросила я тихо.       — То же, что и всегда, — в голосе Курамы послышалась усмешка. — Идти вперёд и не оглядываться. Ты же Наруто Узумаки, хоть и в теле девушки. Мы не сдаёмся.       Я фыркнула: — С каких пор ты называешь нас «мы»?       — С тех пор, как понял, что от тебя не избавиться, — проворчал он. — А теперь вставай и делай что-нибудь. Лежание на кровати проблем не решает.       Я встала. Подошла к окну. За стеклом кипела жизнь Конохи — люди спешили по делам, торговцы зазывали покупателей, где-то смеялись дети.       — Семья, — прошептала я. — У меня будет семья.

***

      День второй прошёл в мучительных раздумьях.       Я тренировалась, но мысли были далеко. Чистила клинок, но рука двигалась на автомате. Даже Ши, который сидел на полке и смотрел в стену своими безумными глазами, казалось, осуждал мою нерешительность.       — И ты туда же, — вздохнула я, глядя на лиса.       Ши молчал. Но я знала — он за переезд.       Вечером я сидела на кухне, пила чай и смотрела в одну точку. В дверь постучали. Я открыла. На пороге стояла Кушина. В руках — корзинка со свежими овощами, на лице — привычная тёплая улыбка.       — Решила проведать! — объявила она, входя без приглашения. — Ты как? Подумала?       Я смотрела на неё. На её добрые глаза, на то, как она суетится, ставя корзинку на стол, как заботливо поправляет скатерть, как поглядывает на меня с надеждой. И вдруг поняла: хватит бояться.       — Да, — сказала я. — Я согласна.       Кушина замерла. Корзинка чуть не выпала из рук.       — Правда? — переспросила она. — То есть... ты правда переедешь?       — Если вы не против.       — НЕ ПРОТИВ? — Кушина подскочила ко мне и сгребла в объятия так сильно, что я едва не задохнулась. — Конечно, мы не против! Минато будет рад! Наруто будет рад! Я буду рада! Все будут рады!       — Задушите, — просипела я, но руки уже обнимали её в ответ.       — Прости-прости, — она отстранилась, но продолжала сиять. — Просто я так счастлива! Собирай вещи! Я помогу!       Я оглядела свою маленькую квартиру. Честно говоря, вещей было до смешного мало. Тренировочные костюмы, несколько свитков, катана в ножнах, точильный камень на столе и лис Ши на полке.       Кушина обвела взглядом комнату и удивлённо моргнула:       — И это всё?       — А что ещё? — пожала я плечами. — Я всегда в форме. Остальное не нужно.       — Минако, — голос Кушины стал серьёзным. — У тебя даже нормальной одежды нет. Не тренировочной, а обычной. Для дома, для прогулок.       — А зачем?       Она посмотрела на меня так, будто я сказала что-то невероятно глупое.       — Затем, что ты девушка. Затем, что тебе тринадцить. Затем, что ты должна носить красивую одежду, а не эти мешки! — она ткнула пальцем в мою тренировочную куртку. — Мы это исправим. Обязательно исправим. Но сначала — переезд.       Мы упаковали мои скудные пожитки за полчаса. Я запечатала самое нужное в свитки, Ши устроился сверху, его безумные глаза смотрели прямо на Кушину.       — А это кто? — спросила она, разглядывая лиса.       — Ши, — ответила я. — Мой... друг.       — Милый, — улыбнулась Кушина. — У него твоё выражение лица.       — Что?       — Глаза такие же добрые, — пояснила она и подмигнула.       Я не нашлась, что ответить.       Мы вышли. Я в последний раз оглянулась на дверь. Здесь я прожила несколько месяцев. Здесь я приходила в себя после миссий. Здесь я впервые осознала, что в этом мире у меня может быть будущее.       — Не грусти, — тихо сказала Кушина, беря меня за руку. — Впереди только хорошее.       Я кивнула и пошла за ней.

***

      Дом Хокаге оказался совсем не таким, как я представляла.       Я почему-то думала, что глава деревни живёт в каком-то огромном особняке с охраной и высокими заборами. А это был просто дом. Чуть больше соседних, с аккуратным палисадником, цветами на подоконниках и старой яблоней во дворе.       — Заходи, — Кушина открыла дверь и жестом пригласила внутрь.       Я перешагнула порог и оказалась в уютной прихожей. Пахло деревом, чистящими средствами и чем-то вкусным — наверное, остатками завтрака.       В гостиной на диване развалился Наруто. Он листал какие-то свитки и, судя по отсутствующему взгляду, боролся со сном. Увидев нас, он приподнялся: — Мам, ты вернулась? А это...       — Наруто, — загадочным голосом начала Кушина. — У меня для тебя сюрприз.       — Сюрприз? — он оживился. — Какой?       — С этого дня, — она сделала театральную паузу и отступила в сторону, открывая меня, — Минако будет жить с нами.       Наруто уставился на меня.       Я стояла и чувствовала себя неловко. В руках — свитки с вещами, на плече — лис Ши, который смотрел куда-то мимо Наруто своим безумным взглядом.       — Правда? — выдохнул Наруто.       — Если вы не против, — начала я, но он уже вскочил с дивана.       — Правда?! — заорал он и подлетел ко мне. — КРУТО! Это же круто! Это очень круто! Это...       — Наруто, — перебила Кушина. — Дай человеку войти.       — А, да, — он отступил на шаг, но продолжал сиять. — Заходи! Я тебе комнату покажу! Она рядом с моей! Мы сможем в стенку стучать! Если что! Ночью! В смысле, если страшно или... или просто так!       Я улыбнулась. Наруто есть Наруто. Даже в этом мире, с любящими родителями и нормальным детством, он оставался сгустком энергии и энтузиазма.       — Спасибо, — сказала я. — Буду рада.       — УРА! — заорал он и понёсся вверх по лестнице, крича на ходу: — Я первый! Я покажу! Сестрица, иди за мной!       Кушина подмигнула мне: — Видишь? Он уже принял тебя.       — Да, — кивнула я.       И пошла за Наруто.

***

      Комната оказалась небольшой, но очень уютной. Широкая кровать у стены, письменный стол у окна, вместительный шкаф, мягкий коврик на полу. За окном виднелся сад с той самой яблоней.       — Нравится? — заглянула Кушина.       — Очень, — честно ответила я.       — Мы старались, — она прошла внутрь, поправила занавеску. — Хотели, чтобы тебе было комфортно.       Я распаковала вещи. Точнее, вытащила из свитков свою скромную одежду и разложила по полкам. Ши обосновался на подоконнике, его безумные глаза уставились в сад.       Кушина смотрела на мои пожитки и качала головой: — Минако, это катастрофа. У тебя три комплекта тренировочной формы и одни сменные штаны.       — Мне хватает.       — Мне нет, — твёрдо заявила она. — Завтра идём по магазинам. Я научу тебя выбирать нормальную одежду.       Я хотела возразить, но поняла, что бесполезно. Кушина, когда что-то вбивала себе в голову, становилась неостановимой.       — Хорошо, — сдалась я.       Она довольно улыбнулась и обняла меня: — Добро пожаловать домой, Минако. Я замерла. Потом медленно обняла её в ответ.       — Спасибо, — прошептала я.       — Не за что, — ответила она. — Ты же наша.

***

      Первое утро в доме Хокаге началось с запаха.       Я проснулась оттого, что в комнату просачивался умопомрачительный аромат жареной рыбы, свежего риса и чего-то сладкого. Ши сидел на подоконнике и, кажется, тоже принюхивался.       — Завтрак, — поняла я.       Спустилась на кухню. Кушина уже колдовала у плиты, что-то напевая себе под нос. На столе дымились тарелки.       — Доброе утро! — обернулась она. — Садись, сейчас всё готово. Я села. Наруто уже уплетал за обе щеки, Минато читал какие-то бумаги, изредка поглядывая на нас с улыбкой.       — Минако, как спалось? — спросил он.       — Хорошо, — ответила я. — Спасибо.       — На новом месте всегда непросто, — понимающе кивнул он. — Но ты привыкнешь. Кушина поставила передо мной тарелку, доверху наполненную едой: — Ешь давай! Ты слишком худая!       Я посмотрела на гору риса, рыбы, омлета и овощей. Это можно было есть неделю.       — Я столько не съем, — попыталась возразить я.       — Съешь-съешь, — отмахнулась Кушина. — Растущему организму нужно питаться.       — Мне почти четырнадцать.       — Тем более!       Я вздохнула и взяла палочки. Еда оказалась на удивление вкусной.       — Сестрица, — позвал Наруто с набитым ртом. — А ты сегодня тренироваться пойдёшь?       — Наверное, да.       — Я с тобой! — тут же заявил он. — Мы вместе! Как команда! Ну, не как команда, но вместе!       — Хорошо, — кивнула я. — Пойдём вместе.       Наруто просиял.       Следующие два дня пролетели незаметно.       Я привыкала к новой жизни. К тому, что утром на кухне уже кипит работа, что Кушина постоянно суёт мне добавку, что Минато за завтраком расспрашивает о планах, а Наруто то и дело врывается в комнату с криком «Сестрица, пойдём!».       Я даже начала помогать Кушине с готовкой. Сначала неумело — рис пригорал, рыба разваливалась, овощи резались криво. Но она терпеливо объясняла, показывала, хвалила за успехи.       — Ты быстро учишься, — удивлялась она.       — Шиноби привыкают ко всему, — отвечала я. — А готовка — это как тренировка. Нужна концентрация.       — Хм, — задумалась Кушина. — Никогда не думала об этом так. Но, наверное, ты права. Вечерами мы сидели в гостиной. Минато рассказывал истории из своего детства, Наруто хохотал, Кушина подкалывала мужа, а я слушала и чувствовала, как внутри разливается тепло.

***

      Повестование от 3-лица.       На третий день, когда я ушла на тренировку с командой, Кушина отправилась к своей подруге.       Микото жила в квартале Учиха — красивом, спокойном районе с аккуратными домами и садами. Кушина шла и думала о том, как много изменилось за последние дни.       Микото встретила её с обычным теплом:       — Кушина! Давно не виделись. Проходи, чай будем пить?       — Обязательно, — Кушина уселась за стол. — И поговорить надо.       — О чём? — Микото разлила чай по чашкам.       — О жизни, — улыбнулась Кушина. — Как семья?       — Да всё хорошо, — Микото присела напротив. — На выходных Итачи немного тренировал Саске. Тот рвётся в бой, но до старшего брата ему ещё далеко.       — Саске вырастет, — уверенно сказала Кушина. — У них кровь Учиха, они быстро учатся. А Итачи... он у тебя просто красавец. Умный, талантливый, ответственный.       — Знаю, — с гордостью и лёгкой грустью улыбнулась Микото. — Иногда даже слишком ответственный.       — У них это семейное, — хмыкнула Кушина. — Фугаку такой же.       — А у тебя как? — спросила Микото. — Минато, наверное, опять на работе пропадает?       — Ой, и не говори, — вздохнула Кушина. — Экзамен на чунина скоро, дел невпроворот. Вчера пришёл за полночь, сегодня ушёл до рассвета. Я его иногда неделями не вижу.       — Тяжело, — посочувствовала Микото. — Но ты же у нас сильная. Справишься.       — Справлюсь, — кивнула Кушина. — Но я не о том хотела поговорить.       Она поставила чашку, подалась вперёд и понизила голос, хотя в доме никого не было:       — Микото, я тут кое-что узнала. Минако — моя племянница. Дочь моей старшей сестры. Микото удивлённо подняла брови: — Правда? Вот это новость! Откуда ты узнала?       — Она сама сказала, — голос Кушины дрогнул. — Увидела фото Каны в альбоме и... расплакалась. Рассказала, что её родители погибли, когда она была маленькой. Защищали её.       — Боги, — выдохнула Микото. — Бедная девочка. Сколько же ей пришлось пережить.       — Много, — тихо сказала Кушина. — Я чувствую это. В ней столько боли, столько одиночества... но она держится. Сильная.       — Вся в тебя, — улыбнулась Микото.       — И в Кану, — Кушина достала из сумки фотографию и протянула подруге. — Смотри. Это моя сестра.       Микото взяла фото, всмотрелась. На неё смотрела молодая женщина с длинными красными волосами и светлыми глазами. Тот же овал лица, тот же изгиб бровей, та же улыбка.       — Это же вылитая Минако, — ахнула она. — Только глаза... у Минако чёрные.       — Как у отца, — кивнула Кушина. — А у Каны были мои, голубые. Мы вообще были очень похожи.       — Я очень рада за тебя, — искренне сказала Микото, возвращая фото. — Ты всегда хотела большую семью. А теперь у тебя не только муж и сын, но и племянница.       — Да, — улыбнулась Кушина. — И знаешь, я чувствую, что это только начало.       — В каком смысле?       Кушина хитро прищурилась: — Микото, мне нужна твоя помощь.       Микото с подозрением посмотрела на подругу:       — Надеюсь, это не нарушает правил шиноби?       — Ну, зависит от того, как посмотреть, — загадочно ответила Кушина. — Дело в том, что моя племянница... влюбилась.       — Влюбилась? — глаза Микото загорелись любопытством. — В кого?       — В Шисуи.       Микото замерла. Потом её лицо расплылось в улыбке: — В Шисуи? Нашего Шисуи? Красавчика Учиху, от которого все девушки без ума?       — Его самого, — довольно кивнула Кушина.       — И давно?       — Я думаю, уже давно. Но ты же знаешь Минако — она скрытная, молчаливая. А на фестивале они были вместе, и я своими глазами видела, как она на него смотрит.       — Как? — с интересом спросила Микото.       — Как на всё счастье мира, — тихо сказала Кушина. — У неё такие глаза были... тёплые, живые. Я никогда не видела её такой.       Микото помолчала, обдумывая: — А Шисуи? Он тоже?       — Думаю, да, — кивнула Кушина. — Он к ней ходил, цветы носил, на фестиваль приглашал. И когда они вместе — он светится.       — Значит, взаимно, — улыбнулась Микото. — И ты хочешь, чтобы я помогла?       — Да, — Кушина подалась вперёд. — Ты же его знаешь. Он тебя уважает, слушает. Может, поговоришь с ним? Осторожно, без давления. Просто... подтолкнёшь?       Микото задумалась: — Можно попробовать. Но такие вещи нельзя форсировать, ты же понимаешь. Если они действительно любят друг друга — сами разберутся.       — Понимаю, — вздохнула Кушина. — Но мне так хочется, чтобы у Минако всё было хорошо. Она столько страдала, столько была одна... Она заслуживает счастья.       — Заслуживает, — согласилась Микото. — И Шисуи тоже. Он хороший парень, добрый, верный. Они будут красивой парой.       — Вот! — обрадовалась Кушина. — Значит, поможешь?       — Помогу, — улыбнулась Микото. — Обещаю. Но ты тоже не сиди сложа руки. Готовь Минако. Учи её быть смелее. А я займусь Шисуи.       — Договорились, — Кушина протянула руку, и Микото пожала её.       Женщины ещё долго сидели, пили чай и болтали. О детях, о мужьях, о жизни. И о любви, которая, как известно, приходит к тем, кто умеет ждать.       А где-то на тренировочной площадке Минако и Шисуи даже не подозревали, что за их спинами уже плетётся заговор.       Самый добрый заговор в мире.

      Продолжение следует...

***

      Солнце клонилось к закату, когда я вернулась с тренировки. Усталая, но довольная. Наруто убежал вперёд, крича, что проголодался и умрёт, если не поест немедленно. Я шла медленнее, наслаждаясь тишиной.       Дом Хокаге встретил меня запахом ужина и теплом. Кушина хлопотала на кухне, Минато читал свитки в гостиной, Наруто уже сидел за столом и нетерпеливо барабанил палочками.       — А вот и наша сестрица! — заорал он, увидев меня. — Садись быстрее, мама приготовила твоё любимое!       Я удивилась: — Откуда ты знаешь моё любимое?       — Мама сказала, — он пожал плечами. — Она вообще всё про тебя знает. Говорит, сердцем чувствует.       Я посмотрела на Кушину. Она поймала мой взгляд и улыбнулась:       — Узумаки чуют родную кровь. Это наше семейное.       Я села за стол. Рыба, рис, суп мисо, овощи — всё было приготовлено с такой заботой, что у меня перехватило дыхание.       — Спасибо, — сказала я тихо.       — Не за что, — отмахнулась Кушина. — Ешь давай.       Мы ужинали, болтали о пустяках. Минато рассказывал, как сегодня на совещании чуть не заснул, а Наруто смеялся, представляя Хокаге с носом в бумагах.       — Пап, а ты когда-нибудь засыпал на посту? — спросил он.       — Никогда, — с достоинством ответил Минато. — Но однажды чуть не уронил печать на важный документ. Кушина меня спасла.       — Ты бы без меня пропал, — фыркнула Кушина.       — Пропал, — согласился он, и в его глазах было столько любви, что я отвела взгляд.       После ужина мы разошлись по комнатам. Минато ушёл в кабинет, а я осталась на кухне помогать мыть посуду.       — Ты не обязана, — сказала Кушина.       — Хочу, — ответила я.       Мы мыли тарелки в тишине. Я вытирала, она ставила на место. Двигались слаженно, будто делали это сотни раз.       — Минако, — позвала Кушина.       — Да?       — Ты счастлива?       Я замерла. Вопрос застал врасплох.       — Я... — начала я и замолчала.       Счастлива ли я? Сейчас, в этот момент, когда рядом люди, которые приняли меня как свою, когда у меня есть дом, есть семья, есть будущее?       — Да, — ответила я, и это было правдой. — Счастлива.       Кушина улыбнулась и обняла меня мокрыми руками: — Вот и хорошо.

***

      Через несколько дней Кушина заметила, что я стала чаще улыбаться.       — Ты изменилась, — сказала она однажды утром.       — В каком смысле?       — Стала мягче. Светлее. Раньше ты была как сжатая пружина, а сейчас... расслабилась, что ли.       Я не знала, что ответить. Может, она была права.       — Это хорошо? — спросила я.       — Это прекрасно, — ответила Кушина. — Это значит, что ты дома.       Я посмотрела на неё, на Наруто, который снова жевал на бегу, на Минато, который уже собирался на работу. Обычное утро обычного дня.       И я впервые чувствовала, что это — моё. По-настоящему.       — Тетя Кушина, — позвала я.       — Да?       — Спасибо. За всё.       Она обняла меня, как делала уже сотни раз, и прошептала:       — Ты — моя семья, Минако. Я всегда буду рядом.       Я обняла её в ответ.       За окном вставало солнце. Начинался новый день.       Спокойный. Тёплый. Домашний.       Но где-то вдалеке уже собирались тучи. Скоро начнётся экзамен на чунина, приедут гости из других деревень, и жизнь снова закрутится в водовороте событий.       А пока — был просто покой.       И семья.