Немного о животном

Тэхен чувствует свободу. Темный лес в бледном свете молодой луны кажется ему бесконечным. Оборотни уже полностью обратились, только он успел тактично отвернуться, когда заметил, как Намджун расстегивает ширинку. В волчьих обличиях Ким совсем не узнавал своих новых друзей поначалу. Все они были либо темно-коричневых либо глубоких черных оттенков. Они бежали быстро, человеческое тело за ними, конечно же, не успевало. Тэхен видел лишь игриво виляющие пушистые хвосты, поднятые к верху, где-то там, вдалеке. Пять хвостов за исключением одного, который бегал медленно, составляя ему компанию. Чонгук-и, конечно же. Позже, когда они добрались до чистейшего спокойного озера, Тэхен начал примечать детали: вожак был крупнее, его шерсть была черной-черной, а лапы мощнее, чем у других. И у него у единственного были красные глаза. Неугомонный волчонок, самый маленький по размеру, постоянно гонявший кроликов, игриво покусывая их за пушистые кружочки-хвостики, и хмурый волк покрупнее, — это, без сомнений, Чимин и Юнги. Они постоянно бегали рядом друг с другом, бок к боку, часто сталкиваясь и устраивая игривые потасовки на траве. Остальных Тэхену различить не удалось. Волки выли, гавкали, кусались. Их шерсть свалялась в грязи, пыли и травинках. Один волк бурого окраса чуть позже прилег за его спиной, делясь своим теплом. Ким пригладил растрепавшуюся шерстку, наслаждаясь жаром от меха. Но ему не удалось так поваляться подольше, потому что черный волк стал прикусывать его рукав и тянуть за собой. Вожак привел его на холм. С высоты остальные волки казались ему миниатюрными. Они не бросали на них ни одного заинтересованного взгляда, каждый занятый чем-то своим: кто-то лакал воду с озера, кто-то шуточно дрался, а кто-то просто отдыхал на остывшей земле. Тэхен заметил, что Чонгук обратился, только когда услышал его голос за своей спиной: — Здесь красиво, правда? Тэхен, не задумываясь, оборачивается на голос и сразу же стремительно начинает краснеть. Луна-предательница совсем не скрывает его румянца. Ким вновь отворачивается в сторону волков. Белый диск на небе расплывчато отражается на спокойной глади воды. Деревья, высокие и могучие, обнимают озеро с одной стороны, а с другой проросла густая трава. — И правда, очень красиво. В городе не увидишь такого. Тэхен побарывает смущение и поворачивается к собеседнику. Тот выглядит невозмутимо, словно совсем привыкший к собственной и чужой наготе. Но немного бегающий взгляд выдает неуверенность. — Жаль, я не могу обращаться, — искренне посетовал парень, приседая на густую траву. — Бегать по лесу со стаей — непередаваемое ощущение свободы. — Получается, ты никогда не обращался? — Раздается удивленное сбоку. Чонгук все еще стоял во всей своей обнаженной красоте, и это явно не то, что Тэхен мог бы игнорировать. — Не то чтобы. Городские тоже рождаются щенками, как и вы. И на второй или третий месяц мы обращаемся в людей. И остаёмся ими до конца дней своих. Чонгук затихает, и любопытство тянет Кима повернуть голову в сторону альфы. Тот лежал на спине, спрятав чуть взмокшую макушку в траве. Его крепкая золотистая грудь красиво поблескивала в свете луны. — Это так странно, — наконец произнес он. Между губ его была травинка, которую он нервно прикусывал. — Мне кажется, вы просто не пробуете. Ваше тело может это сделать, но вы не умеете ему приказывать. — Приказывать? — Да, — вожак резко садится, и натыкается на горящие любопытством глаза. — Это как... Как будто ты хочешь прыгнуть. Ты настраиваешься и мозг отдает телу приказ — прыгать. Это то же самое. Только ты приказываешь телу обратиться. — А ты можешь приказать телу обратиться не полностью? — Тут же налетает парень с расспросами, неосознанно придвигаясь ближе, нос к носу к голове волка. — Только какой-то частью. — Иногда мы просто выпускаем клыки, — альфа открывает рот и клыки его увеличиваются на глазах. — Или глаза сами по себе становятся красными. Красными стали не только глаза. Покраснели еще и уши, и щеки, и ключицы. Тэхен стоял на корточках перед ним, пристально разглядывая клыки, которые альфа по дурости своей решил показать ему наглядно. Тэхен. Слишком. Близко. — А ты можешь обратить только свои уши? — Неожиданно выдает парень, вводя Чонгука в осадок. — Только уши и хвост? — Что... Зачем это вообще кому-то нужно, — Чонгук вспыхнул сильнее. Он как-то видел подобное порно. Там на девушке был костюм котенка с ушками и пробкой с хвостиком. Тэхен тоже поэтому спрашивает? — Я не пробовал, поэтому не знаю. — Жаль. Уверен, ты бы выглядел очень миленько. Это. Как. Понимать? Чонгук отворачивается в попытках спрятать покрасневшие скулы, совсем не понимая, что уши его алеют ещё сильнее. Тэхен на мгновение опускает взгляд ниже его лица, на выступающие ключицы, крепкую смуглую грудь с твёрдыми сосками. Чонгук за эти годы стал намного мощнее. В университете он был довольно подтянутым, но все равно сохранял ещё мальчишескую нескладность. Сейчас перед ним мужчина. Альфа. Вожак. — Я бы хотел заставить себя обратиться. Но я действительно не знаю, как. — Ну, ты всегда можешь спариться с лесным, — посмеялся Чонгук, но улыбка совсем не коснулась его глаз. Он медленно отстранился от старшего, словно совсем нехотя, игнорируя альфу внутри себя, который хотел лишь прижать ближе. Не уходить. Тэхен поднялся вслед за ним. — И когда придет время заводить щенков, твое тело обратится само. — Правда? Хм. Осталось только найти лесного. Кого посоветуешь? — Тэхен говорил это с ехидной улыбкой, и мозг Чонгука понимал, что он лишь шутит, играет с ним. Но волку такие игры были совсем не по душе. Сердце заныло. — Пока не встречал никого, достойного тебя, — произнес вожак, глядя ему в глаза, чистую правду. — Как встречу, сообщу. — А как насчёт тебя? — Чонгук вздрогнул от неожиданности, совсем неверно истолковывая смысл сказанного. Впрочем, Тэхен довольно быстро опускает его с небес на землю: — Нашел кого-то достойного для себя? — Все сложно, — отмахивается вожак, пиная босой ступней камушки на теплой земле. — Почему же? — Потому что я должен найти пару как можно быстрее, — откровенничает младший, неловко бегая взглядом по берегу внизу, автоматически проверяя, вся ли стая на месте. — Неполноценная стая — слабая стая. Но человеческая и волчья сторона никак не найдут компромисс. Даже когда я пытаюсь с кем-то... Волк отвергает. Он слышит как Тэхен становится сбоку от него и тоже смотрит на стаю. На его семью. Стаю, частью которой Чонгук так отчаянно желает его сделать. — Может быть, он просто предостерегает тебя от ошибки? Разве у волков любовь не раз и навсегда? Стая на берегу озера начала обращаться и прыгать в воду. Чонгук замирает на месте, когда Тэхен снимает с себя одежду, чтобы к ним присоединиться. Он лишь надеется, что вода будет достаточно прохладной, чтобы не спалиться.

***

Чонгук молниеносно открывает окно в комнате, собирает всю валявшуюся, где не должно, одежду и наскоро меняет постельное белье. Он надеется, нет, молится, чтобы запах в его комнате был свежим для Тэхена. Сам-то он чует даже аромат пиццы, которую ел здесь неделю назад. — Ты знаешь, я ведь и на диване поспать могу, — насмешливо и смущенно говорит Тэхен, почесывая затылок. Он уже принял душ и надел чонгукову (!) лучшую пижаму. Самые удобные и нежаркие шорты и самая-самая мягкая белая футболка. — Не хочу лишать тебя места. — Все в порядке. Я на самом деле редко здесь сплю. Ты лишишь меня места, если будешь спать на диване, — посмеивается Чонгук, отходя к порогу. Он желает остаться. Всем своим естеством. Обмотаться меховым телом вокруг спящего Тэхена, дарить уют и тепло в прохладу летней ночи. Чонгук вспоминает, что городские довольно хрупки и немного прикрывает окно, пока Тэхен устало садится на кровать. Вожак желает спокойной ночи, буквально за лапы утаскивая внутреннего волка за собой.

***

— Ты тормозишь, — говорит Хосок, вцепившись в него взглядом. Он медленно отхлебывает ромашковый чай из огромной жёлтой кружки. — Не понимаю, о чем ты. — Он — самка. А ты тормозишь. Чонгук рычит и рык его заканчивается воем. Его стая решила свести его в могилу. — Он очеловеченный, понимаешь? Он ни за что не бросит свой дом, свой город ради жизни со мной в лесу. Даже если бы он и был заинтересован во мне. Он не станет так жертвовать, — альфа раздражённо звенит кружками в поисках своей, громоздкой и черной. — И он не моногамный. Если мы спаримся, то для меня это будет навсегда. А для него? — С чего ты взял, что он не моногамный? На Чонгука резкой волной нахлынули воспоминания о всех тэхеновых бывших: милашке Сонми, качке Вонхо, потом еще одной девчушки, чье имя он уже не помнит. — Поверь мне, я знаю, — ограничивается он. — Знаешь, ты может и не слышал этого, оглушенный собственными чувствами, но там, на холме... То, что ты сказал. Это не оставило его равнодушным. Его сердце стучало очень быстро, он был крайне взволнован. — Это, может, ничего не значит. Или значит совсем другое. — Может и так. А может и нет. И все же, ты тормозишь. Хосок выходит, оставляя Чонгука наедине с собой и волком, которому уже дали надежду на пару в виде Тэхена. Это было странно. Его внутренний волк всегда был рядом, как незримый спутник, Чон его ощущал только в полнолуние. Но когда стал вожаком, волк укрепился в нем. Теперь он рядом всегда. И он хладнокровен. Безжалостен. Агрессивное животное. Но при виде Тэхена он скулит и ведёт себя как игривый щенок. Волк сделал свой выбор. Чонгук сделал его ещё годы назад. Так почему же все так сложно?