Немного о животном

— Технически он принял все твои ухаживания, — неверяще присвистнул Намджун, когда они, как два суровых волка, пили пиво перед телевизором. — Черт, да он даже сам ухаживал за тобой. Он давал тебе еду, — Нам выставляет вперед ладонь и загибает один палец, — пригласил тебя на брачный танец. И не будем забывать, что он спал в твоем гнезде уже дважды. По волчьему закону вы уже, считай, женаты. Чонгук фыркнул и сделал один смачный глоток прохладной жидкости. Лето подходит к концу, а у него больше шансов слетать на Луну, чем спариться с Тэхеном. — Да, но вот осознавал ли он это? Намджун вздохнул, сочувствующие похлопывая его по плечу. Прошел уже почти месяц с ночёвки Тэхена в комнате вожака. Выйдя к стае тем утром он был закидан всеми видами намекающих многозначительных взглядов от своих Бет. План сработал? Вы поговорили? Спарились? Ну хотя бы чмокнулись? Только в чонгуковых мечтах. Он проснулся от жары, весь пропотевший и окутанный чужими длинными конечностями, со своей головой на тэхеновой груди. Чонгуку было жарко, словно в адском пекле, но в голове ни на секунду не возникло мысли о том, чтобы отстраниться от теплого тела под ним. Тэхен тоже вспотел, его лоб покрылся испариной, заставляя тонкие черные пряди прилипать к коже. Пах он тоже в основном потом, с лёгкими остатками шампуня с гелем для душа и мягким шлейфом собственного клубничного аромата. Альфа никак не мог надышаться. Тэхен проснулся как ни в чем не бывало. Коротко извинился за свои осьминожьи повадки и, с лёгкой улыбкой потрепав его и без того растрепанную макушку, удалился в ванную. Оставив Чонгука с бешено стучащим сердцем и жалостливо скулящим волком внутри. — Волчьи ухаживания Тэхену непонятны, — выдает он твердо, откладывая пустую банку на поверхность деревянного стола. Намджун заинтересованно глянул на лидера, отвлекаясь от происходящего на экране. Черт возьми, кого они обманывают? Ни один из них не интересовался футболом. — Время действовать по-людски. У беты загораются азартом глаза. — Напролом? — Напролом.

***

Июль оказался на удивление дождливым. Днем он жалил все живое неописуемой духотой, но зато под вечер радовал небольшими грозами и ветрами. Стая обычно отсыпалась во время солнцепека, чтобы ночью побегать под теплыми каплями дождя, наслаждаясь прохладой. Тэхен живет примерно по такому же режиму, но тут уже дело в Лавке и в особенностях ее графика. Открываясь лишь тогда, когда солнце опустится за горизонт и, закрываясь с первыми лучами восходящего светила, она не давала Тэ возможности наладить свой режим. Поэтому свои выходные деньки (хотя скорее, ночи) городской оборотень проводил в компании лесной стаи, прогуливаясь по чарующему лесу к кристально чистому озеру. В этот раз ему пешую прогулку на своих двух составили еще некоторые волки, а также Хвиин. С появлением пары Сокджина в доме, у Тэхена появился новый друг, а что более важно, друг, который тоже использует свои ноги, когда остальная стая оборачивается в волков. Тэхен, как истинный джентельмен, забирает у девушки из рук небольшую корзинку и несет обе: и ее, и свою. У некоторых оборотней в пасти тоже находится по небольшой сумке: сегодня планировали устроить небольшой пикничок у озера и сверкать своей наготой во время трапезы показалось неприличным. На двуногих возложили ответственную миссию по перевозке и сохранности корзинок с едой. На берегу озера в мгновение ока оказались сложенными все вещи (выброшенными, на самом деле), а семеро волков, еще не набегавшиеся по лесу, принялись либо устраивать небольшие потасовки, либо просто шустро бегать по берегу. Тэхен никогда ранее не видел женских волков и, по правде говоря, думал, что отличаются они лишь габаритами. Но только посмотрев на грациозную волчицу с черным лоснящимся мехом, на ее легкое и шустрое перебирание лап, невозмутимое положение хвоста, он сразу понял — это Хваса. И сразу понял, почему Намджун так сильно вкрашился в эту волчицу. Набегавшись, волки утихомирились: большой волк насыщенного бурого цвета важно уложил свою морду на пухлые женские бедра, одним взглядом намекая, что хочет, чтоб его почесали за ушком; Юнги нежно вылизывал холку разомлевшему пшеничному волчонку, пока Намджун с Хвасой спокойно улеглись на прохладную землю, переплетаясь хвостами. Тэхен не чувствовал себя одиноко только благодаря Хосоку и Чонгуку, которые терлись вокруг него, периодически задевая его конечности при шутливой борьбе друг с другом. Чонгук легко сомкнул челюсть на чужом носу и вся сцена выглядела настолько комично, что Тэхен не удержался от смешка. Гуки в ответ от беты получил насмешливый удар лапой и громкое фырчание. Тэхен часто удивлялся тому, как стая Чонгука, даже будучи разделенной на парочки и группировки по возрасту, все равно является такой сплоченной. Словно одна большая семья. Обернувшись в человеческие тела, стая расселась на пледах, окружив тарелки с фруктами, овощами и ягодами. Они никогда не молчали, словно им всегда было что обсудить друг с другом. Никто не казался ищущим тему для разговора. Все приходило так легко, как бывает лишь в самых родных и близких кругах, когда ты знаешь обо всех своих собеседниках абсолютно все. Тэхен хотел бы хоть раз быть частью чего-то подобного. В городах волки уже не живут стаями. Да они ведь даже семьями уже не уживаются. Каждый стремится к независимости и самостоятельности с малых лет. Чего утаивать, сам Тэхен ушел из родительского дома, как только окончил университет. Родительская опека душила. В стае все иначе: ты полностью свободен и самостоятелен. Но в то же время ты знаешь, что у тебя всегда есть поддержка. Тэхену жаль, что лесных ценностей не сохранилось в городе. Может быть, тогда он бы увидел в своей жизни больше любви и поддержки.

***

Чонгук тренировался. Это оказалось сложнее, чем он думал изначально, но навязчивая идея не покидала его голову ни на день. Тэхен ведь хотел увидеть это? Значит, Чонгук обязан показать ему. Он стоял у зеркала в ванной комнате часами и наконец, спустя неделю, добился результата. — Я хочу тебе кое-что показать, — говорит он, ненавязчиво оттаскивая Тэхена за рукав футболки подальше от стаи. Не то чтобы он стесняется, но... Он стесняется, да. Все же это немного слишком... странно? Необычно? Интимно? У Тэхена нежная рука, и ее совсем не хочется отпускать. Так что Чонгук и не отпускает, мысленно выдыхая, когда Тэхен не предпринимает попыток выбраться. Он надеется, что его ладонь не вспотеет от переживаний. — Сразу предупреждаю, выглядит это странно, — выпаливает вожак, становясь напротив Кима. У того на лице истинное недоумение, перемешанное с неуверенностью и интересом. Чонгук закрывает глаза. Сконцентрироваться в ванной было намного легче, нежели перед объектом своей влюбленности, но он берет себя в руки. Это как прыжок. Команда мозгу. Ничего сложного. Минута и до чутких чонгуковых ушей доносится тихий писк. У Тэхена глаза горят, а уголки губ пытаются достать до ушей, оголяя крошечные клычки. У Тэхена в глазах восхищение. У Чонгука от чужой улыбки в голове замыкание. Но стоит тонким пальцам невесомо пройтись по чувствительному меху на ушках, как вожак враз млеет, словно щенок. Глаза прикрывает, шею вслед ласкающей руке вытягивает. — Я так и знал, что тебе пойдет, — говорит парень, продолжая поглаживать мягкий черный мех, пока Чонгук пытался выровнять свое сердцебиение. Тэхен. Так. Близко. — Тэхен, я, — начинает младший, нежно перехватывая чужое запястье. Он задумчиво поглаживает выпуклые венки большим пальцем и гипнотизирует глаза напротив. Тянет чужую ладонь к своей груди. — Знаешь, внутренние волки очень кровожадны. Тэхен замирает то ли от слов, то ли от действий Чонгука и продолжает пронзительно смотреть ему в глаза. И Чонгук бы хотел привычно отвести взгляд, но чужие карие затягивают и не дают выбраться. — Они постоянно чувствуют злость, агрессию, нервничают при любом намеке о посягательстве на свое. Жить с ним внутри очень сложно, — вожак поджимает губы, то ли пытаясь придумать, как выразить мысль, то ли пытаясь не дать себе сказать лишнего. — Поэтому волкам нужна пара. Вожак накрывает прохладные пальцы своими, огненно горячими. Тэхен не шевелится, не отводит взгляд, не отдергивает руку. И Чонгуку страшно, на самом деле. Вдруг он просто... уйдет? Или останется, но полностью изменит свое отношение к Чонгуку? Что если ему придется пережить разлуку с Тэхеном снова? Что если этот раз будет навсегда? Почему он не может ничего прочитать по его глазам? — Омега приносит волку покой. И именно это я испытал тогда, в сентябре первого курса. Твои красные трусы и глупая красная кепка раздражали меня. Меня, но не его. Он с самого начала знал. Даже когда я и не догадывался. — Чонгук, ты..? — Твой запах сводил меня с ума. От запаха других на тебе я будто с катушек слетал. Клянусь, раза четыре точно, я был готов просто привязать тебя на спину и забрать с собой. Чонгук понимает, что зажмурился, когда его подбородка касаются прохладные пальцы. Тэхен не зол и не испуган. Удивлен, разве что, но кто бы не был? — Я нравился тебе тогда? — Смущенно спрашивает старший, не убирая рук ни с твердой груди, и ни с пухлой щеки. — Ты нравишься мне всегда.

***

Стая затихла. Сначала каждый пытался делать вид, что очень занят и погружен в важные думы, важно перекладывая фрукты из корзины в корзину, но очень скоро все перестали притворяться, что просто пытаются подслушать. — Вы слышали? Он признался? Признался ведь? — Взволнованно заозирался Намджун на других бет в ожидании подтверждения. — Я точно слышал слово «нравишься», — авторитетно заявляет Юнги и в мгновение ока оказывается сбит своей улюлюлюкающей парой, что явно решила придушить его в объятиях. — Он сделал это! Наш альфа-малыш заполучил свою пару! — Чимин, тише, мы не слышим, что ответил Тэхен! — Мне не видно его лица. Он выглядит злым? Или... Расстроенным? — Лица не вижу, но он гладит Гуки по щекам, это так мило. — Это может быть просто успокаивающее «я не буду твоей парой» поглаживание. — Неа, не с таким трепетом. Я узнаю любовь, когда вижу ее, знаешь ли, — фыркает самый старший. Стая вновь замолкает, комично вытягивая шеи в сторону отошедших. Тишина длится ровно до ошалелого чонгукова: — Ты что?!

***

— Я влюбился в тебя с первого взгляда, — улыбается Тэхен так невинно, словно это не он сейчас буквально сломал Чонгука. То есть... все это время? — Нет, ты... Ты, должно быть, шутишь. Не можешь ты, — вожак замотал головой из стороны в стороны, не отводя взгляд от чужих, словно пытаясь найти в них что-то вроде «это была шутка, смешно, правда». Но вместо этого видит лишь такие же удивленные и неверящие. — Влюбился в каштановый кокос на твоей голове, — продолжает Тэхен тихо, слегка неуверенно, нежно приглаживая растрёпанные темные пряди на макушке. — В кроличью улыбку и нытье перед сном. Влюбился в твою ругань из-за беспорядка и ворчание из-за шума. Влюбился в твою скрытую заботу, в любовь ко всем мелким и милым вещам вокруг. Во все, Чонгук. С каждым днём всё глубже и глубже. Как будто погружался в сон и почему-то, как дурак, думал, что сон продлится ещё хоть чуточку дольше. — Почему ты молчал? — Спрашивает твердо, но глаза чуть влажные, а позабытые волчьи ушки прижаты к макушке. — А ты почему? — справедливо. Кто ж поспорит. — К тому же, я не успел. Ты начал вести себя так странно, словно... Словно у тебя уже был кто-то, и это был не я. Я так расклеился, что пытался заменить тебя хоть кем-то. А потом ты просто исчез. Испарился и даже не попрощался. Чонгук мгновенно вспомнил тот период. Той осенью он стал вожаком, а зимой снял квартиру на накопленные на остальные годы учебы деньги, поселил туда остатки своей стаи и даже не ночевал в своей комнате в общежитии, потому что стая нуждалась в нем. Тэхен. Он понял все так неправильно. И если подумать, то именно тогда у него впервые появился парень. Чонгук делал ему так больно, что он захотел просто забыть его. — Тэхен... — Но потом мы вновь встретились, — перебивает его Ким и улыбается на его дергающиеся ушки. Как же мило. — И я подумал, что не могу упустить тебя опять. Я кормил тебя со своей тарелки. Я танцевал для тебя, как Чимин танцевал для Юнги. Я намекал тебе, что тоже хотел бы быть в твоей стае. А ты ни в какую. И я просто думал, что не нравлюсь тебе. Что ты ищешь себе настоящую лесную омегу. — Откуда ты вообще знаешь о наших ухаживаниях? — Сейчас двадцать первый век. А в Лавке есть Вай-Фай, Чонгук. — Ох. Я не знаю, что сказать, хён. Внутри меня ураган, — он пытается зажмурить глаза и просто осознать все это. У Тэхена есть чувства к нему. У Тэхена. Внезапно он придвигается ближе к альфе, и у Чона покалывает кожа. Дыхание старшего он ощущает прямо на своих щеках. — А что ты хотел сказать, когда вел меня сюда? — Я хотел... Спросить. Спросить, есть ли у меня хоть малейший шанс, что краш всей моей жизни согласится стать моей омегой? — Ох, не знаю, почему бы тебе не узнать у него? — Тэхеннн-мн, — не успевает Чонгук закатить глаза, как его губы атакуют мягкие губы Тэхена. И Чонгук ещё никогда не был так солидарен со своим волком: ему вдруг тоже захотелось побить хвостом о землю.