Немного о животном

На то, чтобы осознать, что он может спокойно подойти и поцеловать Тэхена (в любое время и наяву, черт возьми), у Чонгука уходит неделя. Он осторожно подкрадывается, тихо дышит и громко думает. В итоге, вместо поцелуя получает неловкие обнимашки и прыскающего Сокджина на заднем фоне. Обнимашки, кстати, первоклассные: это словно после тяжелого дня упасть в корзинку с самыми мягкими подушками. Плюс, от Тэхена приятно пахнет, и клубника потом преследует Гука целый день, прочно впитавшись в ткань его толстовки. За месяц отношений у них было три свидания и три поцелуя в конце каждого из них, огромное количество объятий, одна совместная ночёвка и одно сонное обнюхивание утром. О последнем они, нет, не говорят, не упоминают, иначе Чонгук вновь раскраснеется и убежит. И все вроде бы ничего, но Чонгук все еще стеснялся своего парня. Свою пару. — Послушай, альфа, я не хочу звучать как мудак и торопить вас с Тэхеном, — лениво, но твердо начинает Юнги одним тихим утром. — И я бы не стал вообще заводить этот разговор, если бы вы двигались обычным темпом, ну знаешь, как все нормальные пары. Но вы двигаетесь как черепахи, и это меня волнует. — О чем ты, хен? — искренне недоумевает спросонья вожак, пытаясь просунуть рукав в надетую наизнанку кофту. Сокджин с обреченным вздохом стягивает ее с него, переворачивает и впечатывает в чонгукову грудь. — Вы уже месяц встречаетесь, а ты до сих пор ни разу не покрыл его, — выпаливает старший, безэмоционально наблюдая за расползающимся на молодом лице румянцем. — Это странно. — Вовсе нет, — смущается Гук. Кофта позабыта и брошена на диван, в то время как руки хаотично перебирают кружки на полке. Где его любимая кружка с морковками, черт возьми? — Странно, — поддакивает с кухни Сокджин. Чимин предательски кивает с сочувствующим видом. — Неужели ты сам не хочешь этого? — Изумляется он, складывая подбородок на пухлые пальцы и придвигаясь ближе к альфе. На мгновение Чонгук вспоминает то самое утро: он проснулся в поту после очень странного сна. Во сне Тэхен неоднозначно сидел на его бедрах, дразня своими нежными прикосновениями чувствительную кожу. Чонгук, ожидаемо, проснулся возбужденным, но по какой-то до сих пор непонятной ему причине он, вместо того, чтобы скрытно добежать до ванной, стал обнюхивать хена с макушки до ягодиц. Он даже думать не хочет о том, как жутко выглядел в глазах Тэхена, который спросонья даже не сразу осознал, что происходит. Его расширившиеся глаза и изумленное «Гук?» до сих пор не покидают память альфы. Он долго не мог смотреть ему в глаза после этого. — Издеваешься, что ли? — Недовольно бурчит он, окидывая бету взглядом аля «Ты вообще понимаешь, что несешь?» — Тогда в чем проблема? Вы спарились. Он ответил на твое признание. Но вы ведете себя так же, как и раньше. — Да как ты себе вообще это представляешь? Мне что, подойти к нему и просто предложить это? — Да хоть так, — меланхолично донеслось со стороны Юнги, на что Гук закатил глаза. Этот хен... — Просто позволь следующему поцелую перерасти во что-то большее, — мягко посоветовал Чимин, участливо похлопывая его по напряженному плечу. — Поцелуи-то хоть у вас бывают? — Да, — неуверенно пищит альфа. Стая синхронно стонет.

***

Чонгук долго обдумывал слова хенов. Может, и правда уже пора? Они встречаются без недели месяц, знают друг друга уже годы. И Чонгук хочет, конечно же он, черт возьми, хочет. Это же Тэхен. У него стоит на Тэхена уже лет пять как, скоро вон, сентябрь, годовщина, чтоб ее! Но покрыть Тэхена? Разве что теплым пледом в холодный вечер. На большее Чонгуку смелости не хватит. Вдруг для Тэхена это слишком быстро? Вдруг он подумает, что Чонгуку от него нужен лишь секс? Вдруг Чонгук облажается? Он не спал ни с кем уже года три. Волк в сердце держал лишь образ Тэхена и никого другого рядом со своим человеком терпеть не хотел. Даже с красноволосым волчонком Чану и то до случки не дошло: побегать вместе, пообниматься и пообнюхивать друг друга – это вам пожалуйста. А как до самого главного доходит, так предатель скулит и лапами своими в землю упирается. Стоит на своем — стоит только на Тэхена. И Чонгук решает подождать еще. Хотя бы до первого месяца, а пока набраться храбрости, подобрать слова, подкачать пресс посильнее, в конце концов. Если облажается, так хоть эстетически Тэхена порадует. Но Ким был бы не Кимом, если бы не разрушил весь Гуков план одним точным предложением. Хотя, скорее приказом: — Ты должен сделать мне щенков, — без приветствий выпаливает Тэхен, когда Гук только заходит в Лавку. Тот замирает, дверь за ним эпично медленно захлопывается, с протяжным скрипом и звонким колокольным звоном в конце. – Прости, кажется, я не так услышал, — еле выдавливает альфа, тяжело перебирая ноги. — Повтори, пожалуйста. — Щенков, — повторяет парень немного раздраженно и чуть менее уверенно. — Дети, кутята. Потомство. Ты должен сделать их мне. Чонгук тормозит. Чонгук пялится. Чонгук не понимает. Сокджин что-то подмешал в чай и теперь у него слуховые галлюцинации? — Что? — Вновь глупо спрашивает альфа, глазами пытаясь найти, куда бы можно присесть и натыкается на невысокий прилавок. Он опирается на него ягодицами, ноги чувствуются ватными. Что несет его хен? Тэхен весь пунцовый, руки на груди неловко скрещивает. Неуверенно подходит ближе. — Нас все ждут, — он виновато глядит на альфу исподлобья, нервно заламывая пальцы. — Чимин не может забеременеть, пока я не понесу, правда ведь? Он сам сказал. — Тэхен, — выдыхает альфа, понимая, откуда ноги растут. Он облегченно тянет руку к чужим холодным пальцам, обхватывая их, и привычно притягивает старшего в объятия. — Ты не будешь беременеть только потому, что Чимин не может подождать еще немного. Мы даже месяца не встречаемся, какие щенки? — Гук смеется, когда плечи под его пальцами заметно расслабляются, и позволяет себе полностью раствориться в объятиях. — И в конце концов, ты еще даже не омега, щенки все равно не получатся. Момент блаженства тут же рассеивается, изящные ладони давят на широкую грудную клетку, а недоумевающие глаза встречаются с расстроенными. — Что это значит? Я... Я что, не могу забеременеть от тебя? — Не то чтобы, — Чон немного опешил от такой смены настроения, но тут же взял себя в руки. Он крепко хватает расстроившегося парня за плечи и пристально смотрит в его глаза. — Послушай. Ты – городской, — Тэ кивает на сказанное, словно это был вопрос, вперившись взглядом в родинку на его носу. — Когда вы рожаете, то делаете это как люди. В больницах и все такое. Но у наших самок все иначе. Тэхен прижимается ближе, близко-близко, и казалось бы, можно уже и привыкнуть, но нет. К Тэхену в своих объятиях Чонгук никогда не привыкнет. Вожак немного залипает на его глаза: один с двойным веком, другой – с одинарным. Для Тэхена – комплекс, для Чонгука – совершенство. Гук расслабляет хватку, нежно проводя вниз по предплечьям, оборачивает руки вокруг тонкой талии, вдыхает запах и тянется губами к кончику носа. — Лесные омеги вынашивают детей в волчьем обличии, — продолжает он, механично поглаживая чужое тело сквозь слои одежды: мягкие бока, выпирающие позвонки, перегибистую поясницу и, робея опуститься ниже, вновь возвращается к лопаткам. — Беременность проходит быстрее, а роды легче, без особых рисков. Если мы с тобой когда-нибудь, — он неловко кашляет и громко сглатывает. Почему-то от произнесения этого вслух, в горле пересыхает, а краска так и стремится переползти с щек на уши, — решим завести щенков, то перед этим ты должен полностью сформироваться как омега. Как лесной. — Как мне это сделать? От уверенности в его голосе, у Чонгука теплеет на сердце. Он даже не сомневается. Он действительно хочет понести от Чонгука. — Это произойдет само. После того, как мы сцепимся, — отводит взгляд, смущенно улыбаясь, — твое тело начнет медленно перестраиваться. И в конце, у тебя пройдет первая течка, — с каждым словом Чонгук ощущает, как лицо его становится все краснее и краснее. — Это спровоцирует у меня гон. И тогда мы сможем сделать тебя беременным. — И я превращусь в волка? — Не сразу. Чуть позже. Ты должен понимать, что не каждую течку можно завести детей. Тэхен кивает. Прижимается щекой к крепкой груди, глубоко вдыхает. Столешница прилавка впивается альфе в поясницу, и вес висящего на нем Тэхена никак не помогает, но Чон скорее отрубит себе руку, чем оттолкнет Кима и разорвет объятие. Вместо этого он прижимает тело парня ближе, слегка приподнимается на носочки и садится на деревянную поверхность, как-то слишком поздно осознавая, в какую позу поставил их: он, сидящий на прилавке и Тэхен, стоящий между его ног. Но Тэхен, видимо, не возражает, глубже зарываясь лицом в его шею, холодя раскрасневшуюся кожу своим прохладным носом. Чонгук расслабляется, покачивая его в своих руках. Правда, ненадолго. — А что такое сцепка? — Чонгук замирает. — Это, типа, секс? — Ну, не совсем. Это скорее как часть... часть секса, да. Заключительная. — Оргазм? — легко уточняет Ким, и Чонгук чувствует его прохладные пальцы, игриво лезущие под подол его футболки. — Почти, — пищит он то ли от темы разговора, то ли от невесомых прикосновений к своей пояснице. — Чонгук, — прикосновения вмиг исчезают, парень отстраняется от его груди и смотрит серьезно, — как мы собираемся заниматься сексом, если ты даже говорить о нем со мной не можешь? — А мы собираемся? — Ты издеваешься, что ли? — Ладно-ладно, — сдается Чон, мысленно давая себе подзатыльник. — В общем сцепка — это когда... Ладно, смотри, у самцов бывает узел. — Узел? — Да, он находится на, — альфа судорожно пытается подобрать синоним, но в голове только «морковка». К черту. — На члене. На основании. Тэхен молниеносно опускает взгляд на ширинку Чонгука, и возвращает свои вытаращенные глазенки на все еще краснеющего младшего. Чонгуку хочется свести коленки, но стоящий между ними Тэхен не дает этого сделать. В итоге он лишь сжимает его бедра, что, по какой-то причине, кажется Чонгуку слишком... интимным. И Тэхен, схвативший его бедра крепкими длинными пальцами, совсем не помогает. — И когда... секс... подходит к концу, то узел находится внутри... эм, внутри... — Я понял, — улыбается городской, прищуриваясь. Его ладони начинают поглаживать Чонгука от коленей к бедрам, пальцы почти касаются его ремня, прежде чем ускользнуть обратно вниз. Чонгук неосознанно задерживает дыхание, дышит через раз. — Узел начнет увеличиваться, — выдыхает он. — И мы как бы обездвижимся? На какое-то время. Это и есть сцепка. — Это больно? — Возможно, — Гук глубоко вздыхает, когда чужие руки медлено ползут вверх по рубашке, очерчивая его живот. — Скорее всего. Но это так же должно быть и приятно, насколько я знаю. — А ты уже, — неуверенно начинает Ким, подергивая пуговицу на чонгуковой рубашке, — ты часто с кем-то сцеплялся? Чонгук потупил с минуту. Классический вопрос и классические мысли: прибавить или поубавить количество? Чонгук выбирает правду. — С тремя. Один в старшей школе, двое на первом курсе. — Хмм. Тэхен замолкает. Гипнотизирует взглядом бедную пуговицу, крутя ее во все стороны, так и грозясь оторвать с корнем. Чонгук пытается понять: Тэхен расстроен, зол или доволен. Но его выражение лица слишком задумчивое, словно мысли его уплыли и вовсе он не здесь сейчас. — Чонгук, идём в кладовку, — неожиданно «оживает» он, не дожидаясь ответа, хватает чужую грубую и горячую ладонь и тянет за собой. — В кладовку? Зачем? — Хочу посмотреть на узел. Чонгук молниеносно тормозит, и как бы Ким не пытался, сдвинуть альфу с места у него не получилось. — Ни за что, — уперся младший, тщетно пытаясь скрыть лихорадочный румянец челкой, опустив голову. — Я все равно его увижу когда-нибудь, — городской налетает на мальчишку с умиленной улыбкой, обхватывая горячие щеки ладонями. — Вот тогда и посмотришь, — альфа пытается вырваться, но слишком лениво и не напрягаясь. Вся его сущность кричит против того, чтобы увиливать от прикосновений пары. Тэхен заставляет его посмотреть ему в глаза и, используя свой самый просящий взгляд и сладкий голос, произносит: — Но мне очень-очень хочется посмотреть на твой узел, альфа. И Чонгук пропал.

***

— Ого, — встречает вожака восторженно Чимин. — Не думал, что вы сделаете это так быстро. — Ты такой красный. Вы ведь сделали это, да? — От тебя пахнет сексуальным напряжением. — И Тэхеном. — У-у-у-у, кто-то заполучил эту самку! Чонгук решает, что самым правильным решением будет игнорировать стаю и просто подняться в свою спальню. Кто бы мог подумать, что позволить им думать, что он покрыл Тэхена будет меньшим злом, нежели позволить им узнать о том, что действительно произошло? — А он больше, когда у тебя стоит? Чонгук падает на кровать лицом в подушку, чувствуя невероятное желание закричать. Почему? Почему Тэхен такой? Почему он постоянно краснеет рядом с ним? — А он на ощупь твердый или пока мягкий? — Тэхен. Не. Трогай. — Но мне интересно. У меня ведь все иначе. К красным щекам добавляется маленькая улыбка, когда он вспоминает игривое: — А ты большой мальчик. Так и знал! Чонгук стекает с кровати на пол, опирается руками и начинает отжиматься. Кажется, подкачать пресс нужно будет к более раннему сроку.