Как Казекаге

      Сасори был совершенно уверен в том, что обречен на погибель. Он лежал на земле, медленно истекая кровью.       «Значит, вот так все и закончится», — подумал он про себя. — «Раса все-таки смог одолеть меня».       В воздухе царила тишина, лишь несколько птиц пели вдалеке. Такая мирная, спокойная обстановка была совсем не под стать ситуации, в которой оказался мастер: помощи ждать абсолютно не от кого, лишь медленная смерть, лишь демоны в масках перед его глазами…       Сасори посмотрел на тела своих умерших подчиненных.       «Косабо, храбрая девочка», — подумал он. — «Из тебя могла бы выйти прекрасная куноичи, совсем как Пакура-сан».       Его взгляд пал на мертвого мальчика, погибшего из-за внезапной атаки врага.       «Канбацу», — думал он. — «Ты был так юн, но твои способности были выше всяких похвал. Как истинный шиноби ты сохранял холодный рассудок в любой ситуации».       Мастер знал этих детей всего несколько часов, однако за это короткое время смог узнать их довольно хорошо. Сасори видел в этих юных чуунинах себя самого.       «Война закончена, но дети продолжают умирать», — подумал он.       Ему стало горько от собственных мыслей: у него не получилось достичь того, к чему он стремился. Убийство Третьего Казекаге было безрассудным решением, однако он пошел на это ради будущего деревни и ради своего искусства. После этого дела в Суне начали налаживаться, но надолго ли?       Следующим Казекаге стал Раса — сильный и достойный кандидат, но он начал подливать масло в огонь, пытаясь убить Сасори. И из-за чего? Из-за ненависти и зависти. Как глупо. И стали ли дела в деревне лучше при его правлении? Жестокая политика по отношению к своим шиноби, да даже к собственным детям (запечатывание биджу) — все осталось как есть. Неужели проклятье Казекаге и правда существует?       Сасори погрузился в свои мысли, что едва услышал шорох листвы.       — Сасори? — Окрикнул знакомый голос.       — Комуши… — Мастер не мог разглядеть, но был абсолютно уверен, что это был его друг. — «В этот раз ты во время», — улыбнувшись подумал Сасори.       — Какой ужас… — Отчаянно произнес тот, глядя на окровавленного друга. — Кто это сделал с тобой? Неважно, все потом, тебе нужно помочь!       Он достал свиток за своей спиной и положил его на землю.       — Сейчас-сейчас, — торопливо говорил он, разворачивая свиток трясущимися руками.— Бабушка Чиё тебе поможет.       Комуши приподнял Сасори и поместил его на свиток, затем сложил печати и произнес:       — Обратный призыв!       В мгновение ока тело мастера было перенесено. Он не видел этого места, но был абсолютно уверен в том, что оказался дома.       — Сасори, мальчик мой, — сказал знакомый голос.       — Бабушка Чиё? — С трудом произнес он.       — Да, это я, — ответила она, начиная применять свое медицинское дзюцу на его ране. — Прошу, ничего не говори.       Чиё посмотрела на его бледное, истощенное лицо.       «Все еще хуже, чем можно было бы представить», — думала она. — «Он потерял слишком много крови, плюс ко всему полностью истратил запасы чакры…»       — Потерпи немного, внучок, — говорила она. — Ее медицинское ниндзюцу стало синим.       — Что это? — Спросил Сасори.       — Оживляющее нидзюцу, — сосредоточено ответила она. — Я создавала эту технику специально для тебя, еще давным-давно. Пришло время ее использовать.        Он удивленно посмотрел на нее.       — Я потеряла родного сына и не могу допустить смерти внука, — продолжила она.       Сасори догадывался о цене этой техники. Еще ребенком он изучил немало книг по медицине и медицинским дзюцу. Мастер понимал, что такая высшая техника, как Оживление, не может пройти бесследно — она обязательно затронет жизнь использующего ее. Он не мог потерять Чиё. Она — его единственный родной человек в этом мире, человек, который смог вывести его из глубокой депрессии и одиночества. В конце концов, благодаря ей он познакомился с марионеточным мастерством и обрел смысл жизни.       — Не надо, — сказал Сасори, взяв ее за руки.       — Сасори, — произнесла Чиё. — Но если я этого не сделаю, ты умрешь…       — А если я тебя не остановлю, то умрешь ты, — ответил он. — Скажи, тот свиток, что я тебе дал, все еще у тебя?       Чиё даже не вспомнила о нем: едва завидев своего внука в таком бедственном положении, она по наитию начала использовать медицинское ниндзюцу. Однако его слова пробудили в ней воспоминания: «Эта вещь на случай, если моей жизни будет угрожать смертельная опасность».       — Конечно, — ответила она.       Сасори улыбнулся и прикрыл глаза.       — Ты на грани, — продолжила она. — Я могу не успеть, и…       — Ты сможешь, — возразил он. — А если нет, значит… — Он потерял сознание и отключился.

***

      Темнота и снова эти маски. Они врезались в его воспоминания, словно это было последним, что он видел в своей жизни.       «Я в аду?» — Подумал Сасори. — «Не похоже».       Маски демонов плясали вокруг него, преграждая ему путь. Недолго они продолжали свой безумный танец — вскоре тьма стала рассеиваться, и они пропали. Сасори огляделся по сторонам, гадая: что же стало причиной их исчезновения? Внезапно мастер заметил два силуэта, приближающихся к нему. Они показались ему невероятно знакомыми.       — Мама? Папа? — Сасори не мог поверить своим глазам.       — Сасори, мой милый мальчик! — С улыбкой произнесла мама и взяла сына за руки.— Ты так вырос и стал еще красивее, чем раньше, — произнесла она смущаясь.       — Ты стал настоящим мужчиной, — улыбаясь сказал отец.       Юноша словно вернулся в свои воспоминания: его родители выглядели точно такими же, какими он их помнил — как будто они сошли с семейной фотографии.       — Я думал, что окажусь в аду, — произнес он, снова вспомнив те маски.       — Мой мальчик, — произнесла мама. — Почему ты так говоришь?       — Ты не знаешь, что я сделал, — ответил он. — Жизнь без вас сделала меня настоящим шиноби без чувств и эмоций и я… — Он вспомнил смерть Третьего. — Я напал на человека из нашей деревни и убил его. Война закалила мой характер, я убил стольких людей… Я совсем не тот наивный маленький мальчик, которого вы знаете.       — Жизнь шиноби очень непроста, — ответил отец. — Ты умный мальчик и прекрасно знаешь, что мир не делится на хороших и плохих людей. Часто приходится принимать тяжелые решения и нести ответственность за их последствия.       Сасори посмотрел на свою семью. Родительская поддержка — то, чего ему всегда не хватало, — и он, наконец, получил ее, пусть взрослым и пусть даже после смерти. Появление отца и матери, их наставления и добрые слова затронули эмоциональную сторону его души. Раньше ему казалось, что он не способен на чувства и эмоции: все-таки воспитание деревни оставило свой след. Однако слова потекли рекой, он рассказывал своим родителям все то, что так долго лежало мертвым грузом на его сердце.       — Все, чего я когда-либо хотел, так это вновь увидеть вас. — Его глаза наполнились слезами. — Я ждал вашего возвращения, я мечтал только об этом. Если бы бабушка Чиё не рассказала мне правду, — он нахмурил брови, — то клянусь, я бы сделал куклами всех, кого посчитал нужным. Но она спасла меня своей заботой, — юноша слегка улыбнулся. — Мой друг Комуши, мое искусство…- Он вспомнил своих первых марионеток. — Мне кажется, что только благодаря всему, что помогало мне жить, я и вижу вас сейчас.       — Любовь к искусству, любовь к своим родным… — Произнес отец. — Ты остался таким же мечтательным милым ребенком, каким был раньше. Хотя ты чаще всего не показываешь своих эмоций, как истинный шиноби, но ты заботишься о дорогих тебе людях.— Он улыбнулся.       — Знай, мы любим тебя таким, какой ты есть, не смотря ни на что. — Мама улыбнулась и погладила сына по голове.       Отец кивнул.       — В тебе есть настоящая Воля Ветра, — поддержал он. — Ты заслужил должность Казекаге.       Слова отца пробудили в Сасори воспоминания о своей детской мечте: желание стать Казекаге закралась в его сердце после слов Комуши еще тогда, давным-давно, однако сейчас он совсем забыл о ней.       Родители улыбались, глядя на своего сына. Их улыбки были такими спокойными и безмятежными…       — Нам пора возвращаться, — произнесла мама. — Мы были очень рады вновь увидеть тебя. Мой мальчик... — Она улыбнулась и провела рукой по его лицу.       Сасори удивленно посмотрел на нее.       — Но я думал, что…       — Тебе еще рано присоединяться к нам, — пояснил папа. — Помни, кто ты есть и действуй так, как считаешь нужным. Мы с мамой всегда поддержим тебя, сынок. И передавай бабушке привет, — улыбнулся он. — Скажи, что ей, как и тебе, не стоит торопиться к нам.       Отец и мать обняли своего сына. Наконец Сасори почувствовал настоящие объятия своих родителей — то, чего ему всегда не хватало.       — Мама… Папа… — Прошептал он. — Я был счастлив снова увидеть вас.

***

      — Сасори? Сасори? Ты меня слышишь?       Слова бабушки будто вывели юношу из анабиоза. Яркий свет слепил ему в глаза, но вскоре он привык к нему и постепенно начал приходить в себя.       — Слава Ками, ты жив! — Бабушка Чиё обняла его. — Я очень рада, что ты в порядке. Как ты себя чувствуешь? — Обеспокоено спросила она.       Сасори приподнялся и первым делом осмотрел свой живот: никаких следов ранения или живой плоти. Он стал куклой.       — Ты смогла перенести мое сознание в марионетку, — Наконец произнес он. — Я не сомневался в тебе, бабушка Чиё, — улыбнулся он. — Я чувствую себя хорошо.       Мастер подошел к зеркалу, чтобы рассмотреть свое новое кукольное тело. Он создал его еще после третьего покушения Расы, когда стало ясно, что Казекаге настроен серьезно. Сасори всматривался в свое отражение, словно не мог поверить в то, что это произошло: он стал частью своего искусства так быстро. Из зеркала на него смотрел все тот же молодой, симпатичный джонин с короткими коралловыми волосами и безмятежным выражением лица. Безусловно, собственная марионетка была венцом коллекции Сасори: таких тонких, красивых черт лица, полностью повторяющие малейшие мимические тонкости живого человека не могла иметь ни одна из его кукол. Мастер проработал все до мелочей, лишь только шарниры на его теле напоминали о том, что он больше не человек.       Сасори с интересом изучал новое тело, привыкая к новым для него ощущениям. Ядро живой плоти — единственная живая часть его марионетки, — служило источником объединения физической и духовной энергии, его чакры. Он чувствовал, как она передвигается внутри конструкции, словно кровь по кровеносным сосудам. Благодаря кукольному телу Сасори достиг максимального контроля над своей чакрой, т.к. теперь он свободно мог перенести ее в любую часть своего тела, не прилагая особых усилий. Не это ли настоящее искусство?       — Спасибо тебе, ты вновь спасла меня, — поблагодарил Сасори, обратившись к бабушке.       Она устало улыбнулась ему.       — Я рада, что ты вернулся.       — Тебе нужно отдохнуть, — серьезно сказал он, приглашая бабушке присесть. Он как никто другой знал, сколько сил и времени занимают такие операции.       — Ты, как и прежде, спокоен, несмотря на то, что стал человеческой марионеткой…- печально произнесла она. — Ты лишился своего тела, живой плоти, практически перестал быть человеком. Неужели это тебя нисколько не волнует?       Сасори опустил глаза.       — Я знаю, какого это, жить среди марионеток, — ответил он, вспоминая свою работу в мастерской. — Ты ведь как никто другой это понимаешь.       Чиё печально посмотрела своего внука, вспоминая его первых кукол «отца» и «мать». Она подумала о том, что ее поддержка не была столь достаточной.       — Но я благодарен тебе, хотя никогда тебе этого не говорил, — продолжал Сасори. — Ты не оставила меня в одиночестве, старалась поддерживать меня в любую свободную от работы минуту.       «Его тело утеряно, но он не утратил человеческих чувств», — Чиё улыбнулась. — «Мой тихий, немногословный мальчик… Знал бы ты, как я рада это слышать».       — Бабушка Чиё, я действительно умер на мгновение, когда потерял сознание, — вновь заговорил он, вспоминая встречу со своими родителями. — Я встретил маму и папу. Кстати, папа передавал тебе привет, - Сасори едва заметно улыбнулся. - Он сказал, чтобы ты не торопилась на тот свет.       На глазах Чиё навернулись слезы. Новость о том, что ее внук встретился со своими родителями, поразила ее до глубины души. Неожиданная весточка из того света пробудила в ней воспоминания о счастливой семье, которой они когда-то были. Мысли о спасении Сасори и послании сына лелеяли ее сердце. Она облегченно выдохнула.       — Куда уж я теперь уйду, — ответила она с улыбкой на лице.       — Дружище Сасори! — За дверью мастерской послышался знакомый голос.— Бабушка Чиё, как он? Мне можно войти?       — Входи, Комуши, — всхлипывая ответила та.       — Сасори, живой! — Радостно воскликнул мальчик. — Ой-ой! Ты наполовину стал куклой? — Ужаснулся он.       — Эм, нет, — ответил Сасори невозмутимо. — Я полностью стал куклой... Практически.       — Кошмар! Как теперь быть? Теперь ты не сможешь выпить со мной рюмку саке вечерком, ни съесть чего-нибудь… — Расстроено тараторил он.       — Все в порядке,Комуши — улыбнулся Сасори. — Ты ведь знаешь меня.       — Я так счастлив тебя видеть, — радостно произнес тот.       «Неутомимый оптимизм», — подумал про себя мастер. — «Прошло столько лет, а он остался таким же веселым парнем».       — Несмотря на то, что ты стал куклой, я не дам тебе просидеть всю свою жизнь в мастерской, — продолжал Комуши. — Я все также буду приходить в твой страшный подвал и вытаскивать тебя на прогулки!       Сасори улыбнулся.       — Спасибо тебе, что пришел на помощь. Кстати говоря, как ты нашел меня?       — Двое мальчишек из твоей команды, Химару и Кинно рассказали, что случилось с вами, — ответил Комуши.       «Двое сбежавших…» — Подумал Сасори. Юноша невольно вернулся в свои воспоминания о последней миссии: его битва с шиноби из клана Узумаки, погибшие Канбацу и отважная девочка Косаботен…       — Редкий случай, когда трусость спасает чью-то жизнь, — произнесла Чиё.       — А что насчет погибших? — Спросил Сасори.       — Перенесены в деревню и захоронены, — печально ответила Чиё.       — Ясно, — Мастер опустил глаза. — Они были хорошими шиноби.       — Так, ну что это мы здесь сидим? — Пытаясь разрядить нагнетающую обстановку громко сказал Комуши. — Нам нужно отпраздновать твое возвращение к жизни!       Компания направилась к выходу из комнаты.       Сасори думал о своем удивительном спасении и родителях, явившихся ему на грани жизни и смерти. События этого дня приоткрыли эмоциональную сторону души молодого мастера, обычно не свойственную его характеру. Однако сегодняшний день — особенный: очередное, пятое покушение Четвертого Казекаге, после которого Сасори удалось выжить благодаря помощи близких ему людей. Мастер чувствовал их поддержку, и это придавало ему еще большую силу и уверенность в себе. То, что ему был дан второй шанс, определенно должно что-то означать. У него еще осталось одно главное дело, которое он не мог оставить…