Запись двенадцатая: такого я себе не прощу
26 января 2021 г., 19:47
Без капли сознательности в разуме, влекомый каким-то неведомым импульсом, я всё-таки оказываюсь у порога дома. Жуткая путаница звуков, отдалённо похожих на человеческие потуги выдавить из себя членораздельную речь, грызла меня изнутри на протяжении всего пути. Это было невыносимо и, казалось, будет нескончаемо, бесконечно... Однако один голос, слишком знакомый (даже сквозь столетия) и внушительный, оказался самым громким и влиятельным среди многих прочих.
Падаю на колени, так тяжело, будто меня преследовали бесы, а я мчался от них прочь по меньшей мере пять десятков лет. Во мне всё ещё теплится надежда (или, скорее, животная интуиция, потому что в данный момент меня ведёт Инстинкт), что я спасусь, что всё образумится.
«Разумеется, всё будет в порядке, — самоуверенно провозглашает Сиэль Фантомхайв, восседая на импровизированном троне из чёрного мрамора в моём разуме и безразлично, скучая крутя в пальцах набор из костей: кости черепа, рук и рёбер... — У тебя есть Себастьян для таких задач — восстановление душевного равновесия. Радуйся. Ты обладаешь неоценимым ресурсом по отношению к этому демону: у тебя гораздо больше времени, а теперь ещё и возможностей, чем когда либо было у меня».
Образ Хельма, некогда цельного и единственного, теперь сидит на полу, согнутый и поражённый. Он в ужасе застывшим взглядом смотрит в колкие синие глаза. Хельм рвётся наружу, к Себастьяну, вот только не может возразить, не может дать свой ответ.
Хельм только лишь думает, что ничего уже в порядке не будет.
* * *
Не могу сказать наверняка, но, кажется, в дом я заползаю кое-как, на четвереньках, не до конца осознавая, где нахожусь. В голове туман, в груди замедленно бьётся сердце, а перед глазами плывёт пространство — полосами и штрихами. Всё, что работает на полную мощь в данный момент — обоняние: оно хватается за сладкий пленительный аромат в воздухе, точно за щит, будто это и только это способно уберечь от саморазрушительного состояния. Вот только бесконечно глупо моему организму надеяться на подобное вызволения из тисков: атаки происходят изнутри, не снаружи, и даже отдалённо не касаются физического. — Сиэль, ты верн... Запах Себастьяна — шлейф из тёрпкого чёрного чая, аромата заката и костра — оказывается максимально близко ко мне, касается обоняния и льнёт к восприятию, но отвергается и упорно не опознаётся. — Сиэль?! Слышу я его не сразу — вернее, какое-то время абсолютно всё, что окружает меня извне, вне зоны доступа. Тем не менее, голос демона постепенно подавлят все звуки и реплики в моей голове, даже сильный голос Сиэля. — Сиэль, что стряслось??? Звук опустившегося на колени человека (одна из граней взаимодействия с миром — слух — наконец возвращается) — это фиксируется моментально. Его руки лихорадочно ложатся на мои лопатки. Осязать мир исключительно благодаря слуху и тактильно отчего-то невыносимо больно... Я моргаю, часто-часто. Ожидаемо не помогает — ничего не вижу. Мир до сих пор предстаёт передо мной расплывчато. Полосы и штрихи, полосы и штрихи... Лёгкие прикосновения к лицу. Хельм потерян, обескуражен и испуган, но он, как маленький ребёнок, тянется к этому обволакивающему его лицо вкусу и запаху — тёрпкий чай со вкусом заката и костра. — Себастьян... — чуть ли не рыдаю я, приходя в себя: моё лицо отмирает от мягких и терпеливых поцелуев, призванных пробудить меня от прострации. Штрихи и полосы таки отступают, преобразовываясь в обеспокоенные внимательные багровые глаза напротив. — Себастьян, я совершил чудовищное...* * *
— ...я просто сидел, углублённый в свои мысли. Анализировал. Пытался прийти к финальным, постоянным выводам, которые стали бы моими ориентирами. Эти люди... подсели рядом. «У тебя времени лишнего не найдётся случайно, дружок?» — так они сказали. А я... Меня будто заклинило, в мгновение ока, весь мир поплыл перед глазами. Не было тогда Хельма. Не было его... — я прячу лицо в ладонях, а затем с силой бью себя по лбу, замахиваюсь снова, но Себастьян настойчиво перехватывает мою руку. — Он был, зачем я себе лгу. Хельм был там, именно он позволил учинить это... Себастьян сильнее прижимает меня, сжатого калачиком в его руках, к груди, и мягко, не спеша произносит: — Их намерения были ясны изначально. Почему же ты так коришь себя? — Они не совершили зло. — Однако сделали бы это, будь на твоём месте кто-то, неспособный дать отпор. Его слова звучат правильно, логично, око за око, я признаю это, но всё-таки... — Я... я не имею права отнимать чужие жизни! Поднимаю растерянный взгляд на Себастьяна и вижу... стену, огромную стену непонимания в его глазах. Голос с властными нотками, голос изнутри вкрадчиво шепчет: «Он не понимает. И не поймёт. А знаешь, почему? Потому что он видит меня. Только меня, того, кто научился виртуозно отнимать жизни, придавая им совсем другое значение, чем ты. Смирись». Сиэль взирает на Хельма уничижительно, сверху-вниз. Хельм рьяно качает головой и смотрит на Сиэля упрямо. А я же в свою очередь не оставляю попыток достучаться до демона. Слова даются с трудом, построение мыслей, а, вследствие и предложений, превращается в сплошное мучение, но я не собираюсь сдаваться. — Проблема в том, что я всегда, как минимум в течение этой жизни, был человечным. Это именно то, что делало меня мной и давало право следовать выбранной тропой. Гуманность не просто моё кредо — это и есть я. И теперь, получив массу сил, способность качественно повлиять на что-то... В данном случае — помочь двум жизням... теперь, когда я мог без особых усилий укрепить свою человечность... моей смекалки, убеждений и креативности... нет... моего желания... хватило только лишь на это?! Я дрожащими руками достаю из кармана два небольших лазурита — совсем недавно предпринявшие попытку обнулить меня мужчины, обездвиженные, с вырванной из них жизненной энергией и превращённые в предметы — и зло бросаю их на кровать. — Да кто я такой после этого?! Напротив — шокированное и недоумённое, до сих пор искренне непонимающее выражение лица демона. Вздыхаю, активно качаю головой и нервно усмехаюсь. Я резко вырываюсь из объятий Себастьяна и порывисто вскакиваю на ноги. — Сиэль! — Такого я себе не прощу... Чувствую, что Себастьян уже стоит за спиной. — Нет... Не иди за мной. Я вылетаю за дверь спальни, игнорируя протянутую руку Себастьяна. Он действительно не понимает. Он и правда видит Сиэля. Как же досадно: точно не Сиэлю рассказывать о ценности жизни.* * *
Остаток дня и всю ночь, не обменявшись и фразой с Себастьяном после моего импульсивного ухода, я провожу в библиотеке, в архивах моей семьи. Я отнюдь не стремлюсь пересечься с ним, и сам Себастьян, видимо, предпочитая не беспокоить меня, не ищет встречи; хотя, время от времени, когда я выхожу на улицу очистить разум, по возвращению меня неизменно ожидают горячий чай и свежая выпечка. Сам не знаю, что конкретно я ищу (и даже догадываюсь, что искомое в природе до сих пор не существует), но какие угодно около-медицинские техники по применению разного типа магии мне точно не помешают. Отвлёкшись и устроив небольшую паузу, сажусь среди разбросанных просмотренных и помеченных как «ненужные в текущем вопросе» книг и тяжёлым взглядом смотрю на два лазурита, поблескивающие под лунным светом на подоконнике. Стоит мне отпустить конкретную мысль, как в разуме расплескивается разрозненный шёпот. Такой же нечленораздельный шёпот, как накануне. Он более спокойный, но всё равно до безобразия хорошо различим. От того, во что я влип, беспечно вспарывая своё прошлое и позволяя своему разуму распахнуть настежь врата сознания для его влияния, хочется и плакать, и смеяться одновременно. «Ты совсем не ценишь свои преимущества, — внезапно фыркает в моей голове Сиэль, который больше не участвует в общем хоре голосов, перекрикивая, а появляется лишь после их исчезновения. — Поверь, с моим вмешательством твоя жизнь улучшится. Я знаю, как наилучшим образом использовать оружие, которым ты обладаешь теперь. К тому же, оба мы отлично понимаем, что ты желаешь стать прежним. Прежним мною. И однажды ты примешь это. Чем раньше признаешь, тем меньше терзаний. Все эти сомнения для малодушных и мягкотелых людей. Не затягивай». Слишком, слишком чёткий голос, точно кто-то рядом говорит... И, между тем, Хельма напротив Сиэля сейчас нет. Да, это неоспоримый факт: я уже надломлен и не являюсь собой. И всё же... если я сумею создать что-то новое, что-то полезное... а потом снова... и снова... и снова... ведь существует шанс, что со временем это вернёт частичку Хельма?
