Любимая игрушка Расиэля

Вернув прежнее, отнюдь не радостное настроение, Бельфегор всё-таки решает, что ему надо пообедать. Пройдя в столовую, он ловит на себе ошарашенные взоры Скуало и Леви-А-Тана. — Чего вы на меня так смотрите? — не выдержав, задаёт вопрос блондин, когда садится на своё законное место за столом. Нет, безусловно, ему нравилось, когда на него смотрят, но только в том случае, если им восхищаются, а не таращатся, как на какой-то экспонат в музее! — Врай! Ты чего такое Франу сказал, что он ни жив, ни мертв прибежал к нам, а потом, как ошпаренный, пулей улетел в свою комнату?! — Тц, ничего я ему не делал. Это просто обычная Тупая Лягушка, которая может испугаться чего только угодно, — проворчал Бел, когда опустил голову и стал смотреть на пустую тарелку. Леви-А-Тан уже было хотел откровенно заржать, ведь неловкие ситуации с участием Франа ему только в радость, но его остановил зловещий взгляд Скуало. Последний очень хорошо, в общем-то, как и все, понимал, что их теперешнего иллюзиониста не так то легко напугать. Он всегда скрывает свои эмоции за каменным лицом. Попробуй хоть одну эмоцию выудить — ничегошеньки у тебя не получится. А тут этот парнишка словно Сатану увидел… Потрошитель же хоть и понимал, что нужно поесть, но у него, что называется, "даже кусок в горло не лез". Его что-то словно съедает изнутри. Ужасное чувство. Тяжело, неудобно и очень неприятно. — Ну, посмотрим, что Луссурия скажет на этот счёт, — недовольно заключил мечник, когда тяжело вздохнул и продолжил доедать остатки супа. В скором времени в столовую принесли второе. Служанка на скорую руку аккуратно убрала пролитые остатки супа со скатерти, которые появились благодаря тому, что Скуало поперхнулся, когда увидел Франа, бегущего из библиотеки. Теперь перед Принцем стоял горшочек с жаркое. Аромат приправ, безусловно, был приятен. Ещё больше он был уверен в том, что блюдо, стоящее перед ним, вкусное и сытное, но всё никак не мог заставить себя съесть тот или иной кусок мяса. Только и делал, что водил вилкой внутри глиняного горшочка по часовой стрелке. Вот он зацепил очередной кусочек — на этот раз это оказался ломтик отварной картошки. Потрошитель медленно подносит вилку к губам и… резко опускает столовый прибор обратно вместе с содержимым. «Нет… не могу… — Зубы невольно сжимаются. — Чтоб тебя, тупая козлина… Я в тебе дырку-то точно проделаю, скот! Вот увидишь! Принцы всегда держат своё слово!» — полностью отдавшись мыслям, блондин даже не заметил, как согнул несчастную вилку. Самое ужасное, так это то, что за всей этой картиной наблюдали все присутствующие в комнате. Персонал поспешно покинул столовую, видимо, чтобы принести новую вилку; Леви-А-Тан вновь чуть не засмеялся, а Скуало недовольно цокнул языком. Жуткая тишина прерывалась тихими постукиваниями. Нервничал не только Бел, но и мечник, который явно ждал возвращения Луссурии. «Бельфегор! Если у этого мальчишки нервный срыв, то я тебе такую взбучку устрою, что мало не покажется! И плевать на то, что у тебя, видите ли, настроение плохое!» — думал Ску, нервно тарабаня по столу пальцами. Теперь аппетит пропал и у Скуало. Единственный, кто сейчас уплетал еду за обе щеки, был Леви-А-Тан. Ну, возможно, ещё и Занзас ел, сидя в своём кабинете. В конце концов, когда Потрошитель уже хотел на всё наплевать и уйти в комнату, появился долгожданный Луссурия. Вид у него, мягко говоря, был взволнованный. — Ну, что там? — Странно, но Франни сейчас уткнулся носом в подушку и даже говорить со мной не захотел. Реакция на эти слова у всех присутствующих была своя: Скуало лишь сильнее нахмурился; Бельфегор тихонько сглотнул, прекрасно понимая, что капитан вот-вот пустится его отчитывать, а сейчас ему было совсем не до того, чтобы нотации выслушивать; один Леви всё-таки не сдержался и покатился со смеху. — Ши-ши… я, пожалуй, продолжу в комнате свою обеденную трапезу… — сказал Потрошитель, когда встал из-за стола и направился к двери. — Стоять! — гаркнул хозяин кольца Дождя блондину, громко ударив кулаком по столу. «Ну вот, блин, сейчас понесётся…» — подумал Бел, когда послушно остановился и медленно повернулся лицом к остальным. — Бельчик, мы тут… подумали… — смято промямлил хозяин кольца Солнца. — Что? — непонимающе спросил юноша. Хотя, согласитесь, когда ожидаешь нотацию, а вместо неё получаешь что-то вроде оправдания, то неволей начинаешь подозревать что-то или же вообще ничего не понимаешь. — Врай! Совершенно ненормально, когда человек просыпается с криками, Бел! Мы всем поместьем узнаём, когда ты просыпаешься; думаю, не стоит объяснять, почему. Так вот, мы подумали, что дальше так продолжаться не может, поэтому посоветовались с опытными докторами. Другими словами, ты теперь пройдешь определённый курс лечения, который, в общем—то, ничем не отличается от обычных. Тебе прописали лекарство, которое ты должен будешь принимать определённый промежуток времени. «Что?» — словно эхом отдался в голове Бельфегора его прошлый вопрос. Блондин потупил голову. Вот сейчас можно было смело говорить, что настал тот момент, когда чаша терпения переполнилась. Сейчас Принц выглядел очень даже устрашающе. Если бы такое было бы возможно, то вокруг него бы появилась очень тёмная аура гнева, которая в миг бы охватила всю комнату, если не поместье. Ладони медленно и, казалось, намертво сжались в кулаки. Луссурия плавно отошёл назад, спрятавшись за спинку стула, на котором сидел Скуало; Леви резко прекратил заливаться смехом, а сам Скуалло медленно встал на ноги. Возможно, даже Суперби сейчас опасался реакции Бела. — Мало того, что один мудак мне мозги ебёт… - тихо начал Принц дрожащим голосом, который может в любой момент может сорваться на крик. — Мало того, что другой полоумный пытается надо мной потешиться за счёт моего испорченного настроения, — чуть громче продолжил он. — Мало того, что мне кусок в глотку не лезет! — в полный голос провозгласил Принц. — Так теперь оставшиеся нормальные, как я думал, люди меня за конченого шизофреника принимают?! — проорал Потрошитель. — Бельчик… ты, верно, всё не так понял… — начал было Лус, когда выглянул из-за спины длинноволосого капитана. — Это я не так понял?! Верно! Я же шизофреник! Шизофреники не только не так понимают, они вообще мир иначе воспринимают, и тоже неправильно! Да засуньте эти колёса, прописанные мозгоправами, себе в задницу, дебилы! — вновь проорал Потрошитель, когда развернулся и поспешно покинул столовую. — Надо же, а вы ещё меня за мой громкий голос отчитывали… — недовольно проворчал Скуалло, когда почесал затылок. — Не о том ты думаешь, Ску! — обиженно произнёс яркий цветастый парень, который всё ещё находился за спиной. — Не очень красиво вышло. Он всё неправильно понял. — И что ты предлагаешь? — Ну, может быть, втайне лечить его? — Врай! А я смотрю, ты мазохист, да? *** «Идиоты! Ублюдки! Кретины! — упорно бранился Бельфегор в своей голове. — И как им ещё такое в их никчёмные мозги взбрело?! Придурки! Сволочи! Потешиться надо мной вздумали?! Мало мне одного было, который вконец умирать не хочет, так теперь ещё и…» Принц шёл вдоль коридора, когда сам не заметил, как добрался до двери в свою комнату. Вот он поднял руку и что есть силы треснул кулаком о дверной косяк. Всё-таки на чём-то нужно было выплеснуть свой гнев. Пусть и не совсем «отпустило», но уже что-то. Медленно пальцы развернулись, и Бельфегор лишь ладонью касался деревянной поверхности, которая, кажется, не пострадала от удара. «Вот почему я никогда не хотел делиться с ними проблемами. Уверен, они бы помогли санитарам вынести меня в смирительной рубашке из этого дома», — безнадёжно подумал Бел, когда прокрутил дверную ручку и медленно толкнул дверь. Не успел Бельфегор «остыть» от одного, его ждал «сюрприз» и похлеще. Да уж, не успел он войти в комнату, как увидел кохая, который был чем-то увлечённо занят. — Ши-ши, Лягуха, чего припёрся? — вновь рассержено спрашивает блондин, в упор смотря на Лягушонка. — А, Бе~ел-сэмпа~ай, вы уже закончили обе~дать? — произносит Фран с привычным каменным лицом. «Уже спокоен? Или в очередной раз натянул маску?» — подумал Принц, продолжая смотреть на «чудо». — Так и быть, Тупая Жаба, повторюсь. Итак, чего ты припёрся в мою комнату? — Я поду~мал, что вы не должны спать оди~н, так как вас без конца мучают кошма~ры. Поэтому как ваш коха~й, я могу временно спать вместе с вами в вашей комнате, Бе~ел-семпа~ай. Нельзя было даже словами передать то, какой всплеск и взрыв эмоций пережил Потрошитель, когда выслушал слова иллюзиониста. Новая волна чувств. Новая порция гнева. Новая встряска злости. — Ши… ши… Да вы издеваетесь тут все, что ли?! Пошёл вон, Тупая Жабенция! — прорычал Принц, когда прошёл в комнату и указал рукой на выход, давая своему «собеседнику» ясно понять то, что он не собирается спать с ним в одной комнате. — Но, Бе~ел-сэмпа~ай, я уже даже часть вещей перенёс. Вашим веща~ам, конечно, пришло~ось потесниться, но немно~ого нечеловеческих уси~илий, и всё~ё нормально~о! — Зараза… — прошипел Бел сквозь зубы. «Так. Тихо, Бельфегор, это обычное тупоголовое создание, которое хочет подействовать тебе на нервы. Спокойно… ладно… если ты ему разрешишь тут переночевать две-три ночи, то, думаю, эти идиоты от тебя благополучно отстанут, поняв, что ты никакой не конченый псих… Хотя с такими успехами и такими «товарищами» ты точно станешь им в ближайшее время!!! Итак, когда эти безмозглые придурки перестанут принимать тебя за шизофреника, почти всё будет исправлено. И останется только одна вечно улыбающаяся сволочь, которой ты тоже рано или поздно надаёшь по мозгам…» — мысленно успокаивал себя Бедный Принц. — Ладно. Так и быть. Даю тебе своё разрешение на то, чтобы ты переночевал у меня. Только спишь на полу и подходишь к моим вещам исключительно только по моему разрешению. Понял? — Так то~очно~о, Бе~ел-сэмпа~ай, — довольно процедил Фран. — А то было бы оби~идно, если бы мне пришлось убира~ать то, что я только-только расстели~ил… «Итак, Бел, теперь осталось вытерпеть несколько ночей с двумя уродами. Моральными. И абсолютно кончеными», — безнадёжно вздохнув, подумал Потрошитель, когда лёг на своей кровати и уткнулся в потолок. Фран же неволей улыбнулся, так как получил разрешение на то, на что не ожидал вовсе. Оно и не удивительно, если тебя только-только послали, мягко говоря, "к Тёмным магам". — Бе~ел-сэмпа~ай, вы так и собира~аетесь валяться в крова~ати до следующего утра~а? — подал голос иллюзионист, нарушая воцарившуюся в комнате тишину. — Тебе на кой чёрт знать, Жаба? — тихо проворчал Принц, повернувшись на бок, спиной к Франу. — Про~осто интере~есно… — Засунь свой интерес!.. кхем, куда подальше от меня. Такая запинка немного развеселила иллюзиониста Варии. Возможно, он об этом сильно пожалеет, но Фран будет не Фран, если за целые сутки хотя бы разочек не поездит по мозгам своего семпая… — Бе~ел-сэмпа~ай, вы пытаетесь сдержа~ать свой гне~ев? Сказать, что Лягушонок играет с огнём — ничего не сказать. Сейчас Принц и правда пытался сдерживать свой нрав, ибо в комнату без окон и с мягкими стенами он попадать не хотел. Его чересчур бесило то, как Фран тянет гласные. У иллюзиониста своеобразная манера общения. Манера общения, которая раздражает Потрошителя. Мало того, Лягушонок очень часто подкалывал Бедного Принца, что лишь подливало масла в гневный огонь. И вот, когда произошёл целый ряд срывов, и Бельфегор пытается успокоиться, Фран опять заводит "шарманку". Жестоко, но для кого? Загадка. Ведь и правда толком не знаешь, кому будет хуже: тому, кто уже сейчас мучается или тому, кому попадёт по шапке. Одно можно сказать точно: сейчас Бел не намерен срываться. Он пытается изобразить спокойствие и невозмутимость, но с таким человеком, как Фран, это просто нереально. — Ши-ши, а тебе понравилась моя реплика в библиотеке? Хочешь — могу повторить. Только вот твоя "ночёвка" накроется медным тазом. — Бе~ел-семпа~ай, вы же то~олько~о прики~дываетесь... поговори~те со мной. «Ага! Чтобы мне точно в медицинскую карту шизофрению вписали? Спасибо, конечно, предложение очень заманчивое, но я отказываюсь!» — подумал про себя блондин, когда положил подушку на голову, таким образом показывая, что разговаривать с кем-либо он не намерен. — Бе~ел-семпа~ай! — не сдаётся кохай, — Вам же наверняка ску~учно вот та~ак вот просто лежа~ать. Вновь молчание. Да, Бельфегор тоже не из слабых. Хотя тут, скорее, немного другое. Он просто не хочет говорить, а если у него нет желания, то он и делать этого не будет. Такая натура у Гения Варии. — Бе~ел-семпа~ай! Вам же снятся кошма~ры, верно? Может, вам стоит подели~ться? Расскажи~ите, что вам такое сни~ится. — Тебе я об этом расскажу в самую последнюю очередь, нет, не так. Даже если во всём мире бы остались только мы с тобой, я бы никогда бы тебе не рассказал, — послышался тихий бубнёж из-под подушки. На этот раз Принцу удалось на время заткнуть Лягушонка, и он смог на время окунуться в свои раздумья. Фран же, в свою очередь, тоже не собирался вечно отмалчиваться. — Бе~ел-семпа~ай, 1:1. Ничья. — Чего? Ты это о чём? — Смотри~ите, вы сказали, что не будете разгова~ривать, но всё‐таки отве~етили мне… — И что? — А, значит, вы можете изменить своё решение в любой момент. Когда вы заговори~или со мной, счёт сдвинулся с мёртвоой точки и, в результате, получилось 0:1 в мою пользу. Но почти~и сразу же вы отрезали мне, и диалог зашёл в тупик, следственно, вы сделали так, чтобы вы, сэмпай, со мной не разговаривали. Счёт сравнялся. И сейчас вы со мной снова заговорили. Теперь вы снова проигрываете, счёт 1:2 в мою пользу. Вот такая вот, на первый взгляд, словесная игра на хитрость и затесалась между парнями. И, знаете, Потрошитель заинтересовался. Но его интерес проявлялся, по большей степени, возмущением — как это так?! Как это он проигрывает?! Нехорошо-нехорошо! Надо исправлять положение. Фран смог отвлечь Бельфегора от того смятения. Случайно это вышло, или он всё специально распланировал — неизвестно. Известен лишь результат: Лягушонок смог вернуть "старого доброго" Потрошителя, который, на данный момент, думает о том, что он великолепен и неповторим, а также неотразим. Плохой настрой временно канул в небытие. Словно Бел успокоительного выпил. И вот так они "заигрались" до самого конца ужина. Время для них пролетело довольно-таки быстро, несмотря на то, что они придумывали логические ходы, чтобы выманить друг у друга один или другой проигрыш в так называемой "словесной перебранке". — Бе~ел-семпа~ай, так уж и быть, ваша взяла~а, — зевая, говорит Лягушонок, когда слезает с кровати Бельфегора. — Ши-ши, озвучь счёт, Лягушка, — приказным тоном произносит Потрошитель, деловито потягиваясь, лёжа на кровати. — 1798:1780 в вашу пользу~у, сэмпа~ай, — подытожил Фран, когда плюхнулся на постель. — Бе~ел-сэмпа~ай, я уста~ал… не думал, что вы настолько Гений… Эти слова сейчас были очень приятны для слуха Принца. Он ещё больше воспрянул духом, что улучшило настроение. Он прекрасно понимал, что Лягушонок мог льстить, причём очень спокойно, но всё же… Кто отказывается от похвалы? Никто, в особенности, если ты Принц или Король. — Ши-ши-ши… Со мной пообщаешься — и не такие выводы сделаешь. — О! Бе~ел-семпа~ай, так вы расскажете мне о том, что вам снится? — Нет, — вновь отрезал блондин, когда забрался под одеяло. Стоит ли говорить о том, что и Потрошитель устал? Это ведь не так удивительно. Он толком почти никогда не отдыхает, у него были срывы, а потом он ещё и в словесную игру играл до конца для, причём сильно напрягая свои умственные способности. Иными словами, Принц устал не меньше иллюзиониста, поэтому последовал примеру собеседника и, переодевшись в более удобную одежду, устроился под одеялом. Итак, начинается первая ночь, когда Фран впервые ночует у Бельфегора в комнате. Чем же это закончится? Может, Лягушонку все-таки удастся что-то узнать?