Carpe diem

Очередной шкаф пуст. План здания, схема расположения комнат, но ни намёка на то, что искал Берлин. Мужчина зол и растерян. Костяшки на его пальцах белеют, когда он нервно сжимает поверхность комода, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Взгляд невольно падает к делам, что удалось найти, лежащим на письменном потрёпанном столе, но какой в них толк, если Берлин знал их наизусть. Он знал биографию каждого, количество приводов, любимый цвет, имя первой учительницы в школе. Собрать на этих людей дело труда не составило. Проблема была лишь с одной … — Берлин? — Профессор удивлён, его рука рефлекторно скользит к очкам на переносице, поправляя оправу. Застать, пусть и брата в своей комнате он сейчас точно не ожидал. — Что ты здесь забыл? Берлин нервно усмехается, отводя от брата взгляд. Кажется, его нисколько не смущает то, что Профессор поймал его с поличным, застал на месте преступления. Не думаю, что в этом доме действует презумпция невиновности. — Интересно, когда именно ты решил добавить в наш план её? — вопрос скорее риторический, но Профессор всё же отвечает спустя короткую паузу. — Как только мы решили устроить ограбление. Берлин молчит, справляясь со словами брата. Он знал план от а до я. Знал то, что не знали другие. Участвовал в поиске людей, но грубо просчитался, когда решил, что Профессору можно всецело доверять. Оторвавшись от комода, мужчина в три шага сократил расстояние между ним и братом, напористо нависнув над младшим. — Где её дело? — На неё нет дела. — разводит руками Профессор. — Она призрак. Человек без прошлого. — Хочешь, чтобы я в это поверил? — опасно скалится Берлин, глядя на брата снизу вверх. На несколько сантиметров, но в росте он его всё-таки превосходил. — Тебе придётся. — шёпотом отвечает Профессор, делая шаг в сторону. — Доброй ночи, Берлин. Берлин в ответ лишь улыбается, и больше не произнося ни слова покидает комнату.

****

Слышу фантомные шаги за дверью, в который раз оборачиваясь назад, пока руки рефлекторно заправляют одеяло, укладывая под него гранату. Пробраться в комнату, на дверях которой даже нет замка труда не составляет, как и рассчитать удачный момента, чтобы сюда наведаться. Привычки Рио когда-нибудь сыграют с ним злую шутку. Любитель выпить пива под сгущающимися сумерками сейчас значительно опаздывал, позволяя мне никуда не торопиться. Комната парня — ни дать, ни взять. Разбросанные вещи, незаправленная кровать, десятки разноцветных проводов, брошенных на столе, миллион запахов, смешавшихся воедино. Пот, кофе, сладкий парфюм и сгоревшие провода, жуткая смесь, причиняющая моральную боль обонянию. Очередной стимул, закончить здесь побыстрее. — Мне уже начинать ревновать? — насмешливый хриплый голос выбивает из колеи, от испуга и неожиданности заставляя резко посмотреть в сторону двери. Пальцы почти сняли чику, когда взгляд коснулся Берлина, опирающегося о косяк двери. Я даже не заметила, как он открыл её, неожиданно застав меня в интересном положении, на коленях, прямо перед кроватью Рио. — Тсс. — шикнула я, пряча в руках опасное кольцо и наспех поправляя тёмно-серые простыни на кровати парня. — В коридоре никого? Не ответив сразу, Берлин выглянул в коридор, по-прежнему держа руки, сложенными на груди, и удостоверившись, что никого нет, качнул головой, позволяя мне расслабленно выдохнуть. Встаю с колен и семеня шагами, иду к Берлину, пару раз оборачиваясь назад. — А теперь уходим. — осторожно коснувшись ладонями груди мужчины, я начала быстро наступать на него, вынуждая отступать, покидая комнату. — Давай-давай, не тормози, Берлин. — шептала я, уводя мужчину подальше от места своей небольшой шалости. К моему удивлению Берлин молчал, не создавая лишнего шума в коридоре и тихо следовал за мной. Дойдя до своей комнаты, расположенной прямо напротив комнаты мужчины, я даже не стала захлопывать за собой двери понимая, что мне от него сейчас так просто не отвязаться и он обязательно зайдёт следом. Слыша за спиной, как дверь тихонько захлопывается, я прохожу вглубь, прямо к столу, на котором стоял металлический чехол со снайперской винтовкой, и открыв её, выуживая оттуда не полную бутылку виски и наконец оборачиваясь к Берлину лицом. — Ну давай уже, спрашивай. По глазам вижу, вопросов у тебя масса. — нервно усмехаюсь, усаживаясь на край кровати. Свободной рукой открываю бутылку, делая поспешный глоток. Алкоголь обжигает горло, но уже привычно, ведь за сегодня это не первый, и я надеюсь не последний глоток. — Сейчас уже на один больше. — Берлин медлит, но на край кровати всё-таки опускается, оставляя между нашими телами небольшое, но расстояние. Алкоголь позволяет расслабиться, хотя бы на время избавиться от того чувства растерянности, которое оказывало на меня присутствие Берлина, в особенности когда мы оставались наедине. — Выпьешь? — поднимая на мужчину свои уставшие глаза, предлагая ему бутылку. Он молчит, смотрит на меня и молчит, словно пытаясь понять, что именно скрывается за этой тонкой улыбкой. — Сколько ты сегодня уже выпила? — перехватывает из моих рук бутылку, но пить не спешит. — Не столько, чтобы решить идти подкладывать Рио настоящую гранату. — усмехаюсь собственным мыслям, устало падая на кровать спиной под пристальным и непроницаемым взглядом мужчины. — Да расслабься, Берлин. В этом доме нет столько алкоголя, чтобы я перестала себя контролировать. А Рио заслужил небольшой взбучки. В следующий раз будет думать, перед тем, как вламываться в мою комнату вместе со своей психованной. — Что они искали? — он наконец делает глоток, хмурясь от крепости алкоголя, разливающегося по телу. — То же, что и ты. — невольно перехожу на шёпот, силясь с желанием отвести от Берлина взгляд на мгновение. — Ответы. Ну почему с ним там легко и так сложно одновременно? … Почему, оказываясь с ним рядом, я не чувствую желания защищаться, но стоит нам заговорить, начинаю выстраивать стену холода и безразличия, словно боясь самой себя. Здесь, в окружении чужих мне людей, лишь находясь с ним рядом, я не чувствую себя одиноко. Лишь рядом с ним перестаю мыслить рационально, позволяя пробраться в своё сознание мыслям, выходящим за рамки плана. И в этот день, когда я сбегаю ото всех, его присутствие не кажется мне лишним, наоборот, чем-то правильным. Возможно, впервые чем-то правильным за всю мою жизнь. Громкий хлопок выводит меня из ступора, а Берлина из оцепенения, вызванного нашими взглядами. — Кажется, малыш-Рио нашёл мой подарочек. — резко поднимаюсь с кровати, с нескрываемой ухмылкой на лице глядя на удивлённого Берлина. — Пора уходить. Ты со мной? — Куда ты собралась? — Не важно, главное подальше отсюда. — довольная улыбка расплывается на лице, когда я быстро направляюсь к двери, напоследок оборачиваясь на всё еще сидящего на кровате Берлина. — Горишь желанием участвовать в истеричных разборках с Токио? — мужчина усмехается, наконец вставая с места. — И бутылку захвати. — бросаю я напоследок, выбегая из комнаты. — Ну что ж ты такой медленный … — уже находясь у лестницы закатываю глаза, на секунду останавливаясь и оборачиваясь к Берлину лицом, который хоть и шёл следом, но явно никуда не торопился. — Воры обычно как-то побыстрее. — и не спрашивая, хватаю его за руку, быстрым шагом утягивая за собой. — Может я только ради этого и не торопился … — ухмыляется мужчина, бросая отчётливо удивлённый взгляд на наши переплетённые ладони. Нам стоит лишь повернуть за угол, чтобы оказаться на лестнице и затем благополучно на первом этаже и следом на улице, где членов нашей команды уже точно не было, но сделать это я не успеваю, оказываясь неожиданно прижатой к стене, под бескомпромиссным напором Берлина. Пытаюсь протестовать, выпучив на мужчину свои и без того большие глаза, но мой рот неожиданно зажимают свободной от бутылки рукой, молчаливым взглядом указывая в сторону шагов, раздающихся на лестнице. Мы синхронно поворачиваемся к источнику шума, появившегося в поле нашего зрения уже через пару секунд. Хельсинки. Он бубнит себе под нос что-то на сербском, проходя прямо и вовсе не обращая на нас никакого внимания. Я глубоко выдыхаю, на секунду прикрывая глаза. Грузные шаги серба становятся всё менее отчётливыми, Хельсинки уходит всё дальше по коридору, но от этого ритм моего сердца не замедляется. — Не благодари. — бархатный шёпот ласкает слух. Я распахиваю глаза, встречаясь взглядом с Берлином, рука которого по-прежнему касается моих чуть приоткрытых губ. Его дыхание обжигает шею, за доли секунд, что я приходила в себя, он сталь лишь ближе, лишил меня всякого личного пространства. Не опуская взгляда, поднимаю руку, накрывая ладонь Берлина своей и медленно отвожу её в сторону, скользя по влажным губам. — Идём. — мягко отстраняюсь, выпутываясь из объятий и перенимая бутылку виски из рук. Чувствую, как щёки заалели, стараясь скрыть это, прячу взгляд, обходя мужчину со стороны.

****

Мы шли уже минут пять, в полной тишине и по одиночке, соблюдая такую глупую дистанцию. И инициатором этого была скорее я, ускоряя шаг каждый раз, как Берлин пытался приблизиться. А всё из-за страха. Из-за страха вновь выдать свои эмоции, покраснеть от его нахальной улыбки, задрожать от властного прикосновения. Алкоголь сыграл со мной злую шутку, не позволив расслабиться, но позволив почувствовать. — Так и будешь от меня бежать? — усмехается Берлин, продолжая медленно идти за мной. Будто знает о чём я думаю, засранец. Дом остался за нашими спинами. Я шла не задумываясь куда, по плохо вытоптанной тропинки, прямо в ночь, мечтая в ней раствориться. — Я … я не бегу … — тяжело выдыхаю, как вкопанная останавливаясь на месте. Тянусь к горлышку бутылки, делая очередной глоток. — Что случилось, Рига? — его вопрос застаёт врасплох, как гром среди ясного неба возвращает к воспоминаниям, от которых я пытаюсь сбежать весь вечер. — С чего ты взял, что что-то случилось? — пытаюсь вернуть в голос привычный холодок, но дрожь выдаёт. — Я не слепой. — вновь слышу его шаги, медленные, осторожные, он словно боится меня напугать. — Скажи, если я могу помочь … — Ты мне уже не поможешь, Берлин. — с губ срывается нервный смешок. Я поднимаю мокрый взгляд к звёздному небу, пытаясь заглушить боль. Сердце в груди трепещет. Я медленно поворачиваюсь назад, в глубокой темноте пытаясь найти такие нужные мне сейчас глаза. Он стоит совсем близко. Настолько близко, что может разглядеть на моих глазах блеск от проступающих слёз, освещённых блеском луны. Пытаюсь улыбнуться, дабы за кривой улыбкой спрятать остатки боли в остатках души, но даже этого не выходит. Он поддаётся вперёд и не спрашивая, крепко прижимает к себе, позволяя укрыться к его груди от давивших на меня воспоминаний. — Просто будь рядом, ладно? — тихий шёпот прорезает тишину. — Буду. — от его голоса по телу пробегает дрожь, а я прижимаясь к нему всё сильнее, чувствуя себя маленькой сломлённой девочкой, в объятиях дорогого мне человека.