Тело в подарок

       Утомлённые подготовкой, презентацией и суматохой вокруг неё, Николас и Джозеф проспали до обеда, на одной кровати, практически в обнимку. Оказалось так приятно ощущать чужое тепло, живое, нежное, когда оно касается тебя легко, без стеснения и угрозы, не пытается опутать и укротить. Джозеф проснулся раньше и первое, что увидел — Николаса. К его груди омега почти прижимался, и пусть сперва ощутил себя неловко, не спешил отодвигаться. Крепкая сильная рука альфы лежала на пояснице Джозефа, обоих укрывало тонкое одеяло, очерчивая силуэты, и не возникало ни малейшего желания покидать постель. Слегка поелозив, Джозеф лёг совсем близко, едва не уткнулся носом в шею Николаса, закрыл глаза. Всё изменилось в один миг, просто взяло и случилось, упало на голову фактом, и Джозеф не мог до конца определить своё к этому отношение. Почему вдруг Николас стал заинтересован в том, чтобы стать ближе? Потому, что не хотел оставаться один? Из-за годами пожирающего одиночества? Джозеф предполагал, что несколько драматизирует, но полагал, что вполне близок к истине, он и сам не хотел оставаться один, он и сам боялся одиночества, но в последние годы совсем потерял надежду найти человека, которому сможет доверять. А Ник… он правда неплохой, может, несколько помешанный на работе, но это не удивительно. Он уверенный в себе, богатый, красивый, манерный и внимательный, идеальный партнёр. Вопрос лишь в том, что способен сам Джозеф отдать ему, своему альфе? И вопрос довольно-таки тяжёлый. Нельзя же вести себя, как с Дэмианом, у Николаса совсем другой менталитет, да и он в силу возраста может не оценить тех откровений, что происходили между Джозефом и Дэмианом. Что тогда делать?        Джозеф проворчал сам себе нечто неразборчивое — слишком сложные вопросы для раннего утра, к тому же, их вполне можно обсудить с самим Николасом, как Ноа когда-то советовал, всё-таки они двое вполне разумных и почти взрослых людей. Сейчас Джозеф предпочёл прильнуть в груди Николаса и поспать ещё немного, ощущая его руку на своей спине. Спать рядом с альфой так странно, но приятно, словно под тёплым одеялом в суровую зимнюю ночь. Постепенно Джозеф вернулся в мир грёз, намереваясь проваляться в постели едва ли не до самого вечера.        План почти удалось выполнить: Джозеф проснулся отдохнувшим, полным энергии и сил, вот только оказалось, что для этого хватило получаса. Аккуратно выбравшись из-под руки Николаса, Джозеф слез с кровати, и что-то уговорило обернуться. Николас спал безмятежно, ровно дышал, и почему-то зрелище вселяло в Джозефа покой и, кажется, умиление. Задерживаться он не стал, тихонько покинул комнату, переоделся, умылся и совершенно счастливый спустился на первый этаж, вот только никого не нашёл ни в гостиной, ни на кухне. Возможно остальные ещё спят или заняты, а Джозеф один, может делать всё, что угодно, воровать с кухни печенье или смотреть телевизор, но очень-очень тихо, чтобы никого случайно не разбудить и не разрушить тонкий момент таинственности. Воспоминания вспылили с глубин памяти: как Ноа позволял услышать себя, понять, что кто-то идёт и нужно спрятаться. Раньше Джозеф обожал эту игру. Теперь же он предпочёл пообщаться с Дэмианом вместо того, чтобы втихую хрустеть чипсами под какой-нибудь фильм, правда, разговор продлился не очень долго, ведь Дэмиану пришлось отлучиться ради подготовки к какой-то важной встрече. Но и теперь Джозефу не позволили заскучать, совсем скоро проснулся Николас и на кухне, пока Джозеф с энтузиазмом готовил ему завтрак и заваривал чай, несколько удивил его: — Джозеф, ты не против поехать со мной сегодня в четыре? — Не против, а куда? — поинтересовался Джозеф. — Это сюрприз. — Оу, правда? — распахнул глаза омега. — Я заинтригован. — Тебе понравится, обещаю. А пока что предлагаю отправиться на массаж. Что скажешь? — Если честно, никогда не был на массаже, — признался Джозеф с долькой неловкости. — Так что я весь в твоём распоряжении.        Прогулка через парк, маникюр, сеанс массажа, после которого Джозеф словно помолодел телом лет на двадцать, принесли неземное блаженство, и Джозефу оставалось лишь воображать, что же за сюрприз подготовил Николас. На волне эмоций Джозеф мечтал тоже как-нибудь порадовать его, вот только не имел ни малейшего представления о том, чем именно. Альфам хорошо — прочёл анкету и всё, а омегам что делать? Как люди вообще знакомились до того, как появились агентства или хотя бы сайты знакомств? Пока гениальная идея не озарила Джозефа, он ограничился тем, что обхватил Николаса за руку, пока они ехали ещё куда-то, прижался к нему и наслаждался приятной слабостью в теле. Всё-таки, массаж — прекрасная вещь, Джозеф подумывал регулярно посещать этого массажиста, правда, на имя его не обратил внимания. Порыв слегка поугас, когда машина добралась до аэропорта, судя по отсутствию людей, до частного аэропорта. Поймав альфу за руку, Джозеф выдохнул: — Ник, что мы тут делаем? — Не волнуйся, это часть сюрприза, — спокойно ответил тот. — Точно? — Не переживай, — повторил Николас и легко поцеловал омегу в макушку.        Пару встретил крайне улыбчивый и доброжелательный персонал, перед мистером Хейсом так и заискивали, предлагали дополнительные услуги, обещали комфорт и полную безопасность полёта, уведомили, что блюда из «Tramonto rosa» будут поданы согласно расписанию и что всё готово ко взлёту, нужно лишь пройти проверку. В огромном салоне Джозеф чувствовал себя неуютно, но совсем недолго, Николас помог отвлечься на время путешествия, и тогда Джозеф сумел расслабиться; но желание поскорее оказаться на твёрдой земле всё равно не покидало.        После перелёта Джозефа слегка укачивало, или не укачивало, просто ноги отвыкли ходить, плюс, в ушах немного гудело, что не умалило восторга от первого в жизни полёта на самолёте, в мягком кресле, в широком салоне и со вкусной едой. Снова аэропорт, но совершенно другой, рассмотреть который не позволила машина, водитель встретил мистера Хейса и его пару, открыл перед ними дверь. Снова поездка. Куда? Джозеф не отпускал руку Николаса, а тот отвлекал разговорами о всяком, чтобы омега не скучал, он и сам был рад поговорить о чём-то, кроме работы и «как прошёл день», пусть мешало стучащее в груди сердце.Из-за тёмных стёкол на задних сиденьях ничего не удавалось разглядеть. Где они вообще? Джозеф до сих пор не верил в происходящее. Не в поездку неизвестно куда неизвестно зачем, а в то, что действительно пытался выстроить серьёзные отношения с другим человеком, тем более с альфой. Как такое вообще могло случиться?        Машина всё ехала и ехала, Джозеф не отпускал широкой ладони Николаса, пытался успокоиться, однако ощущал, как нетерпение вырывается из-под контроля. Кратко вдохнув, Джозеф всё же позволил себе поинтересоваться: — А мы скоро приедем? — Полчаса, не дольше, — недолго Николас помолчал в сомнении, затем всё-таки коснулся губами макушки Джозефа и пообещал. — Поверь, оно того стоит.        Растаяв в спонтанной нежности, Джозеф всё же сумел собрать волю в кулак и не спрашивать ничего о сюрпризе до самого окончания поездки. Наконец машина остановилась, Николас попросил закрыть глаза, скоро взял Джозефа за руку и помог выйти. Куда же они приехали? Может в гости к Дэмиану? Но он говорил, что тоже живёт в Мунхолте, пусть за городом. Вдруг в Джозефе затрепетало: звуки, доносящиеся не слишком далеко, чётко дали понять, где же они оказались, и в это Джозеф не мог поверить. — Можешь открыть глаза.        На миг Джозефа ослепило. Он вслушивался в каждый мимолётный звук, пока не мог открыть глаза, и торопился это сделать, но яркое солнце мешало. Пришлось подождать. Наконец Джозеф поднял веки и первым делом выдохнул в изумлении, едва не задыхаясь. Он представлял, что это изумительно, но в реальности всё оказалось несравнимо ярче, прекраснее, ошеломляюще. Белое отражение солнца играло на синей глади, бесконечной, необъятной, поражающей воображение своим величием и великолепием. Спокойная вода в невообразимом количестве растекалась до самого горизонта, от одного его края до другого, мягкие волны накатывали на золотистый берег, оставляли следы на песке и возвращались обратно в океан, неизведанный и манящий. Джозеф не замечал людей на пляже, пусть на нём в силу престижности и дороговизны отдыхали с два десятка человек, редких деревьев, цветастых зонтиков или белых пятен чаек, только необъятную лазурную гладь, и не сразу разобрал голос Николаса: — Джозеф, нам нужно зарегистрироваться. — Ага… — А потом сразу на пляж. — Правда? — выдохнул Джозеф, не отводя взгляда от моря. — Конечно.        Отделанные камнем бежевые стены отеля проплыли мимо Джозефа, как ресепшн и омега за ним, как лифт, как чемоданы, любезно перенесённые портье, и обстановка незнакомой комнаты. Только тогда Джозеф на миг забыл о ждущем море и ненавязчиво напомнил: — У меня же с собой ничего нет. — Я попросил Энди собрать твои вещи. Если что-то будет нужно, мы купим. — Вау, — сумел лишь выдохнуть Джозеф.        Он оглядел просторный светлый номер в коричневых, бежевых и белых тонах, с гостиной, длинным балконом и двумя комнатами. Джозеф поглядел на Николаса. — Мы будем спать отдельно? — Можем отдельно, можем вместе. У тебя в любом случае должно быть личное пространство, — пояснил альфа.        Джозеф заглянул в одну спальную, затем во вторую, и выбрал ту, где окна выходили на берег, вкатил теперь уже свой чемодан и перевёл тоскливый взгляд на Николаса. — Нужно вещи разобрать, да?        Альфа с умилением улыбнулся. — Они никуда не денутся. Прими душ, переодевайся и пойдём. — Ох, спасибо! — обрадовался Джозеф и на радостях кратко обнял Николаса, тут же бросился в комнату, чтобы достать плавки, а затем в ванную.        Николас же первым делом критически оглядел номер, убеждаясь в том, что обстановка достойна, чиста и соответствует всем нормам, и только после этого позволил себе открыть сумку. Николас собирался хотя бы в общих чертах разобрать вещи, но Джозеф закончил раньше, чем альфа предполагал — в самом деле не терпелось — однако выглядел Джозеф несколько иначе, чем Николас ожидал: зачем-то надел рубашку. Лёгкую и почти прозрачную, но всё равно рубашку, да и сам омега как-то сник. — Я готов, — негромко предупредил Джозеф. — Зачем тебе рубашка? — Мне не идёт? — расстроился Джозеф и рефлекторно спрятал правую руку за спину.        Подойдя, Николас мягко взял Джозефа за правое запястье, поднёс ладонь к губам, мягко коснулся ими разгорячённой кожи. — Джозеф, тебе нечего стыдиться, — предупредил Николас, на что омега лишь отвёл глаза. — К тому же твой протез не отличить от настоящей руки, не говоря уже о том, что все будут заняты своими делами.        Ещё какое-то время Джозеф глядел в сторону, но затем всё же сумел поднять глаза на Николаса. — Правда незаметно? — Да. Не волнуйся. — Ладно… я сниму, — кивнул Джозеф и неуверенно стянул рубашку.        Невольно альфа задержал взгляд на груди омеги, затем проскользил вниз к украшенному лёгким рельефом мышц животу, ярким синим плавкам-боксерам с голубым узором, а затем вернул внимание правому плечу. Лишь через какое-то время сумел заметить, где начинается косметическая перчатка, мягко коснулся искусственной кожи. — Ты прекрасный молодой омега, Джозеф. Не позволяй ничему портить твоё мнение о себе и лишать тебя радости. — Легче сказать, — вздохнул Джозеф и Николас взял его за ладони, поймал взгляд. — Понимаю, — кивнул Николас, — поэтому я постараюсь помочь. Мы приехали отдохнуть, — произнёс Николас, подвёл Джозефа ближе и соприкоснулся с ним лбами. — Я хочу узнать тебя, Джозеф, укрепить связь с тобой. Что скажешь?        Джозеф не сумел сдержать улыбку. — Да… я постараюсь. — И должен заметить, что ты выглядишь изумительно.        Чуть дрогнув, Джозеф смущённо улыбнулся. — С-спасибо.        Воспрянув духом, Джозеф глубоко вдохнул, и напомнил, что они собирались на пляж, а Николас ещё не одет, и он поспешил снять костюм. Так странно было видеть Николаса практически без одежды, и он оказался очень хорош собой, сильный, крепкий, сразу видно, человек следит за собой. И невольно Джозеф вспомнил очередной момент для того, чтобы снова пристыдиться. Нужно ли портить отдых чем-то подобным, малозначимым, мимолётным, однако всё равно крайне неприятным? Стоит ли вообще говорить о том случае?.. Конечно, пусть ужасно не хотелось поднимать эту тему, когда отношения только-только зародились. Вздохнув, Джозеф робко подцепил пальцы Николаса, и он уточнил: — Стесняешься? — Н-нет… Просто я сделал кое-что… не очень хорошее, и не знаю, — Джозеф тяжело вздохнул. — Мы только приехали, не хочу всё испортить. — Если тебя это тревожит, лучше скажи, иначе это будет мучить тебя весь отпуск. — Наверное… просто это… в общем, когда мы с Гаретом были в спортзале, — Джозеф заметил, как мышцы на лице Николаса дрогнули, однако он не спешил с реакцией, — я… мне давно хотелось, — кожей Джозеф ощущал напряжение альфы, однако никак не мог заставить себя продолжить. А если на этом всё закончится? Не должно, ведь Николас так добр… но имеет полное право не простить. Джозеф снова вздохнул. — Я потрогал его… грудь и живот.        Чуть вжав голову в плечи, Джозеф ожидал ответа, или комментария, или упрёка, или чего угодно другого, но пока что Николас молча обдумывал услышанное с несколько противоречивыми эмоциями. Не удавалось понять реакцию, но, кажется, он не злился. Наконец Николас обратил взгляд на Джозефа, и тот весь насторожился. — Могу я узнать причину? — Причину? Ну, — Джозеф вновь невольно схватился за руку. — Глупость, одиночество и банальный интерес, наверное. — И дело не в симпатии к Гарету? — Что?! Нет! — крикнул Джозеф, но быстро взял себя в руки, поймал ладонь Николаса, поцеловал. — Мне было одиноко и грустно, а он просто оказался рядом, вот и всё. Я бы ни за что не стал… Ты мне веришь? — Да. Конечно верю, Джозеф, — Николас погладил его волосы. — Мне жаль, что так вышло, но такого больше не повторится. — Знаю, — мурлыкнул Джозеф и прижался к груди Николаса, резко отпрянул, пытаясь избежать этой странной темы и обстановки. — В-всё, идём уже.        Джозеф шёл по коридору, слегка трепеща. А если кто-нибудь всё-таки заметит протез? Все, конечно, будут заняты своими делами, да и протезы далеко не новинка и не уродство, и всё равно неловко. Нет, его не отличить от настоящей руки, в этом Джозеф убедился, ещё раз внимательно оглядев протез, закрытый косметической перчаткой, она в совершенстве имитировала человеческую кожу. Джозеф отвлёкся на Николаса, который чуть крепче взял за руку, подбадривая и напоминая, куда же они идут. Маленький осадок после откровения с Николасом остался, однако его успешно вытеснял трепет перед долгожданной встречей с маленькой, может детской, но всё равно мечтой.        Тёплая вода вокруг, везде, от края до края, тёплое солнце, отдых в шезлонге, коктейли и смузи из самых разных фруктов и ягод, Николас и Джозеф даже поиграли в пляжных волейбол с незнакомыми альфами и омегами, но тут, казалось, не играло роли, знакомы или нет, все казались друзьями, несмотря на высокий статус каждого отдыхающего. К вечеру Джозеф утомился от неимоверного количества новых впечатлений, и Николас, к огромному удивлению своего омеги, предложил немного отдохнуть, пособирать ракушки. Это было так странно и вместе с тем невероятно прекрасно, что взрослый статный альфа предложил заняться чем-то таким детским, почти нелепым. Джозеф отыскал несколько красивых ракушек. Прекрасный подарок для Энди и Дэмиана.        Уже вечером после того, как отмылся от песка и солёной воды, лёжа в кровати, Джозеф глядел в потолок и не мог заснуть. Столько всего случилось, в голове не укладывалось. По телу бродила приятная усталость и абсолютное счастье. Море. Они плавали в настоящем море. Пили коктейли, особенно вкусные с ананасом, и манговый, и с кокосом. Здорово было даже просто лежать и загорать, ощущая Николаса совсем рядом, и помассировать ему плечи; не так профессионально, конечно, но Джозеф старался, как мог. А впереди ещё несколько дней блаженства и отдыха, никаких забот и тревог. И даже после всего произошедшего за день спать совсем не хотелось.        Ещё какое-то время Джозеф валялся в постели, но всё же проиграл абсолютному нежеланию спать, на цыпочках вышел в гостиную и заметил длинную тень, лежащую на полу, невольно улыбнулся. Неслышно Джозеф зашёл на балкон, аккуратно обнял Николаса за спину. — Не спится? — Ага. Столько энергии, — прошептал Джозеф, прижимаясь к боку альфы, ощутил его руку на своей пояснице. Они молча глядели на далёкие огни города, пока Николас вдруг не позвал. — Идём.        Он поймал Джозефа за запястье и повёл за собой, по пути стянул с дивана однотонный плед. Пара прошла по освещённому коридору, мимо ресепшена, Николас бросил администратору пару слов, и повёл Джозефа на улицу, где звучала тишина, царил покой и безмятежность, и на пляже не виднелось ни единого силуэта, Джозеф и Николас расстелили покрывало, сели совсем рядом друг с другом, и в груди Джозефа затрепетало от восторга. Бело-голубая луна отражалась в водной глади, и пусть ночь всегда ассоциировались с холодом, эта не была такой, наоборот, её пропитала теплота и уют. Чуть прикрыв веки, Джозеф прислонился к Николасу, глядел вперёд, на то, как серебрится полоса света на спокойных волнах. Джозеф мягко коснулся Николаса, положил голову ему на плечо. — Всегда мечтал его увидеть… Спасибо. — Я и сам вижу море первые. — Правда? — тихонько удивился Джозеф. — Да. Обычно я езжу в горы. Лыжи, поход, сплав по реке. — Вау… Это, наверное, тоже здорово. — Да. В следующий раз можем поехать на север. — С радостью…        Воображая захватывающий пейзаж заснеженных вершин, Джозеф вдруг ощутил что-то неприятное в груди, колкое и довольно мерзкое, и быстро сумел выловить и опознать это чувство. Николас уже мечтает об их будущем, а ведь даже не знает, сколько подлости у Джозефа в прошлом. Джозеф сел, обхватил руками колени, отвёл взгляд. — Джозеф, что-то не так? — Я… я хотел кое в чём признаться, пока у нас… пока мы с тобой, — не в силах подобрать правильных слов, Джозеф шумно выдохнул, ощутил руку альфы на своей спине. — Я понимаю, продолжай. — В общем, когда я был в «Связи», — Джозеф поглядел в сторону, затем в другую, — у нас с одним омегой… в общем… между нами кое-что было.        Из-за молчания Джозеф совсем сжался под гнётом вины, однако прикосновение Николаса немного подбадривало. Он осторожно уточнил: — Вы встречались? — Нет, — мотнул головой Джозеф и уткнулся лбом в колени. — Скорей… справлялись с одиночеством, — он резко выпрямился, поглядел в глаза Николасу, зачастил. — Я хочу, чтобы ты знал, ведь если мы хотим строить будущее ты должен знать, — голос понемногу сник, — какой я.        Некоторое время альфа глядел в глаза Джозефу, затем коснулся его щеки, мягко погладил. — Спасибо, что сказал мне… Между вами сейчас что-то есть? — уточнил Николас, но без ревности или злости, скорей, с беспокойством. — Нет, — выдохнул Джозеф, пересиливая себя, чтобы не отвести взгляд. — Мы обсудили это и мы… теперь просто друзья. — Хорошо, — подытожил Николас и поцеловал Джозефа в лоб, словно ребёнка.        Он глядел на альфу, и не видел в нём никаких негативных эмоций. Наверное, ровесник Джозефа немедленно бы начал кричать, ругаться и обвинять в измене, а Николас реагировал так спокойно, будто ему всё равно. Но ему же не всё равно. — Ты не злишься? — Нет. Думаю, каждый человек хочет любви, а когда ты остался один, — на миг Николас замолчал, но убедившись, что не задел Джозефа за живое, продолжил, — ещё и в агентстве, очень сложно просто ждать того самого. — Ещё и после двадцати отказов, — ухмыльнулся Джозеф. Почесал затылок. — Ты правда не сердишься? — Правда. Ты ведь подросток, и это не последняя твоя… — Глупость? — улыбнулся Джозеф. — Да.        Немного успокоившись, Джозеф вновь прижался к Николасу, и тот обнял за плечо. — А у тебя есть постыдные истории из детства? — Я рос в довольно строгой семье, — ровно откликнулся Николас, — так что самое дерзкое, на что меня хватило, это после школы выпить газировку за супермаркетом. — Тебе не разрешали пить газировку? — Она «вызывает привыкание, портит желудок и повышает газообразование», — процитировал Николас. — Фу.        Альфа деликатно кивнул. Ощутил, как Джозеф потёрся о него головой. — Ничего, я тебя ещё многому плохому научу.        Николас чуть отпрянул, чтобы встретиться с Джозефом глазами, вскинул бровь, ожидая продолжения, но в ответ услышал лишь смех. — Я блефовал, — замахал ладонью Джозеф.        Тогда Николас тоже тихонько посмеялся, но, кажется, больше из приличия. Вновь обратив взгляд на море, Джозеф ощущал внутри покой, безмятежность, откуда-то взявшуюся любвеобильность. Яркая луна на фоне чернильного неба навевала странные, но крайне приятные ощущения. Возможно, странно после такого разговора просто забыть о нём, осадок остался в груди, но, кажется, Николас в самом деле не злился и не собирался припоминать признания Джозефа при следующей ссоре. Чтобы успокоиться, он постарался намекнуть: — Красиво тут… — Да.        Раздался тихий смех. Джозеф взял Николаса за руку, только сейчас понял, что раньше не ощущал его тела так чётко, этих сильных рук, обещающих заботу. Так странно, раньше любой крупный альфа казался Джозефу угрозой, а с этим всё иначе. Красивый, заботливый, сильный, наверное, единственный такой альфа. Джозеф плавно провёл рукой вниз, ощущая рельеф мышц. — М, говоря о плохом, — маняще начал Джозеф, намекая интонацией. — Пустой пляж, луна. Очень романтично, верно?        Несколько секунд Николас молчал, изучая лицо Джозефа, различая его намерения. — Ты уверен, что это хорошая идея? — М? Я ещё ничего не предложил, — заигрывающе парировал омега и через миг был пойман поцелуем, Николас плавно опустил Джозефа на покрывало.        Горячие губы странствовали по обласканной прохладным ветром коже, оставляя невидимые ожоги, пальцы ласкали бока и спину, заставляя Джозефа изгибаться, подаваться навстречу и слабо упираться в грудь альфы, выдерживая некоторое расстояние. Он ведь не забыл?        Словно успокаивая, Николас мягким жестом помог Джозефу перевернуться на живот, он сжал покрывало, ощущая прикосновения губ к спине и пояснице. Похоже, Николас долго терпел, но почему же тогда не попросил? Неужто боялся вызвать сомнения в искренности своих слов и намерений? Как мило. Джозеф успел усмехнуться прежде, чем шумно выдохнул от очередного поцелуя. Ладонь альфы плавно скользнула под живот Джозефа, он закусил губу, когда чужие пальцы коснулись члена.        Вокруг темнота, на песке лежали чёрные тени, вдалеке виднелись огни отеля, а где-то там бродили охранники, следили камеры, обеспечивая безопасность приезжающих. Интересно, они спокойно отнесутся, если вдруг заметят? Лишь на миг, когда Николас приподнял зад Джозефа, он успел вспомнить, что всё происходило спонтанно и они ничего с собой не взяли, но затем мысли взорвались в голове. Прижимаясь к покрывалу, Джозеф сдержанно простонал, когда член альфы плавно проник внутрь. Горячо. Широкая ладонь накрыла ладонь Джозефа, он выдохнул от краткого поцелуя ниже уха, закрыл глаза в блаженстве.        В этот раз что-то изменилось, сейчас всё казалось иным и ощущалось совсем по-другому, ярче, нежнее, осторожнее, и нравилось это не только телу Джозефа, но и ему самому. Понимать, что этот сильный независимый альфа так нежно обращается лишь с одним человеком, контролирует свою природу и желания, чтобы не испугать, не причинить вред, это сводило с ума. Почти у всех омег это заложено едва ли не на генетическом уровне, но когда так поступает альфа… как не влюбиться?        Джозеф подался чуть вперёд, зажал между своих пальцев пальцы Николаса, протяжно простонал, намекая на желание большего, и скоро это желание было удовлетворено. Эмоции сжигали изнутри. Реагируя на каждый толчок, глубокий, но осторожный, Джозеф чувствовал, будто сгорает, стонал часто, глухо, и едва контролировал себя, чтобы не сорваться, не прокричать от безумного чувства, взрывающегося и бурлящего внутри. Так странно. Откуда вдруг столько удовольствия? Почему тело буквально дрожит от восторга? Это ведь просто секс, такой же, как до этого, и ещё раньше, и ласки с Дэмианом. Это ведь обычный физиологический процесс, банальный выброс гормонов, природное влечение. И дело не в белом песке вокруг, не в шуме волн позади или белом свете луны, которая роняла густые тени, и не в риске, что кто-то вдруг может увидеть. Изменилось иное, более тонкое, необъяснимое.        Джозеф думал об этом, лёжа вплотную к Николасу, ощущая его горячую кожу, слыша чуть учащённое дыхание, наслаждаясь прикосновением к пояснице и глядя на усыпанное звёздами небо. В городе их не видно. Так спокойно и тихо, лишь море перешёптывалось само с собой и не требовало ответа. Джозеф прижимался к альфе и ощущал себя как никогда спокойным, пусть в теле всё ещё что-то кипело и горело, требуя снова ощутить это прекрасное непонятное удовольствие. Поддавшись блаженству, Джозеф проронил: — Спасибо… Я…        Джозеф тихонько вздохнул, ощутил на себе взгляд альфы. — Что?        В лёгком стеснении Джозеф посмеялся, отвернулся. — Никогда не думал, что отношения могут быть такими… не думал, что меня кто-то может полюбить, с моим-то дерьмовым характером, — не позволяя Николасу перебить, Джозеф резко повернулся к нему, резко сел, заглянул в серые глаза. — Но я хочу стать лучше!.. я уверен, что перестану быть таким козлом, ведь ты, — Джозеф отвёл глаза, — относишься ко мне по-человечески.        Приподнявшись, Николас уткнулся в лоб Джозефа своим, чуть боднул. — Я рад слышать это, Джозеф. Прошу лишь об одном: не меняйся под стать мне, стань таким, каким ты хочешь себя видеть.        Покрасневший, опустивший голову, какое-то время Джозеф молчал, а затем, поймав Николаса за плечи, кинулся на него с глубоким поцелуем. Джозеф совсем не знал, как заканчивать такие разговоры. ***        Недолгий, но крайне насыщенный отпуск обещал отпечататься в памяти на десятки лет. Солнце, песок, водные лыжи, игра в пляжный волейбол, десятки разновидностей коктейлей, дайвинг, уроки сёрфинга, кормление рыб и чаек — не всегда по своей воле — столько всего нового Джозеф никогда не пробовал, тем более за такой короткий срок. Сильнее всего его грела мысль, что это далеко не последний раз, когда от впечатлений и восторга кружится голова, и всё равно домой Джозеф возвращался с радостью, десять дней позагорали, побегали, предавались плотским утехам, теперь можно и в шумный город, к Энди и Гарету, которым Джозеф привёз по ракушке. Он никогда не относился к ракушкам с каким-то особым интересом, но такие красивые просто не мог оставить, как и себе прихватил большую белую раковину, закрученную в рогалик и украшенную длинными лучами.        Однако первым делом Николас и Джозеф не начали разбирать вещи, и не поделились впечатлениями о поездке, а отправились мыться и спать; смена часового пояса сильно сказалась, как и неимоверное количество впечатлений. Только наутро Джозеф, аккуратно выбравшись из-под руки Николаса, помчался на кухню, чтобы чем-нибудь перекусить и дождаться пробуждения Энди и Гарета, особенно Энди, он как-то поэмоциональнее и с ним Джозеф не чувствовал некой невидимой преграды в общении. Не успел Джозеф закончить с готовкой, как услышал радостный голос за спиной: — Джозеф! Вы вернулись!        Немного забыв про приличия, Энди кинулся на Джозефа с объятиями, удивился, когда получил поцелуй в макушку. — Скучал без нас? — Конечно! Как отдохнули? Где-нибудь ещё были? Как там? — Тише-тише, — посмеялся Джозеф, мягко усадил Энди за стол. — Я ещё Гарету хотел рассказать, боюсь, дважды так ярко не смогу. — Ах, конечно. — Но, — вдруг громко произнёс Джозеф и заговорщически наклонился к Энди, — скажу только тебе, — омега чуть повернул голову, подставляя ухо и услышал нежный шёпот. — Я влюбился.        Джозеф ожидал хоть немного весёлую реакцию, но Энди вдруг поднялся и обнял, так нежно и бережно, кажется даже всхлипнул, поразил дрожью в голосе: — Я так рад, Джозеф… Я так боялся, что вы не сойдётесь.        Растерянный и смущённый, Джозеф не сразу обнял Энди в ответ, легко похлопал его по спине, не зная, как ещё себя повести. Чего он вдруг так растрогался? Так желал счастья своего начальнику и купленному им омеге? Энди поднял растерянный взгляд, долго не решался заговорить, чем откровенно удивил Джозефа, но всё-таки беспокойство одолело любые другие чувства. — Но как же, — вдруг Энди замотал головой, постарался улыбнуться, понимая, что совершенно не стоит поднимать эту тему. Нельзя. — Я так рад за вас. Очень сильно. — Спасибо, дружище, — улыбнулся Джозеф. — Знаю, нам ещё над многим работать, но я хочу это сделать. — Это прекрасно.        Омеги пообщались совсем немного прежде, чем пришёл Гарет, и тогда, толком не дожидаясь, когда альфа придёт в себя, Джозеф углубился в полный красок рассказ, постоянно перебивал сам себя, метался с темы на тему, словно заново переживая те эмоции, и под конец вручил каждому по ракушке; Энди немедленно приложил её к уху. Шумно выдохнув, Джозеф залпом осушил стакан сока и принялся показывать фото и видео, которые успел сделать, и только сейчас понял, как в те моменты выглядел со стороны: таким счастливым, беззаботным, свободным. Никогда Джозеф не помнил у себя такую улыбку. И всё потому, что ему не приходилось поддерживать образ рядом с Николасом?        Сам он проснулся ближе к обеду, и был несколько удивлён, что дома кроме Энди никого. Он приготовил завтрак и сообщил, что Джозеф с Гаретом отправились в магазин, и, судя по всему, как-то это было связано с Николасом. На волне эмоций от поездки на море и внезапным осознанием своей свободы, Джозеф вознамерился порадовать своего избранника кое-чем интересным, а точнее красивым бельём, устроить особый вечер и всё в таком духе, и теперь счастливый шагал по улице, в красках представляя дивный вечер. Однако мысли взорвал глухой удар, ещё один, краткий крик совсем рядом.        Когда услышал, как открывается входная дверь, Николас поднялся, вышел в коридор и замер. Одежда Джозефа была испачкана пятнами пыли и грязи, кое-где порвана, сам он выглядел, будто на него напала собака, и от его правой руки остался лишь рваный огрызок. Первое, что удалось Николасу, это шумно выдохнуть, но он быстро взял себя в руки, подошёл к Джозефу. — Что произошло? — А, да тут это, — выдохнул тот, потёр заднюю сторону шеи, — забавная такая история, знаешь.        Николас взял его за плечи, осторожно оглядел, но не нашёл ни следов крови, ни ран, ни ссадин. — Не пострадал? — Не, только труханул слегка, — криво усмехнулся Джозеф. — Энди, — громко позвал Николас, и тот отмер, кивнул, поспешил на кухню, чтобы заварить чай с капелькой успокаивающего настоя.        Взяв Джозефа за руку, Николас отвёл его в гостиную, усадил на диван, внимательно изучил ещё раз, глянул и на Гарета; тот тоже не пострадал, выглядел напряжённым, но не испуганным. Мысленно перенеся разговор с телохранителем на вечер, Николас отдал каждую крупицу внимания омеге, заглянул в его глаза. — Джозеф, что случилось?        Тот рвано вдохнул. Скоро Энди принёс чай, Джозеф сделал пару глотков, приводя мысли в порядок, немного успокоился от прикосновения Николаса, который сидел рядом и держал за руку. — В общем, мы шли, и тут слышим крик, грохот, — Джозеф рефлекторно двинул рукой, но одна была накрыта ладонью альфы, а от второй остался лишь пенёк, безвольно торчащий из плеча. — Короче, три машины столкнулись, одна сверху упала, одна перевернулась, — Джозеф мотнул головой, будто следя за взлетевшей на воздух машиной. — Одна вверх дном, все кричат, и эти ладно, вылезли, а парень остался, видимо стёкла заело, — Джозеф проглотил порцию воздуха, и ещё несколько глотков чая. — И я… я не знаю, машинально.        Джозеф склонил голову, его взгляд потускнел. Перед глазами всплывали воспоминания об аварии, но не этой, а давнишней: темнота, лес, резкий поворот, а потом не понятно, где небо, где земля, и боль, и страх, и кровь на лобовом стекле. — Прости… не нужно было, н-но я просто не смог… Рука застряла, Гарету её сломать пришлось, — закончил Джозеф и робко поднял взгляд на Николаса. — Прости.        Во взгляде серых глаз смешалась злость и тревога. Недолго Николас глядел в глаза омеге, затем аккуратно обнял его, Гарет и Энди между тем негромко покинули комнату. Немного успокоившись в объятьях, Джозеф прильнул ближе, обхватил Николаса за спину, уткнулся в его грудь головой. — Ты сердишься? — вполголоса уточнил Джозеф, поглядел в глаза Николаса. — Я несколько напряжён, — кивнул тот, голос зазвучал заметно строже. — И я не хочу, чтобы ты рисковал своей жизнью ради кого-то другого. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — твёрдо сказал Николас, коснувшись щеки Джозефа, тот мягко потёрся о неё, виновато опустил взгляд. — Прости… я сам не понял, что сделал.        Воцарилась тишина. Николасу потребовалось некоторое время, чтобы унять эмоции. — Главное ты в порядке. Позвоню доктору Вайрету, — предупредил Николас, одной рукой обнял Джозефа за плечи, второй выбрал из контактов нужный номер. Ответа пришлось подождать. — Мистер Вайрет, здравствуйте, это Николас Хейс… Да, но Джозефу нужен новый протез. Когда вы сможете принят нас?.. Ах, вот как.        Джозеф вопросительно поглядел на Николаса, тот шепнул: — Он на конференции, — затем снова обратился в трубку. — Это срочно. Если бы вы…        Николас замолчал от того, что Джозеф потянул его за рукав, замотал головой. — Нет... Нет, всё в порядке, он пока походит со старым.        Джозеф закусил губу. — Нет, не беспокойтесь… Да, сейчас, — Николас приложил телефон к уху Джозефа, тот усмехнулся. — Здравствуйте, мистер Вайрет. — Джозеф, ты точно в порядке? Что произошло? — Да по глупости сломал, простите, — не сдержав нервную улыбку, объяснил Джозеф. — Не переживайте. — Ты уверен? Меня не будет в городе ещё три дня. — Не волнуйтесь, со старым похожу. Правда.        Недолго мистер Вайрет в сомнении молчал. — Ладно. — Не волнуйтесь, всё отлично, — повторил Джозеф. — Отдыхайте или чем вы заняты.        Доктор Вайрет даже не усмехнулся, будто чувствовал, что произошло. — Хорошо, приму вас, как только приеду. Будь осторожен. — Конечно.        Не успел Джозеф озвучить мысль, как Николс позвонил ещё кому-то, в этот раз ответили практически мгновенно. — Здравствуй, Элай. Я задержусь на пару дней, если будет что-то срочное, сообщи, отчёты перешли на почту… Молодец. Хорошего дня. — А ничего, что ты задержишься? — стараясь перебить радость волнением, уточнил Джозеф. — Справятся.        Заулыбавшись, Джозеф прислонился к Николасу, тот обнял крепче. Оба не спешили подниматься, хотя Джозефу стоило бы снять старый протез, переодеться, принять ванну, но он совсем не хотел отрываться от альфы, своего альфы, который задержится с выходом на работу ради своего омеги. Впервые кто-то делал нечто подобное для Джозефа. Он набрал в грудь воздуха, нарушил тишину: — Ты ведь помнишь, что старый протез я отдал? — Да. Ничего, возьмём… — Не нужно, — замотал головой Джозеф. — Уж три дня без второй руки справлюсь. И скучать не придётся, — намекнул Джозеф и слегка пихнул Николаса в бок, на что получил мягкий поцелуй чуть повыше виска. — Тебе нужно принять ванную. Идём.        Впервые Джозеф не стеснялся, что кто-то видит его без руки. Как стесняется, если в глазах альфы ни осуждения, ни отвращения, ни сострадания? Так странно. Все альфы, с которыми Джозеф общался до этого, если не кривили лицо от вида протеза, то вычурно и омерзительно проявляли показушную заботу о несчастном раненном щеночке. Но не Николас. Он совершенно не воспринимал протез, будто бы в принципе забывал о его существовании. И так приятно, что Николас помог помыть спину, волосы, очень заботливо вытирал мочалкой, и Джозеф едва не мурлыкал от наслаждения. А потом чистая одежда, чай в гостиной и неожиданный звонок в дверь. Вернулся Николас к огромному удивлению Джозефа в компании прекрасного и немного смущённого омеги. Джозеф распахнул глаза. — Дэмиан?        Тот сумел улыбнуться, но быстро проиграл тревоге и, торопливо подойдя, поглядел на Джозефа, взял за запястье. — Ох, ты в порядке? Что случилось? — Да, пустяки… Что ты тут делаешь? — Мистер Хейс меня пригласил, — вжав голову, признался Дэмиан. — А, вот почему кружки три.        Дэмиан сел рядом с Джозефом, Николас самолично поухаживал за омегами, и атмосфера некоторой неловкости быстро рассеялись с его подачи; умели светские альфы задавать тон. Довольно скоро Дэмиан расслабился, Николас проявлял к нему дружелюбием и если глядел на него, то без всякого интереса, а ведь Дэмиана Джозеф считал самым красивым омегой на свете. Как им возможно не любоваться?        Джозеф, его друг и его возлюбленный общались легко и непринуждённо, словно старые друзья. Николас с увлечением слушал о прошлом омег, Дэмиан разгадывал фото с поездки, и тогда Джозеф вспомнил о маленьком презенте для друга, ненадолго оставил его с Николасом, а когда вернулся, велел закрыть глаза, что Дэмиан послушно сделал. Он не видел, как Джозеф жалобно поглядел на Николаса, и тот помог застегнуть застёжку, после чего услышал: — Открывай.        В изумлении Дэмиан разомкнул губы. На золотистой цепочке красовалась закрученная ракушка, бежево-золотистая, будто с вкраплениями мелких драгоценных камушков, которой он осторожно коснулся. — Она прекрасна. — Рад, что тебе нравится, — засиял Джозеф, уловил взгляд омеги, а затем был пойман им в крайне осторожные объятия. — Спасибо, Джозеф… Ох, а я тебе ничего не привёз. — Да ладно, — вдруг Джозефа озарила прекрасная на его взгляд мысль. — Хэй, а давайте в следующий раз вместе поедем? Или фигня идея? — На самом деле, интересная мысль, — поддержал Николас. — Мистер де Вер как раз собирался открывать новый курорт осенью, можно будет опробовать, — предложил Дэмиан. — Какое полезное знакомство, — с улыбкой заметил Николас.        Возможно, ощущение было странным, но Джозефу казалось, что он находится в кругу семьи. Не видевший маму, отправленный отцом в агентство, Джозеф не знал родительской любви и семейного счастья, не стремился к нему, не понимал его, но теперь ощущал, что всё впереди, что они с Николасом станут настоящей семьёй. Пусть позже, не так легко, но станут, и будут собираться вместе с семьёй Дэмиана на праздники и ездить на природу по выходным, а потом и детей отправят в одну школу; хотя с детьми Джозеф слегка поторопился, особенно учитывая, что репродуктивная система с высокой вероятность обещала тройню, а ведь им ещё имена придумывать, и придётся переезжать.        Фантазии об очень далёком будущем постепенно утихли, растаяли в удивительном моменте, который происходил прямо сейчас, в кругу самых близких людей. Не так давно Джозеф и вообразить не смел, что однажды ощутит себя таким счастливым.