Глупые Предрассудки

      После того раза СангХи просыпалась попить и сходить в уборную.       Реган же помогала ей в этом: подняться с постели или подать стакан воды, также на ней была обязанность следить за температурой и магическим давлением. За самой девушкой и её поступками, ведь находясь в полубреду, СангХи могла набедокурить, но, что удивительно, сама девушка ничего сверхъестественного так и не сделала за эту неделю борьбы с жаром.       Реган хорошо помнила, как два с половиной месяца назад её брат с искрами в глазах рассказывал ей о новой пациентке. А уж когда он стал врачом этой девочки, то и вовсе мог говорить только о ней. Так уж вышло, что Ронан стал врачом по закладкам, а точнее по их снятию. Специалистов по этому делу было не много, скорей не из-за того, что сама работа была трудной, а из-за того, что психологически выдержать это было тяжело, да и самих пациентов было мало. В основном это были люди, которым просто не повезло родиться в том или ином месте, или семье, где родители боялись магии и специально ставили закладку ребёнку, чтобы тот не мог ею пользоваться. Конечно, это было запрещено и каралось наказанием. Но сколько указов не издавай, какие меры не принимай — обязательно будут такие люди, которые за немаленькие деньги сделают грязное дело.       Но меньше всего пациентов было из империй Солнца. Нет, они-то были, но очень редко и не всегда в своем уме. Когда империя Солнца сошла с ума, было решено её изолировать на определённый период времени, но к самим жителям империи отношение было нейтральное. Если это были пострадавшие от власти люди, им беспрекословно оказывали помощь: как физическую, так и психологическую.       Однако, как рассказывал сам Ронан, очень часто люди просто не могли поверить в то, что у них есть сила, и многие попадали в больницы из-за неумения привыкнуть к новой жизни.       Были и исключения, но таких людей можно по пальцам посчитать, и даже они уходили в сельскохозяйственное мастерство, где магия была несильно нужна.       Но если с мужчинами был хоть какой-то прогресс, то с женщинами всё обстояло куда хуже… Многих просто купили туристы и привезли сюда, а те, кто смог убежать, попросту был не в состоянии даже попробовать что-то большее, чем та же работа на ферме. Бедные рабыни боялись поднять глаза на врачей мужчин, — на того же Ронана — которые просто хотели помочь. Их реакция на еду запомнилась Реган на всю жизнь.       Измученные, худые до такой степени, что можно рисовать скелет, и запуганные донельзя.       И вот спустя уже почти десять лет работы Ронан приходит и говорит: к нему пришел ещё совсем ребёнок, девочка, сама, и спросила по поводу лечения. Из всех, кого он лечил, эта девочка была самая маленькая по возрасту: всего шестнадцать с половиной лет, а она сама пришла и попросила помощи. Как рассказывал брат, она выглядела и вела себя абсолютно нормально! Не шугалась, не опускала глаза и говорила четко и понятно.       Когда Реган узнала, сколько ей лет, она не поверила: шестнадцать с половиной? Тем, кого они лечили, было за тридцать или едва ли за двадцать пять, но таких маленьких ни он, ни она не видели!       И эта девочка в здравом рассудке смогла прийти так далеко. В тот день Ронан купил вина и просто плакал, как будто был впервые на дежурстве и увидел кровь в первый раз.       Он не мог поверить, поверить, что этот ребёнок есть. В тот день он даже предлагал той девочке клятву на магию, что немало удивило Реган. Её брат никогда не давал такие серьёзные клятвы пациентам, а тут так просто согласился, да ещё и сам предложил!       Реган и сама не верила, что такой человек есть: как она это сделала? Что же это был за такой ребёнок, который пошел против системы в таком раннем возрасте? И до чего же умной она оказалась! Потом, после разговора с братом, она изучила этот вопрос и пришла, вновь согласившись на лечение на клятве! И даже сама её принесла, что не будет никак провоцировать Ронана.       Потом два месяца брат пытался взломать ненавистную закладку, и вот, пятнадцатого ноября в час дня, звонит Ронан и полуживым голосом просит прийти и помочь этой девочке дойти до дома и посидеть с ней пару дней.       Стоит ли говорить, что Реган на всех парах примчалась в госпиталь?       Когда она увидела бледного и еле сидящего на стуле брата, даже слова произнести не смогла. Рядом, на кушетке, лежала на боку маленькая девочка, укрытая пледом. Женщина поразилась, какой маленькой была эта девушка; ей ведь шестнадцать с половиной? Но выглядела она сейчас на четырнадцать с натяжкой. Теперь она понимала, почему Ронан так кудахтал вокруг неё: если бы её обнаружили власти, то точно очень долго не захотели бы её отпускать и приставили бы опекунов, если бы не знали её точного возраста. Но так как она пришла сама и помощи не просила, то и навязывать они не могли, тем более ей до совершеннолетия оставалось меньше года. (1)       Ронан сообщил, что они смогли снять один барьер, и теперь всё пойдет куда проще, но так как это было её первое настоящее пробуждение, за ней нужен временный присмотр.       Хоть он и не хотел её будить, но спросить нужно было (и предупредить тоже). Эта девочка, находясь в подсознательном состоянии, умудрялась четко и ясно отвечать, где сейчас она живёт и дать согласие на то, что она не против того, чтобы Реган побыла с ней пару дней. Взяв девушку на руки и укрыв её пледом, они отправились к ней домой. Периодически она просыпалась и смотрела вокруг, анализируя, где она находится, кивала чему-то своему и вновь засыпала на короткий срок. Так продолжалось и во время жара: она просыпалась, смотрела вокруг, иногда пила воду или ходила по нужде исключительно сама. Довести её можно было только до двери, и то не всегда. Со временем, когда жар иногда проходил, она немного говорила с Реган, говоря, где что лежит, если нужно, и просто благодарила, что ей помогают.       Сама девушка оказалась очень милой и спокойной, в меру упертой, но сама Реган была со своими тараканами в голове, поэтому не ей судить.       Но вот первые два дня были, пожалуй, самыми трудными: температура поднялась до 37.8, а иногда, ближе к вечеру, и вовсе до 39. В эти моменты приходилось давать жаропонижающее и смотреть за ней ещё пристальнее. И когда уже целых три дня была тишина, не было ни температуры, ни бреда, проявляющегося очень тихо, только бормотанием или словами на её языке, который женщина не смогла понять.       Среда, четверг и пятница были самыми тихими в этом плане, и только она расслабилась, как в субботу с утра у СангХи вновь поднялась температура, и вот тогда пришлось поставить капельницу с жаропонижающим, а позже с укрепляющим.       СангХи глубоко вздохнула; вокруг неё была пустота. Не было ничего: ни звуков, ни голосов, как потом она поняла, то, что с ней сейчас происходит, были заслуги лихорадки. В основном это сопровождается бредом или неприятными воспоминаниями, как рассказывали ей знакомые. Но дело было в том, что ничего не было, казалось, что она и вовсе спит. Как иногда бывало, что ей и вовсе ничего не снилось, но ощущение сна было.       Девушка вспомнила, как легко Ронан заходил в её сознание и невольно захотела так же. Находиться в пустоте было немного одиноко и скучно, только как это сделать, СангХи так и не смогла понять. Нужна ли для этого магия? Или погрузиться можно только тогда, когда ты в своем уме? Хотелось увидеть хоть что-нибудь, ведь тишина уже напрягала.       Свет и чувство пространства появились так неожиданно, что девушка невольно упала на паркетный пол. Пытаясь подняться, держась руками за стену, СангХи огляделась — это был просторный класс, какие обычно бывают в школах: маленькие парты, учительский стол, большая доска на стене, к углам которой были закреплены рисунки детей. Огромное окно вдоль всего кабинета, вид из которого выходил на просторную детскую площадку.       СангХи не сразу заметила, что в классе кто-то есть, а когда обнаружила, то довольно странно: маленький мальчик в школьной форме пробежал сквозь неё, от чего девушка удивлённо подняла брови. Потом она стала слышать звуки детей, которые шумели на перерыве, звуки шагов и разговоры, много детских голосов.       Возле дальней стены столпилась небольшая кучка детей возле такого же по их возрасту ребёнка. К слову, самим детям на взгляд было лет по девять-десять. Шагая медленным, но длинным шагом, девушка подошла к кучке детей. Пара мальчишек и девчонок столпились около с виду неприметной девочки: форма как у всех, худые плечики, темные волосы, распущенные по плечам, и такие же черные глаза, с упрямством смотрящие на сверстников.       Неосознанно СангХи вслушалась в разговор детей и признала в нем корейский. Дети, по-видимому, не приняли в игру эту девочку и с издевкой объясняли почему.       В голове постепенно начала проявляться ситуация: она помнит и знает, что сейчас видит — это её воспоминания из «земной» жизни. Здесь ей десять, значит на дворе где-то 2000?       Почему мозг показывает ей именно это воспоминание? То, что её не принимали в коллективе, она помнит; тогда зачем?       Словно отвечая на её вопрос, один из ребят с издевкой заговорил с маленькой СангХи, тем самым запуская ненависть у ребёнка:       — Ты страшная! И вообще слишком мягкотелая, даже драться не умеешь. — хохотал мальчуган, тыча в ребёнка пальцем. Девочки мерзко захихикали.       — Мне мама говорила, что с ней лучше не дружить, потому что у неё мама — шлюха. — громко зашептала одна девочка другой, даже не пытаясь скрыть, что говорит.       Девушка безразлично посмотрела на тех девочек. Теперь она поняла, что это за воспоминание: с этого момента она станет тем, кем будет оставшиеся годы своей жизни.       — Заучка! Всё-то ты знаешь: вечно строит из себя умную, а сама даже одного друга не имеет! — ну вот и всё, сейчас маленькая СангХи сделает то, что в будущем будет проделывать очень часто. Девушка чувствует, как закипает её маленькая душа от несправедливости к ней, как льется по венам ненависть и злоба и как чешутся кулаки ударить обидчика. Но она себе и не откажет. Всего лишь одна минута и маленький кулак с нечеловеческой силой ударяет обидчика в лицо прямо по носу. Из носа мальчишки начинает хлыстать кровь, и он даже не может понять, что ему делать: плакать или злиться. Ещё минута и девочка дрожащим от злости голосом кричит «заткнись», налетая с кулаками на ещё так ничего и не понявшему мальчику.       Он закрывает голову руками и пытается перевернуться на живот или хотя бы свернуться в клубок, чтобы удары были не такими сильными, уже начиная рыдать от невозможности убежать или ответить девочке. Дети с воплями убегают за помощью к учителям, а маленькая СангХи словно в замедленной съемке смотрит, как с её кулака стекают маленькие капли крови.       СангХи, наклонив голову в бок, озадаченно посмотрела на воспоминание: зачем ей его показали? В чем его смысл? Где-то в голове, словно щелчок, раздалось осознание: а ведь кто она так и не решила, как вести себя в обществе. В жизни на Земле она была надменной всезнайкой, в Корьё она была идеальной дочерью и сестрой, а кто же она здесь? Должна ли она вести себя так же, как раньше? Почему-то от этой мысли стало грустно: ей ведь уже полтинник, а за всё это время она так и не смогла прожить жизнь, как этого хотела. Но действительно ли ей так мешали это сделать? На Земле ей никто не мешал, в Корьё же это не позволял менталитет местных, а что же мешает здесь? Её никто не знает, она пока ни с кем не знакомилась, так что мешает быть такой, какой хочется? Не такой, какой нужно в ситуации, а просто человеком, который может злиться, грустить, радоваться и прочее? Совершать ошибки и пробы, просить о помощи, когда не видишь выхода? Принимать её, когда предлагают. Да, хватит с неё гордости, пора уже делать хоть что-то для своего счастья, а не стонать о плохом положении. Словно услышав её вывод, сознание буквально выкинуло её из себя, возвращаясь в реальность. Теперь она понимала, в чем разница подсознания и реальности в плане ощущений. Она чувствовала воздух и тепло, там же все чувства как будто притуплялись, а сам ты был без всего словно тень. Девушка глубоко вздохнула и открыла глаза; голова была чугунной, а само тело было словно из ваты, во рту было сухо и до невозможности хотелось пить.       Осмотрев комнату, СангХи могла примерно понять, сколько сейчас времени. Скорее всего, сейчас день, но всё же было как-то не до этого. Повернув голову на звуки шагов, СангХи увидела кудрявую рыжеволосую девушку. Пару секунд СангХи впала в ступор. Кто это? И мозг любезно вспомнил, что это — Реган, сестра Ронана. Значит, это она следит за ней? Ну, она не похожа на брата: у неё не было хвоста или рогов, очки она тоже не носила да и вообще была похожа больше на человека, чем на магического существа. Сама же Реган спокойно ходила по дому с пакетом продуктов в руках, расставляя их то в холодильник, то на стол. «Она ходила в магазин?» — удивлённо пронеслось в голове девушки. Однако думать о внешнем сходстве как-то резко расхотелось, ведь помимо желания попить, появилось и естественное желание любого живого существа. Было невероятно неловко позвать новую знакомую с такой просьбой, но встать самой просто бы не вышло, поэтому, преодолевая стыд, СангХи приподнялась на локтях и позвала:       — Рега…н… — на последней букве голос надорвался из-за сухости в горле, отчего девушка зашлась в сухом кашле, прикрывая рот рукой. Реган, которая ещё на кухне услышала, как зашевелилась девушка, преодолела небольшой зал, параллельно с этим магией набрав в стакан воды, следовавшая небольшим туманом за ней. Помогая СангХи принять вертикальное положение, она протянула ей стакан воды.       — Спасибо… — залпом осушив стакан, она с благодарностью посмотрела на Реган. Теперь осталось самое смущающее: попросить помочь дойти до санузла. — Не могли бы помочь дойти до санузла, пожалуйста? — переборов неловкость, попросила СангХи — это был хоть и маленький, но весомый шаг для неё морально.       Реган спокойно помогла встать и дойти до нужной комнаты. Дальше она была сама: уж сходить по делу сама она может точно. Сделав то, что нужно, почувствовала наконец желанное облегчение. Все же это так мало, но так весомо. Назад она тоже шла с помощью: падать не хотелось от силы совсем — постепенно неловкость начала проходить, но осадок все же был. Возможно, дело было и в совести и ее восприятии помощи, ведь у всего был свой предел, поэтому злоупотреблять помощью Реган все же не стоит. Поблагодарить ее она так и не смогла.       Вновь провалившись в сознание, в этот раз она уже более уверенно ходила по нему, смотря воспоминания и анализируя все свои действия. Раньше она бы никогда не стала думать об этом. Однако сейчас это начало иметь значение, и это было увлекательно. Многие воспоминания она видела впервые в таких подробностях, с многих просто смеялась, на другие было все равно. Так же было и со смыслом: что-то было с ним, а что-то без, но рано или поздно она бы пришла именно к этому воспоминанию. О ее смерти.       Конечно, когда она почти не помнила об этом, то и не было так странно вспоминать. Конечно, она злилась, что так вышло, и даже хотела увидеть того человека: накричать, ударить, сделать хоть что-нибудь. Но сейчас, спустя время, не было ни обиды, ни злости. Просто хотелось посмотреть, как это было, ведь все, что она помнила, были только силуэты и холодный смех. Однако сейчас есть возможность узнать это, так почему бы и нет?       Все было так, как она успела запомнить: поздний вечер, путь освещает только желтоватый свет фонарей. Пожалуй, было даже слишком тихо. А вот и она, слишком увлечена телефоном, чтобы обратить внимание на притаившегося мужчину. Словно призрак он был незаметен в такую ночь. Она посмотрела на него так внимательно, насколько позволял тусклый свет: загорелая кожа, небольшая щетина, и если немного присмотреться, то светлые волосы. Вот она подходит. Время идет на минуты. Вот он подбегает, и острое лезвие ножа входит точно в живот, однако только она хотела уходить из воспоминания, с разочарованием вздохнув, как краем глаза увидела продолжение. Капюшон слетел с убийцы, тем самым показав его лицо и волосы — хотя бы на это у уличных фонарей хватило мощности. Увлеченный тем, что выбивал из нее жизнь, он не заметил этого; его волосы были как пшеница, они растрепались от его усилий и теперь прилипали ко лбу. На устах играла маниакальная улыбка, а голубые глаза с блеском смотрели на нее.       А в душе было пусто: она знала этого человека — это ее старый знакомый из детства, который, как знала, был влюблен в нее. Ну и она, как истинный замужний человек, отказала ему, за что после этого последовал месячный перерыв и ее итоговая кончина. И вот что по итогу она имеет. Говоря о ее знакомом, тот спустя времени понял, что сделал, и позвонил в скорую, предварительно самоуничтожившись. Как глупо вышло и как интересно все пошло. Ее же тело нашли и даже смогли поддерживать в нем жизнь. Возможно, она бы и смогла вернуться хоть сейчас, но кто ее там ждет? Никто. Да и она точно уже была инвалидом, так что дальше? Значит ли это, что она может выбирать? Вернуться на Землю, в этот скучный одинокий мир? Ее никто не ждет, никто не беспокоится, так зачем? Возможно, она бы и посмотрела, ждет ли кто раньше, но сейчас, сквозь время, она знала, что это не так. Там никого нет и не появится. Медсестра, что пришла убирать, переговаривалась с напарницей и последующие слова дали решающий «толчок»:       — Жаль ее, такая молодая, а никто так и не пришёл. — посетовала первая.       — А что с ее мужем? В карте написано, что она замужем, так неужели он не пришел? — спросила вторая. Ее голос звучал очень удивленным.       — Представляешь, нет! — больше ей ничего знать было не нужно. Ну что ж, не повезло ей в первый раз, так повезет во второй? У нее уже что-то есть, даже не так: не что-то, а есть! Семья, ее ждут там, за границей. Братья и сестра, отец. Разве это не уже что-то? На самом деле, находясь тут, она думала, что то, что она здесь — это лишь последствия того, что она сильно пострадала при нападении. Но чем больше она здесь, тем сильнее становилось понятно, что это не сон. Сама девушка при жизни не обладала буйной фантазией и еле могла придумать сочинение на уроке, которое было больше одной страницы, и придумать все это она просто не могла! Даже половину всего, и если бы это был ее мир, то и правила она бы знала, хотя бы интуитивно. Да и магии у нее было больше и учиться проще, но ничего из этого не было. И даже так ей хотелось спросить: «Кто это сделал, зачем? В чем идея?». Была ли это простая карма или просто шутка над ее самолюбием? Так и непонятно. Но сейчас было слишком много дел, чтобы думать о пути назад, ведь она слишком далеко зашла вперед. В ушах раздался неприятный писк аппаратов, что сердце остановилось, и ее в тот же момент вернуло, теперь уже точно, в реальность.       СангХи, словно подтверждая это, вновь глубоко вздохнула — это правда, а не иллюзия пораженного мозга, ведь в иллюзии нет усталости. А сейчас она чувствовала ее, чувствовала запах и тепло, даже воздух. Все это так просто и так важно. Возможно, в этом смысл? В чувствах? Она раньше никогда об этом не думала да и не только об этом. О многом: она стала думать только тогда, когда потеряла все. А потеряла ли? Возможно, она именно обрела это? Тем временем, где-то в душе, насмешливый голос сказал маленькому огоньку: «Вот видишь, она куда лучше, чем кажется» — в ответ услышав тихое: «Да…»       Как поняла девушка, это было ее второе сознательное пробуждение, и в этот раз на улице было темно. Комнату освещал только мягкий свет настольной лампы, от чего визуально казалось, что комната была теплых оранжевых тонов. Также прошла боль, и перестала кружиться голова. Осталась только слабость, но это ненадолго. От руки тянулась трубочка к капельнице с голубым лекарством. Видимо, оно и помогло убрать жар наконец-то.       В кресле сидела Реган, с интересом читая книгу, которую СангХи взяла в библиотеке. Это была та же книга о законах, которую она так и не дочитала в силу последних событий. У Реган от света и так рыжие волосы казались чуть ли не огненными.       — Привет, — поздоровалась девушка уже нормальным голосом, чему, несомненно, была рада. Реган подняла глаза от книги и приветливо улыбнулась. — Сколько времени?       — Сейчас полвторого ночи. — усмехнулась женщина, смотря на вопросительный взгляд на теперь уже ее подопечной.       — Почему же Вы не спите?       — Для меня это не так и поздно, а сами-то как? — махнула рукой женщина на беспокойство девушки. Та ее немало удивила своим состоянием три дня перерыва, и тут вновь температура, даже брата пришлось вызвать, так как идти за нужным лекарством не было времени. — Возможно, Вы хотели бы чего-нибудь? — решив изменить тему разговора, спросила Реган, посмотрев на девушку, которая с легкостью смогла сесть.       — Пожалуй, да. — разминая шею и плечи, согласилась СангХи. — Я попробую сама. — предупредила она, свесив ноги с кровати и делая попытки встать, при этом держась за подставку капельницы. На ней были колеса, так что можно было использовать ее как опору. Небольшими шагами она прошла в ванную умыться и привести себя в более или менее культурный вид. Когда она взглянула в зеркало, ее брови невольно поползли вверх: ее лицо немного вытянулось и теперь не казалось таким детским, как раньше. Что самое интересное, так это то, что лицо было не таким, как на Земле. Здесь у него появились более хищные черты и цепкий взгляд, в каком-то смысле она постепенно чертами начинала походить больше на отца, чем на мать. И это была не грубая красота, а скорей интересная. Это магия изменила ее, так? Если она пробыла с ней так мало, и то с закладкой, то что будет, если она проживет с ней лет пять? Когда она посмотрела на руки, то и они тоже изменились: ладонь и пальцы стали более аккуратными и немного длиннее.       — Вы чего там застряли? — поинтересовалась Реган из зала. СангХи выглянула из ванной, с удивлением смотря на женщину, которая рассматривала фото на прикроватной тумбочке. Та, услышав, что девушка вышла, подняла взгляд на нее.       — Моё тело, оно изменилось! — выкликнула девушка, смотря, как Реган усмехнулась на ее слова. — Это из-за магии? — с любопытством спросила СангХи. Ее мозг был слишком перевозбужден, чтобы зацикливаться хоть на чем-то одном. Хотелось узнать все и сразу, при этом запомнить и учесть. Давно у нее такое было, но это даже хорошо! Раньше задавать вопросы было неловко, но сейчас этого очень хотелось. В ней как будто проснулся тот первооткрыватель, как когда-то в детстве — воистину удивительное чувство. А самое главное, что люди были не против ответить, что давало еще больше мотивации изучать новое. Она могла бы говорить часами с Ронаном о науке и медицине да и просто о магии. Он довольно много знал об этом мире, и ему было не в тягость говорить с ней, даже в радость. Ему, как он потом говорил, даже нравилось отвечать на любые ее вопросы. Почему? Она не знала, но это даже хорошо, ведь главное, что есть ответы!       — Да, это из-за магии. Это твоя семья? — кивнув на фото, спросила женщина.       — Ага. — вытирая лицо полотенцем, с немного грустной улыбкой кивнула СангХи.       Реган вновь кивнула, задумчиво смотря на девушку. На самом деле она только недавно начала думать об этом: в ее возрасте она бы не решилась уйти от родителей так далеко. Причем совсем одна считай без гроша в кармане, а даже если бы смогла, то без сомнений бы боялась. И даже из дома бы не высунулась, а тут еще лечение и, можно сказать, она хорошо держится. А ведь у нее и юности-то не было: всего семнадцать, а уже столько дел и обязанностей.       — Ты скучаешь по ним? Хотела бы назад, к ним?       — Конечно. — без раздумий ответила СангХи, но лицо в тот момент было у нее задумчивым.       А Реган не смогла сказать, что она сможет вернуться, ведь там она уже враг, и ее просто убьют. За то, что она вернулась. Она просто не могла сказать это, но почему-то казалось, что девушка и сама это прекрасно понимает, просто не говорит в слух. Это был тот случай, когда все знали, что сказать, но говорить было не нужно, хотя бы ради такта по отношению друг к другу.       От этого в комнате воцарилось неловкое молчание, которое они разбавили очень поздним ужином или очень ранним завтраком.       — Какие у Вас планы? — поинтересовалась женщина, подперев голову рукой, смотря, как СангХи ест простой суп.       — Как только придет письмо, постараюсь найти работу. — пожала плечами девушка, отставив тарелку и сложив руки перед собой.       — А что с учебой? Здесь есть неплохие вузы и прочее, Вы могли бы поступить на бюджет. И найти позже что-то более высокооплачиваемое, чем те же официанты. — поинтересовалась Реган, приподняв брови.       СангХи же неопределенно кивнула. Ей не хотелось идти в них: целью была магия и сила, а эти науки она могла изучать параллельно с магией, так зачем? Ведь времени на развитие так желанной силы просто не будет, о чем и сказала девушка.       — Так Вы хотите стать магом, — со вздохом повторила женщина, немного массируя себе виски. — Не подумайте, я не считаю Вас глупой или слабой, просто Вам всего семнадцать и то нескоро. Вы можете просто не выдержать такой нагрузки, да и не все могут работать магом — это очень тяжело. — СангХи нахмурилась: почему не выйдет? Да, она молода, но это не значит, что она не усидчива. Зачем ей тратить время на то, что она легко усвоит потом? Пусть это и будет трудно, но когда было легко? В этом и состоит жизнь: в преодолении и достижении, даже если не выйдет, то это не страшно! У нее есть возможность исследовать этот мир. Ведь именно за этим она пришла сюда, рискуя семьей и жизнью — отказаться от этого почти то же самое, что отказаться от идеи, от риска. Зачем тогда все это, если оно ни к чему не привело?       Ну и пусть на нее смотрят, как на сумасшедшую, лучше сделать хоть что-то, чем не сделать ничего!       — Жизнь скучна без риска. — хмыкнула СангХи.       Реган вздохнула.       — Это безумие. — констатировала немного раздраженно женщина, но сама была рада настрою девушки. Не каждый бы согласился после того, что она сделала, идти в маги сама по себе. Эта работа была опасна и безумна.       — То, что происходит там, откуда я — уже безумие. — более твердо ответила девушка, и это было без сомнений так. Одни слухи чего стоят.       — Вам, кстати, почта приходила, хотите прочитать? — девушка согласно кивнула. Они вновь перевели тему, но. «Возможно, еще вернемся к этому рано или поздно» — думала Реган, когда отдавала СангХи почту.       — Это из совета: мне одобрили жительство и гражданство. — шокировано проговорила девушка с круглыми глазами.       Или они поговорят об этом уже сейчас.