Сын смотрителя маяка

Даже без тебя я никогда больше не буду один, ибо где-то существуешь ты ©.

🌊 🌊 🌊

      Утро Тэхена начинается с дикой головной боли, организм всё ещё отходит от лошадиной дозы снотворного. Ким с трудом продирает глаза и потирает виски, морщась от давления на них. На столике у кровати стоит стакан воды, таблетка шипучего аспирина и белоснежный конверт. Тэхен опускает ноги на пол и обнаруживает у кровати белые, пушистые тапочки.  — Да ёбтвоюмышь, Намджун! — ругается Тэхен, — Я, похоже, скоро возненавижу белый цвет благодаря тебе.       Ким всё же надевает тапочки и отправляется в ванную для утренних процедур. После туалета и душа, Тэхен присаживается обратно на свою кровать, которая чудесным образом уже заправлена — Вирджиния постаралась, увидев по камере, что парень отправился в душ. Тэ растворяет таблетку в стакане воды, та подпрыгивает и шипит, образуя миллионы мелких пузырьков, а Ким тем временем распечатывает конверт с запиской от Намджуна.       «Доброе утро, принцесса. Я отправился по срочным делам, прибуду во второй половине дня. Подготовься, нам нужно подобрать тебе одежду, а вечером мы отправимся в одно местечко. Джон.»  — Нашёл себе игрушку, больной придурок, — Тэхен отбрасывает листок на тумбочку, тормошит волосы и отправляется вниз, на первый этаж, в животе звучно урчит, ведь он не ел ничего уже добрые двое суток.       На первом этаже раздаются ароматные запахи и Ким, принюхиваясь и пытаясь отгадать, что там такое вкусное готовится, бесшумно заходит на кухню.  — Доброе утро, Вирджиния, — приветствует прислугу Тэхен, а та от неожиданности роняет из рук тарелку, которая приземляется на мраморный пол и разбивается вдребезги. Женщина хватается за голову, хозяин за такое по головке точно не погладит и служанка судорожно заметает осколки, попутно обливаясь слезами, ведь одна эта тарелка стоит, как половина её зарплаты.  — Давайте я помогу что ли, — Тэхен неловко чешет голову, он чувствует свою вину, что напугал женщину.  — Что вы, что вы, господин, — испуганно тараторит Вирджиния, — Ни в коем случае! Если хозяин узнает про тарелку, а уж тем более, что вы мне тут помогали…  — Слушай, не переживай так, окей? — Тэхен усаживается за стол и ему становится как-то жаль женщину, — Я ничего не скажу господину Джону, не думаю, что он заметит пропажу одной тарелки.  — Правда? Ничего не скажете? — Вирджиния замирает в одном положении и, кажется, не верит своим ушам.  — Зачем мне это нужно, сама подумай, — успокаивает прислугу Тэхен, — Лучше скажи что из еды имеется?  — Ох, ёканый бабай, а чем это тут таким вкуууусненьким пахнет? — на кухню вприпрыжку забегает Юнги, но замечает Тэхена и подвисает, округлив глаза, — Простите, не знал, что Вы здесь!  — И тебе доброе утро, — Тэхен смеётся от выражения лица Мина, — Я просил называть меня на «ты».  — Точно, точно, — Юнги выдыхает, понимая, что Тэхен вроде как действительно адекватный парень, не то что его начальник, — Исправлюсь!  — Юнги, приходи попозже, я сейчас покормлю господина Тэхена и потом уже доберусь до тебя, — подаёт голос Вирджиния, выбрасывая с совка осколки в мусорное ведро.  — Да бросьте, так же веселее все вместе, — Тэхену почему-то этот Юнги кажется неплохим человеком, а главное простым и он думает, что было бы хорошо с ним подружиться, чтобы не сдохнуть от скуки в этой золотой клетке, — Присаживайся, не стесняйся, я не Джон, не укушу.       Юнги расплывается в улыбке и быстро юркает за стол, кладя на стол локти и подпирая ладошками лицо. Вирджиния слегка заметно улыбается, размышляя, что в этом доме наконец-то появился кто-то, с кем не должно быть проблем.  — Я приготовила мясо по-французски, — сообщает служанка и Юнги расплывается в улыбке, как мартовский котик, а Тэхен напротив сидит с огорчённым выражением лица.  — Я вегетарианец, — отвечает Ким, — Есть что-то помимо мяса и рыбы?  — Конечно, — спохватывается Вирджиния и гремит кастрюльками, стоящими на плите, — Есть тушёные овощи, в холодильнике имеется сырная запеканка, правда, оставшаяся с утра…  — Подходит, — кивает Тэхен и обращается к Юнги, — Не переживай, ешь своё мясо, я не имею ничего против, лишь сам не употребляю.       Юнги радуется как ребёнок, подскакивает со стула и тянется к навесному шкафчику с тарелками.  — Куда?! — Вирджиния шлёпает его по рукам лопаткой для блинов и панкейков, которая как раз лежала на краю тумбочки, — А руки ты помыл, бацилла ходячая?  — Ууууу, — воет Юнги, потирая руки, на которых жирный масляный след остался, — Ну и ладно, ну и помою, мы народ не гордый!       Мин с обиженным видом направляется к раковине, выдавливает на ладошки жидкое мыло из дозатора и тщательно трёт руки, раздувая ноздри.  — А чего ты так рано вернулся то сегодня? — спрашивает Вирджиния, запихивая в микроволновку сырную запеканку для Тэхена, — Только недавно вроде уехали с господином Джоном, а уже обратно.  — Эта сколопендра узкоглазая меня обратно отправила, — Юнги вытирает руки бумажным полотенцем, — Сказал отправляться домой и следить за… — Мин осекается и косится на Тэхена, который ушки на макушке держит и уже всё услышал и понял.  — За мной следить, чего не договариваешь то, — задаёт риторический вопрос Ким, — Мало этой падле камер, ещё слежку за мной решил установить.  — Судя по всему, ты его тоже недолюбливаешь? — Юнги шустро накладывает себе мясо и овощи и перемещается к столу, — Как и мы все здесь…  — Мягко сказано — недолюбливаю, — фыркает Тэхен, — Этот ублюдан решил меня своей куклой сделать, посадить в клетку и команды раздавать. Мы расстались много месяцев назад, но он отчего-то решил, что я его собственность, силой приволок меня из другой страны, угрожал, шантажировал и грозился расправой с дорогим мне человеком.  — Вот швондер психический! — хлопает по столу кулаком Юнги, а Вирджиния, которая стоит к парням спиной, незаметно кивает головой, соглашаясь с Мином, — Нас он тоже здесь, знаешь ли, не совсем законно держит.  — Да ну нах? — удивляется Ким, хотя казалось, что ещё больше Намджун удивить его не может, — Как так?  — Мои родители несколько лет назад работали с Джоном в одной команде, но их дело не пошло, они разорились, однако, остались в большом долгу перед этим сукиным сыном, — начинает свой рассказ Юнги, — Джон угрожал моим родителям расправой, он очень влиятельный человек в своих кругах, полиция вся куплена, поэтому родителям некуда было идти за помощью и тогда этот мудак обязал моих родителей работать на него без копейки оплаты, работать в ужасном месте, на его скотобойне… А мне он приказал работать его водителем, живя в его доме и тоже не имея ни копейки оплаты, при отказе, попытке сбежать или рассказать об этом властям — ублюдок грозит расправой над родителями, поэтому я вынужден на него работать, находясь буквально в рабстве.  — Тварь ебаная! — ругается Ким и отшвыривает от себя вилку, которую ему недавно подала Вирджиния, — Значит по одинаковому принципу работает, скотина!  — Ребята, вы бы поаккуратнее со словами, — вставляет женщина, — Не забывайте, здесь камеры на каждом шагу.  — Я отключил звук в камерах на кухне, — с гордым видом сообщает Юнги, — Тебе не о чем переживать!  — Ах ты, собака сутулая, — Вирджиния лупит Мина по спине всё той же лопаткой для блинчиков, — А мне не сказал??? Я тут не дышать лишний раз стараюсь, хожу на цыпочках, а он, оказывается, звук отрубил! И что, думаешь не заметит?  — Прости, прости, Вирджини, — Юнги хлопает глазками, — Ну забыл, с кем не бывает… Не заметит, уже месяц же не замечает!  — Месяц! — женщина вскидывает руки вверх, — Охреневший ты бабкин внук, Мин Юнги!       Женщина качает головой и отходит к плите, принимаясь яростно помешивать какую-то непонятную субстанцию в одной из кастрюль, Юнги заливается смехом и даже Тэхен пропускает лёгкую улыбку, наблюдая за перепалкой этих двоих.  — Кстати, Вирджиния здесь тоже не по доброй воле, — машет указательным пальцем Мин, — У неё идентичная ситуация, только должник Джона — её муж, который сейчас, как и мои родители, пашет день и ночь на скотобойне.  — Ублюдка кусок, — шипит сквозь зубы Тэхен и сжимает в своих руках ломоть хлеба, превращая его в маленький, липкий комочек, — Знаете, я настроен решительно и не планирую просиживать штаны в этом рабстве. Если мы с вами объединимся, возможно, что-то из этого выйдет!  — Мы уже всю голову сломали, Тэхен, — грустно оповещает Юнги, а Вирджиния поддакивает ему через плечо, — Вообще ноль вариантов, в голове тупо перекати поле.  — Ну это вы сломали, а теперь есть я, — с серьёзным видом говорит Ким, — Я всё-таки неплохо знаю этого шизика, общими усилиями обязательно что-нибудь придумаем!  — Я за любую движуху, кроме голодовки! — Юнги поднимает руку с вилкой, на которой кусочек свинины нацеплен, — Вирджи, ты как, на нашей стороне?  — Любое действие — лучше бездействия, — кратко отвечает женщина, — Я тоже горю желанием выбраться из этого ада, поэтому да, я с вами.  — Вот и чудненько! — хлопает в ладоши Тэхен, радуясь, что так быстро удалось найти сообщников, — Юнги, у меня к тебе просьба. Мне необходим телефон, чтобы связаться с одним человеком, но звонок будет стоить дорого, так как он в другую страну, не знаю есть ли у тебя деньги…  — Мой телефон прослушивается, — хмурится Мин, тщательно пережёвывая свой обед, — У меня есть небольшие накопления на чёрный день, я куплю в городе симкарту и привезу её тебе.  — Серьёзно? — Тэхен настолько разочаровался в жизни за текущие несколько дней, что уже не верит в услышанное, — Спасибо тебе, спасибо!  — Пока не за что! — задумчиво отвечает Юнги, — В машине тоже установлена система слежения, поэтому мне необходимо что-то придумать, зачем мне понадобилось отправиться в торговый центр.  — Можешь сказать, что я отправила тебя в срочном порядке за необходимыми продуктами, — подаёт идею Вирджиния.  — Ты гений! — выкрикивает Мин, — Что ж, так и сделаем!       Парни доедают свою пищу, Вирджиния убирает со стола и все расходятся по своим делам, условившись, что встретятся на кухне завтра днём, когда узкоглазая сколопендра будет на работе.

🌊 🌊 🌊

      Чонгук подъезжает на своём неизменном двухколёсном друге к дому, оставляет его у забора, треплет по макушке Мюнгхи, которая радостно встречает его во дворе и крутит своим хвостом-пропеллером. Парень открывает ключом дверь и проходит осторожно внутрь. Впереди предстоит важный разговор с отцом и Чонгук уверен в понимании с его стороны, но на душе всё-равно тревожно и волнительно.  — Привет, пап, — здоровается Чон со смотрителем, который сидит за столом и попивает чай, парень умотал утром с Джином ни свет ни заря и ещё не видел сегодня отца.  — Здравствуй, сын, — капитан приветственно улыбается и дует на чашку, из которой валит густой пар, — Присаживайся. Чай будешь?  — Пожалуй, — коротко бросает Чон и наливает себе в чашку ароматный напиток из стеклянного чайничка, в котором плавает крупный, распустившийся цветок, — Знаешь, отец, нам нужно серьёзно поговорить, если ты, конечно, не против.  — Разве я когда-то был против разговоров со своим сыном? — капитан поднимает густые брови вверх, — А тем более раз это серьёзный разговор. Выкладывай.  — Это будет разговор о Тэхене, — аккуратно начинает Гук, присаживаясь за стол и добавляя в чашку одну ложечку сахара.  — О Тэхене? — переспрашивает смотритель, — Как скажешь, сын. И что с ним?       Чонгук мнётся, кусает губы и агрессивно размешивает давно растворившийся в чашке сахар. Не каждый день признаёшься родителю в своей ориентации.  — Я не знаю отец, — продолжает разговор Чон, — Всё непросто и я понятия не имею как ты к этому отнесёшься…  — О чём ты, дорогой? — капитан слегка хмурится, не понимая собственного ребёнка.  — В общем! — Чонгук решает, что чем дольше он тянет, тем хуже и лучше всего сказать прямо в лоб, отстреляться, а дальше будь что будет, — Тэхен для меня не просто друг и репетитор, он… нечто большее, отец.       Смотритель молчит с пол минуты, переваривая услышанное и усердно рассматривает дощатый стол, прожигая в нём дыру взглядом.  — Я догадывался, сын, — наконец выдаёт капитан.  — Чего? — у Гука глаза на лоб лезут, — Как это догадывался?  — Да, при этом довольно давно, ещё с ваших самых первых занятий английским, — отвечает отец, — Нужно быть слепым, чтобы не заметить эту, как там сейчас модно говорить, химию…? между вами.  — Во дела, — Чонгук перестаёт размешивать свой чай, уставившись на капитана.  — Я не хотел лезть и, к тому же, не знал всё ли всерьёз или же так, простая влюблённость, — капитан продолжает свой рассказ всё больше и больше шокируя сына, — Ваше общение, как ни странно, напоминает мне общение с твоей матерью, когда мы с ней только познакомились и были по уши влюблены… — смотритель замолкает, опуская грустные, полные боли и одновременно тепла, глаза вниз, — Так значит всё серьёзно? Раз ты решил рассказать мне обо всём?  — Да, отец, — Чонгук раскрепощается и чувствует, как с его плеч только что свалился огромный груз тревожности, — Всё более чем серьёзно, я люблю этого человека, люблю как никого и никогда не любил.  — Ну, у тебя не такой большой жизненный опыт, — смеётся капитан, — Тебе всего 18 лет, Чонгуки.  — Знаю, — соглашается Гук, — Но тем не менее я уже сейчас понимаю, что это настоящие чувства и настоящая любовь.  — В таком случае, я очень рад за вас, сын, — смотритель накрывает своей тёплой, шероховатой рукой обе руки сына и смотрит своим добрым взглядом.  — Спасибо за понимание, отец, я в тебе не сомневался, — Чон сжимает руку отца и тепло улыбается в ответ, — Только не всё так прекрасно, как может показаться.  — Что? Почему? — хмурится Чон старший.  — Тэхен пропал, — Гук сдвигает свои брови в кучу, а затем подскакивает и нервно кружит по кухне, — Он пропал два дня назад, Джин видел его в последний раз рядом с Намджуном, своим братом на главной площади города…  — Ничего не понимаю, а Намджун здесь при чём? Он что вернулся? — смотритель вертит головой за сыном, который ускоряет темп и наворачивает круги вокруг стола, — Чон Чонгук! Сядь, успокойся и объясни мне всё толком!       Чонгук выдыхает и усаживается обратно за стол, обхватывая руками чашку с уже остывшим чаем, рассказывает отцу всю историю от а до я, рассказывает как они с Джином обошли все отделения полиции, как их везде посылали к чёрту, рассказывает всё, что теперь знает о Намджуне и, что он вероятно опасный человек, силой удерживающий Тэхена.  — Мы с Джином хотим обратиться к частному детективу, — подводит итог своего рассказа Чон, — Я подумал, ты ведь знаешь всех в этом городе, все к тебе очень хорошо относятся. Может ты сможешь нам порекомендовать какого-нибудь хорошего специалиста?  — Хорошего специалиста… — капитан задумчиво чешет седую бороду, — А знаешь, есть у меня один на примете! Давай-ка, прямо сейчас к нему и направимся!

🌊 🌊 🌊

      Белоснежные часы с кукушкой, висящие в гостиной, отбивают свой ритм, сообщая всем жителям дома, что уже наступило 17 часов. Юнги недавно уехал за Намджуном и должен привезти его с минуты на минуту. Тэхен сходит с ума в своей комнате, он сидит на краешке кровати, обхватив руками голову и тщательно роется в самых дальних уголках своего мозга, пытаясь вспомнить какие-то вещи о Намджуне, которые могут сыграть против него. За дверью слышны шаги, кто-то поднимается по лестнице.  — Ну здравствуй, дорогуша, — слащаво тянет Намджун, открывая дверь в Тэхенову комнату, — Поднимай свою сладкую попку, пора выдвигаться в торговый центр.  — А если я не хочу никуда ехать? — поднимает взгляд Ким.  — Кого это ебёт? — удивляется Джун, — Ты — моя собственность, не забывай.  — Нет, блять, я не твоя собственность, Джон! Или как там тебя! — возмущается Тэхен, но с кровати встаёт, сейчас лучше не спорить с ублюдком, иначе это чревато последствиями и Ким это отлично понимает.  — Ещё как моя, — Намджун делает несколько шагов навстречу и сжимает руку на своём любимом месте, на шее Тэхена, заставляя его пятиться назад, упираясь в прикроватную тумбочку.  — Только в твоих больных фантазиях, — хрипит Тэхен, а Намджун сильнее сжимает его шею в кольцо крепких рук, отчего Ким дёргается и рукой задевает вазу с цветами, стоящую на поверхности тумбы. Ваза летит на пол и разбивается, разлетаясь на мелкие белоснежные кусочки, вода разливается лужицей, а цветы мёртвой кучкой, одиноко лежат в груде осколков.  — Ты, блять, что наделал? — у Намджуна новый приступ начинается, он больной, психически больной человек, помешанный на чистоте и порядке, а разбитая ваза для него хуже разбитой машины для обычного человека. В его глазах ненависть огнём горит, демонское пламя пляшет, хочет полностью завладеть его разумом, эмоциями и ему это удаётся. Он не отдаёт себе отчёт, швыряет одним резким движением Тэхена на кровать и уже обеими руками душит, вжимает в матрас до хруста в шее, а у самого волосы от приложенных усилий сбиваются и капли пота падают на Кимово лицо. Тэхен упирается руками в мощную грудь тирана, пытается оттолкнуть, хрипит, задыхается, хватает такой сейчас недостающий воздух, из глаз уже сочатся прозрачные слёзы, а из уголков губ текут слюни. Ублюдок сильнее. Сильнее не только физически и Тэхен это понимает, но до последнего сопротивляется, ногтями впивается в лицо, расцарапывая его до крови и уже, кажется, начинает терять сознание от нехватки кислорода. Внезапно Намджуна откидывает от Тэхена, Ким хватается за свою шею и заходится кашлем, а из глаз слёзы льются. Тэ поднимает взгляд и видит, что Намджун сидит на полу, у дальней стены комнаты, а посередине стоит Юнги, который и стащил Джуна с Тэ, не подоспел бы он вовремя, ещё бы каких-то несколько секунд и Тэхена бы не стало. Ким смотрит на Мина помутневшим взглядом, а тот бросается пулей вниз, на первый этаж и через какие-то пол минуты возвращается и приносит Тэхену из кухни стакан воды. Тэхен обхватывает стакан дрожащими руками, но пить не может — слишком сильно болит горло.  — Тупо спрашивать в порядке ли ты, — говорит Юнги, — Но ещё тупее просто стоять и молчать, может тебе что-то нужно?       Тэхен отрицательно машет головой и смотрит в сторону Наджуна, который всё ещё сидит у стены, прижав голову к согнутым коленям и раскачивается из стороны в сторону. Тэхен знает что будет дальше, он проходил это уже ни один раз и каждый раз ситуация повторялась с удивительной точностью. Ким оказывается прав и Намджун, немного придя в себя, на коленях ползёт в сторону кровати Тэхена, цепляется за его ноги, смотрит глазами, полными боли, шепчет, умоляет о прощении, а у Кима сердце разрывается. Намджун — подонок, но когда-то в прошлой жизни он очень сильно его любил, он был для него всем и по сути это далеко не чужой для него человек. Да, он болен, он сделал и продолжает делать в своей жизни массу подлостей, а его болезнь далеко не оправдание, на Тэхена накатывает волна жалости, но он точно знает, что нельзя идти на поводу своих эмоций. Тэхен предлагал Намджуну лечиться, просил его лечь в клинику и, не смотря на то, что ряд его психических заболеваний полностью вылечить попросту невозможно, был шанс утихомирить, помочь, а в дальнейшем просто поддерживать своё состояние препаратами. Однако, Намджун отказался, а значит Тэхен здесь боле бессилен. Он сделал всё, что мог, но спасение утопающего — дело рук самого утопающего, а Намджуну это совершенно не нужно.       Тэхен брезгливо отталкивает Джуна ногой, встаёт с кровати и направляется в ванную, ему необходимо умыться. Намджун соскребает себя с пола и тащится за Тэхеном, но тот захлопывает дверь прямо перед его носом. Тэхен давно изучил поведение тирана, теперь он будет шёлковым, добрым, ласковым, будет мило разговаривать, подлизываться, стараться угодить, но всё это лишь до очередного приступа. А когда тот случится — никому неизвестно, может через час, может через два дня, а может и через месяц, хотя последнее вряд ли, у Намджуна крайнее время были ухудшения в состоянии, а со всеми этими нервами, уходом Тэхена, его психика явно пошатнулась ещё сильнее.  — Тэхени, открой, прошу, — скулит под дверью Намджун, умываясь собственными слезами, — Я ведь люблю тебя, всегда любил лишь тебя одного. У меня никого в этом ёбаном мире нет, только ты, моё солнышко, мой лучик во тьме ночной.  — Это не любовь, Намджун, — открывает дверь Тэхен и отвечает, заходясь очередным приступом удушья, вызывающим кашель, — Это не любовь. Я просил тебя тысячи раз, молил, ходил по пятам, находил для тебя десятки самых лучших клиник, но тебе нравится твоя жизнь, нравится такая, какая есть и мне в ней нет места.  — Ты не прав, я очень сильно тебя люблю, — Намджун лезет с объятиями, но Тэхен его отталкивает, — Понимаешь, ты был единственным в моей жизни человеком, который отнёсся ко мне как к человеку, который полюбил, принял. У меня были плохие отношения с родителями, с братом, у меня не было друзей, а личная жизнь никогда не складывалась, но тут появился ты, такой живой и настоящий, такой влюблённый в меня. Я не могу тебя отдать, Тэхен, не могу, я лучше сдохну, чем тебя насовсем потеряю.  — Я не вещь, Джун, ты не можешь меня отдать или забрать и оставить себе, я не вещь и даже не животное, к которым ты так привык и безжалостно отправляешь их на тот свет пачками, — Тэхен снова трёт шею, на которой расплываются синие пятна, — Отпусти меня, прошу. Если ты меня действительно любишь — отпусти.  — Нет! — Намджун выпрямляется, утирает слёзы и заправляет волосы за уши, — Нет, Тэхени, об этом можешь даже не просить. А сейчас прими душ, нужно успеть подобрать тебе одежду, через два часа у нас резерв в одном заведении.

***

      Приняв душ и облачившись в джинсы с футболкой, подобранные Намджуном, Тэхен спускается вниз. В гостиной, облокотившись к стене, стоит Юнги и смотрит по телевизору какой-то индийский фильм.  — Интересный выбор, — Тэхен подходит к Мину и кивает в сторону экрана.  — Ой, блять, это всё Вирджиния, рыба скользкая, — оправдывается Юнги и забрасывает себе в рот семечки, сплёвывая шкурки в ладошку, — Подсадила меня на индейцев этих несносных, а мне ж теперь интересно чем дело кончится!  — Индийцев, — поправляет его Тэхен и протягивает руку, намекая, что стоит поделиться вкусными зёрнышками.  — Ты как вообще? — спохватывается Мин, — Как шея?  — Пойдёт. Спасибо тебе, если б не ты, закопали бы меня или спустили б в сточную канаву, — благодарит Тэхен, — А ты отчаянный, однако. Не испугался самого господина Джона и оттащил его лихо.  — Я как-раз проходил мимо лестницы, ведущей в твою комнату, — рассказывает Юнги, попутно собирая с пола выпавшие из руки шкурки, — Услышал какую-то непонятную возню, хрипы и звуки борьбы. Решил подняться, проверить, а там само как-то, инстинкт защитный видимо сработал и похуям мне было кого оттаскивать — господина Джона или хоть самого Папу Римского.  — Спасибо, — ещё раз благодарит Тэхен и хлопает Мина по плечу, — Я добро запоминаю.  — Ну что, подружки, напизделись? — Джон выплывает из своей комнаты. Он уже успел привести себя в порядок, умылся, уложил волосы и переоделся. На мужчине сегодня чёрный, стильный костюм, состоящий из пиджака и брюк, под пиджаком чёрная полупрозрачная майка надета, волосы уложены гелем, но не зализаны, а просто убраны назад, а в ухе серьга в виде крупного чёрного кольца вдета, — Некогда пасти разминать, черви сфинктральные, выдвигаться пора.  — Сам ты червь сфинктральный, — шепчет себе под нос Юнги, благо Намджун не слышит, зато слышит Тэхен и чуть не прыскает со смеху, но делает устрашающие глаза и подталкивает Мина к выходу.       Машина выезжает со двора, мчит по вечернему Ривер-Оуксу, освещая себе путь фарами, воздух раскалён до предела после дневной жары и Тэхен вспоминает приятный, охлаждающий морской бриз, который веет с моря в это время суток.  — Как ты там? — про себя спрашивает Тэхен, — Ищешь ли меня? Переживаешь ли? Надеюсь, завтра всё получится и мы выйдем на связь…  — Что ты там себе бормочешь под нос? — Намджун вырывает Тэхена из его мыслей, замечая, что тот шевелит губами, — Ебанулся совсем, сам с собой разговаривать?       Тэхен бросает на Джуна неодобрительный взгляд, ещё какие-то полчаса назад он ползал у него в ногах и лил в уши слова любви, а теперь снова шарманку свою завёл и тон как быстро сменился.       Джип выезжает в центр города, подъезжает к крупному торговому центру, паркуется и Юнги выбегает из машины, спешит открыть дверь господину Джону, Тэхен выбирается сам и не торопясь обходит машину, небрежно засунув руки в карманы джинс.  — Времени по всему торговому центру ползать нет, поэтому мы идём в один определённый салон одежды, — сообщает Намджун, — Нас там уже ждут и подготовили для тебя несколько вариантов образов. Юнги, жди нас в машине, мы скоро.       Юнги кивает, а Намджун с Тэхеном отправляются к главному входу, огибают огромный фонтан с множеством подсветок, расположенном на первом этаже и на лифте поднимаются на пятый.  — Это не Гуччи твои ебучие и не Шанель, но очень дорогой, элитный салон одного ныне модного дизайнера, — рассказывает Джун, — Не вздумай устраивать там концерты, побудь послушной деткой.       Мужчин встречает приятная девушка-консультант, уточняет их имена, в это место просто так не попадёшь, и просит Тэхена проследовать за ней в примерочную, где его уже ждёт персональный стилист. Киму быстро подбирают несколько аутфитов, в одном из которых он остаётся на сегодняшний вечер.  — Наконец-то я вижу привычного мне Тэхени, — присвистывает Намджун, когда Ким выходит из примерочной, — Не то что твои лохмотья, в которых ты на своём море жопой вертел.       Тэхен сейчас выглядит действительно очень дорого, на нём чёрные брюки и чёрный кожаный пиджак с запАхом и неприлично глубоким вырезом на груди, пиджак украшает такой же кожаный, чёрный, широкий пояс, эффектно подчёркивающий его талию и делающий фигуру похожей на песочные часы. Стилист позаботился и о деталях, поэтому в ухе Тэхена сегодня, вместо привычной аккуратной серёжки, свисает длинное чёрное перо, а волосы, по-быстрому уложенные муссом, небрежными волнами обрамляют лицо и спадают на угольные глаза. Синяки на шее скрыли за плотным слоем консилера и никто ни в жизнь не догадается, что они там есть.  — В лохмотьях, в которых я крутил жопой на море, мне было гораздо комфортнее, — огрызается Ким, но Намджун не реагирует, он расплачивается своей картой, подхватывает бумажные пакеты с остальными покупками и направляется к выходу. У машины их встречает Юнги, он спешит забрать у господина пакеты, забрасывает их в багажник и отправляется в салон автомобиля, чтобы продолжить путь.       Намджун называет адрес, который Мин забивает в навигатор и через 20 минут они уже подъезжают к стеклянной высотке, подсвеченной миллионами огоньков.  — Что, с крыши сигать идём? — интересуется с издёвкой Тэхен.  — Будешь хуёво себя вести — первый оттуда полетишь, — отвечает Намджун и выходит из машины.       Лифт несёт их на самый верхний этаж, где расположен ресторан. Приветливая девушка-хостес далеко не американской внешности, а скорее какой-то индийской, встречает мужчин у входа, Тэхен вспоминает фильм, который сегодня смотрел Юнги и глухо хихикает себе под нос.  — Господин Ким и… господин Ким, — девушка заглядывает в свою записную книжку, — Ваш столик подготовлен и ждёт вас.       Пара мужчин ступает следом за девушкой и Тэхен осматривается. Интерьер заведения выполнен в классическом стиле, всё здесь тёмно-коричневое и в целом нет ничего примечательного, но главная изюминка ресторана далеко не в интерьере, а в панорамных окнах, открывающих вид на весь вечерний Хьюстон. Будь Тэхен сейчас где-то в далёком прошлом, когда у них с Намджуном всё только начиналось, он бы пищал от восторга и скорее всего бросился бы к парню на шею, рассыпаясь в благодарностях и задыхаясь от восторга, но это было бы в прошлом. Сейчас же Тэхена ни капли не радует картина, развернувшаяся перед их взором.       Пара усаживается за круглый столик, стоящий у самого окна и предназначенный для двоих, парень-официант, тоже индийской внешности, моментально приносит им меню и просит сообщить, когда они определятся с заказом.  — Как тебе здесь, дорогуша? — спрашивает Намджун, вальяжно рассевшись в своём кресле и листая меню, — Нравится?  — Похуям, — отвечает Тэхен, — Мне в принципе не нравится твоё общество, так что мне без разницы где торчать.  — Это ты просто ещё с меню не ознакомился, — ухмыляется Намджун и швыряет второй буклет в сторону Кима, — Очень любопытное, рекомендую присмотреться.  — Чего я там не видел?  — Ничего не видел, — щурится Джун, — Это не простое заведение. Если ты заметил, работники здесь все индийцы, как и хозяин этого ресторана, к слову, мой хороший знакомый.       Тэхен листает меню и с ужасом отмечает, что здесь абсолютно все блюда — это разновидности мяса, здесь и свинина и баранина и козлятина и буйволятина присутствуют, не обходится выбор и без птицы, нет лишь говядины, но она, как известно, запрещена в Индии на законодательном уровне.  — Хочешь сказать, здесь нет овощей и в принципе ничего съедобного для меня? — поражается Тэхен, — Насколько я знаю, в Индии много вегетарианцев, так какого хуя здесь нет ни одного соответствующего блюда?  — Я же сказал, что это не простой ресторан! — грубо бросает Намджун, — Заведений с индийской кухней в штатах полно, а вот такой, эксклюзивно мясной ресторан лишь один.  — И нахуя мы здесь? — всё ещё не понимает Тэхен.  — Пришла пора исправить тебя, дорогуша, — мерзко улыбается Намджун, — Негоже, чтобы мой будущий муж, муж практически императора мясного дела, не употреблял мясо и рыбу, а питался лишь какой-то поганой травой.  — Ты совсем ебанулся? — Тэхен окончательно выпадает в осадок, — Я не могу, не хочу и не буду это жрать, можешь запихать своё любимое мясо себе в зад!  — Не груби мне, пташка, — Намджун наклоняется и пальцами касается серёжки-пёрышка в ухе Тэхена, — Сейчас нам принесут две отличные порции буйволятины, давно хотел попробовать это мясо именно в традиционном индийском приготовлении. Ты откроешь свой сладкий, блядский ротик и отведаешь коронное блюдо этого ресторана.  — Ты, кажется, не только туго соображаешь, но и хуёво слышишь, — Тэхен не на шутку разозлился таким полнейшим отсутствием уважения к себе, — Я последний раз тебе повторяю, можешь жрать своё мясо сколько влезет, меня это никак не касается, но я к нему не притронусь. Ты поужинаешь и мы уедем отсюда.  — Командую здесь только я! — Намджун стучит крепкой ладонью по столу, привлекая к себе внимание посетителей, — Закрой свою грязную пасть и не выводи меня.       Тэхен предпочитает не реагировать, дабы не раздувать скандал в людном месте, да и шея ещё противно ноет, повторения вечерней истории совсем не хочется. Официант в скором времени приносит на подносе два блюда, накрытых металлическими крышками, подаёт всё на стол, не забывая поставить туда бутылку сухого вина. Намджун расплывается в довольной улыбке, когда открывает крышку у своего блюда, сочное мясо пышет жаром и источает аромат, резко бьющий в нос. Мужчина разливает вино по бокалам и берётся за столовые приборы, разрезая мясо на кусочки и с аппетитом приступает к поеданию.       Тэхена тошнит. Он всегда адекватно реагировал, когда перед ним ели мясо, будь то Чонгук, тётушка Виен, да тот же Юнги сегодня за обедом, но от вида Намджуна становится плохо, перед глазами всплывают ужасающие картинки со скотобойни, он вспоминает бедных животных, напичканных препаратами, с которых вживую сдирают шкуру. Ким подрывается с места и хочет покинуть заведение, но Намджун дёргает его за руку и усаживает обратно в кресло.  — Жри, я тебе сказал! — Намджун стреляет взглядом, полным злости, — Я отдал за это блюдо сумасшедшие деньги, поэтому ты сейчас откроешь крышку и съешь всё до последней крошки.  — Сумасшедшие деньги, говоришь? — Тэхена колотит и он не в силах больше держаться, парень подскакивает, снимает со своего блюда крышку и ловким движением опрокидывает тарелку с мясом на голову Намджуну, — Подавись тогда своими ебаными деньгами, а заодно и мяса пожуй, ебанат ты блядский!       Зал замер. Все посетители стихли и смотрят, не мигая, на развернувшееся представление. Тэхен разворачивается и быстрым шагом удаляется из ресторана, а Намджун сидит в полнейшем ахуе, он кажется, даже не дышит, а лишь наблюдает как с его головы падают ошмётки мяса и стекает сок, перемешанный с луком.       Тэхен спускается на лифте вниз и выбегает на улицу, воздух, хоть и загазованный, бьёт в лицо и тошнота постепенно отступает, зато приходит осознание произошедшего и Ким заходится в диком, нервном смехе, сгибается напополам, вспоминая охуевшее лицо Намджуна и хохочет до выступивших из глаз слёз.  — Вот так картина! — заявляет подошедший Юнги, заметивший Тэхена на парковке, — Полагаю, произошло что-то очень забавное, раз ты тут один так уссыкаешься.       Тэхен, чуть отдышавшись, рассказывает Мину о произошедшем и тот бьётся в истерике, представляя эту картину.  — Блять, я тебя уже обожаю и безгранично уважаю! — Юнги хлопает Кима по плечу, — Знатно ты этого пиздохлопа уделал! Хотел бы я оказаться там, чтобы своими глазами увидеть такое представление!  — Я сам охуел, — ржёт Тэхен, — Накрыло меня капитально, нервы не выдержали! А это ещё и ресторан какого-то его хорошего знакомого!  — Круто ты этому проебанцу репутацию подмочил, — не перестаёт угарать Юнги, — Поделом ему, пусть теперь сидит опозоренный!       Парни направляются в сторону джипа и ещё долго там прикалываются, у Тэхена перед глазами Намджун с мясной тарелкой на голове стоит, а Юнги старается включить всю свою фантазию и представить себе своего начальника во всей красе.  — Кстати, пока его нет, — вспоминает Тэхен, — Насчёт завтра договор в силе? Достанешь для меня симкарту?  — Да я готов теперь из одного только уважения к тебе её достать, весь мир перерыть, но достать, — отвечает Юнги, — Хоть к самому чёрту на рога придётся отправиться, — Мин зависает и через секунду ржёт с новой силой, — Хотя у чёрта на рогах сейчас не самое лучшее зрелище, у него вся голова в буйволятине…