Баллада о маяке

Lightning strikes on the sea Breaking waves around me Stormy tides and I feel My ship capsizing Out of sight, saving shore Ever gone, evermore Ropes untied, rain that pours The water’s rising In devastating times I keep this hope of mine Even in the darkest night ‘Cause there is a light guiding my way Keeping me safe when oceans rage There in the sky, hiding away Never to die and fade I know that I’ll find your lighthouse...

Когда поднялся шквальный ветер, Йен находился на кухне, засидевшись допоздна за пасьянсом. Все жилые помещения располагались в двухэтажной пристройке, напрямую соединённой с башней. Скала, служившая фундаментом для здания, была высокая, но набегающие волны были ещё выше. Он чувствовал, как они бились прямо в стены, камень которых словно пел под их напором. Оставив уютный очаг и горячий чай, юноша направился по лестнице на самый верх, где повернул все вентили до упора, увеличивая яркость лампы. И обратил свой взор к разбушевавшемуся морю. Луч с башни прорезал пространство, достигая тех далей, где зарождались все эти водяные валы, что бились сейчас о берег. В мигающем свете фонаря и вспышках молний Йен разглядел, что волна была длинная, а не короткая, оставляющая призрачный шанс на спасение тем, кто оказался во власти стихии. Смотритель достал маячную книгу, чтобы сделать записи о буре. Он отсчитывал секунды между прибоями и пытался прикинуть примерную высоту гребня, когда заметил в темноте неопознанный светящийся объект. Он двигался к берегу с немыслимой скоростью прямо из разверзшейся посреди моря преисподней. Прыгал то вверх, то вниз, пропадая из виду и вновь появляясь. Фонарь? Никаких габаритных огней. Если это судно, что скорее всего, то совсем небольшое - рыбацкая лодка или шлюпка... Откуда оно взялось? Кто в такую погоду и в такой час выходит на воду? Огонёк яркой искрой прочертил в темноте дугу, вместе с новой волной разбиваясь о берег. Чёрт! Долго не раздумывая, Йен помчался вниз, перепрыгивая через две ступеньки. Если после такой прогулки на борту кто-то ещё оставался, то необходимо было спешить. Дверь выходила в противоположную от бушующего моря сторону, так что потребовалось лишь слегка навалиться на неё всем весом, чтобы та отворилась. Он выскочил наружу, где его мгновенно окатило с головы до ног колючими брызгами. Темнота вокруг стояла, хоть глаз выколи - луна пряталась за тучами, а свет излучателя не доставал до этой стороны башни, к тому же влажные капли были рассеяны прямо в атмосфере. Развернувшись, Йен направился к месту предполагаемого крушения, но резкий порыв ветра пригвоздил его к стене. Пригибаясь и жмурясь, он пошёл вдоль округлой линии холодного кирпича, против потока больно хлеставшего воздуха. Внезапно нахлынувшая волна сбила юношу с ног и оттащила от башни. Он поднялся, но тут же споткнулся обо что-то мягкое, снова оказавшись на земле. Вовремя прорезавшая небосвод молния осветила пространство, и Йен вздрогнул. Перед ним неподвижно лежало чьё-то тело. Во вновь образовавшемся мраке, маячник собрался и стал действовать вслепую. Он нащупал пострадавшего и в то же мгновение, как его руки легли тому на плечи, их накрыло новым водяным валом. Юноша вжался грудью в незнакомца, закрывая его собой и удерживая их обоих на месте. Когда волна отступила, он подхватил человека под мышки и быстро оттащил его к спасительному укрытию стены, а потом и дальше - внутрь башни. Тусклый свет масляной лампы у подножья винтовой лестницы обеспечивал хоть какую-то видимость. Йен просунул пальцы за шиворот моряка и вздохнул с облегчением, почувствовав очень слабое биение пульса в сонной артерии. Не теряя больше ни секунды, он приступил к выполнению искусственного дыхания. Выдох, раз-два-три-четыре-пять, выдох, раз-два... Бывший ученик фельдшера монотонно выполнял эти манипуляции, отстранённо обращая внимание, что губы мужчины были пухлые и солёные на вкус. Он повторял заученный порядок действий до тех пор, пока тот не закашлялся, извергая из своих лёгких фонтан воды. Так и не пришедшего в сознание бедолагу, Йен поспешил перевернуть на бок. Он чувствовал, будто все свои силы вдохнул в этого незнакомца, которому повезло быть прибитым волной прямиком к его маяку. Минутная передышка не восполнила запасы энергии, но осознание, что опасность ещё ни черта не миновала, заставило юношу двигаться. Он сгрёб в охапку тело мужчины, которое легко поместилось в обхвате его рук, но невзирая на свои небольшие размеры, тот оказался крепким и достаточно тяжёлым. Лишь когда Йен переступил порог кухни, с ноги отворив дверь, и попал в тепло протопленного помещения, то ощутил, что продрог до костей. Что было естественно, ибо он вернулся чуть ли не из самого эпицентра бури, и на нём ни одной сухой нитки не осталось. А сколько мотало по волнам человека, которого он сюда принёс, вообще было неизвестно. Обморожение - ещё одна опасность, равно как и, возможно, полученные повреждения. Пострадавшего необходимо было в срочном порядке согреть и осмотреть. Юноша аккуратно положил его на массивный обеденный стол, предварительно смахнув с поверхности алюминиевую посуду. И мысленно заметался, не зная, за что хвататься. С них обоих ручьём стекала студёная вода. В печи догорели дрова. Одеяла и одежда находились наверху. И в первую очередь он решил броситься за ними, по дороге выпутываясь из прилипшего к телу плаща и всего, что было под ним. Приволочив со спальни ворох одеял, он бросил их на пол поближе к печи и поспешил избавить несчастного моряка от его мокрой одежды. Сам он находился в одних холщовых штанах, которые впопыхах на себя натянул, босыми подошвами ног ступая по залитому водой камню. Йен начал с ботинок, из которых хлынул на пол настоящий водопад. Потом дёрнул подолы бушлата, срывая пуговицы и откинул с лица капюшон, замерев на мгновение. Мужчина оказался намного моложе, чем он себе представлял - примерно его возраста. Он не успел до конца осознать сделанное открытие, потому что всё его внимание приковал к себе глубокий порез на широком лбу, из которого сочилась кровь. Чёрт возьми, такой придётся зашивать. Но его онемевшие непослушные пальцы дрожали, из-за чего он с трудом справлялся с поставленной задачей снять уже эти проклятые тряпки. Чтобы не задеть раненую голову, оставшиеся кофты Йен буквально содрал с бессознательного парня, обнаружив под ними нательную живопись. На груди незнакомца прямо над его сердцем светил маяк во время шторма. Что казалось слишком уж символичным, учитывая обстоятельства, хотя, по сути ничего необычного в такой татуировке у моряка не было. Правая рука была забита изображениями полностью, только разглядывать рисунки было некогда и совершенно неуместно. Но их мрачное содержание поставило под сомнение профессиональную деятельность их хозяина. У мужчины так же имелся нашейный амулет - на плетёном шнурке клык крупного животного, что примостился во впадине его груди. Тотчас юноша стал ощупывать конечности на предмет сломанных костей и проверять целостность рёбер. Тут и там на крепком торсе виднелись шрамы - отметины явно нелегко прожитых лет. Проводя медицинский осмотр, он постоянно возвращался взглядом к лицу моряка. Обрамлённый тёмными волосами с запутавшимися в них водорослями мертвенно-бледный овал с посиневшими пухлыми губами, нахмуренными бровями и алой струйкой, стекающей до бородатого подбородка. Выцепив подводную поросль из щетины, Йен подумал, что хотел бы уже увидеть, как живые тёплые краски приливают к этому лицу... Тут его начавшие оттаивать пальцы нашли вывих в правом запястье. Чёрт. Юноша взобрался на столешницу, чтобы своим коленом прижать к её твёрдой поверхности чужое плечо. И вытянул повреждённую конечность, краем зрения замечая наколки на костяшках. Крепко держа предплечье одной своей рукой, другой он сильно и резко надавил на ладонь. Раздавшийся у его уха характерный хруст сопроводился внезапным жутким воплем. Снизу на него немигающе уставились затуманенные голубые глаза. — Азраи!* - хрипло выдохнул дезориентированный брюнет и продолжил ошарашенно прожигать его своим совершенно одурманенным взглядом. Застыв, Йен уставился в ответ, нависая над пострадавшим и до сих пор не отпустив его вправленную руку. Он ничуть не был готов к встрече с этим очнувшимся человеком, а тот с ним - и подавно. Шокированный, мужчина явно не соображал, где находится, жив ли он ещё, или уже угодил на тот свет. И поскольку незнакомец называл Йена именем шотландской русалки, то он явно бредил - от лихорадки или контузии. Стряхнув с себя оцепенение, смотритель маяка положил ладонь на оказавшийся горячим лоб и попытался что-то объяснить бедолаге: — Эге-ей! Всё в порядке. Ты жив. Ты попал в шторм. Надо зашить... Он осёкся, когда здоровая рука поднялась, касаясь его скулы шершавыми подушечками пальцев, и обессиленно рухнула, свесившись с края стола, когда её хозяин вновь вернулся в забытьё, что-то беззвучно шепча потрескавшимися губами. В этот момент нерасторопный юноша сообразил, что жертве шторма, наверняка, необходимо утолить жажду и рванул к бочке, кружкой зачерпывая из неё животворящей пресной воды. Приподняв черноволосую голову он позволил нескольким каплям попасть в приоткрытый рот, и убедившись, что глотательный рефлекс сработал, повторил процедуру несколько раз. Пора было заканчивать эти экзекуции. Ему показалось, что прошла целая вечность с тех пор, как они оказались здесь, но на самом деле - около четверти часа. Просто избыток переживаемых эмоций, всплеск адреналина и непрерывное чувство беспокойства влияли на его ощущение времени и сообразительность. Схватив под мышку несколько одеял, Йен расстегнул пряжку ремня в виде черепа с перекрещенными костями, которая уже воистину не оставляла никаких сомнений, что перед ним на столе лежал самый настоящий пират. И одним махом стянул брюки, не позволяя себе смотреть, куда не следует. Парень вообще при этом потупил взгляд в пол и поспешил поскорее укутать замёрзшее тело, прежде чем отнести его к очагу. Подбросив поленья в печь, он приготовил нужные ему инструменты. Без навыков оказания первой помощи на маячную службу не принимали, а аптечка служителя располагала хорошим запасом средств на все случаи жизни. Дабы избежать повторения внезапного пробуждения в самый неподходящий момент, Йен воспользовался хлороформом, прежде чем приступить к стягиванию краёв раны и накладыванию швов, коих получилось три. После чего он, выдохнувшись, рухнул рядом в груду одеял и перевёл взгляд на лежащего возле него человека. Свет огня хорошо освещал лицо молодого мужчины, чьи черты, наконец, разгладились. Губы начали приобретать фиолетовый оттенок, а щёки слегка порозовели. Оставалось лишь надеяться, что это происходило от внешнего жара, а не от внутреннего. Всё ещё влажные смоляные волосы причудливо топорщились. Пират выглядел так чертовски безмятежно, провалившись в глубокий химический сон, словно он попал сюда не прямиком из адского шторма. А Йен чувствовал себя таким разбитым, будто вместе с ним преодолевал огромные волны на хлипкой шлюпке. Сил добраться до кровати он бы ни за что не нашёл. К тому же, в спальне не было растоплено, так что в данный момент кухня являлась самым прогретым помещением во всей постройке. От жара печи приятные волны тепла разлились по его изнурённому телу. В конце концов усталость полностью заволокла его сознание, отправляя в глубокий, но тревожный сон. ___________________________________________ * Азраи - это русалки шотландского фольклора, которые не причиняют людям зла. Они отличаются необыкновенной застенчивостью и робостью, не носят одежды, имеют длинные зеленые волосы и перепонки между пальцами на ногах. Живут на дне моря, а на поверхности показываются всего раз в столетие, чтобы посмотреть на лунный свет. То есть увидеть их можно только ночью, потому что на солнце азраи просто испаряются. Главный их враг — человек: эти маленькие существа настолько хрупки и прекрасны, что люди не могут удержаться от искушения схватить их.