Лисий хвост

      Впервые за долгое время, Маринетт не бежала в школу, а спокойно шла. И впервые за долгое время, она не боялась опоздать. Инари удалось научить её сжимать и растягивать время. Божество объяснило, что чувство временного пространства даётся всем лисам с рождения, сродни чувству тепла и холода, или умению дышать. Они способны передвигаться в нём, ощущать временной ландшафт и изменять его. В мире духов это умеют все.       Почувствовать ландшафт времени способны и люди, но лишь случайно и в самый неподходящий момент. Допустим, опаздывает некий господин на поезд. Он бежит и, вроде бы, успевает. И, вот незадача, попадает во временную яму. В результате, стрелки на его часах начинают нестись вперёд с немыслимой скоростью, минуты проскакивают одна быстрее другой, а поезд, тот самый единственный нужный поезд, степенно отбывает от платформы. Господин выбирается из «ямы», видит большие вокзальные часы, показывающие ровно то же время, что и его наручные, и с досадой бросает свою шляпу на пустую платформу. Не успел.       Или вот, пылкий юноша ждёт свою даму сердца. Он всё ждет и ждёт, сжимая в руках букетик из роз. А стрелки часов будто застыли, и ни в какую не хотят двигаться. Но часы не виноваты. Пока в физическом мире юноша стоит на месте, в мире духов его тень карабкается на высокую гору. Она всё карабкается и карабкается, а девушка всё не идёт и не идёт. И вот, часы бьют полдень, дама сердца появляется из-за угла дома, а тень юноши с радостным воплем скатывается с горки. И стоит надеяться, эта горка будет короткой.       Казалось бы, умея передвигаться по временному ландшафту, кицунэ способны путешествовать в прошлое. Но это не так. Ландшафт времени чрезвычайно подвижен, как поверхность реки. И у него, как и у реки, есть свои течения, направленные в одну и ту же сторону. К сожалению, время всегда движется вперёд. Закон мироздания такой. И обернуть его вспять неспособны даже лисы.       Маринетт спрашивала у Инари и про то, как снять проклятие. Но божество лишь пожало плечами и напомнило про «поцелуй слепой и самоотверженной любви».       — Иногда, не стоит искать чёрную кошку в тёмной комнате, Маринетт Дюпэн-Чэн. Доверяй судьбе, ибо если суждено тебе снять проклятие, то это так или иначе случится. Я же помогу на пути твоём, маленькая лисица. Приходи, когда пожелаешь. Ты моя желанная гостья.       В голове мельтешил целый рой мыслей. Маринетт никак не могла сосредоточиться и выбрать одну для размеренного обдумывания. Казалось, если предпочесть одну, то остальные разбегутся окончательно, а они тоже важны, и тоже требуют размеренного обдумывания. Тикки дремала в сумке. Она съела всё оставшееся у девушки печенье, в результате чего проспала и встречу с божеством, и дорогу до школы. Более того, она проспала весь французский и открыла глаза только на истории. Маринетт поняла это по характерному шевелению сумочки, и облегченно выдохнула. Такая сонливость была несвойственна для пятнистой квами, и девушке уже начало казаться, что Инари наложила какое-то лисье заклинание, лишь бы их разговору никто не мешал. Дюпэн-Чэн боялась, что её Тикки уснула навсегда.       Звонок прозвенел, когда мадам Бюстье только-только перешла к исторической карте, и начала показывать на ней распространение Великой индустриальной революции и то, какие это страны затронуло в первую очередь и почему.       — Что же, ребята, продолжим на следующем занятии, — Калин Бюстье отложила указку и мягко улыбнулась.       Класс зашевелился. Впереди было ещё полчаса перерыва, можно было погулять и поболтать с друзьями. Аликс Кюбдэль уже не выглядела такой сонной и о чём-то оживленно спорила с Кимом. Макс Канте быстро набирал текст на ноутбуке, изредка задумчиво поправляя очки. Хлоя всё так же поглядывала на экран телефона, а Сабрина собирала вещи: свои и Хлои. Алья болтала с Нино. Адриан, закинув школьную сумку на плечо, ждал друзей. Солнечный свет золотил его светлые волосы, зелёные глаза улыбались. Он топтался на месте, как человек, который собирается уйти, но никак не может об этом сообщить. Вот он поправил ремень от сумки. Переступил с ноги на ногу. Такой вежливый. Такой красивый. Маринетт чувствовала приливающий к щекам жар, в груди часто стучало сердце. Лисьи хвосты под юбкой оживлённо бились о ноги. Воздух в лёгких резко закончился. Ей необходимо успокоиться. Успокоиться и умыться. Как через вату, она услышала, что Адриан прощается с Альей и Нино.       — Отец готовит новую коллекцию, и сегодня пресс-конференция, — блондин вздохнул. — Мне необходимо там присутствовать в качестве главной модели.       — Да ладно, чувак, — Нино хлопнул друга по плечу. — Всё не настолько плохо. Ты прогуляешь уроки! А директор даже за строчки не посадит. Это же классно!       Адриан взвыл. Лучше писать строчки как младшеклассник, чем отвечать на одинаковые вопросы журналистов и фальшиво улыбаться. И улыбаться. И улыбаться, чтоб его. Резко захотелось, чтобы на Париж напала акума. Это бы перенесло пресс-конференцию. Лучше бы совсем отменило, но Адриан знал Габриэля Агреста и не надеялся на чудо.       Месье Агрест ненавидел, когда что-то нарушало его планы. Он впадал в холодную ярость, и, казалось, готов был уничтожить нарушителя голыми руками. Удивительно, что при таком характере, в модельера лишь раз вселялась акума. Наверняка, второй раз его отец превратился бы в планировщика. И главным его оружием было бы выстраивание всех в линеечку. Адриан представил, как Габриэль Агрест в солдатской каске и с планшетом в руке стоит напротив шеренги зомбированных людей и отдает приказы: «В пять часов пятнадцать минут и двадцать секунд шагнуть левой ногой, а в пять часов пятнадцать минут и двадцать две секунды шагнуть правой». И все его покорно слушают. И исполняют, как запланировано.       Младшего Агреста передернуло. Здание коллежа «Франсуа Дюпон» тоже передернуло. Потом тряхнуло. С потолка посыпалась штукатурка. Землетрясение?       — Акума!       Маринетт Дюпэн-Чэн метнулась к двери. Она подёргала ручку, но дверь оставалась закрыта.       — Дай я, — Адриан отодвинул девушку и толкнулся в дверь плечом. Дверь не поддавалась. — Заклинило.       — Окно? — Маринетт выглянула наружу и тут же отпрянула.       — Высоко? — Алья уже снимала происходящее на телефон.       — Акума.       Маринетт медленно пятилась от окна. Её одноклассники испуганно отходили за ней. Оконную раму зловеще обхватили металлические пальцы, больше похожие на лезвия. Пластик хрустнул. В проёме показался сначала красный цилиндр, а потом серебристая металлическая голова с несуразной желтой чёлкой. Дело было дрянь. Акума рывком втащила себя в класс, задев раму. По стене зазмеилась трещина. Маринетт почувствовала лопатками холод стены. Отступать было некуда. И перевоплотиться тоже никак, тогда секрет личности Леди Баг раскроется.       Хлоя Буржуа сделала шаг вперёд и, будто рисуясь, откинула за плечо светлые волосы. Позвала Поллен и перевоплотилась. Она была исключением из правила. Она была единственной, про чью супергеройскую личность знал весь город. Конечно, временами это доставляло проблемы с Бражником. Но, акума задери, когда ты любимая дочь мэра Парижа, тебе многое сходит с рук. В общем, Хлоя Буржуа была той ещё занозой в заднице. И сейчас Маринетт как никогда раньше была рада, что Леди Баг всё-таки отдала камень пчелы этой занозе. Она была единственной, кто мог прийти сюда на помощь точно вовремя. И, в конце концов, сегодня днём её очередь приходить на помощь.       Пораженный акумой оказался вооружён не только лезвиями, но и ножницами. Он зловеще щелкал ими и приговаривал: «Подрежем кончики, да-да… совсем чуть-чуть, да-да». Жертва неумелого парикмахера? Вполне вероятно, потому что столь по-дурацки отрезать чёлку специально невозможно. Квин Би пыталась скрутить злодея с помощью своего полосатого тромпо, но акуме каждый раз удавалось ускользать из захвата и резать воздух там, где секунду назад стояла девушка. Извращённая игра в кошки-мышки, где погибает первый, допустивший ошибку. Шаг вправо, шаг влево. Не дать прорваться дальше. Тяжело вздохнуть. Шаг влево. Шаг вправо. Вперёд. Отскок! Супергероиня не справлялась в одиночку, а её сегодняшний напарник Вайперион задерживался.       Квин Би была раздражена. Она успела запыхаться, и сильно переживала за свою прическу. Ей нужна была помощь, а Леди Баг где-то носило. Девушка обернулась к одноклассникам. Они уже перевернули столы и сделали баррикады, и теперь прятались за ними. Придётся признать, они не настолько тупы, насколько кажутся. Смогли о себе позаботиться. Героиню резануло горькое чувство осознания, что защитить их она не сможет. Но она будет. Столько, сколько получится.       Квин Би поджала губы. Надо только найти путь наружу. Эта Дюпэн-Чэн правильно вспомнила про окно. Всего второй этаж. Там есть водосточная труба. И клумба. Они смогут выбраться. Надо только отвлечь эту нелепую железяку.       — Эй, жертва парикмахера! Где ты стригся? — Девушка манерно намотала на палец прядь волос. — Абсолютная безвкусица.       Она старалась загнать злодея ближе к кафедре и подальше от окна и одноклассников. Теперь уже она сама защищалась и уворачивалась. Выдумывала глупые фразочки в стиле Кота Нуара. Лишь бы отвлечь. Акуманизированный, яростно рыча, бросился в атаку. Он в одно мгновение пригвоздил Квин Би за волосы к стене. Носки её сапог едва доставали пол. В волосах, собранных в густой хвост, чувствовалось натяжение. Голове было больно. Из глаз непроизвольно брызнули слёзы. Со словами: «Сейчас я покажу, как надо стричь», — акума занёс вторую руку с ножницами для удара.       — Мои волосы! Вот говнюк! Поллен, Веном!!! — Девушка в панике бросила свой чёрно-жёлтый волчок в противника. Полосатая точка со звоном врезалась в голову, железный человек засветился и застыл нелепой металлической статуей. Героиня быстро высвободила волосы из захвата, стараясь не смотреть на пол, куда упала часть срезанных в бою прядей. Она так любила свои волосы. Регулярно устраивала им витаминные маски, втирала дорогие масла. Старалась, укладывала их каждый день. Они были безупречны. И теперь лежат светлыми прядями на грязном полу. Железный мужлан. Губа у Квин Би предательски дрожала.       В классе на мгновение воцарилась тишина. Первой оживилась Маринетт. Она понимала, что злодей застыл ненадолго, и скоро опять придет в себя. Но это возможность сбежать. Спрятаться и превратиться в Леди Баг. И победить этого парикмахера.       — В окно, быстро! — Они с Квин Би сказали это одновременно. Подозрительно переглянулись. Кивнули друг другу: перемирие. Один раз полосатая героиня потерпит эту неуклюжую неудачницу.       В классе оставалось не так много людей. Можно было успеть до того, как акуманизированный очнётся. Под окнами была красивая клумба. Не так давно месье Дамоклю пришла в голову идея обновить школьный облик. И теперь под каждым окном росли петунии. Хорошо, что не розы. В колючки прыгать себе дороже. А так, клумбы были мягкими. И это могло помочь отделаться сильными ушибами, без переломов и смертей. Квин Би помогала спускать тех, кто слишком сильно боялся прыгать. Маринетт помогала тем, кто просто боялся прыгать.       Сабрина Ренкомпри была последней, кого оставалось спустить. Под окнами собралась уже целая толпа, и все старались помогать вновь прибывшим по мере сил. Дюпэн-Чэн передала девушку Квин Би, та её подхватила и начала спуск. Гребень пискнул последний раз. Поллен устало вылетела наружу. А Хлоя, вцепившись в вопящую Сабрину, полетела вниз. Клумба, как и ожидалось, смягчила удар. Снизу послышались грязные ругательства. Маринетт выглянула в окно и увидела барахтающихся в петуниях девушек. Ругалась Хлоя. Сабрина стонала. Девушкам помогли подняться и увели в толпу. Клумба превратилась в кашу.       Маринетт встала в оконный проем, прикидывая, как лучше спрыгнуть. Без костюма было страшно. Хвосты поджимались к ногам. Она надеялась, что их не видно. Стоило придержать шляпу при прыжке. На счёт три. Раз. Два. Внезапно неведомая сила впечатала Дюпэн-Чэн в стену. И лёгких вышибло воздух. Уши поджались. Шляпа незаметно слетела с головы. Резко стало жарко. Все мысли разбежались. Сердце колотилось в груди.       Акума.       Почему? Ну почему Маринетт не догадалась растянуть время? Она же может. Она умеет. На неё смотрели желтые пронзительные глаза. Красный цилиндр съехал вбок. Она даже обратиться в такой ситуации не может. А если время сжать? Зайти в яму? Нет? Девушка испугалась. Эти лезвия были слишком близко к её шее. Она кожей чувствовала холод стали. Сила не подчинялась. По телу пробежала волна мурашек.       — Сейчас я тебя подстригу… — Ножницы щёлкали у самого уха. Ухо…       Нет. Там же уши, мягкие такие, чёрные и пушистые. Нет!       Волна мурашек… Ещё одна… Нечем дышать. Жар в глубине живота. По всему телу.       Первыми оплавились лезвия. Жидкий металл закапал на пол. А потом железный парикмахер весь размягчился, растаял, как масло на горячем хлебе, и превратился в одну большую металлическую лужу. Из серебристой жидкости выпорхнула чёрная бабочка и сгорела синим огнем. Даже пепла не осталось. Лужа трансформировалась в лежащего человека с криво стриженой чёлкой. На вид лет тридцати. Маринетт аккуратно потрогала его носком туфли. Он был без сознания. Но вроде бы дышал.       — Тикки, ты понимаешь, что произошло? — Девушка вопросительно посмотрела на квами. Та покачала головой и развела руками. Она не поняла, что произошло с акумой, но очень испугалась.       В тёмной-тёмной комнате глухо ругался Бражник. Он тоже не понял, что произошло.