Третий сын царевны Лебедь

Предупредив семью об опасности со стороны Хозяйки Медной горы и приставив к Иве охранником Илью Муромца, Иван с Кощеем тайно покинули Царьград. Стараясь избежать соглядатаев малахитницы, они двигались по глухим просекам стремительными марш-бросками, устраивая ночевки в лесу. Последние дни мая выдались сухими и теплыми, поэтому на очередном привале Иван довольно быстро набрал сушняка для костра и сейчас укладывал еловый лапник, который можно будет использовать вместо подстилки – земля ещё не прогрелась окончательно и ночью от неё тянуло холодом. Кощей в стороне от костра давал ворону последние указания по охране их небольшого лагеря. Невольно засмотревшись, Иван вздрогнул, спиной ощутив чье-то недоброе присутствие. Резко обернувшись, он почти столкнулся с оскаленной мордой кощеева коня. Прижав уши, тот угрожающе вздернул верхнюю губу, демонстрируя совсем не лошадиные клыки и почти прошипел: - Чего гляделки растопырил? Вниз смотри, чернь. О, как знакомо. С Черным они пересекались, когда Иван был в плену у Кощея, с тех пор эта злобная спесивая скотина нисколько не изменилась. Удивительно, что он был таким тихим первые дни. Царевич спокойно встретил свирепый взгляд, чем предсказуемо выбесил колдовского коня. Захрипев, тот дернулся было на дыбы, но в тот же миг взвизгнул, получив ножнами по морде. Иван знал, что это не столько от боли, сколько из страха перед силой меча-кладенца в этих самых ножнах. Крепче сжав пальцы, царевич замер, ощутив рядом присутствие Кощея. - Пошел вон. – Резко бросил Тёмный зарвавшемуся коню и тот испугано шарахнулся в сгущающуюся тьму. – Похоже, мне стоит избавиться от него. - Коней на переправе не меняют – пожал плечами Иван, который действительно не видел в этом необходимости. Злобная тварь, конечно, доставляла неудобства, но и только. Кощей свел брови, глядя в сторону леса. Сегодня он выглядел ещё более осунувшимся, под глазами залегли глубокие тени, а на висках можно было заметить выступившую испарину – все это сильно тревожило царевича. С того дня как они пустились в путь, что-то происходило с Бессмертным. С каждым днём его черты становились острее, а кожа больше походила на выбеленную бумагу. Возможно теперь, когда он порвал с Кощеем, у него не было права о нем беспокоиться, но… Он беспокоился. - Кощей. Тёмный повернулся и по взгляду Иван понял, что тот ему ничего не скажет. Он догадывался, о чем хочет спросить царевич и предупреждал не лезть в чужое дело. Иван отвык от таких взглядов, от того что это он теперь чужой. - Ничего. Ужинали они в молчании. Иван пытался думать о том, как искать Хозяйку Медной горы и что делать когда найдёт, о том, зачем ей так нужна Ива, что она послала за ней с далеких Уральских гор. Мысли путались, обрывались, пока в голове не стало совсем пусто. Вздохнув, царевич завернулся в плащ устраиваясь удобнее на еловом лапнике и глядя через зыбкие языки костра на Бессмертного, сидевшего прислонившись спиной к дереву на самой границе света. Неожиданно вокруг все будто замерло. Звуки исчезли, костер погас, как по щелчку и на них рухнула вязкая, удушающая тьма. Что-то огромное, невероятно древнее и мощное стояло прямо за тем деревом, у которого мгновение назад сидел Кощей. Напряженно застыв плечо к плечу, и обнажив мечи, путники тревожно вслушивались в неестественную тишину. Не было слышно ни ветра, ни сверчков, ни пасшихся неподалеку коней. Только хриплое, размеренное дыхание. А потом все вдруг закончилось. Костер словно вынырнул из под земли разогнав тьму теплым, неровным светом. Тишину наполнили обычные звуки ночного леса и где-то совсем рядом фыркали встревоженные кони. - Уходим. Кощей отступил к лошадям стараясь держать Ивана у себя за спиной. - Подожди. Да стой ты! Царевич вывернулся, сунул сухую ветку в костер и с этим подобием факела смело шагнул к тому самому дереву. Тёмный коротко выругался, тут же оказавшись рядом, но все было тихо - лес жил своей собственной жизнью, словно ничего и не было. Обойдя широкий ствол, стараясь держать горящую ветку как можно выше, Иван вдруг остановился и рвано выдохнул. Вскинув голову, Бессмертный в неверном свете огня рассмотрел привязанный к стволу огромный, выбеленный ветром и солнцем медвежий череп с зажатой между челюстями веткой. - К нам вышел сам Хозяин тайги. – Уважительно поклонившись находке, Иван выпрямился и оглядел лес. - Не знаю к худу это или к добру. Уходить бесполезно. Правда и спать что-то совсем расхотелось. Зато теперь можно с уверенностью сказать, что мы близко к Уральским горам. К утру решено было покинуть лес и двигаться дорогой. Благодаря необычным скакунам, они довольно скоро выбрались на широкий наезженный тракт, а когда солнце начало клониться к закату, выехали к небольшому поселению охотников. Поначалу их встретили хмуро, но оглядев лощеных породистых коней, добротную, хоть и неброскую одежду, местные перевели их из разряда разбойников в обычных путников и согласились приютить на ночь. В обмен на несколько серебряных монет, их поселили в пустующую избу, где жена старосты наскоро, но чисто прибралась, застелила свежей соломой кровать и набросала поверх несколько хорошо выделанных звериных шкур. Пока Иван с Кощеем расседлывали и чистили коней, для них нагрели воду, чтобы ополоснуться с долгой дороги и приготовили нехитрый, но вкусный ужин из мясной каши с оставшимся с утра хлебом. Поблагодарив хозяйку дополнительной монеткой и добрым словом, они условились о завтраке и наконец-то остались одни. Чувствуя приятную сытость от теплой домашней еды, Иван почти рухнул на мягкие меха, пахнущие сухой нагретой шерстью и блаженно вздохнул. Он не то чтобы вымотался, но заметно устал от бешеной гонки, от бессонной ночи и неожиданной встречи в лесу. Прикрыв глаза, он отстраненно слушал, как двигается по избе Кощей, зажигая свечи – за окном совсем стемнело. Запоздало пришла мысль, что им придется спать в одной, хоть и широкой, кровати. Зашуршала снимаемая одежда и когда Тёмный придвинулся ближе, Иван почувствовал, что у него совсем не осталось сил, он больше не мог сопротивляться и не хотел. Ни о чем не думая, он позволил Кощею целовать себя, впитывая теплые, мягкие прикосновения губ, а потом обнял и притянул ближе. К чёрту. Прошлой ночью он мог сгинуть там, на опушке леса, и в какой-то момент остро осознал, каким глупцом был все это время, отказываясь от того, что так редко выпадает в жизни – сильных, искренних и взаимных чувств. Открыв глаза, он встретил внимательный, мерцающий в полумраке взгляд Кощея, погладил его по бледной щеке и теперь сам потянулся за поцелуем. Нежные прикосновения губ становились все более жаркими и напористыми. Тёмный зарылся пальцами в его волосы и заставил чуть откинуть голову, скользнув языком в приоткрывшийся рот. Иван невольно застонал, ощутив как по телу прокатилась приятная дрожь предвкушения и выгнулся, желая полнее ощутить их близость. Голова слегка кружилась от нехватки воздуха, когда Кощей отстранился, чтобы избавить царевича от нательной рубашки и штанов. Мех приятно ласкал разгоряченную кожу, заставляя Ивана теряться в ощущениях. Его гладили, нежили, покрывали поцелуями шею, обхватывали губами соски, языком очерчивая темную окружность ареолов, чтобы тут же остро прикусить плотную горошину и влажно зализать. Сильные пальцы то легко касались ставшей неимоверно чувствительной кожи, то властно сжимались, притягивая ближе и не давая отстраниться даже на миг. Захваченный водоворотом ощущений, Иван не сразу осознал, что возбужден. Почувствовав прикосновение длинных пальцев к своему члену и пережив волну острого наслаждения, он вдруг понял сразу две вещи: его тело отозвалось на ласки Кощея и что под ладонями у него теплая, влажная от испарины кожа. - Кощей… как…? Сбивчиво начал Иван, но тут же сорвался на низкий, чувственный стон, выгнувшись от тугого скольжения ладони по его напряженному стволу. Тёмный улыбнулся, подавшись назад и, широким движением языка, слизнул выступившую на крупной головке каплю естественной смазки. Забыв о чем спрашивал, Иван вцепился пальцами в бледное плечо, неотрывно следя за тем как узкие губы обхватывают его член и тот погружается в горячий рот, скользя по упругому языку. Чем Кощей воспользовался для смазки, Иван не отследил, полностью доверившись ему и лишь чуть вздрогнул, когда в него проник, растягивая, сначала один влажный палец, потом второй – погружаясь на всю длину и осторожно поглаживая изнутри, от чего царевича словно подбросило разрядом наслаждения и стало почти невыносимо горячо. Тяжело дыша, Иван вжался лицом в шею Тёмного, когда ощутил первое движение члена внутри себя. Было больно так, что в уголках глаз выступили слезы, но он заставил себя расслабиться и разжать зубы, которыми неосознанно впился в плечо Кощея. Тот погладил его по влажному боку, успокаивая и лаская, давая время привыкнуть к ощущению предельной растянутости и наполненности. Иван мягко поцеловал оставленные его зубами следы и откинулся на меха, давая понять, что готов к продолжению. Первый толчок выбил из него короткий вскрик, смешивая боль и наслаждение, а потом он перестал понимать что-либо вообще. Цепляясь то за мех, то за плечи Кощея, он метался под ним сжигаемый удовольствием настолько острым, что это почти невозможно было вынести. Оргазм накрыл его внезапно, заставив выгнуться напряженной, дрожащей дугой и обессилено рухнуть на кровать, тяжело и сорвано дыша. Кощей, выравнивая сбитое дыхание, замер рядом, так и не выпустив его из рук. Какое-то время они неподвижно лежали, приходя в себя, потом Иван повернул голову и пристально вгляделся в глаза Тёмного. - Ты что-то узнал. Кощей пару мгновений, молча, смотрел на него, прежде чем ответить. - Узнал. Но должен был убедиться. - В чем? Царевич нахмурился и тут его взгляд зацепился за простой, без каких либо украшений, медальон на шее Бессмертного. Судя по замку, внутри у него что-то было. Тёмный проследил за его взглядом и коснулся кончиками пальцев овальной крышки. - Помнишь профессора Вэя? Я написал ему. На основе предоставленных мною данных, он - как биоинженер - выдвинул теорию, что мы не сходимся с тобой на физиологическом уровне из-за разницы температур наших тел. Другими словами - я слишком холодный для тебя. Иван пораженно распахнул глаза и резко сел, не обращая внимания на некоторый дискомфорт в пояснице и ниже. - Твой эксперимент с пером Жар-птицы! - Верно. - Почему ты мне не сказал? - Когда я узнал, ты уже порвал наши отношения. – В голосе Кощея не было осуждения, но царевич всё равно вздрогнул. – Я видел, насколько это было тяжелое решение. Поэтому, мне нужно было точно знать, что амулет сработает, чтобы тебе не пришлось проходить через это снова. Иван отвел взгляд в сторону, понимая, что ему нечего возразить. Он сам бы поступил точно так же. Кощей коснулся его руки и переплел их пальцы. Узкая ладонь была непривычно сухой и горячей. - Сними медальон. Сдвинув брови, Тёмный крепче сжал руку царевича и покачал головой. Иван упрямо взглянул ему в глаза. - Кощей, я больше не собираюсь отказываться ни от тебя, ни от нашей близости. Моё решение - принятое за нас двоих - было ошибкой. Прости. Но, если я правильно понимаю, из-за медальона ты словно в постоянной лихорадке, это… - Терпимо. - Закрыл тему Кощей и под встревожено-рассерженным взглядом царевича щелчком пальцев погасил свечи. В наступившей темноте пару минут царило напряженное молчание, потом раздался тихий вздох и Иван придвинулся к нему, уткнувшись лбом в плечо.