Третий сын царевны Лебедь

Утром Иван разминался на небольшом дворике под глухую брань, доносившуюся из сарайчика неподалеку, куда они на ночь пристроили своих коней. Видимо Черный учуял его через щели между досок и теперь клял и за сарай, и за сено, и за то, что всё это приходится делить с каким-то позолоченным кабыздохом, тогда как он, Властитель ночи…! - Вот ведь зловредная скотина. - Не боишься, что он твоего Златогрива в отместку покусает? Кощей с улыбкой присоединился к царевичу и они устроили короткий спарринг, ощущая, как приятно разогреваются тела и воздух вокруг них. Солнце медленно поднималось над горизонтом, постепенно вступая в свои права. - Мой конь не так прост. Да и твой, хоть и бешеный, но выучил ты его накрепко. Даже знать не хочу каким способом. - Жаль. Тебе могло бы сгодиться. - Я не кусаюсь. – Попытался отшутиться Иван, но не к месту вспомнил про следы от своих зубов на плече Кощея и запоздало смутился. Бессмертный только дёрнул уголками губ и, парировав очередной удар, убрал меч. - Умываться и завтракать. Благодаря силам своей Светлой природы, Иван восстанавливался очень быстро. Даже короткого сна было достаточно, чтобы продолжить путь в том же стремительном темпе. Вскоре скорость волшебных коней пришлось сменить на обычный ход, так как им на тракте всё чаще стали попадаться путники, а потом и вовсе показались те самые Гумешки - Гумёшевский медный рудник, который в народе называли «Медная гора». Внешне это был ничем непримечательный пологий холм у подножия которого раскинулось небольшое селение, состоявшее из нескольких разномастных избенок, рабочих построек и одной большой усадьбы. План у Ивана был прост: представившись поверенным богатого заказчика – у царевича даже были настоящие документы от одного из бояр – на некоторое время осесть в посёлке стараясь как можно больше узнать про Хозяйку Медной горы и при возможности встретиться с ней. - Сначала нужно понять в каком варианте сказки мы оказались. Наша цель рудокоп Степан* (*«Хозяйка медной горы») или мастер Данила* (*«Каменный цветок») – они рано или поздно выведут на малахитницу. В Гумешки въехали уже ближе к закату вместе с торговым обозом. Как Иван и рассчитывал, их приняли за охранников и особо не приглядывались. В общей суете царевич поймал местного мальчишку и за мелкую монетку расспросил, где можно найти приказчика. Через какое-то время обоз двинулся дальше – в поселке не было своего постоялого двора, он находился на тракте между двух селений и торговцы торопились добраться туда до захода солнца. Иван же с Кощеем направились к той самой усадьбе, что рассмотрели ещё с дороги, которая и принадлежала нужному им человеку. Отдав слуге все необходимые грамоты, они какое-то время дожидались во дворе под любопытными взглядами челяди, но вскоре были приглашены со всеми почестями в дом – видимо «покровитель» Ивана произвел должное впечатление на местного управителя. Приказчик Никифор Степанович оказался мужчиной видным: крупный, дородный, с пышной русой бородой и усами. Голос у него был зычным, явно привычный отдавать приказы, а взгляд темных глаз из-под кустистых бровей - непроницаемым. Встретил он гостей в большой, богато обставленной комнате ярко освещенной множеством масляных лампад. За спинкой его внушительного бархатного кресла молчаливыми тенями стояли два охранника - хмурые крепкие мужики самого разбойного вида. На сдержанное приветствие хозяина дома Иван солнечно улыбнулся, входя в роль не шибко умного, но добродушного парня. Докладывая о цели своего визита, он как бы случайно «проболтался» о том, что барин повелел им не только передать заказ на малахитовую чашу - они решили остановиться на этой версии - но и проследить за выполнением, а потом лично сопроводить её до стольного града. Услышав об этом, у приказчика на мгновение болотными огнями в глазах мелькнула жадность, но тут же скрылась за чрезмерным радушием. - Прошу дорогих гостей отужинать со мной и моими домочадцами. Не часто к нам наезжают из самой столицы, не терпится услышать тамошние новости. - Премного благодарен уважаемый Никифор Степанович, но вынужден отказаться - скоро совсем стемнеет, а нужно ещё ехать до постоялого двора. У меня хоть и знатный охранник - он, кстати, из немчины и по-нашему почти не говорит - но все же следует поостеречься. Иван настолько живо изобразил озабоченность, что даже Кощею померещилась тяжесть золота, доверенного «барином» на оплату непростого заказа. Улыбка приказчика стала совсем уж масляной, когда тот поднялся с кресла и решительно хлопнул широкими, мягкими ладонями. - Тогда и говорить не о чем, дорогой Иван Иваныч, буду рад предложить вам своё гостеприимство. Дом большой, тут только я, моя жена и дочь. Подготовим вам комнату и живите сколько нужно, тут и до мастерских недалеко, сможете сами смотреть как работа идет. - Но..! Царевич для приличия немного поупрямился, ссылаясь на то, что не хочет стеснять столь занятого человека, но после недолгих уговоров приглашение принял. Всё шло так, как он и задумывал. Пока Иван ополаскивался с дороги и переодевался к ужину, одна из служанок боязливо провела Кощея на кухню, где он быстро перекусил с остальными охранниками. Те, поняв, что он действительно не знает языка, вскоре потеряли к нему всякий интерес. Прислонившись к стене у печи, ближе к ночи он совсем растворился в глубоких тенях. Так и потянулись их дни. Первым вечером, укрывшись плащом из Тьмы, Бессмертный прошелся незамеченным по поселку и услышал всё, что им необходимо было знать. По Гумешкам уже ползли слухи о невероятном таланте Данилки Недокормыша, ученика мастера Прокопьича. При обсуждении малахитовой чаши с Никифором Степановичем, царевич - выспрашивая про местных мастеров - натолкнул того на нужную мысль и заказ доверили Даниле. - А дальше - ждать. Иван кинул на умывальный столик простенький серебряный венец, которым скреплял волосы и с нажимом провел по голове пальцами, блаженно прикрывая глаза, чувствуя, как по коже бегут приятные мурашки. Сегодня он полдня сопровождал приказчикову дочку на верховой прогулке, а потом развлекал её и семейство за ужином. Ничего так не утомляло царевича, как бессмысленное времяпровождение, да ещё и в компании избалованной надменной девицы. Всего шестнадцать лет, а гонору как у царицы какой. Оно и понятно: единственная дочь богатой семьи, что ей местные рабочие да крестьяне. Вот столичный гость как раз по ней. Было очевидно, что девушка в своих мечтах уже на лихой тройке покидала этот богом забытый поселок, чтобы всем на зависть прогуливаться по улицам Столицы в сопровождении молодого красивого мужа. Иван как мог сдерживал натиск настырной девы, но совсем отделаться от неё не получалось. Приказчик был полностью на стороне дочери и не стеснялся просить гостя о такой небольшой любезности, как сопровождать Вареньку на прогулки. Все равно чаша не скоро готова будет, а так хоть молодым какое развлечение. Почувствовав как тыльной стороны шеи коснулись сильные пальцы, царевич не сдержал тихого стона и наклонил голову вперед, подставляясь под умелые, желанные прикосновения. Кощей неспешно разминал затекшие мышцы, постепенно спускаясь к плечам и спине. - Когда в последний раз связывались, Галочка подтвердила, что после нашего появления у Медной горы, попытки похищения Ивы прекратились. Похоже, Хозяйка нас заметила и затаилась в ожидании следующего шага. Что ещё раз подтверждает верность наших выводов. - Но особой радости в твоем голосе я не слышу. - То, что мы знаем врага, Кощей, это хорошо, но я, к примеру, понятия не имею, что мы можем против неё сделать. По местным поверьям, она дух скорее капризный, чем злой. Понять бы ещё зачем ей всё это… Иван сам не заметил, как откинул голову на плечо Бессмертному, а тот обнял со спины, по хозяйски развязывая его широкий пояс. - Мы всегда можем спросить у неё самой. Иван тихо фыркнул и выразительно взглянул на Тёмного. - Как у тебя всё просто. Кощей остро улыбнулся и под шорох падающей верхней одежды развернул царевича к себе, накрывая его губы властным требовательным поцелуем. Прикрыл глаза, тот поддался кружащему голову ощущению, что он уже ничего не контролирует. Можно было просто расслабиться и довериться этим чутким, уверенным рукам. Но ненадолго. С тех пор как они поселились в доме приказчика, Иван, под предлогом вынужденной усиленной охраны настоял, чтобы его телохранитель ночевал в комнате вместе с ним. Хозяин выразил явное удивление и глубоко скрытое недовольство, но препятствовать не стал. Кощею кинули тулуп у двери, на который тот даже не взглянул ни разу. Однако ничего серьёзного, кроме ласк друг друга руками у них не было. И причиной снова стал Иван. Дело в том, что все предыдущие партнёры царевича были женщины и занимая в постели ведущую роль, он больше сосредотачивался на чужом удовольствии, чем на своём. Оказавшись на месте принимающего, Иван открылся для себя с довольно неожиданной стороны. Он не мог сдерживаться. Под руками Кощея он почти мгновенно терял голову, погружаясь весь, целиком в непередаваемые ощущения, которых порой было слишком много и они захлестывали, накрывали как шторм, лишая контроля. В такие момент он совершенно терялся, не сдерживая откровенных стонов, коротких вскриков и чувственного хриплого шепота, который сводил с ума Тёмного и тот снова, и снова заставлял Ивана выстанывать своё имя. В доме, где комнаты разделялись стенами толщиной в деревянную перегородку и ночью слышен был любой шорох, это становилось проблемой. Вынырнув из головокружительного поцелуя, Иван, тяжело дыша, облизал влажные, чуть припухшие губы и уперся ладонями в грудь Тёмного, скользящего языком по неровно бьющейся жилке на его шее. - Кощей, нет… подожди… Ох, черт.. Да постой же ты! Нельзя… Нас услышат… - Никто не услышит.