Третий сын царевны Лебедь

После того разговора Ивану совсем муторно стало. Нужно было на что-то отвлечься и тут, очень кстати, оттаяла приказчикова дочка. Она всё ещё смотрела пренебрежительно и свысока, но ему снова было позволено сопровождать Варвару, то на прогулку по саду, то в село «по делам». Это немного отвлекало от назойливых мыслей, пока Кощей был занят слежкой. На самом деле, Тёмный даже не приближался к мастеровой Данилы. Наблюдательный пост он выбрал себе глубоко в лесу, где они, на пару с Вороном, руководили крылатыми соглядатаями так, чтобы скопище черных птиц не привлекало ненужного внимания местных. Вскинув руку, Иван прикрыл глаза от полуденного солнца и поискал взглядом крылатый силуэт. Небо было чистое: ни облачка, ни черной точки. Сегодня Варвара попросила сопроводить её до каменоломни, чтобы передать обед батюшке. Почему этого не мог сделать кто-то из услуг, спрашивать, очевидно, не стоило, поэтому царевич просто смирился. Грозно сдвинутые брови Варвары тут же разгладились и всю дорогу она беззаботно щебетала, с завидным упорством вовлекая Ивана в диалог. Вынужденный сосредоточенно слушать девичью болтовню и пытаться отвечать что-то вразумительное, царевич не отследил, когда кони сошли с наезженной дороги. Тропа вилась вдоль Медной горы и казалось, что рудник вот-вот покажется, но было слишком тихо и безлюдно. Только каменная крошка скрипела под копытами коней и легкий ветерок шуршал в скудной траве. - Варвара, похоже, разговор завел нас куда-то не туда. Иван с беспечной улыбкой натянул поводья и озадачено огляделся, при этом цепко подмечая вывернутую породу, за которой легко мог спрятаться человек, огромные валуны и черный провал заброшенной, отработанной шахты. Казалось, что девушка так же недоуменно рассматривает пустынный пейзаж. - Отчего же, - голос Варвары потерял легкость и сейчас напряженно вибрировал. - Тута нам и самое место поговорить с вами, Иван Иваныч. Без чьей-либо помощи, девушка неожиданно ловко соскочила со своей лошадки и вцепилась в поводья Златогрива. Круглое миловидно-румяное лицо её исказилось такой ненавистью, что стало незнакомым и отталкивающе уродливым. - Я обидел вас чем-то? Или может мой слуга был гру… - Полюбовник он твой! Я всё знаю! Ох, Кощей. Так вот как ты её отвадил. Хотя он сам тоже хорош, знал же что не стоило… Так. Ладно, об этом он подумает позже. Сейчас главное понять, чего ожидать: избалованные девицы, обманутые в своих фантазиях, способны на опрометчивые и нередко опасные выходки. Надеясь, что дело ограничится скандалом в уединенном месте, Иван тоже спешился и шагнул к девушке, успокаивающим жестом касаясь её руки. - Варвара, мне очень жаль что вы… - Жаль?! - Сорвалась на визг приказчикова дочка и, отдернув руку, шарахнулась от царевича так, словно ей были глубоко противны его прикосновения. - О, да, тебе будет очень-очень жаль! Губы девушки скривились в ломаной усмешке и она отступила ещё дальше, в то время как из-за валунов и насыпей показались люди приказчика. Те самые крепкие парни разбойничьего вида, которым привычнее нож да топор убийцы, а не меч воина. - Что, фуфлыга, нет здесь твоего немчины, как тешить нас теперь будешь? Иван крепче сжал пальцами рукоять своего меча-кладенца и покосился на спокойно стоящего рядом Златогрива. Заметив его взгляд, мужики поторопились обступить их со всех сторон, скалясь и угрожающе поигрывая оружием. Девять человек - приказчик знатно подстраховался, но не они волновали Ивана, а пара арбалетчиков стоящих в стороне с натянутыми тетивами. Он видел их на охоте - оба отличные стрелки. В это время торжествующий взгляд Варвары сделался растерянным и в нём проступил страх. Понятно. Папенька попросил завлечь обидчика в глухое место, а уж там обещал в полной мере его наказать. Вот только девушку, похоже, никто не предупредил, что наказывать будут не унизительными плетьми. - Ты, барышня, иди-иди. Неча тебе глядеть, как мужики балакают. Да и батюшка на руднике заждалси. Когда один из людей приказчика попытался подтолкнуть Варвару в сторону её лошади, девушка словно очнулась. Всплеснув руками как переполошенная птица, она кинулась к Ивану и встала, заслонив его собой. - Вы что это …! Как вы… Не смейте! - Вот же дура. Невольно вырвалось у царевича и он дернул девушку на себя, одновременно с этим выхватывая меч и прижимая лезвие к тонкому, белому горлу. - Прочь пошли, псы, а не то ..! Мужики в замешательстве шарахнулись в стороны и это позволило Ивану отступить к темному зеву шахты. «Быть светлым чертовски обременительно» зло думал царевич, почти неся на руках напуганную, безвольно обвисшую Варвару. От идеи уйти верхом пришлось сразу отказаться, с такого расстояния пару арбалетных болтов он бы точно собой поймал. Уболтать эту тупую агрессивную стаю не выйдет, подкупить тем более: после его смерти вся золотая казна за малахитовую чашу достанется их хозяину. Тот, наверное, уже мысленно пишет скорбное письмо барину о том, как разбойники напали на доверенного, до смерти его порубили и золото украли. Ох и жаден ты, Никифор Степанович, даже дочь родную использовал. Небось, думал, девчонка напугается и сбежит, а там, глядишь, действительно поверит, что гость от рук разбойников помер. Только Варя-то не такая гнилая оказалась, может потому что юная ещё. Защищать кинулась. Такая может и в петлю полезть от мысли, что по глупости своей и злобе подвела человека под смерть. Короче, не осталось у Ивана другого выхода, как попытаться и себя спасти, и девчонку уберечь. Пусть лучше ненавидит его, чем жалеет. В затылок дыхнуло влажным холодом и царевич, кинув последний взгляд на ослепительное чистое небо, скрылся во мраке заброшенной штольни. - Врешь - не уйдешь! Сомлевшую Варвару, Иван оставил недалеко от входа. План у него был простой: найти самую темную щель или выбоину и негероически там переждать, пока людям приказчика не надоест его искать. Царевич понимал, что было бы предельно глупо лезть без факела и карты, вглубь осыпающихся тоннелей, в которых его даже Кощей потом не найдет. Вот про Кощея лучше вообще не думать. Так нелепо попасть в ловушку. Бессмертный теперь до конца его, царевича, жизни зубоскалить будет, а уж когда отыщет… То, что отыщет, Иван, идущий на ощупь в кромешной тьме, даже не сомневался - прежде чем войти в шахту он видел кружащего в небе ворона. Нужно только дождаться. Что может быть проще? - Добро пожаловать, мальчик. Тихие слова потонули в треске и грохоте. Иван дернулся, пытаясь уйти из под обваливающегося свода, но в спину ему ударила огромная глыба и он повалился ничком. Тьма была повсюду. Иван никак не мог понять, очнулся он или уже нет. Попытавшись вздохнуть, он надрывно закашлялся от забившей рот и нос каменной пыли. Значит живой, это уже хорошо. Боль накатила, словно только и ждала, когда он сможет в полной мере её прочувствовать. Казалось, что ломило все тело. Даже затылок. Попытавшись приподняться на руках, царевич замер и медленно опустился обратно. Всё было хуже, чем он думал - обвалом его накрыло почти полностью, камни сдавливали со всех сторон, вплоть до лопаток. Возможно, треснули какие-то кости. Боль накатывала обжигающими волнами и туманила разум, пытаясь утянуть за собой в спасительное небытие, но Иван не поддавался. У него ещё был шанс выбраться, только нужно немного воды, совсем чуть-чуть. Царевич прислушался, пытаясь уловить в гробовой тишине тихие, журчащие звуки. Повернув голову, он вдруг ощутил, что мазнул подбородком по чему-то влажному. Прикрыв на мгновение глаза, Иван потянулся к заговоренной серьге. - Галина. Хрипло позвал он на пробу. Потом повторил ещё раз и ещё, пока тишину не разбил встревоженный голос русалки. - Иван?! Иван! Где вы? Что с вами? - Галочка, скажи Кощею: пусть в заброшенной штольне ищет обвал. - Я позвала его, как только услышала вас. Он на связи. Вы ранены? - Похоже на то, точнее не скажу - тут не видно ни черта. Но жить буду. - Вы только не замолкайте, говорите со мной. Так и Константину вас искать легче будет. - Подожди… кажется я что-то слышу… - Иван? По встревоженному голосу русалки, Иван понял, что для появления Кощея ещё рано. Вспомнился голос перед самым обвалом, надо сказать… - Иван! Царевич вздрогнул, напряженно вглядываясь во тьму. Показалось? Но нет, скользящий звук повторился снова. Настороженно приподнявшись на руках, Иван неожиданно замер. Взгляд его враз сделался пустым, а тело подалось вперед. Прежде чем рука отшвырнула сережку, Галина услышала тихий, пугающе неживой голос. - Хозяин пришёл.