Вампир среди людей

Я всегда был одинок, сколько себя помню. Всю свою жизнь я словно чего-то ждал. Чего? Я и сам не знаю. Но вот мне уже двадцать три, я заканчиваю университет, и сегодня у нас прощальная вечеринка факультета искусств. – Сонбэ, ты уже нашел работу? – очаровательно улыбается мне Ким Чуно, он на курс младше и вечно вертится вокруг. Забавный парень, но тот факт, что этот красавчик альфа уделяет мне столько внимания, определённо раздражает омег с его курса и младше. – Работу... – задумываюсь я, ведь это и правда проблема, денег мне всегда не хватало. Моя семья бедна и живет в Тэгу. А состоит из отца-алкоголика и старшего брата-омеги, занимающегося проституцией. Я же в свои шестнадцать сбежал в Сеул, думая, что покорю весь мир текстами песен, которые написал сам. Только сейчас я понимаю, как был наивен, ведь мир я так и не покорил, лишь... – Если нет, то как насчет того, чтобы работать в агентстве моего отца в качестве автора песен? – наигранно спокойно предлагает мне Чуно, а я вижу, как он чуть нервно сжимает пальцами салфетку и цепко следит за моей реакцией. И стоит ли мне гордиться? Ведь это агентство смело держит вторую позицию во всей Южной Корее. – Ты правда хочешь помочь мне устроить свое будущее, или за этим предложением есть что-то еще? – я пьян, и мой язык быстрее мозга. Надо было как обычно вежливо улыбнуться и отказаться от предложения, которого желает каждый выпускник нашего факультета, переведя всё в шутку. – Сонбэ? – немного нервно улыбается Ким. – Что ты имеешь в виду..? – Хочешь переспать со мной? – и зачем я это говорю... Как же тяжело остановиться. Самое обидное, что я вижу, как Чону быстро облизывает свои губы, будто перед ним стакан воды стоит, а он не пил уже три дня, находясь под палящим солнцем в пустыне. – Спасибо, что хотя бы ты не стал делать этого силой, – горько сжимаю я зубы. – Не знаю, что я за магнит для вас всех. Не знаю, почему мой запах манит каждого встречного альфу. Не знаю, почему из всех людей на земле именно мне досталась внешность, которая сводит с ума даже омег. Не знаю. Но я так устал, – тихо смеюсь я, понимая, что все в этом гребаном ресторане слышали мой отчаянный монолог, и вздыхаю, закусывая губу, чтоб не разреветься. Я поднимаю взгляд к потолку, моргая пару секунд, и поднимаюсь на ноги. – Простите, я уйду первым. И я быстро ухожу, игнорируя глухую тишину в наполненном толпой пьяных студентов ресторане и вялые попытки Чуно остановить меня. Идя по пустынной дороге, я понимаю, что за весь вечер не съел ни кусочка мяса, хотя за все платил университет, и вздыхаю в унисон со своим урчащим животом. Зато наклюкался знатно. Идиот. И кто тянул меня за язык. Если так подумать, Ким Чуно добрый и обращается со мной хорошо. Может, плюнуть на всё и согласиться на его предложение... Я всё равно слишком беден, чтобы быть гордым. Да уж, единственная слава, которой я добился, выбравшись в Сеул – «Бедный принц». Каждая крыса хотела угостить меня обедом, но всем от меня нужно было только одно. И почему мне так не везет с работой... Есть стипендия, но даже она не покрывает стоимость аренды хоть какого-то мелкого жилья. Хорошо хоть на еду хватает. Так, погруженный в свои мысли, я дохожу до дома. – Неужели мне до конца своих дней придется жить в этом ржавом гараже? – перевожу я взгляд на огромные металлические двери своего "дома", который нашел еще лет шесть назад, в очередной раз сбегая от копов за кражу, и слышу радостный лай с той стороны. – Псина, – усмехаюсь я, открывая створки, и на меня выпрыгивает огромная дворняга, начиная кружить вокруг, весело виляя своим пушистым хвостом. – Сколько же от тебя шума, – чешу я животное за ухом и решаю еще немного прогуляться по лесу, хоть и ноги уже не держат от усталости. Всё-таки, каждый раз ходить пешком загород непросто. Но так спокойней. – Эй, парень, сбежал из дома? – передо мной стоял незнакомый мужчина и улыбался так по-доброму. Мне, кто сидел в переходе на какой-то картонке в потрёпанной одежде и пытался заработать себе на хлеб, играя на укулеле. – Тебе тринадцать? – Шестнадцать, вообще-то, – огрызнулся я, пеняя на свою внешность мелкого подростка. – Что вам нужно, дядя? Если не хотите давать денег, то уходите и не мешайте мне. Я бы хотел сегодня нормально поужинать и найти ночлег, а для этого должен играть. – Ты в курсе, что нарушаешь закон, делая это здесь? – продолжал надоедать мне он. – Пока полиции нет, всё... – начал я язвительно, но перед моим носом появилось удостоверение, и я прикусил язык, а в следующую секунду рванул с места, но был пойман за капюшон. – Не так быстро, сорванец. Как тебя зовут? – Офицер, прошу, отпустите на первый раз, – состроил я жалобную моську, глядя в глаза незнакомцу. – Обещаю, что больше не буду заниматься подобным и вернусь домой! Только не надо в участок, пожа-а-алуйста, – я заметил, как поменялся его взгляд, но не придал этому значения. – Если назовешь свое имя, то я забуду этот инцидент, – произнес он, разглядывая меня с ног до головы. – Обещаете, офицер? – засветились мои глаза надеждой. – Обещаю, – усмехается мужчина, так и не отпуская мой капюшон. – И вообще-то, я капитан. После этого он угостил меня ужином в ресторане и предложил ночлег. Я был наивен и не знал о своей привлекательности. И только спустя несколько месяцев райской жизни под крылышком у "капитана", я узнал, что у всего есть цена. Что честь – это то, что люди теряют при виде меня. А похоть – то, что они не могут побороть. Однажды мой добрый дядя пришёл домой пьяным, а я как обычно встретил его с порога, как члена своей семьи. «У вас был корпоратив на работе?», – спрашивал я, снимая с него осеннюю куртку, только взгляд у него тогда был не таким как обычно. – Когда ты назовёшь мне свое настоящее имя? – пьяно ворчал он, держась за меня, пока я снимал его обувь. – Боишься, что я верну тебя родственникам? – он погладил меня по волосам, и я, наконец-то, посмотрел ему в глаза, закончив с верхней одеждой. – Я никому тебя не отдам, слышишь? Не отдам. – Вы пьяны, дядь, – посмеялся я на эти странные слова, собираясь пойти расстелить ему постель, чтоб он хорошо выспался, но крепкая рука на моей талии заставила меня вновь посмотреть ему в глаза, но уже с вопросом. – Что вы делаете? — Я так больше не могу, – он крепко обнял меня, уткнувшись носом в костлявое плечо, и я услышал всхлип. – Прости меня, малыш, – я почувствовал прикосновение влажных губ к моей шее и отвратительный запах алкоголя. – Ты такой юный, – продолжал он, а я стоял на месте, не в силах пошевелиться от непонимания ситуации. – Такой красивый, – губы переместились на щеку, нежно касаясь ее, – Такой... Я... – его голос задрожал, а в следующий миг, его губы накрыли мои, сминая их в отчаянном мокром поцелуе, пропитанном чужой похотью и запахом крепкого соджу. – Вы..! – я отвернулся, разрывая нежеланный поцелуй и пытаясь оттолкнуть его. – Вы с ума сошли?! Отпустите! – закричал я, вырываясь из ослабленных рук и падая на пол. – Что вы делали только что? – начал я постепенно отползать назад. – Ты боишься меня? Прости, – он скатился по двери, садясь прямо на грязный пол прихожей, и заплакал навзрыд, зарываясь пальцами в собственные волосы. – Я и правда схожу с ума... Прости меня... – Вы в порядке? – наблюдаю я за чужой агонией и робко подползаю к тому, кто и брата, и отца мне мог заменить. – Дядь, я... Могу чем-то помочь вам? – я не заметил, как оказался слишком близко к альфе, и в нос ударил агрессивный запах темного дерева. – Я не хотел, – заговорил он будто бы более трезвым голосом, и я отшатнулся, но он схватил меня за руку, не давая сбежать. – Я правда не хотел, малыш, – мужчина надавил мне на грудь, укладывая на спину прямо посреди коридора, и сел сверху, фиксируя мои ноги. – Я думал, что смогу побороть это, и мы станем настоящей семьёй, – он плавно положил ладонь мне на горло, пальцами обхватывая шею, чтобы я даже не думал дергаться, а я смотрел на все это широко распахнутыми глазами, не осознавая, что происходит. – Я так хочу тебя, малыш, ты не представляешь, как я тебя люблю, – голос дяди казался нежным и властным одновременно, и я не заметил, как холодные губы, что говорили о любви, оказались рядом с моим горящим от стыда ухом, а кожи коснулся язык, оставляя неприятный мокрый след и отрезвляя. – Отпустите... – в панике зашептал я, пытаясь выбраться из стальной хватки. – Пустите! Эй! Кто-нибудь..! – мой рот плотно закрыла сухая горячая ладонь, а руки были скованы такой же крепкой хваткой над моей головой. – Не кричи и не вырывайся, – моё ухо обдало горячим дыханием, а в воздухе смешались запахи алкоголя и сухого дерева, вызывая дикую тошноту. – Я не хочу делать тебе больно, но больше терпеть не в силах... Тогда я понял, что мне не уйти, и по щекам покатились слёзы обиды. Обиды на дядю, на отца с братом, которым всю жизнь было плевать на меня, и на судьбу. Я смотрел за окно над своей головой и проклинал жизнь, небо, каждого в этом бескрайнем мире. Почему я никак не могу найти своё место, почему даже добрейшей души человек превращается в монстра рядом со мной, почему я не имею права получить хоть каплю тепла... Почему... Было больно. И страшно. Но этот случай стал для меня жестоким уроком, из которого я вынес два факта. Первое – людям доверять нельзя. Второе – я могу свести с ума даже самых порядочных представителей этого вида. После случившегося дядя очень долго винил себя. Он уволился из полиции, проклиная свой поступок, и каждый день пытался вымолить моё прощение. А в один из холодных зимних дней я просто исчез. Нацепил кепку, влез в худи с глубоким капюшоном, а с собой взял пару купюр на еду и укулеле. Я шел по улице, пока не стемнело, шел без остановки. Не заметил, как рядом со мной начал плестись какой-то ободранный щенок, как я давно вышел за город, а по сторонам от меня оказались только ровные ряды старых гаражей, будто из прошлого века. И кто в наше время будет использовать подобное средство хранения автомобиля. Жутко. Но здесь было на удивление спокойно. Я продолжал идти, пока щенок не остановился возле одного из гаражей и не залаял. – Эй, тише! Вдруг тебя кто-то услышит! – громким шёпотом одернул я дворнягу, но тот продолжал лаять на огромную ржавую дверь, будто за ней было что-то важное. – Эй, псина, прекрати! – недовольно крикнул я, понимая, что раз никто еще не пришёл, то людей здесь нет. Да и откуда им тут взяться. – Ты не успокоишься, пока я не открою этот гараж, да? – я вздохнул и поплелся к странному сооружению. – Да она навряд ли откроется, даже если я попытаюсь, – сказал я, на что щенок снова звонко гавкнул. – Ладно... – проворчал я, начиная тянуть на себя дверь, и та с громким скрипом поддалась, будто приветствуя своего нового хозяина. – Вот это да... – я шокировано рассматривал подобие настоящей квартиры внутри. – Тут даже кухня есть, – забежал я внутрь, оглядываясь по сторонам. – Кровать... – радостно прошептал я, падая на старую рассохшуюся кровать, и закашлялся в облаке пыли, поднявшейся в воздух. – Надо будет прибраться завтра, – пробурчал я, сдаваясь усталости, которая накопилась за весь день беспрерывной хотьбы. – Как давно я не спал... – я вспомнил, как в страхе не мог спать в доме дяди, постоянно следя за его перемещениями и дергаясь каждый раз, как он оказывался ближе, чем в двух метрах от меня. Горькая улыбка появилась на моих губах от воспоминаний, и я провалился в глубокий и долгий сон на грязной кровати в незнакомом гараже с бездомным щенком под боком. Внезапно со стороны послышался веселый лай, и я вынырнул из своих воспоминаний. Точно, я же гулял с Псиной. Я поднял взгляд с земли и увидел незнакомца, что стоял чуть поодаль и смотрел на меня с такой болью в глазах, что самому на душе стало невероятно тоскливо. Я сидел прямо на холодной земле в лесу, далеком от города, прислонившись спиной к дереву, грубая кора которого впивалась мне в кожу, и наблюдал, как мой нелюдимый пёс весело бегает вокруг чужого, не знакомого мне альфы. А по щеке моей покатилась слеза... И почему в глазах этого человека я не вижу той самой похоти, которая встречается мне в каждом новом взгляде. Почему мне кажется, что какой-то незнакомец, замерший в десяти метрах от меня и держащий в руке пошлую красную розу, выглядит так красиво. Я всегда был одинок, сколько себя помню. Всю свою жизнь я словно чего-то ждал. Чего? Я и сам не знаю. Но вот мне уже двадцать три, я с отличием окончил университет, и у меня ощущение, что ждать больше не придётся. Я вдруг рыдаю в голос, смело крича в пустоту безлюдного леса о том, как тяжело и одиноко мне было. Я проклинаю и одновременно благодарю вселенную за жизнь, которую она мне подарила. А когда истерика чуть отступает, в тишине слышится дрожащий голос незнакомого альфы, который одновременно таким родным кажется. – Как вас зовут? – звучит он мягко, но в то же время чуть надрывно, будто мужчина вечность только и делал, что ждал этой встречи. – Мин, – вдруг честно произношу я свое имя впервые за семь лет, стараясь не всхлипывать слишком громко. – Фамилия «Чон», а имя из одного слога. Чон Мин. А вас? – Чонгук. Чон Чонгук. Видимо, я еще пьян, раз считаю его безумно красивым и родным. – И сколько вам лет, господин Чон Чонгук? – почему-то мне кажется, что это смешной вопрос, и я не могу сдержать улыбку. – Много... – отвечает он, продолжая стоять на месте, а я столько тоски в его голосе слышу. – Очень много, – садится он на корточки, начиная поглаживать Псину так, будто это его собственный пёс. – А мне двадцать три, – наклоняю я голову к плечу, разглядывая свои пальцы. Почему-то сердце колотится как сумасшедшее, хоть я никогда этого мужчину и не видел раньше. Еще и Псина на него не агрится, вон как под ласки подставляется. Да и вообще мы ночью в лесу за городом, там, где я ни разу не видел других людей, а я ни капли страха не испытываю. Странная ситуация. – Хотя... – я задумчиво перевожу взгляд на луну, чей свет пробивается сквозь высокие сосны. – думаю, уже двадцать четыре. Сегодня мой День рождения. Очередной бесполезный день, о котором никто не знает. – В День рождения принято загадывать желание, – Чон Чонгук снова поднимается на ноги и медленно, будто спрашивая каждый раз разрешения, шаг за шагом приближается ко мне. – Никто никогда не слушал мои желания, не говоря уже об их исполнении, так зачем его загадывать, – усмехаюсь я, ощущая аромат терпкого красного вина, и прикусываю щёку изнутри от волнения. Этот мужчина сбивает с толку. Он весь будто излучает опасность, но мне не страшно. Наоборот, мне кажется, будто эта ярость и сила направлены не на меня, а на мою защиту. – Может, я смогу исполнить хоть одно из них, – он протягивает руку и осторожно касается пальцами моего лица, стирая уже почти высохшие слёзы. – Я бы очень хотел исполнить ваше желание. В лесу пусто. Тихо. Псина спокойно сидит на тропинке поодаль и наблюдает за тем, как какой-то альфа берёт мои холодные руки в свои ладони и греет их теплым дыханием, безмолвно обещая весь мир к моим ногам положить, а взамен ничего не требует. Ему будто бы просто видеть меня достаточно, а я не могу отвести от него взгляд, рассматривая идеальные черты лица и чувствуя невероятную силу в этих нежных руках. – Я хочу..! – порывисто выкрикиваю я, когда эмоции вновь наполняют глаза слезами. – ...дом. Мой дом. Где тепло будет. Не только телу тепло. Хочу место, которое есть у всех, но которого никогда не было у меня, – плачу я и замираю, когда оказываюсь зажат в объятиях странного незнакомого, но такого теплого человека. – Дом... – снова шепчу я, обвивая руками широкую спину, и не замечаю, как засыпаю, роняя последние слёзы за чужом плече.

***

– Я нашёл его! – альфа в панике вбегает в офис председателя лучшего в стране развлекательного агентства «TaeSeok» и начинает нервно ходить кругами, бормоча что-то невнятное. – Он у меня дома! У нас... Я... – Ты башкой тронулся, Чонгук? – недовольно фыркает Тэхен, загруженный работой на недели вперёд. Он из-за этих чертовых бумаг даже мужа не видит толком, а тут врывается этот бездельник и разыгрывает спектакль одного актёра. – На старости лет крыша поехала? – Ты старше меня как минимум в четыре раза, но сейчас речь не об этом, – подходит он ближе и громко бьёт ладонями по столу старшего. – Дай сказать! – Да ты сам толком мысль сформулировать не можешь... – Тэхен! – рычит альфа, обнажая белоснежные острые клыки. – Всё, молчу и внимательно слушаю, – брюнет складывает руки, как ученик в школе, и преданно смотрит в черные, чуть сумасшедшие глаза напротив. – Он у меня дома, – серьезно и с волнением говорит младший, кивая головой, будто эта фраза должна объяснить его состояние, но Ким только глупо моргает в ответ. – Кто? – Чон Мин! – срывается на крик альфа, пугая внезапной вспышкой эмоций бедного председателя. – Да кто это такой, чёрт возьми?! – тоже переходит на крик омега, теряя всякое самообладание с этим чокнутым вампиром, и вскакивает на ноги. – Что за Чон Мин?! Мин... – запинается он об имя этого человека, и взгляд его застывает, а на лице читается весь мыслительный процесс. – Мин... Тот самый? «Минай», «Мин Юнги»... Так в этой жизни его зовут Чон Мин? – наконец более осмысленно смотрит он на брюнета и видит согласный кивок. – Получается, он уже родился. И сколько ему лет? Подожди, ты говоришь он у тебя? Как так? Ты его похитил? – Ему двадцать четыре года, исполнилось сегодня, и я его не похищал, – Чон задумывается на секунду. – Почти. Но проблема не в этом. Я не знаю, как вести себя с ним, – паникует вампир и начинает снова ходить кругами по просторному кабинету председателя. – Он ведь меня вообще не знает, как и не знает о существовании вампиров. Он обычный человек. Простой омега... – Человек-омега... – задумывается Тэ, садясь обратно в свое кожаное кресло, но тут же отгоняет невеселые мысли. Его же как-то получилось обратить. Ну и что, что шанс выжить меньше 80%, он мальчик сильный, справится. Справится же? – Ладно, всё постепенно. А почему ты тогда здесь, а не с ним? – возвращает он взгляд альфе, но поймав его нервные движения, всё понимает без слов. – Сядь, – выдыхает старший, наблюдая за тем, как паникующий Чон беспрекословно подчиняется, опускаясь на кожаный диван для посетителей. – Слушай, расскажи по порядку, как он оказался у тебя дома, но сначала ответь на вопрос: давно он там? – Часов семь, – произносит мужчина, и губ его касается нежная улыбка. – Он такой красивый, когда спит. И когда не спит красивый. Я смотрел на его лицо часами напролёт, так хотел коснуться, но боялся разбудить. А потом понял, что он всё же когда-нибудь проснётся, и испугался. Что мне делать, Тэхен? – альфа обреченно и с какой-то мольбой смотрит на старшего, ожидая его ответа. – Расскажи, как вы встретились, – спокойно произносит омега, внутренне радуясь тому, что его мёртвый безэмоциональный друг наконец-то снова вернулся к жизни и может вот так разводить панику, разбавляя его, Тэхена, скучные будни. Да и Юнги... Как же неожиданно скоро он появился. «В этот раз ты не заставил себя долго ждать, – думает Ким с улыбкой. – Даже век еще не минул». – Я затосковал, ведь сегодня его сто девятнадцатый День рождения. Прошло ровно сто лет с тех пор, как мы впервые встретились в этом мире. Я не мог уснуть весь день вчера, переживал, в итоге ночью купил розу, хотел положить ее под дверь того самого гаража, как делал когда-то давно. Но она оказалась приоткрыта, и я заглянул внутрь. Там кто-то жил, представляешь? В этом старом ржавом гараже снова кто-то жил. Там снова было чисто, снова стояла эта унылая серая мебель, и холодильник был полон еды. Я как охотничий пёс бросился на поиски, а потом... Недалеко в лесу у дерева прямо на земле сидел человек, а вокруг него бегал Псина, представляешь? Этот омега на меня таким одиноким взглядом посмотрел, что мне больно стало. Интересно, какая у него жизнь была в этот раз... Мне так много хочется узнать, но я боюсь. Боюсь, что нарушу закон и убью кого-нибудь со злости, если мне не понравится его рассказ. Он уснул, рыдая в моих объятиях и прося о доме. У первого встречного, понимаешь? Мне страшно, Тэхён. Пару минут висела тишина, оба думали обо всей этой ситуации, но тут Ким заговорил: – Во-первых, вернись домой и будь рядом с ним. Не думаю, что он будет счастлив, когда проснётся один в незнакомом доме. – Я впустил туда Псину, – оправдывается Чон. – Это хорошо, – соглашается Тэ. – Во-вторых, ни в коем случае не говори ему про вампиров, прошлые жизни и тому подобное. Не хватало еще чтобы он умер от сердечного приступа. Пусть всё будет потихоньку. – А как же Кану и Канэ? Они будут рады встретиться с... – Думаю, наличие детей, которым уже под сотню лет, тоже не сделает его жизнь легче, – перебивает Ким альфу. – поэтому им пока ничего говорить не будем. Тем более, они у тебя благоразумием не отличаются. – Как и ваш Наиль, между прочим, – обижено ворчит Чон. Тэхён хотел было возмутиться, что их мальчик очень даже благоразумен, но прикусил язык, вспомнив, с кем тот заключил нерасторжимый брак. И правда идиот. Умный ведь, но такой тугодум. Надо же было ему вляпаться в эту семейку. – Ладно, остановимся на этом. Поспеши домой, пока твоё чудо не проснулось. Что-то мне подсказывает, что характер у него тот ещё. Чонгук кивнул и скрылся за дверью, а в это время где-то в особняке Чон начался армагеддон.

***

Утро для Мина еще никогда не было таким приятным. Теплое одеяло, пропитанное ароматом хорошего многолетнего вина, мягкая постель, высокие потолки с лепниной, просторная комната, обставленная старинной мебелью, панорамные окна, у которых на пушистом ковре беззаботно спит Псина, и два красавчика омеги нежно-нежно обнимают его с двух сторон... Стоп. – Кто вы?! Псина, ко мне! Что здесь вообще происходит?! Где я? – чуть ли не визжит молодой брюнет, вскакивая на ноги и стоя в одном одеяле посреди расправленной кровати. Пёс же лишь закрывает лапой глаза, отворачиваясь к окну, напрочь игнорируя панику глупого хозяина. – Уже ночь? – с трудом поднимается один из этих наглых мальчишек, что минутой ранее бессовестно обнимали его, потирает глаза и даже не пытается подавить зевок, обнажая острые длинные клыки. – Кажется, я даже заснуть толком не успел, – отвечает ему парень с другой стороны с точно таким же лицом, садясь по-турецки, и у Мина кружится голова от полного непонимания ситуации. – О? Это не Наиль? – мигом просыпается один из клонов, и выражение его лица меняется. – Кто ты такой? И что ты делаешь в спальне нашего отца? – И почему ты пахнешь, как наш Наиль? – строго спрашивает первый проснувшийся клон, и Мину кажется, что он сошел с ума. – Говори, иначе убью. Омеге хватает секунды, чтобы понять, что эта угроза не шутка. И он не сдерживается, начиная неистово кричать, и убегает в единственную дверь, которую находит взглядом в этой комнате. Псина еще с минуту смотрел на эту несчастную дверь, после чего потрусил следом, надо же утешить бедного сумасшедшего. Родной, всё-таки. – А где Наиль? – поворачивается Кану к брату, понаблюдав сей спектакль, и младший безразлично пожимает плечами, падая обратно в кровать и двигаясь ближе в поисках тепла, так как одеяло у них забрали. – Давай завтра, мы всю ночь за этими сволочами носились, имеем право на отдых, – ворчит Канэ, обнимая свою точную копию за талию. – Хорошо, – старший укладывается рядом, прижимая темноволосую голову к своей груди. – Кстати, этот парень тебе никого не напоминает? Его лицо кажется знакомым. – Ага... Прям как папа... – сквозь сон бормочет Канэ, не замечая шокированного выражения лица брата. – Так вот оно что, – почти беззвучно произносит Кану. «Надо будет расспросить отца...», –думает он и постепенно проваливается в сон вслед за младшим, уступая усталости.