Самообман

— Я так рад слышать тебя.

***

      На следующий день Кана боялась идти в школу, думая, что про неё и Лексуса будет доноситься из каждого угла, но, на удивление, на её вчерашний позор никто не обратил внимания. Только пару девочек косо глянули на Альберону — и забыли. Самого же парня эта ситуация изначально мало волновала. Казалось, что он уже и забыл о том, как шатенка пыталась настоять на своих уроках. Однако на физике, когда они делали лабораторную работу, Дреяр не удержался и пошутил Кане, что может дать ей уроки, чтобы она, наконец, решила поставленную задачу. Альберона проигнорировала ироничный тон парня и сказала, что обязательно вспомнит его слова. Больше ко вчерашнему разговору они не возвращались. В целом, до пятого урока они вообще не говорили. На перемене перед пятым уроком к Кане подошёл их учитель истории. Он, как всегда, выглядел безупречно спокойным, но что-то всё-таки его волновало. Девушка уже подумала, что её заставят участвовать в какой-то интеллектуальной игре по истории, потому что сейчас сезон игр, но всё оказалось куда проще и сложнее одновременно. Поначалу учитель расспросил девушку про её текущие оценки по истории, потом о её загруженности, и, уже, когда шатенка хотела отказаться от участия в игре, рассказал о своём истинном мотиве. — Ты предлагала Дреяру свою помощь? — Кана точно не ожидала этого и чуть не замахала головой. — Предлагала. Он отказался, — с напущенной грустью поведала девушка. — Я, конечно, в курсе, что вы меня козлом зовёте, но я же совсем не такой, — начал учитель. Кана затрясла головой, что никто его так не называет. — Меня беспокоит, что Лексус отстает даже с вашей прежней учительницей. Она ему оценки рисовала, я знаю. Кана, прошу, поднатаскай его, потому что если директор решит проверить ваш класс на успеваемость, то мне дадут по шапке. А я тебя взамен освобожу от участия в исторических играх, — тут же дополнил учитель, будто увидел замешательство на лице девушки. — А… ну… — ей повезло вдвойне. Девушка придала своему лицу строгое выражение, словно обдумывала предложение. — Я попробую его уговорить. — Хотя бы самому основному научи, — умоляющим голосом сказал учитель.       Кана ещё раз пообещала ему, что приложит все усилия и направилась в сторону кабинета литературы, где у неё должен был проходить следующий урок. В кабинете уже сидела Мира, листающая учебник в поисках нужной страницы, а сзади неё восседал Лексус, лениво смотрящий в окно. Стоит отдать должное, Дреяр метил на новый рекорд — продержаться весь день в школе. Кана подошла к своему столу, который располагался справа от стола блондина, и вытащила свою тетрадь с голубыми листами. Она оторвала клочок бумаги и быстро написала туда свой номер. С коварной улыбкой повернулась к соседу, который уже заподозрил что-то неладное. Лексус безразличным взглядом смерил девушку и хотел уже отвернуться от греха подальше, но заметил у неё в руках бумажку, которая уже через секунду оказалась на его столе. Парень взял её в руки и быстро пробежался глазами по написанному. Альберона всё это время смотрела на него, не сводя глаз. Мира из-за разбирающего любопытства повернулась к ним.       Дреяр кинул бумажку на парту Кане. Казалось, дело провалилось, однако Альберона вернула клочок бумаги назад и многозначительно посмотрела на парня. На самом деле даже Кане казалось всё это странным: ещё на прошлой недели она молилась, чтобы всё общение с Дреяром сводилось к минимуму, а сейчас сама обрекала себя на лишнее взаимодействие за стенами школы. И если для самой себя у неё было действительно трезвое объяснение своим поступкам, то для Лексуса это выглядело до жути странно. Единственное для него объяснение — это глупый план подружиться, который отчасти верен. Поэтому Кана начала гнуть линию, что её заставил Каприкорн; тут даже врать не придётся. В конечном счёте, как посчитала девушка, лучше пару минут позориться перед Лексусом, чем потом до конца своей жизни мучиться от боли. Даже если в этот раз точно все заговорят об их связи — плевать. Только бы просыпаться по звонку будильника, а не от боли в боку. — Хорошо. Что это? — наконец спросил парень, когда бумажка оказалась на его столе в третий раз. — Мой номер, — дружелюбно протянула Кана, надеясь, что сейчас этот клочок бумаги не полетит ей в лицо. — Зачем он мне? — пока бумажка лежала у него на столе. — Чтобы договориться об уроках, — рука парня дёрнулась по направлению к бумажке. — Подумай всё-таки. Каприкорн считает, что тебе это необходимо. А мне он пообещал освобождение от исторических игр. У меня тоже есть выгода. — Как ты собираешься проводить занятия, если терпеть меня не можешь? — он задал логичный вопрос. — Вытерплю, — заверяющим тоном сказала девушка. — Ты лучше, чем эти нудные соревнования. — Приятно слышать, — иронично произнёс Дреяр и взял бумажку. — Но оно мне ненужно. — Лексус, оставь у себя мой номер. Давай сделаем так: ты будешь звонить мне в любое время по вопросам, а Каприкорну скажем, что занимаемся? — с надеждой посмотрела девушка. — Нет, — отрезал Дреяр. Прозвенел звонок на урок.       Мира, не скрывая ликования, повернулся к Кане так, чтобы Лексус не видел её лица, и улыбнулась, чем взбесила Альберону. Шатенка демонстративно отвернулась от подруги и весь урок смотрела на учительницу, рассказывающую проблематику в «Ромео и Джульетте». Краем глаза иногда она замечала шевеления за соседней партой. Дреяр успел несколько раз сменить позу, уснуть, проснуться с замешательством, попытаться вникнуть в монолог учительницы, смерить Кану грозным взглядом и, в конечном счёте, уставиться в окно. На уроках Лексус совсем не походил на грозу школы. Он вёл себя спокойно, просто так не огрызался, уроки почти никогда не срывал. Может быть, из него и вышел бы обычный среднестатистический школьник, который ходит по вечеринкам и прогуливает иногда от вредности уроки, если бы не его тайная ночная жизнь. Оказывается о ней ходили слухи ещё с последнего класса средней школы, но тогда Кана училась в другом месте и знать не знала ни о Лексусе, ни о его пристрастиях. Девушка не знала всех подробностей, но слышала, что Дреяр не чурался в школе подраться. Потом в старшей школе два года он прогуливал, и его чуть не исключили, а на третий решил наверстать упущенное (но прогулов у него всё равно больше, чем хороших оценок).       Урок прошёл относительно быстро. Следующей по расписанию была физкультура — и домой. Кана лениво собирала свои вещи, пока Мира говорила о чём-то с учительницей. Лексус опять выскочил чуть ли не самым первым из кабинета, и Альберона не смогла посмотреть положил ли парень бумажку в карман или выкинул. Оставалось надеяться, что эта бумажка не покоилась на дне мусорного ведра. Попрощавшись с учителем, девочки устало побрели на физкультуру. Для многих физкультура — самый любимый урок: либо ты спортсмен, и для тебя нарезать по десять кругов в спортивном зале — лучшее, что есть в школе; либо ты главный прогульщик, который не упускает шанса сделать что-то более полезное за время, отведённое на урок. Кана с удовольствием стала бы вторым типом учеников, но из-за их злобной учительницы по физкультуре о таком не стоило даже мечтать — узнает ещё. Все, у кого была Аквариус, исправно ходили на физкультуру будь она третьим, пятым или седьмым уроком; некоторые, чтобы стать любимчиком у учительницы ходили в спортивные секции (Кану хватило на два занятия, а Мира проходила весь прошлый год на волейбол).       После очередной неудачи у Альбероны пропало всякое желание общаться. Она молча проследовала в раздевалку, изредка кивая или махая головой на вопросы подруги. Люси, всегда улыбчивая девушка, поежилась от холодного взгляда Каны и странно посмотрела на Миру. Штраус отмахнулась, мол, не забивай себе голову, и принялась готовиться к физкультуре. Кана не замечала всего этого, пока пыталась разобраться с дверцей своего шкафчика, которая, как назло, не хотела открываться. Девушка пару раз ударила по железной двери. Острая быстрая боль пронеслась по её руке, притупив немного ярость. Альберона тут же подумала о Дреяре, который тоже находился в раздевалке и готовился к физкультуре — в этом она была уверена, потому что видела его заходящим в мужскую раздевалку. Люси аккуратно подошла к шатенке и открыла с первого раза дверцу. Кана слабо улыбнулась и стала складывать туда свои вещи. Не сказать, что Альберона была женской версией Лексуса: как никак, она была всё-таки против насилия. Однако те, кому встречалась злобная Альберона, старались держаться от неё подальше. Злую девушку могла выдержать только Мира, ещё, конечно, Лексус, но тот скорее бензина подольёт в огонь, чем потушит его.       Неожиданно к ним ворвалась эффектная дама лет тридцати пяти в дорогом спортивном костюме — Аквариус собственной персоной. Если бы не её скверный характер и привычка кричать за малейшую оплошность, то она могла бы стать самым любимым и популярным учителем среди учеников, потому что женщина сперва притягивала к себе, создавая видимость добрейшего человека на свете. Когда она только пришла в школу, все девочки с нетерпением ждали урок у неё, а мальчики пытались поймать в коридоре и познакомиться. Потом поползли странные слухи, что учительница со взрывным характером, а потом, ещё до прихода Каны в эту школу, сама директриса услышала крики Аквариус, но побоялась что-то с этим делать; да и плюс уроки физкультуры стали посещать все ученики. Женщина закричала, что ждёт всех около спортивного зала через три минуты, и поспешила в раздевалку к мальчикам. Кана начала зашнуровывать свои кроссовки, пока Мира лихорадочно складывала одежду в шкафчик, другие девочки тоже ускорились, потому что опоздать хотя бы на секунду — непозволительная роскошь.       Ровно через три минуты и парни, и девушки собрались около спортивного зала. Учительница оповестила всех, что сегодняшний урок будет на улице, и повела их к выходу из школы. На улице ярко светило солнце, а температура была выше обычного, поэтому всего через пару минут Кане стало жарко. Захотелось рвануть и бежать-бежать в сторону своего дома, чтобы, наконец, прилечь, но Аквариус так злобно посмотрела, будто прочла её мысли. Женщина вывела их на огромный стадион, находящийся за школой. В пятничные вечера тут школьная команда со школой-противницей играли в футбол. В обычные дни на стадионе либо занимались бегуны и игроки футбольной команды, либо проводились уроки физкультуры. Всем нравилось заниматься спортом на улице, потому что, во-первых, свежий воздух, а, во-вторых, из-за того, что стадион очень велик, ученики спокойно могли отдыхать на трибунах, не боясь, что Аквариус их заметит.       Этим, собственно, Кана и решила заняться. Она отметилась и, когда все начали бежать десять кругов, плавно свернула налево, к трибунам. Девушка села в тенёк и тяжело вздохнула. Вся её голова была забита тем, как заставить Лексуса принять помощь. Дреяр не хочет соглашаться на уроки сколько не из-за нежелания учиться, а сколько из-за своей вредности и, конечно, желания позлить Альберону. Если в конечном счёте он откажется даже на консультирование, то тогда придётся идти на отчаянные меры — научиться драться. Девушка поежилась от мысли, что она по ночам вместо того, чтобы спать, будет драться с огромными мужиками и убегать от полицейских машин, а если её заметит её отец! Нет, такая перспектива Кане, знающей с детства, что насилие — это не выход, а лишь не всегда действенные метод, не пришлась по нраву. Гилдартс постоянно говорил, что сначала слова, потом кулаки, потому что в жизни существует мало ситуаций, которые нельзя разрешить словами. Это, в целом, была вторая причина, почему Кана до сих пор не врезала Лексусу: всё ещё верила, что проблему можно решить разговорами.       Девушка глубоко вздохнула и почувствовала едва уловимые нотки табака. Она оглянулась по сторонам в поисках источника запаха, но на два метра от неё не было ни одного человека. Кана повертела головой, принюхиваясь, и поняла, что источник находится под трибуной. Альберона наклонилась и попыталась разглядеть через узкие щёлки человека под трибунами. Она заметила блондинистые волосы, а затем руки, костяшки которых были разбиты в кровь. Сомнений не оставалось — Лексус. Кана быстро спрыгнула со скамейки и всего за пару минут оказалась под трибуной, где на земле, сидя, покуривал парень, печатая что-то в телефоне. Место под трибуной было не самым лучшим: где-то были прилеплены жвачки, валялся мусор разного характера, висела паутина, на некоторой даже жили пауки. Парень, затянувшись, посмотрел на Кану и выдохнул дым ей в лицо. Девушку пробрало возмущение, и она хотела что-то сказать, но Дреяр показал жест «молчать». Кана остановилась с открытым ртом и услышала чьи-то шаги около трибуны, а затем вой учительницы. Спустя пару минут крик женщины послышался с другой стороны. — Спорт — это жизнь? — с насмешкой спросила девушка, отгоняя от себя руками дым. — Убиваю себя как могу. Всё ради тебя, — Лексус прикрыл глаза. — Я же говорила, что не желаю тебе смерти, — с раздражением произнесла Кана. — Да-да, я помню, — блондин сделал ещё одну затяжку. — Ты не боишься, что Аквариус узнает? — девушке показалось, что слышала её шаги. — Если ты ей ничего не расскажешь, то не узнает, — Лексус посмотрел так, будто объяснял что-то самое элементарное. — Ты так дымишь, что тут и без меня обойдётся, — демонстративно Альберона ещё раз помахала руками, чем вызвала легкий смешок со стороны парня. — Ты такой доброй стала. Подозрительно, — усмехнулся парень. — Серьёзно так не хочется участвовать в этих играх, или я был прав насчёт твоего провального плана? — Эти игры — скука смертная. Я пойду на всё, чтобы не участвовать в них, — решительно проговорила шатенка. Вдруг Лексус дёрнул её за запястье, и она упала прямо на него. Их лица были преступно близко друг к другу. — На всё, говоришь? — прошептал парень и затушил сигарету. Туловищем Кана была между его ног, а руки в качестве опоры были с обеих сторон от парня. Лексус приблизился к ней так, что смог ощущать её неровное дыхание. — Я не буду с тобой спать! — завизжала Альберона, когда осознание происходящего вернулось. Расстояние между их лицами едва ли было больше семи сантиметров. — Ещё бы ты согласилась переспать под трибунами! — рявкнул чей-то голос сзади. Лексус резко напрягся, а Кана медленно, не меня своего положения, повернулась на голос. — Чем вы тут занимаетесь? — А… это мы… разговаривали. — невинно улыбнулась шатенка. — У нас все разговаривают в лежачем положении? — свирепо спросила учительница. — Оба быстро идите играть в волейбол! Я сказала — быстро! — закричала она, когда Кана и Лексус оставались неподвижными. — Дорогая, не забудь привести себя в порядок, — с улыбкой сказал Дреяр и убрал с себя Кану. Он с невозмутимым видом прошёл мимо учительницы. Девушка испуганно посмотрела на женщину и бросилась за парнем.       Три минуты. Три минуты — столько нужно, чтобы одноклассники узнали, что Кана с Лексусом что-то делали под трибунами. Мира, будто самая правильная, увидев Кану, закрыла рот ладошкой и смущённо отвела взгляд, а потом через пару минут начала звонко смеяться. Альберона чувствовала на себе взгляды одноклассников и не знала, что сделать, чтобы перевести их внимание на другое. После этого урока ещё полшколы узнает об этой нелепости. Пускай половина не знает Кану, зато все знают Лексуса. Хотя самого парня произошедшая ситуация ни капли не смутила. Он вообще посчитал, что ему даже очень повезло, потому что учительница, шокированная их положением, не заметила бычок сигареты и не почувствовала запах, который не успел рассеяться. Отчасти Лексус притянул Кану к себе как раз из-за того, что услышал шаги учительницы, и отчасти потому, что хотел снова поставить Альберону в неловкое положение: если она смутилась, увидев его без футболки, то какими бы красками заиграло её лицо в близости от его лица? Если Кана хочет с ним общаться поближе, то он может устроить это общение очень близким — ей не стоит за это переживать.       Когда Аквариус опять накричала, ребята полностью сосредоточились на игре в волейбол. Кана пошла в команду к Мире, а Лексус туда, куда его позвал Нацу. Драгнилу было неуютно общаться с парнем, но он не игнорировал его существование, как это делали многие другие. Кана косо поглядывала на учительницу, разговаривающую по телефону: идеальный момент, чтобы улизнуть, но она теперь точно заметит. Игра началась очень резко: девушка отпрыгнула от места, куда упал мяч. Высокий рыжеволосый парень по имени Джет заныл, что Кана не умеет играть и кто её вообще принял в команду. Лексус ухмыльнулся, слушая тираду парня. Альберона чувствовала себя неловко, осмеянной, поэтому слова Джета взбесили её. Она взяла мяч в руки и со всей силы кинула его через сетку на подачу на другую сторону. Девушка целилась прямо в руки одного из парней в той команде, но мяч немного закрутило, и он влетел в лицо Дреяру. Резкая боль поразила и саму Альберону. На миг показалось, что нос впечатался в лицо. Кана прижала руку к носу, будто это как-то могло помочь, и склонилась. К ней подбежала Мира и спросила, всё ли хорошо. Она не могла сказать, что с ней всё было хорошо: в момент удара она будто бы почувствовала хруст ломающихся костей и соответствующую боль, но её нос был в полном порядке, потому что раны не переносились на тело. — Доигралась, Альберона? — с издёвкой спросил Лексус, который, кажется, вообще боли не почувствовал. Он вытер тыльной стороной руки кровь и кинул мяч тому, кому он изначально предназначался. — Я неспециально, — прошипела Кана, выпрямившись. — Лексус, — аккуратно окликнул его Нацу, — у тебя из кармана выпало, когда мяч влетел в тебя, — и протянул маленькую голубую бумажку. Дреяр забрал её и засунул в карман. Это заметила Кана. — И что ты лыбишься? — с грубостью в голосе спросил блондин. Кана замахала головой в знак отрицания и попыталась скрыть свою улыбку. Не выбросил — уже хорошо.

***

      Кана с Мирой решили выбраться погулять впервые за всю неделю. Они договорились встретиться в центральном парке. Мира, как обычно, опаздывала и строчила сообщения с извинениями. Кана сидела на скамейке около пруда и глядела на уточек, плавающих в водоёме, пока её телефон пиликал из-за поступающих сообщений. Её номер у Лексуса был уже как день, но до сих пор не было ни одного звонка. Завтра вторым уроком у них история, поэтому Кана надеялась, что Лексус позвонит вечером или завтра подойдёт к ней с каким-нибудь вопросом, хотя сейчас общаться в школе — не лучший вариант. Мира до сих пор смеется с произошедшего и пародирует смущённую Кану. Фрид, который не присутствовал на уроке, но всё узнал от Штраус, подшучивал, что, когда Кана говорила так воодушевлённо о своём плане, не думал, что всё обернётся таким образом и что девушка повалит Лексуса в первую же неделю. Альберону жутко бесила эта ситуация, но подобное она ожидала, конечно, не так быстро. Девушка догадывалась, что её сближение с Лексусом станет поводом для многих слухов. Проблема была в другом — слухи есть, а сближения нет.       Подул прохладный ветерок. Кана поежилась и закуталась в свою кофту. На несколько минут она задумалась уйти домой, отменив прогулку с Мирой, потому что, судя по погоде, собирался дождь: небо затянули сероватые огромные тучки и с каждой секундой ветер набирал обороты. Такая осенью погода не была в их городе, но синоптики не обещали резкого похолодания, чем воспользовалась погода и застала всех врасплох. Укутавшись получше, Альберона почувствовала продолжительную вибрацию в кармане кофты. Она достала телефон, готовая ругать подругу, но на дисплее высветился незнакомый номер. Сдерживая ликования, девушка ответила на звонок. Пару секунд на той стороне молчали, словно не ждали, что звонок примут. Кана не поняла по звукам со стороны, где именно находится собеседник, но это точно не была тихая комната, где можно заниматься историей. Девушка уже хотела начать разговор, как позвонивший сам начал беседу: — Кана? — Да, а кто это? — шатенка решила поиграть с парнем. — Ты каждому встречному свой номер даешь? — осадил её парень. — Это Лексус Дреяр. — Ты всё-таки решил, что не обойдёшься без моей помощи? — с улыбкой проговорила Кана, смотря на водную гладь. — Да, — с каким-то сожалением ответил парень. — Я нигде не могу найти ответ на вопрос, который нам задал этот козёл. Я даже учебник открывал. — Сильно, — наигранно удивилась Кана. — Я слушаю твой вопрос.       Пока Лексус зачитывал его, кто-то перебил его, закричав что-то про выпивку. Кана сделала вид, что ничего не услышала. Вопрос и вправду оказался сложным, и она не сразу нашла, что ответить. Кана в общих чертах вспомнила, что сама отвечала на это задание и стала объяснять Лексусу непонятные для него слова. Парень слушал, не перебивая, что очень её удивило. Во время их разговора уже подошла Мира. Штраус плюхнулась на лавку и стала тяжело дышать, собираясь подруге жаловаться на несправедливость жизни, пока не заметила, что Кана слушает что-то в телефоне и так коварно улыбается. По урывками разговора Мира поняла, что звонивший — это Лексус, а причина звонка — вопрос по истории. Значит всё-таки Кане удалось добиться своего. Интересно помогла ли ей в этом та ситуация под трибунами? Альберона холодно попрощалась с парнем и с восторгом уставилась на подругу. Она светилась от счастья, а её лицо озарила улыбка в тридцать два зуба. — Если бы я не знала тебя, то подумала бы, что ты только что говорила с парнем, в которого безумно влюблена, — фыркнула Мира. — Лексус сам мне позвонил! — Кана быстро взглянула на экран телефона, проверив, сбросила ли трубку. — Точно подумала бы, что влюбилась, — вдруг Мира улыбнулась. — А вдруг влюбишься? От любви до ненависти… — Целая пропасть, — весь настрой девушки улетучился.