Самообман

— Видеть тебя — единственное, что я хочу.

***

      Учитель медленно ходил по классу, раздавая листочки с недавно написанным тестом по теме «Великая депрессия в США». Кладя листок на парту одних учеников, он одобрительно качал головой, на парту других — недовольно цокал. Конечно же, не для кого не стало удивлением, что, отдавая листок Кане, Каприкорн даже улыбнулся, а, кладя листок на парту Дреяра, цокнул на весь кабинет. Лексус стушевался, увидев очередное «неудовлетворительно» (шестое за полторы недели), и скомкал лист. Кана мельком глянула на него и сочувственно пожала плечами. Иногда он звонил ей, чтобы спросить ответы на домашние тесты. Тест в классе же написать она ему просто физически не могла — учитель обожал ходить вперёд-назад между рядами и издалека замечал попытки списать. При прошлой учительнице Кане труда бы не составило помочь Лексусу, потому что та закрывала глаза на такое, но её нет, и плохие оценки растут в геометрической прогрессии. Положение и вправду было печальным, но парень почему-то не спешил воспользоваться предложением Каны, которое она озвучивала при каждом звонке. — Большая часть с тестом справилась, но нашлись, разумеется, и те, кто его завалил, — взгляд учителя, строгий и осуждающий, упал на Лексуса. — Этот тест был подготовлен для вас прежней учительницей, поэтому он был таким легким. Знайте, что следующий тест, который я дам вам, будет составлен именно мной и будет в разы сложнее этого, — после его слов прозвенел звонок. — Всем спасибо за урок. Кана и Лексус, останьтесь, — Кана бегло взглянула на Дреяра, лицо которого ничего не выражало. — Вы что-то хотели, мистер Каприкорн? — учтиво спросила Альберона. — Всего лишь узнать ответ на один вопрос, — учитель строго посмотрел поверх очков. — Вы вообще занимаетесь? Знания Лексуса даже на полпроцента не увеличились. Может, Кана, ты лучше себя проявишь в игре, которая будет на этой неделе? — рассерженно спросил мужчина. Кана глупо открыла рот, ища, что сказать в своё оправдание, но Лексус её опередил: — Да, мы занимаемся. Я тяжело усваиваю материал, — спокойно проговорил блондин. — Если вы заставите Кану участвовать в играх, то я точно ни черта не запомню, — сказать, что Кана не была шокирована — промолчать. — Следующий тест по этой же теме в этот четверг. Результаты будут в пятницу. У вас есть три дня. Если Лексус опять напишет плохо, то в пятницу вечером ты, Кана, играешь, хорошо? — сощурил глаза учитель в ожидании ответа. — Х-хорошо, — скрывая внутреннюю панику, сказала девушка. — До свидания.       Она вышла из кабинета и поплелась в сторону столовой, где должна была встретиться с Мирой. В ней бушевала ярость из-за Дреяра. Зачем надо было врать учителю? Каприкорн далеко не дурак и сразу понял, что занятия никакие не проводятся, раз за неделею у парня с его «сложностью усвоения материала» никакого прорыва. Теперь учитель будет считать Кану либо недостаточно способной, либо обманщицей, а всё из-за чёртова Лексуса. Дреяр был началом всех её проблем — девушка уже давно убедилась в этом. Ненависть к нему в последнее время могли остановить только мысли о расправе с ним, но всё шло далеко негладко, и теперь эта идея была дополнительными углями в костре ненависти, который разгорался до небывалых размеров. Почему именно Кане выпала участь быть его соулмейтом? Почему она должна страдать? В конце концов, как говорил сам Лексус, она несправедливо расплачивается. Так хотелось найти ответы на эти вопросы, но даже самые абсурдные не лезли в голову.       Девушка шла, полностью поглощённая в мысли, поэтому пару раз врезалась в учеников, пробурчала извинения, и ещё несколько людей случайно задела плечом, услышав в своей адрес не самые лестные слова. Столпотворение в коридоре жутко взбесило её. Были все шансы, что к тому времени, пока Альберона доберётся до столовой, злость достигнет пика. Тогда Мире придётся выслушивать о том, как Кана ненавидит мир, школу и, безусловно, Лексуса. Вдруг кто-то тронул шатенку за плечо. Девушка резко развернулась, собираясь не скрывать своей злости, но увидела перед собой блондина. Дреяр с виду был спокоен, но что-то в его взгляде выдавало напряжение. Наверное, только из-за этого Альберона подавила волну поднявшейся злости. Она уставилась на парня в ожидании, решив, что сама разговор не начнёт, иначе всё испортит. Лексус немного помялся, что было несвойственно ему, и спросил у Каны: — Ты поможешь мне? — С чем? — сглупила девушка. — С историей? — через секунду воскликнула Кана. — Да. Мой дед узнал о моих оценках, — скривился парень. — Надо же и на такого зверя есть управа, — с наигранным удивлением произнесла Альберона. Злость как рукой сняло. Может, Лексус не всегда приносит несчастье? — Не ёрничай. У тебя не та ситуация, — напомнил парень. — Мы с тобой в одной лодке. — А если я уже не хочу тебе помогать? — спросила Кана, которую взбесило спокойствие Лексуса — хотела, очень хотела, но она не покажет ему этого. — Ты настолько сильно не хотела участвовать в играх, что чуть не залезла мне в трусы… — Наглая ложь! — возразила девушка. — … поэтому невозможно, что ты перехотела помогать мне, — закончил Дреяр. — Хорошо, я помогу, — сдалась шатенка спустя минуту. — Всю эту неделю мы будем заниматься после уроков в библиотеке, не против? — Каждый день? — безысходно спросил парень. — Каждый день, — таким же тоном ответила Кана.

***

      Желание куда-то идти после математики стремилось к нулю, но Кана, девушка ответственная, с грустью в глазах попрощалась с Мирой и Фридом, которые, к слову, решили отобедать в любимой закусочной Альбероны, да за счёт Фрида, и направилась в сторону огромной школьной библиотеки. Шатенка была тут довольно редким гостем, потому что предпочитала искать информацию в интернете, но иногда приходила сюда за книгами по истории. Обычно эти походы сопровождались грохотом и недовольным, едва уловимым цокотом библиотекарши — женщины лет сорока пяти, для которой книги самые что ни на есть настоящие друзья, а общаться с ними можно только в тишине, поэтому о Кане она имела не совсем хорошее мнение. Альберона вошла в зал, встретилась взглядами с этой женщиной, поежилась и тихо, как только могла, прошла к самому дальнему углу. Она кинула рюкзак на соседний стул, достала учебник и открыла на нужной теме: пока нет Лексуса, можно самой повторить материал, чтобы блеснуть перед ним (будто уроков мало).       Девушка добивалась этого две недели, но сидя в библиотеке, совсем не была рада. Впервые она осознала, что ей придётся провести с Дреяром в лучшем случае час. Обычно их разговоры даже десяти минут не занимали, а тут шестьдесят. Кана даже усмехнулась — не нагруби Лексусу за шестьдесят минут или проиграй. Девушка надеялась, что парень отнесётся со всей серьёзностью к урокам, и не будет её бесить. Всё-таки ему эти уроки, как оказалось, тоже очень важны, то, что для неё они имели большее значение — не так важно. Альберона оглянулась в поисках парня, потом посмотрела на свой телефон. Время близилось к трём, поэтому Дреяр должен вот-вот появиться. Не стоит начинать занятия с опозданий. Только Кана подумала об этом, как в библиотеку — несомненно, властно и пугающе, — вошёл парень. Он сразу увидел девушку и направился целенаправленно в её сторону. Альберона почему-то улыбнулась от осознания, что такой парень, как Лексус, сейчас будет сидеть в школьной библиотеке и зубрить историю, которую до этого момента не воспринимал как серьёзный урок. Удивительно.       Поначалу всё было хорошо. Лексус внимательно слушал Кану, глядя на картинки в учебнике, не перебивал, изредка только просил объяснить или рассказать подробней. Беспрекословно записывал в тетрадь всё то, что его просили. Девушке даже показалось, что это другой Лексус — уж слишком было подозрительно почувствовать себя нормально в его компании. Но через двадцать минут Кана поняла, что всё-таки ошиблась. Дреяру стало откровенно скучно, но он пытался не показывать виду. Потом ему стали писать какие-то люди, кто-то даже звонил, а звонок у него на телефоне был громкий, чем заставил привлечь к себе внимание. Блондин изначально игнорировал вибрирующий телефон, но потом стал прерывать Кану на полуслове и отвечать на сообщения. Раз девушку оборвали, второй раз перебили, в третий раз нагло жестом заставили замолчать. Кана ненавидела, когда люди отвлекались и тратили и своё время, и её, поэтому, когда в четвертый раз Лексус поднял трубку, грубо попросив девушку замолчать, она стерпеть не смогла. — Может ты выключишь свой телефон? — стараясь не выдавать своего раздражения, попросила шатенка. — Там случилась проблема. Я сейчас всё исправлю, и мы продолжим, — уверяющим голосом сказал парень и поднёс телефон к уху. — Какого хера, Дреяр? — вдруг спросила Альберона. — Я что, пришла сюда, чтобы ты общался со своими друзьями? — сдержанно спросить уже не получилось. — Да мне проще ездить на все интеллектуальные игры до конца года, чем сейчас пытаться тебе что-то объяснить! — вспылила девушка. — У тебя друзья — слепые щенки, которые весь день без тебя бьются в стену? Скажи им, что ты занят. — Я не могу, — сохраняя спокойствие, ответил Лексус, но телефон убрал от уха. — Мне плевать, — процедила девушка. — Когда я предлагала свою помощь, я надеялась, что ты оставишь свои дурацкие дела хотя бы на час. — Это важно, — с напором сказал Лексус. — Посидишь молча пару минут, ладно? — это прозвучало так, будто она обязана это сделать. — Знаешь что, — вскочила Кана, — да пошло оно всё к чёрту! — на них стали оборачиваться. — Всё-таки ты невозможен! — Дай мне пять минут, — потребовал парень. — Ты не смог решить свою проблему за пятнадцать минут! — Дай мне пять минут, — повторил он.       В Кане бушевала ярость: и от поведения парня, и от того, что всё идёт не по плану. Девушка глубоко вздохнула и села на стул. Она только сейчас заметила, что на них смотрели все присутствующие, а библиотекарша медленно шла к ним. Лексус о чём-то говорил по телефону, повышая голос. Ярость уступила стыду. Альберона виновато посмотрела сначала на женщину, сверлящую её злобным взглядом, потом на Лексуса. Девушка осознала, что сейчас их просто выгонять оттуда, и мест для занятий не останется — не домой же, где живёт также её отец полицейский, звать Лексуса. В кафе, да и вообще в людном месте не очень хотелось заниматься, потому что, во-первых, их могли увидеть (страшнее, если увидят дружки Лексуса), во-вторых, в том же кафе стоит вечный шум, в-третьих, если шума там не будет, то они сами на славу постараются его создать, раз даже стены библиотеки их не остановили. Первое, что девушка захотела сделать, это заткнуть рот Лексусу, но она решила, что делать это на глазах других учеников чревато куда большими проблемами, в их-то положении, где кто-то до сих пор вспоминают тот случай на физкультуре, чем выговор от библиотекарши. — Я попрошу вас удалиться, — спокойно сказала женщина, но по ней было видно, что она на грани. — Извините нас… — начала лепетать Кана. — Я сказала: прошу вас удалиться отсюда. — Но мы… мы больше не будем шуметь, честно… — Покиньте это место, — уже более злобно попросила женщина. — Немедленно. — Пойдём, Кана, — встал Лексус. Девушка вопросительно уставилась на парня. — Я знаю место куда лучше, — он начал сгребать свои вещи в рюкзак. Альберона повиновалась ему и тоже убрала свои вещи, успев прошептать: — Ненавижу. — Попрошу вас не появляться тут как минимум две недели, — сказала вслед женщина, но её проигнорировали.       Девушка шла, держа в себе ярость, и даже не смотрела на Лексуса, который почему-то шёл рядом с ней. Удивительно, как ему удается портить всё в её жизни, даже то, о чём он не знает. Хотелось поскорее уйти от него, чтобы не нагрубить. Кана пыталась утешиться тем, что первый блин почти всегда выходит комом, но такие утешения, на уровне её отца, не помогали. Дреяр молчал, и эта тишина угнетала. Её не хотелось разрывать, от неё просто хотелось уйти. Такое часто бывает, когда два малознакомых друг другу человека остаются одни по какой-то причине и не знают, чем занять себя, о чём поговорить, и единственный верный вариант — просто разойтись, сделав вид, что изначально так и должно было получиться. Поэтому около входа в школу Кана уже хотела повернуть в сторону автобуса, зная, что Лексус обычно в школе ездит на своей старенькой машине, доставшейся от деда, и его путь лежит в другую сторону. Однако Дреяр вдруг заговорил: — Где нам заниматься теперь? — девушка вопросительно уставилась на него. — То есть я знаю одно место, но согласишься ли ты… — А ты планируешь продолжать? Я просто нет, — холодно произнесла Кана. — Да, я планирую продолжить. Мне не рассчитывать на твою помощь? — спросил Лексус. — Нам негде заниматься. Не в кафе же и не у меня дома, — ответила девушка. Сначала всё испортить, а потом делать вид, что всё хорошо, нужно уметь. — У меня дома.       Кана вмиг замерла и удивлённо уставилась на Дреяра, ослышалась ли? Как потом оказалось, нет.

***

      Если бы Мира узнала, то определённо сказала, что у Каны либо нет инстинкта самосохранения, либо мозгов. Идея, предложенная Лексусом, была слишком абсурдна, но других у Каны не было, поэтому пришлось согласиться. Сказать, что идти домой к нему, где они будут вдвоём, не страшно — значит нагло соврать. Альберона никогда не отличалась особой паранойей и плохие мысли не лезли к ней в голову даже тогда, когда она ходила по тёмной улице, но, пока она ехала от своего дома до дома Лексуса, в её голову пришла сто одна плохая мысль, начинающаяся с «а если». А если Лексус её изнасилует? А если он её убьёт? А если там его дружки? Пару раз Кана брала телефон в руки, чтобы написать парню, что всё отменяется, но её здравая половина, знающая, что садиться в тюрьму у Дреяра нет в планах, не давала написать это сообщение. В конце концов, у девушки папа на быстром наборе (он заставил это сделать), поэтому бояться нечего. Кана успокаивала себя, как только могла, и к концу своей поездки была взвинчена.       Может стоит всё-таки найти другой способ разорвать связь, неизвестный никому до этого? Что вообще собирается делать Кана, если её план с треском провалится, и за время уроков они не сблизятся ни на шаг? Уверенность, что после совместных занятий сближаются, появилась после просмотра кучи однотипных сериалов, где людей общее дело, чаще всего учёба, сближало, но их жизнь не сериал, а Лексус не типичный мальчиш-плохиш, влюбившийся в добрую, чуткую девушку, которой Кана является только наполовину. Альберона усвоила, что к Лексусу довольно тяжело подобраться, потому что буквально всю помощь он воспринимал в штыки. Хотя как бы отреагировала сама Кана, если бы Лексус вдруг предложил ей свою помощь? На самом деле большая удача, что Дреяр всё-таки поменял своё решение и согласился, потому что запасного плана действительно нет. Альберона, одурманенная призрачной надеждой, совсем забыла, что всё в реальности может пойти не так. Каким-то чудом было, что всё шло гладко, но, зная свою удачу, девушке нужно всегда быть готовой к провалу.       Лексус открыл довольно быстро и без лишних слов пропустил внутрь. Иногда Кана думала насчёт того, как выглядит дом парня — старая мебель? куча мусора? или вообще минимализм? Однако девушка не могла представить, что дом парня как снаружи, так и внутри был абсолютно обычным. Обычная опрятная мебель светлого цвета, ничто нигде не валялось, за исключением полупустых банок из-под пива, стоящих на тумбочке в зале. Было видно, что люди, живущие тут, регулярно проводят уборку и относятся к вещам бережно. Кухня, в которую её повёл парень, была в современном стиле с барной стойкой, отделяющей зону готовки и зону приёма пищи — почти как у Каны, но по размерам больше. Альберона, оглядываясь, села за стол. Лексус тут же протёр столешницу, чем вызвал удивление. Он попросил её подождать и ушёл из кухни. Альберона ещё раз, не стесняясь никого, осмотрела кухню и достала учебник и тетрадь с важными датами. Парень не заставил себя долго ждать и появился через пару минут со своим учебником в руках. — Будем заниматься на кухне, потому что у меня в комнате негде, — сказал Лексус и сел напротив. — Хорошо, — чуть помедлила девушка и спросила: — А мы дома одни? — Боишься? — с насмешкой в глазах поинтересовался парень. — Нет, — Кана попыталась сделать голос более смелым, а в голове стали зарождаться мысли. — С чего бы? — Ну, с того, что я парень, которого вся школа боится, а ты слабенькая девушка, — понизил голос Дреяр, и от него у девушки побежали мурашки по спине. — Изнасилую ещё, — он еле сдержал улыбку, увидев испуганный взгляд. — Я же вроде не в твоём вкусе, — помедлила девушка. Она должна не дать ему насладиться этим разговором. — Да и к тому же, я дочь полицейского, не забывай, — игриво улыбнулась девушку и пододвинула парню тетрадь. — Тут написаны все важные даты. Сфотографируй. — То есть ты не боишься, что может что-то случиться? — продолжил парень, не отрывая взгляда от неё. — Как бы я тебя терпеть не могла, я думаю, ты вполне умный мальчик, чтобы знать, кого трахать, а кого нет. — Альберона пыталась быть уверенной, но сердце ускорилось. — Думаешь, я умный? — щёку девушки обжог тёплый шепот Дреяра. Кана на рефлексе подняла глаза: сцена под трибуной повторялась, только теперь они были совсем одни и никто не мог им помешать.       Честно признаться, в этот момент Кана ничего не думала, кроме того, как бешено стучало сердце, норовя выскочить. Страх зародился ещё на пути сюда, а после слов парня стремительно пробрался под кожу. Он стал властелином тела, отключив полностью мозг. Неужели девушка ошиблась насчёт Лексуса? Действительно он способен на такое? Дреяр неотрывно смотрел на Кану. Альберона не выдержала и вскочила со стула, значительно увеличив между ними расстояние. Блондин вальяжно сидел на стуле, еле сдерживая смех. Шатенка мельком взглянула на свои трясущиеся руки. Сердце постепенно успокаивалось, но оставалась тревога. Она стянула низ живота. Всё тело стало тяжелым. Невозможно было сдвинуться с места. Это всего лишь шутка. Просто шутка. Не смешная, глупая до жути, но шутка. Лексус понял, что перегнул палку, и перестал улыбаться. Ему хватило мозгов остаться на месте, сохраняя безопасное расстояние. Спустя пару минут Кана вернула прежнее спокойствие. Вспомнила, кто перед ней сидит и что этот человек неспособен на такое. По крайне мере ей очень хотелось так думать. — Не знал, что ты так отреагируешь, — Дреяр задвинул стул рядом с собой. — Сядь на другой, — девушка повиновалась и села на стул подальше. — Так, что в этой тетради? — Даты, — дрогнувшим голосом проговорила Кана. Извиняться парень, судя по всему, не спешил. — В прошлом году я их писала себе, думаю, тебе тоже будет полезно.       Когда Лексус сказал Каприкорну, что тяжело усваивает темы, — не врал. От вчерашнего занятия в библиотеки в голове парня осталось ровным счётом ничего. Кане пришлось заново объяснять, что за период Великой депрессии в США, чем он был чреват и какие итоги оставил после себя. Настоятельно попросила Лексуса записать и обвести дату периода, чтобы хотя бы на этом вопросе не облажаться. Потом она ещё раз проговорила всё сказанное и дала Дреяру маленький тест, который нашла в интернете. За время урока она успокоилась: голос больше не дрожал и взгляд парня не вводил в оцепенение. Не стоило соглашаться на эту авантюру — нервы бы поберегла. Теперь уже было поздно. Если отказаться, блондин всё поймет, и падёт её образ бесстрашной и сильной девушки. Этого хотелось меньше всего. Пока Лексус делал тест, шатенка смотрела в маленькую щелку в окне. Преподавать оказалось нелегко. По своей натуре Кана имела в запасе мало терпения, поэтому в любой другой раз она накричала бы на парня, когда тот в очередной раз отрицательно качал головой. Боязнь сделать что-то не то не давала разрастись злости. Альберона повторяла всё снова и снова, мысленно удивляясь выдержки их учителей, потому что не один Дреяр в классе плохо усваивает темы.       Парень закончил с тестом через десять минут и протянул листок однокласснице. Кана помедлила, ожидая какой кошмар там увидит. Девушка быстро пробежала глазами по листку. С каждой прочитанной строчкой глаза удивлённо ползли наверх: если у Лексуса и были ошибки, то совсем незначительные. Кана уже хотела его похвалить, но дошла до последнего задания, которое было самым легким — назвать начало Великой депрессии. Тысяча девятьсот двадцатый год. Кана подняла глаза на парня, потом опустила снова их на листок. Дреяр сразу сообразил, что напортачил, и невинно улыбнулся, будто его улыбка что-то исправит. Девушка положила листок на стол и глубоко вздохнула. — Лексус, — терпеливо начала она, — в каком году началась Великая депрессия? — Эм… в тысяча девятьсот двадцатом году? — девушка отрицательно помахала головой. — В двадцать пятом? — снова нет. — Тридцатом? — В двадцать девятом, Лексус, в двадцать девятом. Ты правильно ответил и на причины, и на итоги, даже дату окончания правильную написал, но начало! — она ещё раз глянула на листок. — Ну, я подумал, что если сделаю всё правильно, мы закончим, — издалека начал парень. — Поэтому я немного себе помог, — он ткнул в лист с ответами, торчащий из тетрадки Каны. — Дату я просто не увидел, — признался парень. — То есть ты всё списал? — надеясь до последнего, что это неправда, поинтересовалась девушка, однако получила кивок. — Знаешь, запомни, что моя великая депрессия началась в этом году.

***

      Девушка ждала пятницы с боязнью, потому что именно сегодня она узнает придётся ли ей в семь часов вечера идти в школу или нет. На удивление, день начался весьма неплохо: шатенка выспалась; папа приготовил блины, и не один из них не подгорел; Фрид заехал за ней, хотя всю эту неделю говорил, что не сможет из-за дел в театре; в школе все забыли о том глупом случае на физкультуре, и больше не шептались, увидев Кану, — сказка. Но девушка была умная, и знала, что если всё идёт хорошо, то следует ждать большой беды. Вчера после теста Лексус сказал, что задания были не такими сложными, как их пугали, и он уверен, что сдал тест не на высшую оценку, но на «удовлетворительно» точно. Кана порадовалась за него и немного успокоилась, потому что Лексус не стал бы врать. Однако волнительный комок в горле появился перед самым уроком истории. Кана напряжённо посмотрела на блондина, который вообще ни о чём не волновался, потом на спокойного учителя, по лицу которого невозможно было никогда угадать настроение, и комок стал больше. Девушка сжалась в ожидании.       Ученики быстро зашли в кабинет после звонка и расселись по своим местам. Пару минут в кабинете стояла мёртвая тишина, потому что Каприкорн сидел за своим столом и что-то писал на бумагах. Кана молилась всем известным богам, чтобы учитель сразу объявил всем оценки, а не тянул до последнего, как сделал это в прошлый раз. Хотя, когда заметила шевеления за учительским столом, поймала на мысли, что не готова услышать результат. Мужчина встал из-за стола и взял в руки стопку белых листов. Альберона сразу поняла, что это тот тест, который они писали, и закусила губу. Никто не ждал объявления оценок, как она. Причём девушка переживала даже не за свою оценку, а за оценку парня, которого просто не переносила, — абсурд и только. Каприкорн медленно прошёл к её парте, тепло улыбнулся, но, переведя свой взгляд на остальных, улыбку сразу убрал. Если он улыбается, то это хороший звоночек, так ведь? — Итак, я проверил ваши работы, и результатом я остался более-менее доволен, — девушка ещё сильнее закусила губу. — Кана Альберона, как всегда, отлично, — он положил её листок. — Грей Фуллбастер, я думаю, вы можете лучше, но пока удовлетворительно, — учитель комментировал каждую работу, ходя по классу и раздавая их. — Лексус Дреяр, — мужчина остановился около его парты. Кана сразу же обернулась и встретилась с Каприкорном взглядами. — Кана, игра сегодня в семь, — и положил лист Дреяру на парту.