Самообман

— Мы не можем делать всё вместе?

***

      Казалось, ещё чуть-чуть и кто-то обязательно пострадает от гляделок, которые длились уже около трёх минут — по ощущениям все три часа. Учитель стоял спиной к столу, облокотившись на него, и не сводил внимательного взгляда с ученика. Несмотря на затемненные стёкла, взгляд мужчины пробирал до костей почти всех, кроме одного, как раз того, на кого он смотрел. Парень не торопился, отвечал спокойно с видом знающего человека, чем удивил всех в классе. Скрывать нечего: сам учитель удивился правильности слов ученика, но виду не подавал. Мужчина и не думал, что у Каны получится хоть чему-то научить Дреяра, которому понадобится пять минут, чтобы вспомнить годы Второй мировой войны, и то вряд ли вспомнит. Изредка взгляд мужчины косился на шатенку, которая переживала так, словно отвечала сама. Кана не замечала этих взглядов, смотря в парту и молясь, чтобы Лексус вновь не опозорил её перед учителем. Хоть ту игру учителю она не простила, ударить в грязь лицом всё равно не хотела — вдвойне обидно. — Хорошо, Мистер Дреяр. Назовите дату вступления США в войну. — Седьмое декабря тысяча девятьсот сорок первый год, — отчеканил Лексус, ни на секунду не задумавшись. — Что побудило США вступить в войну? — Япония напала на военно-морскую базу США. — Последний вопрос: годы Второй мировой войны? — Кана резко подняла голову и посмотрела на учителя, потом на Лексуса. — Э… с тысячи девятьсот сорок первого года по тысячу девятьсот сорок пятый, сэр, — последним словом он как бы намекал, что пора прекратить этот опрос. — С тысячи девятьсот тридцать девятого. Садитесь. Четыре, — Каприкорн обошёл свой стол и сел на стул. — Благодарите за свою четверку Кану.       Прозвенел звонок, означающий конец урока. Каприкорн пожелал удачного дня и попрощался с учениками. Кана вышла из кабинета, а следом за ней Лексус, решивший последовать совету преподавателя и отблагодарить девушку. Дреяра радовала долгожданная четвёрка по истории, но больше его будоражило мысль, что это был первый шаг к тому, чтобы утереть нос этому мерзкому мужчине. Конечно, нельзя отрицать, что Альберона ему очень в этом помогает. Периодами настолько раздражает, что хочется накричать и выставить за дверь, но удивленное лицо учителя стоит всех мучений. Однако всё же если трезво рассуждать, девушка перестала так сильно действовать на нервы, иногда Лексусу даже нравится с ней говорить не об истории (не дольше пяти минут, разумеется). Минусом являлось только то, что у шатенки была власть над парнем. Дреяр давно не дрался, потому что понимал — Кана запросто может прекратить их уроки, если вдруг опять почувствует боль. Его жгучее желание поставить на место учителя напрямую зависело от поведения. Он чувствовал себя уязвленным. — Спасибо тебе, — Лексус остановил её около кабинета. — Не за что. Я рада за тебя, — Альберона постаралась не выдать своего недовольства такой глупой ошибкой. — Надеюсь, эта четверка послужит тебе стимулом. — Да… я тоже так думаю. До встречи, — обычные разговоры — вежливые разговоры — вводили их в ступор и выглядели неловко и нелепо.       За этим наблюдала Мира, попутно пытаясь вытащить нужный ученик. Она ждала, что её подруга может что-то выкинуть, слепо следуя своему «гениальному» плану, поэтому всегда была начеку. Попытки отговорить Кану от этого безумства не увенчались никаким успехом, и Мираджейн неожиданно для себя осознала, что упрямство в людях жутко её бесило. К счастью девушки, разговор вышел слишком быстрым и до жути нелепым, и подруга тут же направилась к ней. Штраус сделала вид, что это не она таращилась на них пару минут назад и, наконец, вытащила учебник по литературе. Альберона тоже сделала вид, что ничего необычного не было, и завела непринуждённую беседу: — У тебя сейчас литература? А мне идти на географию, — жалобно протянула шатенка. — Свалить бы, а папа дома. — На тебя так Лексус влияет? — с иронией спросила Мира. — Я давно, кстати, о нем не слышала. — Тебе же не нравится то, что я делаю, а рассказать больше и нечего, — пожала плечами шатенка. — Но ты не перестаешь это делать, — хмыкнула Штраус. — Иногда мне кажется, что это не сработает, — поделилась девушка, когда они направились в сторону нужных кабинетов. Мира была готова торжествовать. — Но надежда умирает последней. — Вера у тебя уже умерла, полагаю? — заметила Штраус. — А вот не знаю, — призналась Кана. — Может Дреяр и не так плох. Он очень старается по истории, правда до сих пор делает глупые ошибки. — Ты знаешь, что я тебе скажу, — мягко ответила блондинка. — Знаю, поэтому прошу помолчать, — вымученно улыбнулась Альберона.       С одной стороны её радовал успех, если его можно было таковым назвать, а с другой что-то терзало. При виде Лексуса внутри будто бы что-то стягивало, пережимало. Становилось неловко, некомфортно. Перебить это чувство помогало только раздражение к парню. Но Кана понимала, что не может постоянно ругаться с ним. При каждой встречи, как только то ноющее чувство показывало себя, девушка тут же обращалась к своим воспоминаниям, когда мучилась из-за адской боли, или искала какие-то изъяны в Лексусе, о которых раньше и не думала. Это помогало успокоиться. Для Альбероны было привычней сдерживать свою ярость, чем ощущать неприятную тягучесть по всему телу. Искать причины таких ощущений не хотелось и не получалось. Кана будто бы ходила вокруг ответа, но не могла его найти, и такие хождения, в конечном счёте, надоели ей. Девушка стала воспринимать это как должное, возможно, это специфичное ощущение, присущее только соулмейтам. В одном она была уверена — это не любовь и даже не близко.

***

      На часах было без пятнадцати пять, а с Лексусом они договорились встретиться в полшестого. Кана кидала тетради в рюкзак и попутно искала футболку. Девушка отчетливо помнила, что вчера эта футболка лежала у неё на стуле, но сегодня ни на стуле, ни под ним, даже под столом её не было. Наверное, опять отец заходил, а она же просила! Кана рыкнула от негодования и отложила рюкзак. Отец ещё был дома, но уже собирался на ночное дежурство. Девушка нашла его на кухне, пока он допивал свой кофе. Кана сурово взглянула на мужчину, скрестив руки на груди. Гилдартс улыбнулся, до конца не осознавая, чем не угодил дочери. На своей работе Гилдартс держал всех в ежовых рукавицах, поэтому у многих его коллег сложилось мнение, что и Кану мужчина воспитывает в строгости, но мало кто знал, что в строгости тут держали вовсе не семнадцатилетнюю девушку. — Папа, а ты был у меня в комнате вчера? — ответ был известен. — Да. Я искал вещи, чтобы постирать, — беззаботно сказал мужчина. — Меня спрашивать необязательно? Ты бросил в стирку футболку, в которой я сегодня собиралась пойти… пойти, — Кана вовремя осекла. — Куда пойти? — но её отец всё-таки работал в полиции. Лицо мужчины тут же приняло серьёзно выражение, а глаза пробежались по дочери, будто искали за что можно уцепиться. — С Мирой гулять, — сказала девушка первое пришедшее на ум. — Мира утром говорила, что у неё завтра тест по физике, подготовиться нужно, — Гилдартс улыбнулся, видя как нелепая отмазка дочери разрушилась всего за пару секунд. — Планы поменялись. — Не ври! — Я… — Кана судорожно начала придумывать куда ещё она может пойти вечером в среду. — Я иду… эм… — На свидание? — чуть ли не выкрикнул мужчина. — Я иду… Да! На свидание! — повторила шатенка и только спустя пару секунд вспомнила значение этого слова.       Что она наделала? Теперь отец точно никуда не отпустит! Это же свидание с самым настоящим мальчиком! Да и к тому же это её первое «свидание», а папа даже не успел пробить парня по базе. Гилдартс хочет защитить свою единственную дочь от всех жизненных напастей, а мальчики — это страшнее атомной войны. Кана прекрасно знала об этом, поэтому любые темы о парнях избегала. Впрочем, в её жизни, кроме отца и Фрида, был только Лексус, но о нём говорить точно не было никого желания. Альберона закусила губу, мысленно прощаясь с сегодняшним занятием. Не хотелось терять уроки, пока они нужны самому Дреяру. Отец сурово посмотрел на дочь. Между ними повисло неуютное молчание. В принципе, Кана могла бы просто надеть свитер, но теперь это уже неважно. — С Лексусом? — первым прервал молчание мужчина. — С Лексусом? Что? — Альберона не ожидала такого вопроса. — Нет, конечно! — Тогда иди, — улыбнулся Гилдартс и подошёл к дочери, чтобы поцеловать её в лоб. — Я поехал на работу, если что звони. — Х-хорошо, — растерянно проговорила Кана. — Пока, пап.       Машина мужчины скрылась за углом, и девушка отошла от окна. Она сама не поняла как, но её пронесло. Вот только что дальше делать с этим «свиданием» и парнем, который, разумеется, и пригласил? Их же попросту не существует. Вернее, парень реален, но далек от идеала и самой Каны, и её отца. Нужно сказать папе, что свидание прошло неудачно, и они больше никогда не встретятся, а потом мужчина перевернёт всю Магнолию, чтобы найти того мерзавца, который испортил первое свидание его дочери. Кана не сомневалась в способностях своего папы — он найдёт даже того, кого в природе не должно существовать. Следует об этом рассказать Мире: она что-нибудь придумает или хотя бы перестанет трепаться с отцом по утрам.

***

      Кана рассказывала о событиях Второй мировой войны с таким воодушевлением, что даже далекому от истории человеку стало бы интересно, но Лексус, видимо, был совсем далек. Он сидел, подперев голову рукой, и безучастно смотрел на девушку. После того довольно откровенного, но короткого разговора парень стал часто уходить в себя, будто боялся выдать что-то ещё. Кане такое не нравилось, но и что предпринять она не знала. Едва ли парень, привыкший быть один, резко раскроется той, которую всего пару недель назад переносить не мог. Хоть Альберона и была меньше в несколько раз и самого Лексуса, и его дружков, но вред могла принести не меньший. Всё-таки шатенка всё ещё была врагом, может быть, уже не номер один, но врагом.       Альберона быстро смекнула, что её не слушают, и неожиданно замолчала. Только спустя минуту Лексус понял, что чего-то не хватает, например, бубнежа шатенки. Кана глядела прямо на него с улыбкой, будто ожидала ответа. Проблема была лишь в том, что никакого вопроса не было, но Дреяр этого не знал. Парень натянул улыбку на лицо, силясь вспомнить о чём она говорила. Однако всё было безуспешно. В голове были только его собственные мысли, далекие от войны и истории в общем. Кана шумно выдохнула, показывая свое недовольство. Конечно, первостепенной задачей этих уроков лично для неё было сближение, но хотелось всё-таки научить чему-нибудь парня, чтобы и он видел результат от занятий. О недавно полученной четверке быстро забываешь, когда несколько раз подряд получаешь двойку. Девушка ещё пару секунд молча смотрела на Лексуса, пока тот делал вид, что тщательное думает над ответом. — Лексус, — Кана сама удивилась с какой мягкостью произнесла имя парня, и тот заметно напрягся. — Ты совсем меня не слушаешь. Тебе неинтересно или ты забыл о тесте в пятницу? — Если я его завалю, он тебя опять отправит на игру? — вопросом на вопрос ответил парень. — Нет, пока никаких игр не предвещается. А ты уже его хотел завалить? — шатенка подперла голову в ожидании ответа. — Не такой уж я и монстр, — улыбнулся Дреяр. — Раз никаких игр не предвещается, у меня есть отличное предложение. Я вчера взял кассету напрокат с одним историческим фильмом. Не Вторая мировая, но тоже война. Не хочешь глянуть сейчас, если я не способен воспринимать информацию на слух?       Лексус уже сел вполоборота, собираясь вставать со стула. Этим действием он показал, что мнение Каны не особо-то важно, поинтересоваться он решил ради приличия. Поэтому девушке ничего не оставалось, как согласиться с таким неожиданным предложением. Всё равно проводить занятие особого смысла не было, потому что Дреяр пропускал всё мимо ушей. А фильм может подарить общие впечатления, а общие впечатления, как известно, — начало дружбы. Интересный фильм подарит массу тем для разговоров, когда же история единолична и хочет, чтобы говорили только о ней. Пока Кана взвешивала все «за» и «против», Лексус уже включил фильм и устроился на диване, раскинув руки. Шатенка села в кресло, чем вызвала смешок у парня. Альберона вопросительно уставилась на него, действительно до конца не понимая, что вызвало такую реакцию. — Я не думал, что ты такая недотрога. Или папочка не разрешает сидеть вместе с мальчиками? — усмехнулся Дреяр. — Мне тут лучше видно, — быстро нашла ответ Кана и взглянула на экран телевизора. Абсолютно всё отсвечивало из-за окна, находящегося позади, даже несмотря на то, что жалюзи были наполовину закрыты. — Да? А мой дед постоянно ворчит, что ничего не видно, отсвечивает, — парень улыбнулся ещё шире, когда подловил девушку на лжи. — Наверное, года сказываются. — Ты развалился на диване, мне некуда сесть, — понимая, что её тактика провалилась, девушка перешла в нападение. — Можно вежливо попросить, — нравоучительным тоном проговорил парень, двигаясь ближе к краю дивана. — Присаживайся, — Кане ничего не оставалось, как признать поражение и сесть рядом с ним на диван. — Что мы смотрим? — она увидела на столике коробку от кассеты и взяла её. — «Властелин колец: Две крепости»? — В преддверии третьей части я решил пересмотреть все заново, а что? Смотрела первую? — Историческое кино о войне? — только что её нагло обманули, но это было так смешно, что даже злости не вызвало. — Историческое? Историческое. О войне? О войне, — невинно похлопал глазами парень. — У нас разное с тобой понимание исторического кино, — подытожила Альберона. — Зато о войне одно, — сказал Лексус и нажал на кнопку «проигрывать».

***

      Кино оказалось долгим, поэтому когда фильм закончился, было уже темно. Поначалу Кана хотела пойти одна, но, пока она одевалась, они устроили спор по поводу фильма, и Лексус сам не заметил, как схватил свою куртку и вышел вслед. Осознали они происходящее, когда холодный ветер дунул прямо в лицо Каны, растрепав её кудри. Этот поток воздуха вдруг отрезвил её, а смех Лексуса, которому стало смешно от нелепого танца встревоженных волос, разбудил его самого. Они удивленными глазами, словно впервые увидели, посмотрели друг на друга. Неужели Лексус вправду идёт провожать Кану? Неужели совсем недавно они смотрели вместе фильм, а потом около получаса обсуждали его как друзья? То есть они правда могут нормально разговаривать друг с другом, не повышая голос и не язвя каждые пять секунд? Между ними повисла пауза. Они несколько секунд смотрели в глаза друг друга, потом синхронно отвернулись и продолжили идти по направлению к остановке. Нужно было снова начать разговор, потому что молчание душило, но хуже неловкости только нелепый разговор, и они оба прекрасно это понимали. — А мы через школу же не пойдем? — спросила Кана, оказавшись около двух дорог. — Могут увидеть, слухи поползут, а ты не хочешь слышать своё имя из каждого угла, — вспомнила давние слова парня. — Тебя же это всегда так волновало, поэтому нас заметили под трибунами в очень интересных позах, — девушка уже хотела начать возмущаться, но парень сказал: — Но вообще ты права. Пойдем через парк, чтобы случайно не встретить кого-нибудь.       Девушка кивнула, и они молча свернули в парк, который в позднее время был малолюден. Однако Кана не было страшно, потому что рядом Лексус. Почти двухметровый здоровый парень вряд ли, конечно, внушает доверия ей самой, но девушка правда чувствовала себя защищено рядом с ним. Раньше она постоянно ждала от него чего-то плохого, он был для неё опасностью номер один. А сейчас, идя с ним по дорожке, вдруг осознала, как ей спокойно. Альберона посмотрела на парня: тот смотрел прямо и о чём-то думал. Обычно девушке неинтересно о чём думают другие, но чем больше она смотрела на Лексуса, тем больше хотела знать его мысли, чувства. Такое изменение в отношениях к нему пугало Кану. Альберона начала ощущать какое-то сочувствие к парню после последнего урока. Вспоминала его глаза, полные печали, которую Лексус всегда скрывает под напускным равнодушием.       Дреяр неожиданно тоже оказался человеком. Человеком со своими чувствами, мыслями, грустью. С грустью, которой он не может ни с кем поделиться. В школе у него совсем нет друзей, а тех, с кем он общается, едва ли можно в действительности назвать близкими друзьями, скорее, друзьями по нужде. Из родственников только один дедушка, о котором Кана ничего и никогда не слышала ни в школе, ни от самого Лексуса. Может ли Кана стать его другом? Настоящим другом. Или она обязана довести свой план до конца? Альберона стала чаще размышлять на эту тему. Постоянные мысли об этом делали её совершенно неуверенной в правильности своих действий, даже злодеем. Может быть, Лексус заслуживает ещё одного шанса, даже если не просит его? И, может быть, Мира права — он не потерян? Просто глубоко несчастен, одинок и запутан? — О, Лексус! — перед ними возник высокий мужчина, лицо которого Кана не сразу разглядела. — А ты не один? — пропел он, оскалившись. От этого голоса по спине девушки пробежали мурашки. — Привет, — Дреяр заметно напрягся, и Альберона поняла, что за человек перед ними, — Биск. — Овечка, и тебе привет, — Кана не выдержала зрительного контакта и отвела взгляд. — Лексус, ты, получается, обманул меня? Она тоже тебе понравилась, поэтому ты так был против моей идеи? — парень протягивал слова: ему было весело смотреть на встревоженное лицо девушки. — Да. Биск, извини, но кто первый успел, тот и съел, — лицо Лексуса вмиг стало безмятежным, и на нем появилась улыбка. Одной рукой он приобнял ничего не понимающую Кану. — Никаких претензий, надеюсь? — Нет, конечно, — парень поднял руки в знак примирения. — В следующий раз только не обманывай. Ты же знаешь, мы не любим ложь, — когда парень поравнялся с ними, добавил: — Хорошей ночи! — и ушёл.       Лексус отпустил Кану, когда парень скрылся за углом. Девушка пару секунд посмотрела вслед ушедшему, потом перевела взгляд на Дреяра. Ей же не послышалось, что он только что соврал, что они встречаются? Или что может означать в их шайки слова: «Кто успел, тот и съел» в сторону девушки? Да и ещё это внезапное прикосновение. Нет, точно теперь его дружки будут думать, что у него есть отношения. Дочь полицейского встречается с отмороженным из криминальной группировки — хороша тема для обсуждения на весь следующий месяц. Только Кане совсем не хотелось, чтобы папа это узнал. Гилдартс моментально выходит из себя, когда что-то грозит его дочери, особенно, если это, как известно, мальчики, и особенно, если это Лексус! Вряд ли после такой «радостной» новости Кана сможет жить без надзора со стороны отца и его подчиненных. А если отец будет постоянно рядом, то о плане — даже о простой дружбе с Лексусом — стоит забыть навсегда. — Всё нормально? Не сильно испугалась? — спросил Лексус, выводя Альберону из раздумий. — Всё… хорошо. Меня одно волнует, — парень вопросительно взглянул. — Ты же не скажешь кто я? — Нет, конечно, — серьёзно ответил он. — Не волнуйся, твой папа не узнает, что ты связалась с дурной компанией. Биск никогда не узнает ни твоего имени, ни имени твоего отца тем более. Я обещаю — Кана ошарашено посмотрела на парня. Эти слова были произнесены с такой серьезностью и заботой, что сердце девушки невольно сжалось от переполняющей благодарности. — Спасибо, — девушка слабо улыбнулась. Спустя пару секунд добавила, не сумев оставить это без внимания: — Ну и дружки у тебя, конечно. — Друзей не выбирают, — хмыкнул парень и пошёл в сторону остановки. — Нет! Выбирают! — Кана поспешила за ним. — В моем случае нет. — И в твоем случае тоже, — она поравнялась с ним и улыбнулась. Лексус недоверчиво посмотрел на неё, но вскоре улыбнулся в ответ.