Скорей забудь меня.

Погляди вокруг. Задайся вопросом, достоин ли ты даже этих гранитных скал? Ты, диктатор и завоеватель, державший в диком страхе всю Европу. Ты, стоявший во главе гениальных маршалов и сильнейшей армии. Без своих соратников ты — ничто. Твоя империя и успехи в военном искусстве похоронили множество таких же французов, как и ты. Созданные тобою законы написаны кровью. Неужели ты, прославленный Тулоном генерал, соратник брата Неподкупного, предал идеи революции? Посмотри на себя. Ты заслужил заточения на британском острове и позорной смерти на чужбине, не прада ли? Никак по другому. Раз. Его поблекшие глаза открылись. Два. Он приподнял голову с прекрасным профилем, омраченную тленными мыслями. Три. Он встал и оглядел зеленые стены комнатушки, в которой проживал последние года своей жизни. «Эта маленькая комнатка, да и весь этот мерзкий остров — заржавевшая клетка. И является ли хоть немного осмысленным существование в ее гнилых стенах? Наврядли. Все эти люди с надменной радостью ожидают лишь моей кончины. И, к счастью, ждать осталось совсем недолго.» — безэмоционально произнес Бонапарт, уже ничего не чувствуя. Он уже собирался выйти во дворик, как вдруг услышал чей-то громкий голос с явным британским акцентом. — Бонапарт, выходите! — Произнес тот голос. Наполеон не счёл нужным отвечать. Но где-то внутри себя все же задумался. — Он даже не назвал ни одного из моих титулов. Что же, сейчас ему это весьма простительно, я уже не против. — Проговорил Бонапарт у себя в голове, так и продолжая игнорировать зовущего. Следует сказать, что подобная сцена происходила каждый божий день в доме Бонапарта. Но сегодня все сложилось несколько по иному - кроме голоса тюремщика раздался чей-то ещё, звонкий голос юной девушки... – Как вы смеете называть его по фамилии, нахал?! Даже не удосужились назвать хотя бы генералом! Так знайте, как вы обратились к человеку, державшему в страхе всю Европу, бесстыжий! – в ярости вскричала девчушка, ещё миг назад казавшаяся безобидной. Тюремщик не выдержал подобного, и был шокирован этим поведением. – А теперь, ну-ка, разрешите мне пройти к Императору. – Уже спокойней произнесла та. Удивительно, но стражник не отказал и позволил ей войти в дом Бонапарта. Разумеется, Наполеон наблюдал из своей комнаты за этой картиной, однако без особого интереса, ибо не слышал отчётливо ни реплик тюремщика, ни возгласа девушки. А может, просто не желал того. – Только ее не хватало – призадумался он. – Наверное, очередная британка, желающая высказать мне всю свою ненависть... Что же, мне все равно на таких как она. И все же, наверное, это не так. Бонапарт достал из деревянной тумбочки старую зрительную трубу, и решил взглянуть на нее вблизи. – Хотя...Постойте, кого она мне напоминает? – Прошептал Бонапарт, полностью поддавшись запылившимся воспоминаниям. ... То был день сбывшийхся надежд, безусловно. Наконец-то, казни приближённых Робеспьера решили отменить. Юный бригадный генерал Буонапарте с искренней радостью покинул осточертелые стены ветхой тюрьмы. Он, вновь приобретший заветную свободу, сияя от радости. Замечтавшись и погрузившись в собственные планы, вновь ставшие актуальными, невзначай столкнулся с незнакомой девушкой, бледное лицо которой истекало горькими слезами. Но Бонапарт с самого первого взгляда счёл ее лицо потрясающим, ее прекрасное тело, хоть и в ободранной тюремной одежонке, покорило его. А чего стоят одни ее великолепные волосы! Чего таить, позже эта встреча изменила всю последующую жизнь известного генерала. – Простите меня, мадемуазе... – Не договорил Бонапарт. – Мадам. Мадам де Богарне. Можно просто Жозефина. – Поправила его девушка. – Слушаюсь. Но все же, примите мои извинения, мадам. – продолжил он. – Ничего страшного, все хорошо. – Неуверенно ответила та. Конечно, по ее выражению лица и виду в целом было неплохо догадаться, что это совершенно не так. Но, как мы узнаем позже, Бонапарт никак к этому причастен не был. – Мадам де Богар... О, нет-нет, Жозефина, вы ведь так же, как и я, сегодня вышли из тюрьмы, верно? – Поинтересовался Наполеон. Девушка кивнула, символизируя утвердительный ответ. – Но почему же вы так печальна в этот день? Что случилось? – Немного удивленно продолжил спрашивать он. – Мой муж... Они посмели... Его... Они его... Они его убили!.. – С всхлипами произносила она. В каждом слове девушки слышалось отчаяние и боль от потери любимого. – Что же будет с моим сыном, если он будет рости без родного отца?!.. Даже думать об этом не хочется. – Мадам, разрешите Вам помочь какое-то время. Я думаю, мы бы стали неплохими знакомыми, однозначно. Меня, кстати, Наполеон Бонапарт звать. Ну что, Вы согласны? – Что же, я нисколько не против. Да что там, я только за. – Немного успокоившись, ответила она... Моя Жозефина. С нашей первой встречи я был ею поражен, и с каждым разом пламя любви в моем сердце не угасало, а лишь разгоралось все больше и больше. Пускай, она была мне неверна, это свойственно большинству женщин. Быть может, я слишком критично относился к ней, к ее собственной личной жизни. Да что там, для меня главным в те годы было стремленье к заветной власти, чтобы наконец-то изменить этот мир. А она? Она не виновна ни в чем. И особенно в том, как я променял ее на миловидную австрийскую принцессу, к которой не чувствовал почти ничего. Я до сих пор её люблю, мою Жозефину. Жаль, ее не стало вот уж как несколько лет тому назад. Ее бездыханное тело нашли в стенах дворца, и тогда я потерял многое. И это было куда большее, чем предшествующая ей потеря власти. Жаль, я осознал это лишь сейчас. Лишь сейчас понял то, что близкий мне человек куда важнее власти и репутации. Каким же я был дураком! И сколько боли я невзначай причинил своей любимой!.. А что та юная девочка, чей взгляд до боли мне знаком? Что же, она очень напоминает мне мою Жозефину. Кстати, мы с ней неплохо познакомились, и быть может, неплохо продолжим общение, ибо она прекрасный человек. И, что-то мне всё же подсказывает, что она натерпится от меня не меньшей боли, чем милая Жози, как бы я этого не отрицал. Неужели я продолжу мучать людей даже когда я сам на грани смерти? Неужели меня не простят? Да нет же!