Скорей забудь меня.

«Посмотри. Удушающий страх по-своему нежно ласкает ничтожное тело, будто мща за реки крови, которые некогда были пролиты по его приказу. Судьба, подобная грязной шлюхе, вновь отдаётся тому, кто даст за нее побольше – запросто может отвернувшись от гениальности и величия, уступить себя ничтожеству. Вспомни. С тобой ведь поступили точно также. Разве этого ты действительно желал? Хотя, кто теперь верит таким, как ты? Все твои идеальные победы затмило одно лишь поражение. Помнишь, для тебя вся жизнь была войной, и вот, однажды, ты-таки потерпел поражение, сокрушившее, все, чего ты добивался кровью своих соотечественников? Помнишь, ты остался непрощённым? А теперь одна-единственная живая душа смогла бы тебя простить и понять. Ее чистое, доброе сердце не желало тебе зла, не было омрачено местью, в отличии от остальных людей. Для тебя эта девушка была чуть ли не ангелом во плоти, способным даровать тебе заветный покой. Ты был в шаге от него, безусловно. Но что ты сделал? Из самых благих побуждений ты с плеча отрубил крылья ее надежды и мечту. Ведь она лишь хотела забрать себе всю твою боль. А что сделал ты? Вспомни, как ты ее отверг.» – гласил внутренний голос Бонапарта. Знакомые фразы повторялись раз за разом, заглушая весь остальной мир. После, за изречениями последовал и страх. Страх виновного, приговорившего самого себя к мучительной смерти. Именно таким и был он. Ему некуда было деться от вины и ужаса: и несколько часов беспокойного сна, разумеется, не спасение, а лишь передышка. *** «Да как ты посмела? Такие поступки не должна позволять себе английская девушка! Больше ни ногой к Буонапарту за порог, ясно?» – мать Бетси была весьма недовольна тем, что ее дочь провела однажды время с Бонапартом, казавшимся ей ничем иным, как преступником, заслужтвающим презрения. Разумеется, лживые слухи о Бетси и ее встречах с Наполеоном очень скоро разнеслись по всему островку. Девочка была очень расстроена этим, но старалась не обращать внимания. Ее заставляло грустить и беспокоиться что-то другое, а именно то, как изгнанник отнёсся к её искренному желанию помочь. – Почему же, пытаясь оказать хоть какую-то помощь, я сталкиваюсь лишь с осуждающими насмешками со стороны одних, и холодным молчанием у другого? Разве я этого заслужила? – Спрашивала Бетси сама у себя, после недавнего визита к Бонапарту, закончившегося не самым лучшим образом. – Быть может, тут дело во мне... – Печально произнесла она. *** Ночь вот уж пару часов, как опустилась на гранитные скалы острова. А Бонапарта, как всегда не клонило ко сну. Но на этот раз он не был занят работой, не планировал битвы, не писал письма к любимой, а размышлял о Бетси и их встрече. «Быть столь милосердной к узнику, сочувствовать ему? Таких людей, как она осталось очень и очень немного. Их действительно стоит ценить, а не разочаровывать своими поступками. Она сама решила разделить твою горькую участь, поделившись с тобою собственным сердцем, а ты? Ты, знаток чужих мнений и мыслей, вновь потерялся в собственной судьбе! Наверное, просто не мог поверить в то, что девочка не обманывает и это не очередная глупая и надменная шутка. Или, быть может, желал умолять ее остаться с тобою навсегда, но не решился. Буду честен, даже не знаю, что лучше...» – он хотел продолжить вслух, но будто задыхаясь, далее размышлял лишь про себя: А что после? Что будет потом? Смогу я открыть ей свои тайны, осмелюсь ли? Приму ли ее помощь, поделюсь ли своей болью? Или лучше вся моя здешняя жизнь, включая нашу встречу, забудется всеми навеки? Нет? *** Мне кажется, будто я видел ее юное, но уже немного пораненное сердце, будто держал его в руках. Но что я с ним сделал? Что я натворил? – Вопросил Наполеон. Его слова эхом повторились где-то далеко.