«Чёрный Дракон».

Я разворачиваюсь к Алексу и ударяю его кулаком в нос, он падает, начинает ныть. Около лестницы сразу столпились все. — Tócame otra vez, te dispararé! Maldición! — я проорала всё это на одном дыхании.

Еще раз притронешься ко мне, я тебя подстрелю! Проклятье!

Развернувшись, пошла к дедушкиному глобусу и взяла бутылку бурбона. Все в шоке наблюдали за мной. — Сара Элизабет Эхо Скай Бруно О’Нил, верни живо бутылку! — кричала Элиза. — Не называй меня так! — я тычу в неё пальцем, — И бутылку я не верну! Сегодня был пиздецкий день, чтобы не нажраться, наказание я приму завтра утром! А ты! — смотрю на Алекса, — Надеюсь, ты понял меня?! — он молчал, поэтому я была не уверена, что он меня понял. Но мне было пофиг, хочу нажраться, я пошла в свою комнату и закрылась. — Эм, что это с принцессой? — спросил Вишня у Джека. Брат пожал плечами в знак непонимания. — Извините за этот концерт, я Элиза — бабушка Джека и Сары, — она здоровается с Вишней и Аароном. — Ничего, у девушки бурный нрав. Очень приятно, я Аарон, друг Джека. Я благодарен моему другу, что пригласил, а вас за гостеприимство. — Ну что вы, не стоит, может вы голодны? — Да, пожалуй, не откажемся.       А я сижу в своей комнате, пью бутылку и курю сигареты. Что на Алекса нашло, он никогда так не делал, обезумел что ли? Ещё Аарон приехал, почему он приехал? Почему мне ничего не сказали? Я ещё такую сцену устроила, так конечно, я так испугалась, что Хилл подумает. Мало ли я с ним спала. Подхожу к зеркалу с бокалом и смотрю на свою шею. «Больной ублюдок» трогаю шею — болит. «Черт, я с бабушкой была слишком груба. Надо чуть позже извиниться.» Решаюсь покататься со склона на сноуборде, надеваю экипировку и спускаюсь вниз. Все сидят на первом этаже. — Abuela, puedo verte por un minuto? — все затихли.

Бабушка, можно тебя на минуту.

Бабушка встала из-за стола, извинилась, а все притихли и смотрели на меня. Она подходит ко мне и с обеспокоенным видом смотрит на меня. — Прости меня, Элиза, я не хотела тебе грубить. — В следующий раз просто следи за своей речью, и я не потерплю пьянства в моём доме, — она обнимает меня, и я вижу как Аарон чуть улыбается. — Ну всё, бабуль, я пошла, — взяв доску я развернулась. — Ты куда? — спросил Джек. — Как куда, на склон, братец, — я подмигнула, надеваю очки и выхожу на улицу.       Через минут двадцать я уже была на склоне. На вершине воздух был немного тяжелее. Спускаюсь плавно, но быстро. Мимо меня пронеслась фигура, немного сменив курс, я пытаюсь догнать его. Догнав, он ставит мне подножку, и я лечу в сугроб. Пытаюсь выбраться, но не получается, сдаюсь. Чувствую, как мои ноги ослабевают, и кто-то берет меня за талию и вытаскивает. Когда я увидела, кто меня вытащил, я не могла поверить. — Глазам не верю, Массимо Торичелли! — я обнимаю и целую в щеку. — Неповторимая Сара Элизабет Эхо Скай Бруно О’Нил, — я его бью по плечу, и мы смеёмся. — Какими судьбами? — я отряхиваясь от снега, смотрю на него прикладывая ладонь ко лбу, чтобы спрятать глаза от солнца. — У твоего деда и у моего отца завтра встреча, — улыбается мне, держа свою доску в руках, — Ты будешь на встрече? — Э, да, но, Массимо, беженцы? Серьезно? — слышу как сзади кричит Кэнди, оборачиваюсь, — Прости, завтра это обговорим тогда, на встрече, — смотрю на Аарона, он явно не в восторге, что я стою с другим мужчиной. Вся толпа плетётся с досками, даже Аарон с Вишней, мои глаза полезли на лоб. Не знала, что они умеют кататься. Кэнди подбегает первой обнимает и спрашивает: — А это, что за красавчик? — она смотрит на Массимо. Невольно смеюсь. — Эй, — он толкает меня, и я падаю, — ты чего смеёшься, я ведь действительно красавчик, — поднимаюсь на ноги и представляю подруге знакомого. Та как дурочка светится и улыбается. «Господи, Кэнди, если бы ты знала, сколько девушек он отымел, не улыбалась бы»       Поднимаюсь с земли и вижу, как у глаза Хилла потемнели от злобы. Пока мой брат беседовал с Массимо и знакомил друг другу, Аарон взял меня за руку и отвел на небольшое расстояние от ребят. — Что ты делаешь? — спрашиваю я у него. — Кто эти клоуны? — я вижу, что он зол, и мне это нравилось. — Тебе какая разница? Разве не ты, кричал о том, что не желаешь меня видеть? — процедила каждое слово, потому что мне до сих пор больно. Он молчит, — Вот тогда и отстань от меня, — я разворачиваюсь, чтобы уйти, но он не даёт. — Я ещё не закончил, — взявшись за меня мертвой хваткой, проговорил он. — Тогда самое время, потому что я пришла покататься, — я выдергиваю его руку и иду к ребятам.       Я знаю, он ревнует, но просто так он не отделается. Заявился к нам, такой весь на пафосе, а я взяла, кинулась в объятия и раздвинула ноги. Ну уж нет, хотя ноги я бы раздвинула. Вижу, что ребята закончили разговаривать, Торичелли прощается со всем, но ко мне он подходит и обнимает за талию, шепча на ухо. — «Тогда жду тебя завтра» — он тут же отстраняется, пока я не сообразила в чем дело.       Мы поднялись на гору. Так как мы с братом занимаемся этим видом спорта с детства, то мы с ним разбились на виды: я занималась слоупстайл — это прохождение трассы со множеством фигур для выполнения акробатических трюков. Фигуры расположены на всем протяжении трассы, иногда в несколько рядом. Обожаю фристайл. А вот мой брат выбрал немного спокойный вид: сноубордкросс — это спуск по длинной пологой и широкой трассе, на которой расположены различные препятствия и фигуры рельефа, например валы и трамплины. Нам Бруно всегда говорил, что мы выбрали виды под стать нашим характерам. Я как всегда начинаю первой: — Встретимся внизу! — кричу, уже спускавшись. Джек поворачивается к остальным и спрашивает: — Кто умеет кататься? — все подняли руки, кроме Бобби и Кэнди. — Я в теории, — тут же сказал Бобби. — А я вообще нуб, — с грустью говорит девчонка. — Черт, — закрыв глаза рукой.       Пока мой брат учил кататься Бобби и Кэнди, я уже во всю слоустайпела, пока не заметила, что кто-то тоже неплохие финты делает. Когда я уже прибыла к финишу, заметила, как Аарон и Вишня катаются, честно, у меня тут челюсть не отвисла. Они останавливаются около меня, жду пока они отдышаться. — Ребята, ну вы даёте! — с восторгом говорю я. — Ещё есть порох в пороховнице, да? — ягодный смеётся и бьет Аарона по плечу. Тот лишь отмахивается.       Все это время Кэнди падала на лицо, а Бобби на пятую точку. Но к концу дня они научились кататься, не без помощи моего брата, конечно. Закончив кататься, мы все направились домой, пока шли, я замедлила шаг, чтобы побыть одной. Тоже самое сделал и Хилл. Мы шли вдвоём, становилось темно, а я вся замёрзла. — Тебе не холодно? — спросил он, приближаясь ко мне. — Нет, всё в порядке, — вру. Мы шли и молчали, пока впереди нас раздавался задорный смех Кэнди и фирменный фразочки от Вишни. Эта тишина между нами меня напрягалась. — Послушай, — сказали мы вместе и чуть засмеялись. — Я давно не слышал этот смех, — он смотрел на меня, своим тёмным взглядом. — Это ты тогда ответил? — я поднимаю голову. — Да, я не выдержал, — он берет сигареты из кармана и достаёт одну. — Дай мне одну, — вытягиваю я руку к нему, но вместо того, чтобы дать мне сигарету, он берет мою руку в свою и сплетает их, я не сопротивляюсь. Мне так не хватало этого. — Ты слишком маленькая, чтобы курить, — он затянулся. — А ты мне кто? Папочка что ли? Может ещё и накажешь? — начинаю азартно на него смотреть, от этих слов у него темнеет в глазах, и он сжимает мою ладонь чуть сильнее допустимого. Мужчина останавливает меня и прижимает к себе, обнимая меня за попу и прислонившись к уху говорит: — Накажу, малыш, не сомневайся, — как же долго я скучала по этим словам, я невольно стону в его объятиях, но тут он ослабляет хватку и смотрит мне в глаза, — Но не здесь и не сейчас.       Придя домой, нас ждал шикарный ужин, Элиза постаралась на славу, дедушка объявил сегодняшний вечер вечером покера, на что Вишня с радостью потёр ладони, но Аарон посмотрел с осуждением: — Даже не думай, Вишня, — он угрожает ему пальцем, тот лишь расстроился. — Ох, Аарон, дорогой, не переживайте, старики позаботятся о себе, — Бабушка берёт дедушку за руку, и я понимаю, что эти двое заодно.       После ужина, все направились в свои комнаты, но договорились встретиться 19:00 в гостевой. Я налила горячую ванну и легла в неё. Включив спокойную музыку, я наслаждалась этим моментом. Не хватало только Аарона, его сильных рук на моем теле.       Через несколько минут я чувствую чьи-то руки на моих плечах, эти руки я не спутаю ни с кем. Открыв глаза, я вижу его, моего дракона. Его руки обводили мою грудь и спускались всё ниже и ниже. — Аарон.       Этот отрывистый шепот вырвался у меня непроизвольно и был скорее похож на тихую мольбу, чем на протест. Он поднял голову. Растерянность и страсть были в его тёмных глазах, пытливо вглядывавшихся в моё вспыхнувшее лицо. — Ты хочешь, чтобы я прекратил? — хрипло выдохнул он.       Я с силой затрясла головой. Нет же, нет. То, чего я хотела, было невозможно выразить словами. Улыбка, тронувшая его глаза, была какой-то неживой, и всё же, прежде чем он опустил ресницы, я заметила, как в тёмных глубинах огромных зрачков сверкнуло удовлетворение. Аарон погрузился в ванную и уткнулся в ложбинку между грудями, и стал исследовать её губами и кончиком языка. Его тёплое дыхание, скользившее по коже, и его мужественная щетина поднимали во мне жгучие волны возбуждения.       Хилл запустил свою руку под воду и, взявшись за мои бёдра, достал из оков горячей ванный, поставил меня на пол. Аарон пристально смотрел на меня, переводя взгляд сверху вниз, не оставляя без внимания ни один изгиб моего тела. На меня никто и никогда не смотрел на столько желанно и властно, как он. Тот же путь проделали его руки. С груди они скользнули на стройную талию, обхватили соблазнительные бёдра и по ногам дошли до пола, как бы приклоняясь.       Выражение лица Аарона было таким, словно он испытывал сильную боль. Глядя на него, я почувствовала, что со мной творится что-то странное. Я стояла неподвижно, прижав руки к бокам, а где-то в глубине сердца рождалась трепетная нежность. Меня никогда не боготворили прежде, никогда не возносили и не поклонялись мне. Никогда в жизни я не испытывала такого удивительного желания, которое охватило сейчас — отдать себя. Я хотела его, хотела делать то, что ему нравится, хотела быть такой, какой была ему нужна. В этот момент мне вдруг показалось, что я создана именно для того, чтобы отдаваться. Это был единственный способ утолить нестерпимый голод своего тела и своей души.       Его настойчивые пальцы требовательно сжали мои бедра, когда он встал на колени и притянул меня к себе. Положив руки ему на плечи и закрыв глаза, я запрокинула голову, и сверкающая волна волос упала мне на спину. От влажного и жаркого прикосновения его языка, кружившего вокруг пупка, у меня перехватило дыхание. По мышцам моего плоского живота пробежал огонь наслаждения. Аарон приник к гладковыбритой коже в зоне бикини, и мои ноги задрожали. Я почувствовала его дыхание, и весь мир вдруг перевернулся с ног на голову. И меня понесло куда-то далеко-далеко, в не отмеченную ни на какой карте страну, которой правят только чувства. Очень тщательно, ни на секунду не отрываясь от своего занятия, он исследовал подвижные складки моей кожи, ощупывал языком гладкие лепестки, впитывая в себя мою эссенцию. Он требовал моего ответа, побуждал меня, умоляя ответить. Мои пальцы забрались в его волосы, стали перебирать их, а он в это время добрался до самого сокровенного источника наслаждения и принялся с осторожностью ласкать.       Из моей груди вырвался тихий, протяжный стон. Длинными ногтями я непроизвольно впилась в его кожу и, осознав это через несколько секунд, разжала пальцы. В ответ на это невольное движение Аарон ещё сильнее сдавил мои бедра, словно хотел, чтобы эти пружинистые округлости влились в его ладони. Раздвинув влажные складки нежной кожи, он продолжил свои изощренные ласки.       Нахлынувшее на меня наслаждение было таким острым и неистовым, что моё дыхание, мой голос и вся эта ночь слились воедино и стали уплывать куда-то. Моё тело изогнулось, руки ослабли, по безвольно разжавшимся пальцам пробежали иголочки тока. Я почувствовала, что оседаю на пол, но ничего не могла с собой поделать. Дракон поддержал меня и помог опуститься на колени рядом с собой. Он притянул меня ближе, и в его глазах загорелся сумасшедший огонь. Его ненасытные губы требовательно приникли к моему рту. Я сдалась, уступила с упоенным удовлетворением, шепча что-то неразборчивое. Его жадный язык протолкнулся между моих зубов, вернулся назад, снова погрузился в тёплую глубину. Не отрываясь от моего сладкого рта, дракон вновь пробрался рукой к жаркому источнику.       Мое тело с радостью приняло это прикосновение, задрожав от волнения и удовольствия. Мое тело звало его, и он, ощутив призывное биение моего сердца, ответил на этот зов. Я вдруг почувствовала, что схожу с ума от этого приступа возбужденной страсти, сжигавшей всю меня. Разве можно было удержать это буйствование внутри себя и сохранить рассудок? Этому неистовству чувств нужен был выход, и, если Аарон не поймет это и не соединится со мной, я взорвусь. Нащупав ворот его мокрой рубашки, я потянула за пуговицу.       Он пришёл мне на помощь, одним рывком распахнув рубашку и вытащив её из джинс. Я пыталась расстегнуть ему ремень, но мои пальцы дрожали, и Аарон, осторожно отведя в сторону мои руку, справился с пряжкой ремня сам. Щелкнула кнопка на поясе брюк, и заскользила вниз «молния».       Аарон не стал останавливать мою трепетавшую руку, отыскавшую жаркую, возбужденную плоть. Его дыхание стало прерывистым, когда я ласкала разбухавший под моими пальцами этот предмет вожделений. Он приподнял на ладонях мою грудь и, затаив дыхание, стал смотреть, как вытягиваются розовые соски, окруженные яркими ореолами. Его пальцы сами собой потянулись к этим бутонам сладострастия и принялись осторожно массировать их. — Как ты красива, — с тихим изумлением сказал он, скорее всего, себе самому. — Ты тоже.       Мой шёпот был почти не слышен, словно легкий шелест ночного ветерка. Аарон еще крепче сжал мою грудь. Я сильнее сдавила его плоть. Внезапно его руки оказались у меня на талии. Распрямив ноги, Хилл сначала сел, а потом лег на пол, увлекая меня за собой. Мои бедра оказались зажаты его коленями, и он подтянул меня повыше, так, чтобы я легла ему на грудь. Какое-то время я лежала, прижимаясь к нему, и прислушалась к глухим ударам его сердца. — Как только, ты захочешь, — прошептал Хилл, подтягивая меня ещё выше.       Я уперлась ладонями ему в плечи и приподнялась, затем, не сводя глаз с его лица, стала осторожно и медленно опускаться. Аарон застонал от мучительного наслаждения, что мне несказанно нравилось. Отрывистое дыхание и безумные удары сердца — всё говорило о буре, бушевавшей в нём, которую он уже едва сдерживал. Потребность вернуть ему хотя бы капельку того исступленного восторга, которым он наполнил всё мое существо, каждую мою клеточку, что болезненно отзывалась в судорожно сжимающихся мышцах. Эта потребность становилась всё острее, и глаза затуманились слезами. Аарон вздрогнул. — Боже, — проговорил он хриплым от возбуждения голосом.       Уперевшись руками в пол, он рывком поднял свой корпус и одним мощным движением бедер глубоко проник в меня, полностью овладев. Он стал чуть грубее. Я вскрикнула от наслаждения и неожиданности. — Чтобы я… не видел… около… тебя… этих уродов… им бы… руки… поотрывать…мать их, — он вдалбливал в меня каждое слово, — Ты моя, слышишь? — он задал вопрос, а я даже уже не слышу его, — Ответь мне, малышка! — Да, — сквозь стон отвечаю ему, даже не понимая, на что я ответила. Ухватившись за его мускулистые плечи, где находилась его татуировка, я приняла его в себя, призывая взять меня всю. Я хотела его, хотела безумно. От такой грубости я теряла рассудок, не чувствовала его раньше таким — властным. В момент наивысшего блаженства мы слились в едином движении, едином порыве. Наше единство было теснее, чем просто прижавшиеся друг к другу тела, глубже, чем жаркие вздохи, тихие, страстные мольбы и гортанные, хрипловатые звуки несказанного наслаждения.       Мокрые, но удовлетворённые мы лежали рядом. Он вдыхал запах моих волос, а я очерчивала линии его прекрасной татуировки. — Это было моё лучшее наказание, — я чуть смеюсь, — Надеюсь, не последнее. — Боюсь, войду во вкус, — он чуть ухмыляется и целует меня в макушку. — Я не против.