У каждого следствия есть причина.

С громким воплем я побежала вперёд, не зная, куда бегу. Только четко видела, куда пропал силуэт. Я себя потеряю, пока добегу. Лишь бы ребята сбежали, не затупили бы. Я завернула за хлам, за которым прятался шиз. — А-А-А-А-А — орала я, сходя с ума от адреналина. — БЛЯ-Я-Я-Я-ЯТЬ!!! — как-то странно сознательно отвечал мне шиз. Я замахнулась арматурой и зажмурилась. Не готова я была убивать. Даже если это был шиз. На счёт три…раз.....два… — ТАНЯ, СУКА, ОТКРОЙ ГЛАЗА!!! Знатно я подофигела тогда. Глаза распахнулись сами собой. Владлена прижалась к рухляди и орала точно так же, как и я. Я выронила железяку из рук, которые мгновенно потеряли твердость и затряслись. -Влада? -Влада, блять, Влада. А ты на своих замахиваешься?! Мы стояли друг напротив друга, пытаясь понять, что происходило… А потом поняли. И бросились друг другу в объятия, залившись слезами. Владлена — девушка крупная. Я, по сравнению с ней, лилипут. Каждый раз, когда мы обнимались, я словно попадала к маме (играли мы с Владленой мать и дочь, мы тогда сблизились и нашли общий язык). Я поняла, что очень беспокоилась за нее. — Я думала, там двинутые, — плакала мне в волосы Влада, — Пришла-то я сюда поискать кого, кто выжил… А там кто-то бегает… Я думаю, ну все, кранты… Спряталась… молюсь… а тут ты. — здесь Влада расплакалась пуще. — Где ж ты была-то? -А я-то, я, — я не хуже Владлены, рыдала у нее на груди. — После взрыва наверх бросилась с Давидом… Внезапно я вспомнила про своих друзей. Я вытерла нос и улыбнулась сквозь слезы. — Что ж это я, — всхлипнула я, — Там же… — я обернулась — Давид, Катя! Идите сюда! Это Влада! Давид и Катя подвели Дашу, и снова разразился плач. Все обнимали друг друга, плакали, смеялись сквозь слезы. Если бы не та постапокалиптическая обстановка, можно было бы подумать, что мы просто встретились после долгой разлуки. Владлена вытерла глаза. — Пойдемте отсюда. Так или иначе, а здесь опасно. — А к…куда? –запинаясь, поинтересовалась Катя. — Как куда? К нашим. — мы все рты поразевали. Влада обвела нас непонимающим взглядом. — Вы же не думали, что все это время я была одна? Как бы я выжила? — Наших много? — перебил её Давид. — Половина точно. Все те, кто нашелся, — не очень долго думая, ответила девушка. Дальше разговор не пошёл, Владлена повела нас к убежищу — так она назвала место, где собрались выжившие. Даже Даша Дмитриевна спешила, подгоняемая неведомыми силами. Весь её вид говорил — плевать она хотела на поврежденную ногу. Впервые за два дня мы были воодушевлены, у нас была четкая и близкая цель. Мы больше не были одни. *** Владлена открыла дверь в подвал. Давид нахмурился. — Разве это безопасно? Разве… — Двинутые не открывают двери. Для них это стены, а стены они обходят. Давид принял это как убедительный ответ. Мы зашли внутрь. — Максим Сергеевич! Я нашла ребят! –крикнула Влада в темноту. Поначалу ничего не произошло. А потом захлопали двери. Подвал был устроен как длинный коридор с кучей комнат. У комнат были двери, за которыми прятались уцелевшие. Единственным выжившим педагогом, до момента как пришли мы, был Максим Сергеевич. Это он собрал всех здесь, он спас всех младших… он собирал остатки старших групп. Мы прошли чуть дальше. Дверь за нами закрылась и коридор осветился. Из комнат на нас смотрели десятки глаз. Осунувшиеся, но живые и целые ребята с надеждой взирали на нас. Из комнаты, откуда торчали малыши, вышел Максим Сергеевич… Владлена опустила глаза. У нас с Катей перехватило дыхание. Максим Сергеевич был абсолютно седой. Если мы были усыпаны пеплом и штукатуркой, и от этого наши волосы казались белыми, то у Макса волосы были чистые (спасшиеся все были чистыми, видимо, где-то в подвале прорвало трубу, и им было где мыться), но абсолютно белые. Его лицо пересекал свежий разрез, едва схватившийся, чтобы начать заживать, а у губ залегли горькие морщины. Как только Макс увидел нас, его взгляд упёрся в Дашу. Лёгкий выдох вырвался у него. — Макс. — еле слышно шепнула Даша И тогда многие увидели то, что так долго ждали в мирное время: суровый и холодный Максим Сергеевич сломя голову кинулся к жене. Даша протянула к нему руки, заливаясь слезами. Давид с Катей отпустили Дашу, как только Макс достиг её и подхватил на руки. Бросив Владлене что-то вроде «Разберись», он ушел вместе с женой в дальний угол комнаты, и мы не видели их в течение нескольких часов точно. Владлена отправила нас в комнату, где сидел, слава богу, выживший врач, а сама отправилась искать нам одежду и места, чтобы лечь спать. Пока мы шли, до меня дошло насколько я измотана. В самом деле, холод, голод и отсутствие сна, вытянули из меня все, что только можно. Я очень плохо помню, что было, пока мы шли по коридору. Адреналин, циркулировавший во мне все это время, стремительно покидал тело, и я чувствовала, что мне осталось недолго ждать полной отключки. Хоть бы я успела закончить дела до этого момента. Краем глаза я глянула на Катю. Думаю, мы не сильно отличались с ней по состоянию сейчас. Но я же старшая. Надо было что-то сделать,. сказать… — Кать, ты чего? — она вскинула голову. — Ничего, всё хорошо. Просто задумалась, кто бы мог подложить эту бомбу и что это за дым, от которого все, даже мертвые, превращаются в шизиков… Скажем так, пытаюсь хоть как-то напрячь голову, что бы не упасть в обморок. Мне даже стыдно стало. Я шла и думала о том, как я устала, как мне плохо, а Катя задумывалась о правильных и весьма актуальных вещах. Другой вопрос, что вряд ли мы могли ответить на это. Сомнительно, что у кого-то было достаточно сил, чтобы придумать адекватный ответ. — Кать, не забивай пока что этим голову. Потом, когда все более-менее уладиться, мы все вместе об этом подумаем. Казалось, мои слова убедили ее. Странно, ведь саму меня они не успокоили. Само собой: взрывы, дым, убивающий людей, всеобщий гнет. Это книжное, это не со мной… Мы пришли к очередной комнате. По словам Владлены, именно там сидел врач убежища. — Я первый зайду и проверю, все ли в порядке, не сидит ли там шизанутый вместо врача, — он взял железную трубу с пола и шагнул в «кабинет». Я не сомневалась, что не сидит, но Давиду не помешала. Вряд ли он сам так считал. Скорее была какая-то причина, что он пошел первым. Это выяснится… Пока в моей голове все плыло туманом, Катя нервничала. Теребила руками край кофты и бегала взглядом с одного угла коридора в другой. За все время, пока мы стояли за дверью я пару раз сказала Кате не нервничать, ведь нас прислали сюда на обследования. Я видела, что она не поверила. И вскоре это проявилось ярче. — Нет, я так больше не могу, — она ринулась к двери, распахнула её и нос к носу столкнулась с Давидом. Невнятно что-то пробормотав, Катя отступила, смущенная. Давид сказал, что он в норме. Из кабинета послышался голос врача, говорящий, чтобы мы с Катей зашли вместе (опять упоминание холода и моего платья, как же… как же уже приелось-то). Мы и зашли. Меня забрали первую. Обычный осмотр, ничего примечательного. Давление, температура, нет ли следов заражения. Я покорно следовала указаниям врача. К концу он накинул на меня плед, явно видавший лучшие времена, и сел за стол, записывать что-то. Я сидела напротив. Вдруг врач замер. Я никак не отреагировала на это. С минуту он не двигался, а потом посмотрел на меня слишком пристально. — Кажется, ты что-то мне не сказала? Я же просил назвать недомогания, которые ты чувствуешь. — я непонимающе наклонила голову. — Я все Вам сказала… Врач устало потёр переносицу и указал мне на мои руки. Я перевела взгляд. Руки, в моем представлении спокойно лежавшие на столе, ходили ходуном. Их трясло, раздавался даже тихий стук пальцев о древесину. Но… я ведь не слышала ничего… Врач все уже понял. — Как часто у тебя приступы? — он снова принялся что-то писать. Я пожала плечами. — У меня давно их не было. Сегодня первый. — Характер? — Удушающий. — знала я эту чёртову терминологию, проходила через это. Врач вздохнул. — Ты и сама все знаешь, верно? — я кивнула, врач откинулся на спинку стула. — Я бессилен сейчас. У меня нет нужных тебе препаратов… Скажи своим, как снимать приступы, или сразу ко мне, поняла? — я снова кивнула. Врач отпустил меня, взяв обещание не скрывать свое состояние. «Конечно, само собой» — сказала я ему, думая: «Сам только не болтай». Кабинет был двойной, поэтому к Кате мне нужно было выходить. Я вышла в так называемую приёмку, где сидела моя подруга. Она успела привести свой внешний вид в подобие порядка. Радость моя, всегда больше заботилась о своем внешнем виде, чем о состоянии. — Всё в порядке, мне всё обработали. Я не заражена — выдала я Кате (не скажу правду… ни за что на свете). Наверное, актрисой я все же была неплохой: Катя поверила и моему радостному настрою, и улыбке, и моим словам. Она улыбнулась в ответ и даже решила обняться. Я буду врать, Коть, ради тебя же. — Нежности потом. Пусть идёт следующая. Таня, иди к остальным… — врач глянул на Катю. После недолгой паузы, она подсказала ему свое имя. — Да, а Катю я потом сам доведу. Не скажу, что я была очень довольна, но сил спорить у меня не было. Улыбнувшись, я махнула Кате рукой, чтобы она не чувствовала себя брошенной, и вышла за дверь. Давид посмотрел на меня, скользнув глазами по пледу. — Нам сказано идти к остальным. — Давид поджал губы. — Где Катя? — я кивнула на дверь. — Я подожду её, если ты не против. -Только за. Увидимся тогда. Я решилась уйти, мечтая о сне в безопасности, но, когда я проходила мимо Давида, он крепко схватил меня за руку. Я бы и не почувствовала, настолько измоталась моя чувствительность, но он мешал мне пройти. Я подняла на него взгляд. Его карие глаза предвещали бурю. Брови были нахмурены. — Ты не сказала, все ли хорошо. Но учти, я вижу, что ты собираешься лгать. Не смей лгать мне. Я вздохнула и вырвалась из его хватки. Давид молчал. — Может быть, ты сам скажешь, что с тобой, раз просишь меня о честности? Давид сжал губы, помолчал…и ответил: — Я сердечник, подвергнувшийся волнению, я просто шел за таблетками. Теперь ты. — Я буду в порядке. — парень раздражённо перебил. — Я видел твоё в порядке. Ты задыхалась и не могла ничего сделать. Правду, Таня. Я чуть пожевала губу и посмотрела ему в глаза. Давид отшатнулся: я сняла с себя напускную живость. — Все вернулось, Давид. Нужных препаратов, чтобы загнать эту дурь внутрь, у врача нет. Помнишь, «противопоказано жить»? Слишком точное определение для меня сейчас. — взгляд Давида бегал по моему лицу, шокированный. — И что теперь? — я снова надела свою излюбленную маску. — Жить. Давид стиснул зубы, а заодно и мою ладонь. — Ребята! Уже с неподдельной радостью я обернулась. — Артур!!! — я освободилась из хватки Давида и кинулась другу на шею. Артур стиснул меня в медвежьих объятиях. — Ух тыж, рыжая, от тебя скоро не останется ничего, куда худеешь? — я довольно чмокнула парня в щеку. — А так я за тобой. Тебя ждёт Влада. Артур отпустил меня, и они с Давидом с хлопком пожали друг другу руки и также обнялись. Я не слышала, но они шепнули что-то друг другу. Потом Артур забрал меня. Шли совсем недолго, и он завернул в пока не знакомую мне комнату. Влада была там. Как и кучи одежды. Я довольно потерла ладони, ведь я сниму свое некогда шикарное платье и надену что-нибудь более подходящее. — Вряд ли здесь будет что-нибудь твоего размера, — будто извиняясь, сказала Влада. — Но больше — не меньше. Я положила руку ей на плечо, и она умолкла. Глядя на мою улыбку, Влада выдохнула и кивнула мне на кучу. Я не стала привередничать. Какая-то толстовка, явно не женская (стала унисекс), и джинсы… Мне стало стыдно, ведь Артур был прав. Мой уверенный S таял в XS. Так быстро худеть плохо. Как бы в дистрофию не кануть. Пока я одевалась, я обратилась к Владлене. — А где остальные? Люба, Андрей, Даша… Владлена посмотрела на Артура, тот вышел (да, в театре уже давно никто не стремался переодеваться при противоположном поле). — Тань… на счёт Андрея…– я замерла и обернулась. — Нет… быть не может. — Влада поджала губы. — Нет, он жив… но лучше бы умер. — я нахмурилась. — Что ты такое говоришь? — Никто не подходит к нему. И тебе не советую, если не хочешь быть, как он. — Да объясни же! Владлена замолчала…потом махнула рукой. — Он сам тебе все расскажет. Мы вышли. Я не забыла свой плед, я слишком замёрзла, чтобы оставить его. Шли мы к выходу. Я напряглась. По дороге мы встретили Сашу и Любу. Снова были слезы и радость встречи. Но когда они узнали, куда мы идём, сразу появилась куча дел. Мне очень не нравилось происходящее… И также сильно я хотела разобраться с этим, наплевав на полное изнеможение. Pov Катя Коридор был такой длинный и тёмный, еле освещён. Было такое чувство, что вот-вот из-за угла выйдет либо очередной шизик, либо какой-нибудь монстр. Одна бы я сюда не пошла, но мы были втроём, так что не так уж и страшно. В голове сплошной туман, нечего уже не понятно: этот взрыв, что это, откуда, а главное, кто? Это точно не кто-то из театра, хоть я и мало их знала. Но всё же есть одна вещь, которую я знала точно о всех театралах– у них у всех светлая душа. Да и к тому же, зачем им это делать? Мы все друг друга любили, не было ни ненависти, ни изгоев, соответственно причин для того, чтобы навредить сразу всему театру, нет. — Кать, ты чего? — спросила меня Таня Она смотрела на меня с таким переживанием и заботой, мне аж тепло как-то стало. — Ничего, всё хорошо. Просто задумалась, кто мог подложить бомбу и что это за дым, который всех, даже мёртвых, превращает в шизиков… Скажем так, пытаюсь хоть как-то напрячь голову, чтобы не упасть в обморок. После моих слов Таня ненадолго замолчала, а после сказала: — Кать, не забивай пока что этим голову, потом, когда всё более — менее уладится, мы все вместе об этом и подумаем — её слова звучали убедительно, так что я решила отбросить свои мысли в сторону. Я стала осматривать коридор получше: вертеть головой в разные стороны и просто замечать предметы, разбросанные по всей длине коридора: почти в самом конце светилась дверь — мед.пункт — по разным сторонам от него валялись огромные шмотки пыли, много ободранных обоев, какие-то дощечки и металлические трубы (похоже оставили те, кто ходили на обследование, куда мы собственно и шли нашей троицей…интересно, когда мы в троём успели так сдружиться?) Мой взгляд остановился на Давиде. На пыльном, мрачном и очень грустном Давиде. Хотя, его можно было понять, ведь у него погибла его любимая, Женя. Обычно Давид либо очень серьёзный и сосредоточенный, либо очень весёлый раздолбай, который никого и ничего не слышит, кроме Сашиных шуток. Также он бывает очень нервным, но я всегда думала: это просто волнение или из-за какой-нибудь ссоры с Женей. Но при любых обстоятельствах он старался сосредоточиться на нашем деле и выкинуть все негативные мысли. Если мы как-то плохо играли спектакль или что-то резко шло не так, как надо было, Давид пытался выкрутиться или вытолкнуть человека, который должен был выходить, но почему-то не вышел, из-за кулис. Но даже тогда он всё равно пытался сохранять спокойствие, так что грустным или отчаявшимся лично я его ни разу не видела, а сейчас… Его взгляд был устремлён в пустоту, всё тело напряжено, вены на руках ещё больше выпирали, чем обычно, волосы все в пыли и опилках, но он даже не пытается стряхнуть или как-то поправить этот кошмар, хотя обычно «руки в волосах» — его обычное состояние. Пока я рассматривала Давида, мы уже дошли до мед.пункта — Я первый зайду и проверю всё ли в порядке, не сидит ли там шизанутый вместо врача — сказал Давид и взял одну из железных труб. Нам пришлось согласится. Давид зашёл в кабинет и закрыл дверь. Всё-таки, даже при его горе, он продолжал заботиться и переживать за других, в тот момент обо мне и Тане. Прошло пару минут, я начинала наводить кипишь, но Таня меня успокаивала, говоря, что всё хорошо, видимо, Давида сразу решили обследовать. Верилось мне слабо. — Так, нет, я так больше не могу! — не выдержала я всего минуты три спустя и подняла с пола железную трубу. Я очень решительно подошла почти вплотную к кабинету и резким движением открыла дверь. Не успев зайти внутрь, я оказалась вплотную прижата к Давиду, так как я буквально влетела в кабинет, а Давид, видимо, как раз собирался выходить. И мы столкнулись… мда… неловко вышло — Ой, прости, я подумала что-то случилось и вот так влетела и… — я начала как-то быстро оправдываться, пятясь назад, но Давид решил меня перебить. — Не волнуйся, всё нормально. Я в порядке. Меня обследовали, как видишь, я не заражён. — у меня сразу же камень с души или даже с сердца упал. Почему я так сильно за него волнуюсь? Ну то есть, прям очень сильно. — Девочки, проходите сразу вдвоём, одна из вас в платье, а тут довольно холодно — сказал нам с Таней врач, сидящий в кабинете. — Короче, давайте, вы идите, а я постою, скажем так, на стрёме. Если что, я попробую отбиться от шизов, — подытожил Давид и переложил трубу из одной руки в другую, видимо, чтобы показать, что у него есть оружие. Честно говоря, я хотела возразить, но Таня взяла меня за руку и увела за собой в кабинет. Кабинет на самом деле самый обычный. То есть он хорошо сделан, там очень светло, да и, в целом, когда туда заходишь, забываешь о том, что твориться снаружи. Да и сам врач как обычный врач, то есть вполне себе дружелюбный мужчина, лет тридцати. В первую очередь решили обследовать Таню, ну я, собственно, не против была просто посидеть на кушетке и зарыться в свои размышления по поводу всего, что происходило. Хлопок, дверь в другую комнату, где проводят обследования закрывается, моментально «гаснет» свет. Но свет гаснет только для меня, так как я таким образом остаюсь со своими мыслями наедине. В голове до сих пор происходила неразбериха, в одном ухе ещё звенело от взрывной звуковой волны, которую произвела бомба во время взрыва. Я пыталась собрать мысли в кучу: первая мысль, вторая, третья… Либо что-то адекватное и вполне разумное, либо что-то очень странное и даже немного сумасшедшее. Обычно такие мысли меня редко посещали, я думала, что это из-за шока. Да, думаю, да, ведь я же не могла заразиться… — Зеркало. Срочно. — промелькнуло в голове. Хоть одна полезная и нужная мысль. Я быстро открыла глаза и увидела раковину, а над ней висело зеркало. То, что надо. Подойдя к нему и посмотрясь туда я увидела что-то очень страшное, хотя это было всего лишь моё отражение. Но я была вся в пыли, на моей чёрной толстовке не было живого места: она была вся грязная, в зацепках, рукав порван, а в капюшоне вообще кусок штукатурки лежал. Причёска также была вся в пыли и опилках, очень лохматая. Лицо очень грязное, щека немного поцарапана, но даже из такой маленькой ранки сочилась кровь, губы потрескались — так себе красавица. Первое что надо было сделать, по-моему мнению, так это промыть рану, а заодно и лицо. Лёгким движением руки я поправила волосы и смахнула с них часть грязи, пыли и так далее. Я сняла с себя толстовку, под ней была чёрная водолазка, которая почти не пострадала. Я повязала толстовку на пояс. Мой взгляд притянули джинсы, которые были очень грязные и в некоторых местах порваны, но в целом такое и зашить можно было бы. Я отряхнула и их, не сильно заморачиваясь. На удивление, меньше всех пострадали кроссовки. Небольшая царапина и пыль, но так-то они вполне в хорошем состоянии. Подняв голову, чтобы посмотреть на себя, я заметила, что мои руки практически все в царапинах и занозах. Ужас какой. Что ж, лицо чистое, хоть и с царапиной, причёска более-менее в порядке, а водолазка, в целом, хороша. — Ну вот, теперь хотя бы на человека похожа, — сказала я сама себе в зеркало. Из кабинета вышла Таня с покрывалом на плечах, всё-таки и правда очень холодно. — Всё в порядке, мне всё обработали, и я не заражена, — Таня такая счастливая, как можно оставаться весёлой в такой момент? У меня не было другого выбора, кроме как улыбнуться в ответ и попытаться обнять её, но врач остановил меня. — Послушай, все обнимашки-целовашки потом. Сначала осмотр, а потом ваши сюсюканья. Проходи в кабинет, а ты, Таня, иди к остальным вместе с Давидом, я потом. — он замолк, так как не знал моего имени. — Катя — подсказала я. — Да, а я потом Катю проведу, так что да. — он закончил свою речь, и я зашла в кабинет. Таня помахала мне рукой в знак поддержки и вышла из основного кабинета. — Приступим к осмотру. — сказал мне врач и дал мне градусник. Сам он взял мои руки, предварительно надев очки, и принялся пинцетом вытаскивать занозы. Неприятно. Температура была нормальная, руки чистые, глаза. Правый почему-то сильно слезился, но врач не заострил на этом внимания. — Что ж, теперь проверим твоё давление и сердцебиение, ну чтоб уж наверняка. — врач дал мне какие-то штуки, которые я должна была прицепить на голову, а остальные на уши и руки. Аппарат немилосердно пищал, чем немало раздражал меня. — Странно. — пробормотал врач, глядя на мои показатели — У тебя всё в норме, но давление слишком низкое, то есть намного ниже, чем у остальных, даже учитывая ситуацию. Он задумался, пристально осмотрел меня, а потом сказал. — Я думаю, в общем, ты здорова, просто нужно отдохнуть. Подожди меня за дверью, я сброшу показатели и отведу тебя. Я вышла из основного кабинета и увидела Давида. Первая мысль была, почему он не ушёл с Таней. Он подошел и спросил. — Ну, как ты? — его голос немного дрожал: замёрз бедолага, нельзя было зайти в кабинет и погреться? Как маленький… а может его голос дрожал из-за сдерживаемых слёз? Или из-за нервов… не знаю, но при любых обстоятельствах, он выглядел, как котёнок. Так и хотелось прижать к себе, погладить по его чёрным волосам и успокоить тем, что всё будет хорошо. Внезапно до меня дошло, что надо ему что-то ответить. — А, я в порядке, врач сказал, что всё хорошо, и я здорова, только давление очень низкое, но я думаю это из-за нервов. — скоро проговорила я, не заметив, что Давид обнял меня за плечи. Осознав это, я замерла — впервые Давид меня сам обнял. Бедный, его нервы совсем никуда не годятся. В свою очередь я обняла его в ответ. Он был такой холодный и вправду замёрз…бедный котик. Господи, что?! Как я его назвала?! Так, не важно, это нервы… — Я рад, что ты в порядке. — проговорил Давид и отстранился от меня. — А почему ты не пошёл с Таней? Она что, пошла одна? — спросила я, начиная потихоньку волноваться. Давид, видимо, это заметил и устранил ненужные волнения. — Нет, к нам подошёл Артур, его послала Владлена. Он её забрал, поэтому не переживай. — я спокойно выдохнула, но у меня тут же назрел следующий вопрос. — А почему ты с ними не пошёл? Меня мог довести и врач. — сказала я, прекрасно понимая, что очень рада, что Давид остался. — Не знаю… Я точно смогу тебя защитить, а вот врач… кто его знает… Так что я решил тебя дождаться. — он чуть улыбнулся уголками губ. На его лицо упала прядь чёрных волос, и тут произошло, то о чём я уже говорила — «руки в волосах»: он поправил в целом всю причёску, и с каре посыпались остатки взрыва. Кажется, он начал приходить в себя. — Что ж, я зайду в кабинет и скажу, что ты меня доведёшь. — сказала я и тут же претворила в жизнь. Выполнив сказанное, я поспешила поскорее выйти из помещения. — Я всё сделала, мы можем идти — отчиталась я Давид одним махом руки позвал меня. Я подошла к нему. Почему-то я улыбалась. *** По дороге к остальным мы с Давидом особо не разговаривали: всё-таки чувство шока у нас обоих до конца не спало. Но в тишине мы не шли. Мы немного обсудили, кто мог подложить ту бомбу, поговорили о всём театре в целом. А вот потом была тишина, но идти было не так уж и долго, так что и молчали мы не много. — Ребят! Давид! Катя! — кто-то уже звал нас, хотя мы только зашли в наше убежище (будем это место называть так). Мы синхронно обернулись на зов и увидели Любу, которая быстро бежала к нам навстречу. Как же я была рада, что она в порядке. — Давид, тебя там Саша ищет, а тебя, Кать, Таня. Она у спален тебя ждёт. Люба показала где находится Таня, и только я развернулась, чтобы поблагодарить ее, но ни Любы, ни Давида уже не было рядом. Pov Таня Он сидел, откинувшись на спинку скамьи. Его флисовая кофта была усеяна опилками, да и в целом видала лучшие годы. Дужка очков была примотана к оправе скотчем, но это не было удивительно в том положении, в котором мы все оказались. Весь его облик говорил о бесконечной усталости, что-то тяжёлое лежало у него на плечах. Он смотрел вдаль невидящими глазами, слава Богу, он не потерял зрение. На его гордом и холодном лице так и остался след ожога. У меня защемило сердце. Я остановилась около скамьи, чуть касаясь ее коленом. Он почувствовал меня и медленно, словно прилагая максимальные усилия, повернул голову в мою сторону. Боже, как сильно изменились его глаза… Прежде это были два ярких небесных диска, отражающих солнечный свет. Они сияли и жили. Их владелец сам был солнечным ударом, нежным и теплым, заботливым и бережным по отношению ко всему…а теперь… Я смотрелась в мутную топь. Я видела себя под толстым слоем горя, но не видела никаких эмоций. Мой друг, актер до мозга костей, человек, живущий эмоцией…растерял все, кроме одной-страдания. -Ты выжила… — раскрылись сухие губы в страшном хрипе. Я не сдержалась, поддалась порыву. Да, это не было частью наших отношений, мы редко касались друг друга, но сейчас я резко притянула его к себе и прижала, что было моченьки. Лишь бы забрать эту боль из души. Я не знала, что с ним стало, но я не видела его больше. Он был почти пуст. Он обхватил меня руками и зарылся лицом мне в живот. Я боялась дышать, лишь слабо гладила его плечи, мелко дрожащие. Он весь трясся, его бил озноб. Я одной рукой стянула с плеч одеяло и накрыла его, он содрогнулся. — Бессмысленно. — прошептал он, оторвавшись от меня. Я села рядом с ним, сводя края одеяла у него на груди и расправляя полы. — Почему, Андрей? — у него сорвался тихий вздох. — Потому что я тоже заражён. Я только прикрыла глаза. Все это так резко навалилось, я просто не могла смотреть. Впереди ничего не было. Пустота. Как у Андрея в глазах — мутная, убийственная топь. Придвинувшись вплотную к нему, я плотнее закутала его в пуховую ткань и прижалась губами к плечу. Он не заслужил этого, так не должно было случится. Андрей накрыл мою руку своей. Я слышала, как глухо и редко бьётся его сердце. Он умирал, но умирал медленно. Андрей с трудом облизал губы. — Я заморожен в своем состоянии. Вирус не проходит глубже, его никак не убрать из меня. — я только крепче сжала одеяло в кулаке. — Я холоден и не могу согреться…вообще. Прикован к этому месту в позорном одиночестве. Я услышала намек на жизнь в его голосе и вгляделась в лицо. Где-то здесь крылась причина его боли и горести. Следуя своему глупому нутру, я опять ступила, куда не следует, разбередила открытую рану. — Все считают, что это моя вина — горько прошептал Андрей. Я видела, как Владлена смотрит на него с осуждением. Видела, как Саша шептался с Любой, как холодны были их лица. К Андрею не подходили. Андрея сторонились и презирали. — Они считают, я убил Руслана… … Удар… Ещё удар… Сердце все ещё гнало кислород по жилам. Я могла бы догадаться… Я столько времени в убежище, а Руслан так и не показался. Я не видела его рыжеватой головы среди пыльно-седых голов остальных. А может я просто отказывалась верить очевидному… Руслан бы первым делом проверил нас с Катей и Давидом. Он так трепетно хранит… хранил нашу компанию… Я молчала, сдерживая страшный крик, рвущийся наружу. Андрей ждал от меня хоть какой-нибудь реакции. Но время шло, а я все не двигалась, не издавала ни звука. Андрей так же медленно повернул голову на меня. — Ты не знала, да? — я не отвечала, мне было слишком больно. Андрей снова смотрел вперёд, позволяя мне справится с собой. Я не хотела верить в гибель Руси…но факты налицо: его не было все то время, пока я блуждала; Влада ненавидела Андрея, да и не она одна. — Как это случилось? — Боже, это что, мой голос? Нет, это умирающий хрип, кашель и карканье. Андрей болезненно сглотнул. — Когда случился взрыв, мы оба были наверху –разбирали привезенное добро. Волна отбросила нас в гору мебели, а пол, где мы стояли мгновение назад, начал сыпаться. Там, внизу, были вы. Мы то не пострадали, но внизу, из-под упавшей части пола, брызнула кровь. Мы видели, что кто-то уже сошел с ума, те, кто стояли ближе всех. Я вдохнул пары, Руслан умно закрылся какой-то тряпкой. Мы уже собирались выбираться, когда здание начало трясти снова, а снизу раздался крик. Ты встретилась с шизами… Руслан весь передернулся и хотел было прыгать вниз, чтобы помочь тебе, но я остановил его, он бы расшибся. Ещё качающие от влияния ударной силы взрыва, мы поднялись и, держась друг за друга, стали продвигаться к дверям. Мы почти обошли дыру в полу…когда на нас рухнул потолок. Сверху была недоделанная комната, ты знаешь, из тех, что Наталья Юрьевна хотела отдать под спальни нашей группе. На нас полетели балки. Нас завалило. Голос Андрея совершенно потух, он жил в том моменте, лишь изредка осознавая, что трагедия уже случилась. — Естественно, мы старались выбраться. Мы разгребали дерево, мы хотели жить… — здесь он задохнулся и продолжил, лишь погодя. — Мы бы выбрались вместе… но Руслан неудачно двинулся… Сначала его завалило по пояс… а потом пробило бок арматурой… Я клянусь, я пытался вытащить его. — по грязным щекам Андрея слезы чертили светлые полосы — Но каждое движение причиняло ему одни мучения, и он сдался. Он сказал: «Отсюда должен выйти хотя бы ты» и поднял целую груду обломков, освобождая мне дорогу. Я воспротивился, но он обнажил кровавые зубы и прорычал мне: «Живо!» Я рванулся вытащить его из последних сил, но он вытолкнул меня, глотая слезы вперемешку с кровью. Я покатился по полу, а груда упала на Руслана. Андрей плакал тихо, обдирая сухие, рваные губы и сжимая мою руку до боли. — Прошу, поверь мне… Я пытался помочь ему… Я бы всё отдал, чтобы вытащить его, я бы с ним местами поменялся, но он сам решил… — он повернулся ко мне, и в его глазах горела жизнь, он схватил обе мои руки — Я умоляю, поверь мне, я клянусь, что не лгу, я бы никогда не поступил так, я… — я вырвалась из его хватки, он бессильно уронил руки и зашептал в остервенении. — Я до сих пор прошу небо, чтобы оно поменяло нас местами. Руслан должен быть здесь, не я. Он здесь нужен, не я. Я так хотел помочь ему, но я был бессилен. — он закрыл глаза и снова откинулся на скамье — Почему я не остался там же, под обломками? Я четко видела всё, что рассказал Андрей и чувствовала всю боль, что он испытал. Но ядовитым ножом полоснула по душе гибель Руслана. Лишь глубже вогнала нож мысль о том, что последнее, что он услышал от меня, был мой крик. Но Андрей был не виноват. Я ласково взяла его за плечи и обняла. Струна напряжения внутри моего бедного друга жалобно тренькнула и лопнула окончательно. Он уткнулся мне в плечо и заплакал. Заплакал маленьким ребенком, потому что горе было искренне, бескрайне и слишком глубоко, чтобы держаться. Взрослый? Нет, не сейчас. Я гладила его по спине, успокаивала, а у самой перед глазами улыбался Руслан. Я ведь всё помнила. Все подколы, все дружеские издёвки… а потом первое «давай провожу», «я люблю тебя, дура» и «я хочу быть рядом с тобой». Каждую чёрточку его помнила, каждую нотку аромата… помнила… я видела его всего два дня назад… я видела его целых два дня назад… я никогда его не увижу больше… Мой Руслан погиб… Я гладила Андрея по спине, прижимая к себе его исстрадавшуюся, белесую голову и говорила: «Я верю» И я правда верила… К сожалению, я была всего лишь очень уставшим человеком. Ужасающая новость добила меня. Руки уже не слушались… Я поняла, что теряю сознание. Словно в тумане я ощущала вздрагивания у себя на груди. Я прикрыла глаза… всего на мгновение… никто же… не будет ругать меня за это… это же не преступление… — Ты хочешь добить её? У тебя отлично получается, Андрей. — услышала я, выплывая из внезапной темноты. Теперь уже я лежала на руках у Андрея. И кто-то, судя по голосу, Саша, отчитывал моего друга. Я приподнялась на дрожащих руках. — Считай как хочешь… я знаю, что было, как и она. Тебе знать не обязательно. Андрей мягко поддержал меня. Я умудрилась сесть и тупо уставилась на Сашу. — Никто не собирался меня добивать. — плохо слушающимся языком пробормотала я. Саша смерил меня взглядом. В его голове билась одна единственная мысль, и он к ней готовился, я видела это даже в своем состоянии. Я не успела ни о чем подумать, как меня оторвали от скамьи. Андрей проводил меня глазами и остался… Я поняла, что меня несут на руках только спустя несколько метров. Как бы я не устала, я начала сопротивляться. Сейчас я понимаю, как смешно выглядели эти попытки для Саши. — Пусти… я сама могу… ты только дорогу… покажи — но парни всегда такие упрямые… — Если я поставлю тебя на землю, то на ней ты и останешься. Ты — человек, Таня, не герой, которым сама себя возомнила. Ты молодец, но за два дня ты забыла, кем была раньше. Я прикусила губу. Саша был прав. Я действительно забыла, кто я. Я была лидером на пару с Давидом и потеряла ту часть, где я была наивной, легкомысленной и забывчивой. Мама бы сказала, что я наконец повзрослела. Руслан бы сказал, что я потеряла себя. Руслан… Что бы он на самом деле сказал?.. Если бы был жив… Саша нес меня бережно, а я всё не могла решить: заплакать мне или нет. Я плохо помню, было ли мне больно. Помню лишь то, что дышать могла с трудом, из-за усталости ли, из-за комка слез, не знаю до сих пор… В тумане я ощутила, как меня опустили на матрас. — Что с ней? — издалека раздался голос Кати, и я рефлекторно потянулась к ней. — То же, что и с тобой. Ложитесь. Давид к вам скоро присоединится. Вам пора расслабиться, дамы — образ Саши был крайне размыт, как и его голос. Я ощутила касания на своем плече. — Всё хорошо, Тань. Правда, давай поспим, я так устала. Я легла. — Да, Кать… Мне показалось, что я просто моргнула… но потом элементарно не сумела поднять ресниц…