У каждого следствия есть причина.

Я бежала. Дыхание было в ужасном состоянии: как будто бы я неслась куда-то уже несколько часов, в груди полыхало пламя. У меня не было сил даже переставлять ноги. Позади…ничего не было, но я убегала от Нечта. Я знала, что оно вот-вот проглотит меня, разорвет на части. Длинный бетонный коридор не менялся. Иногда попадались двери, но они всегда были заперты. Панический ужас накрывал меня с головой. Я подбегала к проемам, дергала ручку в надежде, но везде, куда бы я не сунулась, была только безысходность. Я крутилась на месте, как волчок. Голову тоже сдавливало. Я и сама сжимала уши, потому что в них проникал страшный гул, никак не желая уходить. Я пыталась кричать, но никто меня не слышал. А потом я увидела Руслана впереди… Он протянул ко мне руку и улыбнулся. Я счастливо выдохнула, кошмар заканчивался. Сердце все ещё билась неровно, но я понимала, что все кончилось. Я вложила свою ладонь в его… Его рука была такой холодной… … -В нашем случае нет смысла тратить силы на напрасные рывки, –Наталия Юрьевна, как всегда читает нотации, — Вы слишком поздно взялись, что теперь гнаться за совершенством? Играем, как играется. Руслан стоит напротив меня, скрестив руки на груди и нахмурившись. Мне тоже не нравится происходящее. Нас подставили: несколько людей, играющих важные роли, попросту испарились, не оставив ни малейшего намека на возвращение или хотя бы чего-то подобного. Введённые новички не могли нагнать того, что предыдущие ребята нарабатывали неделями. Но корили за это нас всех. -Если они поступили по-скотски, почему должна страдать вся труппа? По какой причине мы не можем перенести спектакль? Ситуация критическая, обосновать несложно, — мы все согласно киваем в поддержку выходящего из себя Руси (я незаметно, одними губами, шепчу ему: «успокойся»). -Программа заявлена, Русланчик. Конечно, вы не виноваты. Но в таком случае мы совсем потеряем этот спектакль. Слишком большая цена. Лучше сыграть вполовину, чем отменить показ. Руслан раздражённо бьёт себя по бокам. Я слышу странный треск. Внезапно на меня наваливается жуткая паника. К чему? Мне становится тяжело дышать, я прикладываю руку к груди, ничего не понимая. Руслан видит мое замешательство. Махнув кудрями, он решительно направляется ко мне. И потолок начинает рушится. Я понятия не имею как, все просто разваливается на глазах. Но я вижу только то, что увесистый кусок потолка летит прямо в голову замешкавшемуся Руслану. Я вижу кровь. Руся медленно трогает разможженную голову, словно удивляясь тому, что на руке остаётся след, и ноги перестают держать его. Он падает. -Руслан! — я кричу, но мой вопль не слышен. Я бегу, но бегу страшно медленно. Когда я добегаю до него, хотя он был в десяти шагах, вокруг его головы уже образуется кровавый нимб. Я срываю с себя кофту, прижимаю к ране. Он слабо морщится. -Боже, Руся, –я оборачиваюсь– Кто-нибудь, помогите! Но вокруг никого нет…как же…мы же только что все вместе были, это же…невозможно. Комната выглядит так, словно обвал случился уже давно. Все в пыли…вокруг тишина. Я поворачиваюсь к Руслану. Он старается держаться, но его глаза закрываются. Я боюсь, что он умрет. Слезы наворачиваются, я кладу ладонь ему на щеку. -Русь, ты только держись, все хорошо будет, –он через силу открывает глаза и смотрит на меня. -Недотрога…–выдыхает он, и мне в душу вонзается нож. -Не смей, –шепчу я. Он из последних сил поднимает руку. — Ты…такая…–его пальцы скользят по моим волосам, –… рыжая… Голубые глаза закатываются. Его рука падает. -Нет! –я не слышу собственный голос и перехожу на крик, — Нет же! НЕТ, НЕТ, НЕТ!!! *** -Нет! Руслан!!! НЕТ! -Таня, тише. Таня! Проснись! Это сон! Я вскочила, как будто на меня вылили ушат холодной воды. Сердце и душа, сообща, умирали, как только что умирал на моих руках Руслан. Руся… Бог мой, как так могло случиться, что он погиб? Это невозможно… Он всегда был со мной, он… -Таня, очнись, ну пожалуйста. Давай я Катю позову. Таня! –я наконец осознала, что выдернуло меня из кошмара. Давид настороженно заглядывал мне в глаза, держа меня за плечо. Его взгляд бегал по моему лицу, словно он впервые его видел. Я протерла глаза и только тогда поняла, почему он так смотрел. Мое лицо было сплошь залито слезами. Конечно, Давид был шокирован, он никогда раньше не видел моих слез. Черт… -Не надо…–я сама удивилась, как хрипло звучал мой голос, –Не надо давать знать Кате… -Что случилось? –о, этот тон… Только Давид мог одинаково спрашивать и когда видит тебя удивлённым, и когда чувствует, что ты сейчас расплачешься. Это самый деликатный тон на свете. Я замотала головой. -Не надо, я…не хочу это говорить, –но Давид настаивал. -Тань, будет легче, –в груди стало невыносимо больно, как будто бы там образовалась черная дыра, и она медленно втягивала меня внутрь. -Нет, –неверный голосом прошептала я, — Не будет. Точно не сейчас. Давид сжал мое плечо, вынуждая посмотреть на него. Такой понимающий взгляд, я задохнулась и вжала руку в грудь (мне стало ещё больней). -Расскажи мне. Меня все втягивала внутрь моя собственная грудина. Солнечное сплетение отчаянно тянуло вверх. Хотелось корчится. Хотелось кричать… Хотелось умереть… -Мы теперь квиты, да, Давид? –я была измучена, –…Его больше нет… Он умер…–спазм заставил кричать, — Он умер!!! Давиду не нужно было объяснять. Эту боль он ещё чувствовал сам. Пару мгновений он неверяще смотрел на меня, словно до него ещё не успел дойти смысл моих страшных слов. -Боже, Руся…–выдохнул он затем, но глядя на меня, медленно пригибающуюся к собственным коленям, быстро понял. Нет смысла жалеть мертвых. Им уже не больно, они спокойны и лишь сожалеют о том, что оставили на земле. Жалеть нужно живых. Боль потери страшна. Боль потери любимого — убийственна. Я ощущала ее сполна. Она ломала ребра, сжимала легкие, тисками сдавливала грудную клетку и жила внутри, извиваясь черными графитными каракулями. Потерять человека, без которого не смыслил сам себя? Я могла писать романы на эту тему. Это незабываемая, нескончаемая мука. -Заплачь, слышишь? –Давид все сильнее сжимал плечо, –Будет лучше. Нет, Давид, не будет. Лучше не станет никогда. Все останется так, как есть. Слезы, может быть, только оттянут мой конец, когда приступы закончат мои жалкие мытарства по свету. Ты, видимо, этого и хотел… Но я качала головой, не в силах ничего сказать. Эта картина была так знакома: два дня назад я держала на коленях Давида, переживающего смерть любимой…теперь был мой черед, я потому и сказала, что мы квиты. Я не знаю, хотела ли я, чтобы он ушел. Наверное, мне было все равно, но я была не против его присутствия. После наших скитаний Давид стал близок. -Ты понимаешь, что больше никогда не увидишь его? –голос Давида звучал так, словно он пробовал текст: медленный…перекатываемый на языке. Я чуть вскинула голову в неверии. -Зачем ты это говоришь? –сдавленно осведомилась я. -Никогда не услышишь его голос, его странный, но искренний смех… Боль сдавила сильнее. -Давид, что ты делаешь? –жестокий, он продолжал. -Никогда не прикоснешься к его кудрям. И он тоже никогда не прикоснется к тебе. Не поможет нанести грим нежными касаниями. Не скажет с удивлением, какая у тебя чувствительная кожа. -Замолчи. Не надо, пожалуйста…–мне казалось, что я уже стала в четыре раза меньше, чем была. А Давид все повышал тон, чтобы я слышала его слова. Он становился настойчивее…и невыносимее. -Когда его аромат сойдёт с одежды, ты останешься одна. -Давид! — но он был неумолим. — А каждый день, –он почти кричал, –ты будешь вспоминать о том, что в последний раз, когда ты его видела, ты не успела насмотреться. Каждое упоминание о нем будет бить по живому, а потом… -ЗАТКНИСЬ!!!!! Я не могла больше это слушать. Давид не делал лучше, лишь больнее. Я ощутила, как совсем недавно высохшие щеки снова покрываются влагой. А ещё я ощущала злость. -НЕ ГОВОРИ НИ СЛОВА! ПРОВАЛИВАЙ! –я кричала, разбрызгивая слюну. Это была чистой воды истерика. Мне было стыдно…но очень больно. Я не понимала, почему, зачем Давид говорил все это. Он ведь узнал, в чем дело. Он садист? Зачем давить на открытый перелом со смещением? Зачем он причинил мне ещё больше страданий, чем было? Давид потянул меня на себя. Разумеется, я начала остервенело отбиваться. А чего он ждал? Доверия? После того, что он сделал? -Не трогай меня!!! Не трогай! –вопила я, ударяя его в грудь. А Давид терпел и продолжал тянуть меня. Сколько бы я не вырывалась, все было без толку. В результате я выбилась из сил и позволила прижать себя. Я просто рыдала от безысходности, зная, что Давид прав. Когда-нибудь последнее воспоминание о Руслане сотрётся, и никто не сможет узнать, что он существовал. -Плачь, Таня. Слезы–это хорошо. От них легче. Потерпи… Давид говорил монотонно, поглаживая меня по сведенной судорогой спине. Я не чувствовала облегчения. Только безбрежную и беспросветную скорбь. Но и слезы когда-нибудь кончаются… Я не знаю, сколько времени я сотрясала грудь Давида. Когда я, наконец, пришла в себя, он все также озабоченно смотрел на меня. Озабоченно…и с презрением к самому себе. Я отстранилась от него и резким движением вытерла раскрасневшееся лицо. Я ненавидела показывать слабость. Это было неприемлемо. -Прости, –с сожалением сказал Давид, — Но я должен был довести тебя. Кто знает, как вылились бы твои переживания в будущем. Лучше ты проплачешь у меня на плече, чем загнешься где-нибудь, когда никто не ждёт. Так вот, чего он добивался… Это меняло дело… Прислушавшись к себе, я поняла, что на деле то…мне стало немного легче. -Не извиняйся, –просипела я в ответ, –Ты был прав. -То, что я сказал не…–но я перебила -Непременно случится. Это факт. Не будем об этом. -Тань… -Не будем.–отрезала я. Давиду пришлось покорится, со мной было бесполезно спорить. Я попыталась взять себя в руки. Как никак, я пока жива, а просто существовать, с вечной мыслью о боли, я никогда не была согласна. Я не хотела, чтобы меня жалели. Быть достойной жалости унизительно. Взглянув на Давида, я заметила, что он чист. Черные волосы даже слегка пушились, как бы приглашая пригладить их шелк. Да и в общем парень выглядел намного лучше, чем вчера. -Был дождь? –Давид озадаченно поднял брови. -Нет, с чего ты взяла? -Ты чистый…–я попыталась улыбнуться, но вышел оскал. Давид хлопнул себя по лбу. -Я идиот.–он поднялся и протянул мне руку.–Тебе нужно привести себя в порядок. Идём. Я приняла руку и последовала за ним. Грешно хвастаться, но я похвастаюсь: в каком бы отвратительном состоянии я не была, я делаю верные выводы из элементарных наблюдений. Я не знала о наличии душа и предположила, что у них где-то прорвало трубу. И да, я была права. Причем не одну, а сразу две: на удачу с кипятком и холодной. В результате, спасённые могли сами обеспечивать себе душ при помощи вёдер. Максим Сергеевич отключал воду, чтобы она не ошпаривала детей, нередко прибегающих в комнату с пробитыми трубами, но факт того, что она была, оставался. Давид галантно дал мне время на принятие процедур. На самом деле, я поняла, как важно оставаться чистым, в полной мере только после катастрофы. Я мылась с невероятным наслаждением, и когда, наконец, вышла, распаренная и чистая, с меня сошел добрый комок нервов. Затем Давид повел меня обратно в спальные комнаты, которые заодно были и столовыми. Он оставил меня там, а сам куда-то умчался. Пришел он уже с едой, а заодно и с Катей. -Как спалось? –абсолютно невинно спросила черноволосая. Мы с Давидом переглянулись. Я усмехнулась. -Нормально. А тебе? –Катя пожевала губу. -Тоже ничего. Кстати у меня есть новости. Не знаю, понравятся они вам или нет, но нас ждёт к себе Максим. Я чуть не подавилась консервами, что принес мне Давид. -Зачем? –напряженно осведомился парень, но Катя в ответ лишь пожала плечами. -Я не знаю. Может быть, он хочет ввести нас в курс того, как тут все обстоит. –я возразила. -Почему не Владлена? Она вполне справилась бы. -Что-то мне все это очень не нравится, –медленно подвёл итоги Давид. *** Я была согласна с Давидом. На душе было странное ощущение тревоги, но я не знала, как его объяснить. Раньше я могла бы подумать на счёт Руслана…теперь в этом не было нужды. Мы были в относительной безопасности, поэтому чувство тревоги не давало мне покоя. Слишком необоснованно… Доела я быстро. Не хотелось заставлять Максима ждать. Вряд ли он готов был уделить нам много времени: теперь он был «начальником лагеря». Наталья Юрьевна своей гибелью сложила все обязанности на него, и все основные задачи вынужден был выполнять он. Наша установившаяся троица шла по коридору к комнате Макса. Оглядываясь на проходящих мимо, я думала. Я, словно себя саму, ощущала Катю, но этим мы с ней отличались с самого начала знакомства…но что было странным, я точно также ощущала и Давида. Мне не нужно было смотреть ему в лицо, чтобы понять, о чем он думает сейчас. Испытания слишком сблизили нас. И я уже не знала, хорошо это было, или плохо. Где-то там, далеко, нас ждала наша прежняя жизнь, семьи и одноклассники. Теперь это все казалось таким далёким… Я согнала с себя морок. Давид не стал стучаться, а просто открыл дверь. Максим Сергеевич приложил палец к губам и задернул штору, за которой стояла кровать, где лежала Дарья Дмитриевна. Судя по мерному сопению, она спала. Это было неудивительно: женщина пережила немалый стресс, который нам, подросткам, было пережить легче в силу молодости. Нельзя сказать, что Максим и Даша были шибко взрослыми, от нас они отличались какими-то десятью годами. Но, тем не менее, десять лет–число не то, которое не стоило бы брать в расчет. Мы отошли в другой конец комнаты, где Макс предложил нам сесть. Сам он уселся прямо на пол, подобрав под себя ноги. Давид хотел последовать его примеру, но мужчина запретил, коротко указав на стул. -Так я буду видеть ваши лица, даже если вы опустите головы. Мы покорились. Да и что нам оставалось делать? Максиму теперь перечить было нельзя. Запустив пальцы в седые волосы, педагог выдохнул. -Я хочу знать все, что с вами было, пока мы считали вас потерянными. До момента, когда вас привела Владлена. Начинайте. Ну…мы и начали. Рассказывали нехотя, ни мне, ни моим спутникам не хотелось освежать и без того свежие воспоминания. Может мы и отдохнули, но боль Давида, а тем более моя боль, все ещё были живы. Единственное, что радовало меня, моя боль стала обгладывать меня уже после воссоединения… Но за Давида, который уже в самом начале рассказа был вынужден вспомнить гибель любимой, а потому его лицо вновь побелело, я готова была порвать нетактичного педагога. А с другой стороны, я все прекрасно понимала. Из нашего рассказа Максим узнавал, кого больше не следовало ждать. Он мысленно сокращал свои списки выживших…и добавлял новые фамилии к погибшим. Мне хотелось кричать от того, во что превратилось наше маленькое путешествие. Но я тихо продолжала дополнять рассказ своими репликами. Как актер, заучивший свою роль. Только заучивший. Не сумевший, или не захотевший проживать ее. Когда мы говорили о приходе Даши, Макс весь подался вперёд, но лишь на мгновение. Я видела, как гуляют желваки на его лице. Я догадывалась, что он считал ее погибшей, а теперь это лишь подтверждалось. Только пропустив эту мысль, я сразу же запретила себе думать об этом. Я знала, куда это приведет… После того, как мы закончили и перевели дух, Максим Сергеевич долго молчал. Потом он со вздохом взглянул позади себя, на ткань, отделявшую его от жены. -Я думал, что смогу найти нужные слова, ребята, –сказал он, повернувшись к нам, –Но я не могу. Я не был завален грудой камней, я не блуждал по особняку, избегая заражённых. Я увидел Наталью Юрьевну, сошедшую с ума, и принялся собирать детей сюда. Я пытался искать кого-то…–он запнулся, –…находил не всегда живыми. Я рад, что вам свезло, и… Давид прищурил глаза. Пауза затягивалась. Мы с ним переглянулись, и я поняла, что он думает о том же. Максим никогда не делал длинных пауз, когда говорил. Педагог по речевому мастерству, он всегда выражался предельно лаконично и понятно. Теперь он вынуждал нас ждать продолжения. Мы с Давидом четко ощутили, что в воздухе запахло откровением. -Спасибо вам…–мы навострили уши, –…Я думал…ее больше нет… Не надо было отвечать. Максим Сергеевич посмотрел нам в глаза, и я знаю, понял, что мы бы поступили так, что бы не случилось. Не только мы втроём стали ближе. Весь наш маленький театр теперь вполне мог считаться ближайшими людьми. Разве мог кто-то из нас бросить друг друга?.. Мы не просили Максима рассказывать о том, как прошли для него эти полтора дня, он и не рассказывал. Только кратко ввел нас в курс того, как обстоят дела в убежище. Максим Сергеевич отправлял старших искать выживших. Чем старше была группа, тем дальше она заходила в особняк. Он признавал, что это рискованно, но хотел спасти как можно больше детей. Сам он тоже ходил на поиски, правда, очень сомнительно, что его искания были направлены большей частью именно на нас. Мы прекрасно понимали, молчаливо договорившись не упоминать об этом, что искал он в основном Дашу. Максим рассказал, как они раздобыли пропитание, как нашли подвал, где, как оказалось, было самое безопасное место. И в общем-то, темы для разговора иссякли. Никому не хотелось затрагивать болезненного. Поэтому Макс встал. Он немного помялся, а потом сказал -Еще раз спасибо… Я рад, что вы здесь. Давид улыбнулся, как улыбается человек, чье нутро выворачивает наизнанку. Катя чуть прикусила губу. Я не знала, что творилось в ней. Для меня самой фраза Максима только напоминала о больном… А если честно, все напоминало… Давид с Катей направились к выходу, и я пошла за ними. Голос Макса заставил меня похолодеть. -Тань…останься? Катя резко повернулась, готовая защитить меня от любой напасти. Пытливые глаза прожгли сначала Максима, а затем обследовали мое лицо. Не найдя ни следа эмоции, Катя осведомилась так, что слышала только я: -Хочешь, я останусь? –я чуть улыбнулась ей. -Кать, это Максим. Иди. Я видела, что она недовольна, но чувствовала, что этот разговор должен остаться в тайне от нее. Мне не нравилось, что нужно было что-то скрывать. Но если это хоть как-то защитит ее, то так тому и быть. Дверь за Катей закрылась, и я снова опустилась на стул перед Максимом. Он не сводил с меня глаз. -Ты ведь…знаешь? В душе заболело. Пусть вопрос будет не о том, я прошу. По моему лицу мужчина понял и понял верно. -Знаешь…–выдохнул он и поджал губы. -Максим Сергеевич, если это то, о чем вы хотели поговорить, можно я пойду? –мне не хотелось это обсуждать, тем более с ним. -Не совсем, –он жестом заставил меня, уже поднявшуюся на ноги, сесть обратно, –Я лишь хотел узнать, как ты к этому относишься. Я ошарашенно распахнула глаза. Я просто не могла поверить -Вы хоть понимаете, что несёте? Как я могу отнестись к этому? Максим Сергеевич, я… Что ощущали вы, когда думали, что она мертва? –я указала на занавеску. Максим вздрогнул, в его глазах плеснулась вина. -Я не о том… извини… Давай я объясню… Я не хотела слушать объяснений. Его извинения мне тоже не были нужны. Раньше я видела в нем человека тактичного и понимающего…надо ли говорить, как сильно он упал в моих глазах? Но выбора у меня не было. -Зараженных становится больше, я плохо понимаю, откуда они идут, — начал Макс, не глядя на меня, — Нападения учащаются… Я не могу один обеспечить безопасность детей. –Макс поднял голову, ощутив мое презрение к нему.–Нет, я не требую, чтобы ты мне помогала… Я… Он вздохнул… -Некоторые из вас хотят отомстить, –сказал он тихо, –…Артур, Даша… Владлена… Я никого не призываю к этому… Но, если ты хочешь, я могу выдать тебе палку, биту, нож, и в следующем нападении ты разможжишь голову тому, кто, может быть, вызвал взрыв, от которого погиб Руслан. Это не вернёт его. Но ты спасёшь чью-то жизнь. Нельзя предлагать детям стать убийцами. Даже если они идут убивать мертвую плоть. У этой плоти глаза и руки тех, кого они любили или видели, сидящим рядом. Нельзя спекулировать чувствами, особенно любовью. Любовь не проходит сразу, она больно вгрызается и задевает заживо, когда ее отрывают. Нельзя напоминать о потере, когда с ее момента прошло так мало времени…когда боль ещё слишком свежая. -Я хочу освободить их души, –хрипло проговорила я.– Дайте мне то, что сможет им помочь. Максим печально кивнул и встал. Я смотрела в пол. Всё-таки, ему пригодилось то, что он сидел на полу, ведь я почти не поднимала лица, когда говорила с ним. Максим отошел куда-то, я не видела из-за волос, и после поднес мне то, чему суждено было стать моим оружием. Кусок железной трубы, заострённый, а потому смертельный в режущем или колющем ударе… Ощущение оружия в руке, пусть и не совсем настоящего, давило… Я посмотрела на Макса… Он избегал моего взгляда, зная всю суть того, что предлагал. Мне не оставалось делать ничего, кроме как уйти. За дверями меня ждали Катя с Давидом и не только они. Разговаривая с Максом, я услышала ещё одно имя. Я надеялась, что она жива, и вот, мои надежды сбылись. Даша, милая и бойкая девчонка, с которой я не один раз пускала слезу от смеха, с широкой улыбкой кинулась мне на шею. -Нюрочка!!! –я неловко обняла ее в ответ (труба в руке и разговор мешали мне нормально ответить). -Дуся, –я улыбнулась. –Я думала, вы будете здесь, когда я приду, но оказалось, что я пришла едва ли не самая первая…–защебетала Даша, но я уже не слушала ее. Краем глаза я заметила, как подошли Владлена с Любой. С ними шла Дашина тезка. Они нередко держались вместе: Владлена и Люба были подругами так же, как и мы с Катей, а Даша просто бегала рядом с ними. Мне не нравилась вторая Даша. Она попала к нам всего пару месяцев назад и ещё не успела как следует освоиться. Не скажу, что я не давала ей шанса, нет, давала, как и всем… Но смотреть, как она пафосно исправляет чужие ошибки, словно ее слово имело какой-то особый вес, как ластится к преподавателям, а что гораздо хуже, к нашим парням, чтобы потом воспользоваться ими и бортануть–было неприятно. Она может и была неплохой девушкой, но у меня к ней была тихая и мирная неприязнь. Я не шла на открытый конфликт, я просто закатывала глаза на очередную выходку новой Даши и разочаровывалась в ней все больше. Мы куда-то шли. Дуся щебетала, взяв меня под свободную руку, Катя с Давидом делали вид, что слушали, а сами иногда шептались и косились на меня. Владлена с Любой тоже разговаривали. Мало помалу, они втянули в свой разговор Давида, потом присоединилась Даша, а за ней заговорили и Дусю с Катей. Я не слишком слушала их. Я думала о том, что Руслан никогда бы не позволил мне идти драться. Он знал, что у меня было несколько уроков от отца, что я умею стрелять, но, с моей любовью невовремя падать, даже палки бы мне не выдал, не то, что пустил в драку. И тем не менее, теперь выбора не было ни у меня, ни у него. Может быть, он даже укорил бы меня за то, что я спокойно слушала слова Максима Сергеевича о мести: Руслан всегда говорил, что это путь дурного человека–мстить. Я не хотела мстить шизам. Моя горечь и злоба была направлена на того, кто породил этот поганый взрыв. Я почему-то верила, что шизы–это уже не обезумевшие те, кого мы знали, а просто тела, движимые неким вирусом. Я взглянула на Дусю… Скорее всего, Макс имел в виду ее, когда говорил имя Даша в списке мстящих. Ее подруга, Ира, тоже числилась в списке погибших. Я почему-то не сомневалась, что они виделись… У скольких из нас были разодраны души из-за потерь. -Макс лил тебе о важности мести? –голос Владлены вырвал меня из раздумий. -Нет.–ответила я довольно сухо, но мне не хотелось продолжать эту тему. Увы, мои желания не были учтены. -Эту песню поют каждому, –авторитетно заявила Даша, и мне резанул по уху ее тон, — А я считаю, что мстить не за кого. Ответить ей сразу помешал дверной проем–мы вышли на улицу и остановились около угла. -Ты, прости, что имеешь в виду? –почти с вызовом спросил Давид. Даша махнула руками. -Ну как, подумайте сами. Ради кого кто тут мстит? Владлена мстит за театр в целом, это понятно. Артур? Да по-моему та же причина. А ты, Даша? –Дуся с удивлением подняла глаза на говорящую, — Говорят, ты мстишь за потерянную подругу. Но какой смысл бесконечно помнить о друзьях? Они уходят и возвращаются, ваши пути могут скрещиваться или совсем уходить друг от друга. Друзья–это временное удовольствие, к тому же, они вечно говорят гадости за спиной. И да, кстати о гадостях. Так ведь поступают и так называемые возлюбленные.–Даша скосилась на меня и тут же отвела взгляд.– Они могут говорить в лицо одно, а за спиной любить других и хаять свою половинку. Так что смысла мстить нет. Театр и так трещал по швам, Ира была простушкой, а Руслан собирался расстаться с Таней, я сама видела, как он встречался со своей бывшей. По-хорошему, каждый из нас знает, что надо драпать отсюда тем составом, который уже пришел. Таких, как Андрей, оставить, их все равно уже не спасти, заодно они смогут направить тех, кто выберется, если таковые будут. Можете назвать это прогулкой по головам, но мы ведь на то и актеры, это наша профессия–ценой других выбираться самим.–она поискала поддержки у своих слушателей…и замерла..... Ребята смотрели на нее, как на прокаженную. Даша попыталась восстановить свой статус. -Ну, вы же понимаете, я образно говорю, –но ее прервали. -Образно, не образно, какая разница?! –возмутилась Даша. -Как ты вообще можешь такое говорить?! –взвился Давид. -Театр трещит по швам? Так вот, как ты относилась к нему! –Владлена скользнула взглядом по всем остальным, и ее взгляд замер на мне… А на меня словно вылили ведро воды… Ледяной до острых иголочек по коже… Я не слышала ничего, после той фразы, дальнейшее мне уже пересказывала Катя… В висках пульсацией гремели два слова: «собирался расстаться»… Я не сразу поверила Даше и, наверное, так и не поверила до конца. Да, Руслан был актером до последнего атома тела, но сыграть такую привязанность и нежность он бы просто не сумел, если в его сердце была другая. Так или иначе, между мной и ним что-то было. Он искал моего общества и ценил его. Но Дашины слова крепко заронили во мне сомнения, а вдруг это действительно правда, и наша с ним ночь перед взрывом была последней из подобных? Но тогда зачем он целовал меня у зала? Зачем весь тот фарс, которому мы предавались? Я думала, что больнее быть уже не может… Я как обычно ошиблась… Мне лгали, и этот факт был неоспорим. Но понять кто уже было невозможно. Руслан был мертв… Даша никогда бы не призналась. Катя робко тронула меня за руку. Гул спора только нарастал. -Таня… Тань, ты же…понимаешь, что она скорее всего врёт? –я медленно кивнула, не желая вылезать из собственных мыслей. Катя взяла меня за плечи и заглянула в глаза.– Ууу, нет, не понимаешь.–она встряхнула меня.–Прием, планета Татьяна! Вы столько прошли с ним, как вообще можно подумать, что… Внезапный хруст и тишина перебили ее. Катя резко дернула головой, чтобы узнать, что произошло… -Что за… Ко мне понимание пришло быстрее, и я задвинула Катю за себя. Даша, хватая ртом воздух, медленно опустила голову, чтобы посмотреть на свою грудь…из которой торчала окровавленная рука, держащая часть ее выломанного хребта. Владлена оглушающе завизжала. На улицу вывалил народ, в толпе я увидела Сашу и Артура. Максим Сергеевич громоподобно закричал: -НА НАС НАПАЛИ ЗАРАЖЕННЫЕ! ВСЕ В УКРЫТИЯ, БЕГОМ! КОМУ СМОЖЕТЕ ПОМОГИТЕ, СПАСАЙТЕСЬ САМИ! И действительно, я слышала хрипы, крики и стоны. Где-то снова хрустела плоть, отчего хотелось блевать (что кстати происходило с кем-то, судя по звукам). Артур бешено сносил шизов битой, измазанной в черной крови, Саша вскрывал им грудные клетки и шеи, сплевывая густую черную жижу, брызжащую из ран шизов. Я обернулась к замершей на месте Кате. Так или иначе, я несла за нее ответственность. -Катя! КАТЯ, мать твою, беги!!! Я кинулась к скамье, где точно так же, как вчера сидел Андрей. Бойня не породила ни одной эмоции на его лице, он безучастно смотрел на падающие тела, будь то тела живых или шизов. Но Катя бросилась за мной. — Куда я без тебя то?! Давай, я тебе помогу с Андреем! –я подняла бедного парня и чертыхнулась–его движения были так медлительны, что любой шанс на спасение сводился к нулю. Но надо было спасти хоть кого-то. -Давид!!! –воззвала я к замершему у входа парню, и он вскинул голову, –Забирай Катю и валите отсюда к чертовой матери!!! Блять, бегом! –лаконично добавила я, видя, что парень ещё в прострации. Давид быстро огляделся, кивнул и, настигнув нас одним прыжком, сгреб Катю в охапку. Будь у нас время, я бы подумала, что было бы неплохо свести их, но эта мысль не задержалась в моей голове ни на миг. -Нет! Нет, отпусти меня! Я никуда не пойду без Тани, пусти! –бесновалась и рвалась Катя. Прости меня, Коть, это все, что я могу сделать для тебя. -Ты сама все объяснишь Кате, если помрёшь, Тань, –в шуме и гомоне голос Давида звучал слишком спокойно, но я прекрасно слышала его. Он обратился к парню рядом со мной– Андрей, если с ней что-то случится, поверь, то же случится и с тобой. -Давид, увижу хоть одну царапину на ней, тебе кранты, –я ухмыльнулась и сама удивилась этому. Давид в ответ скривил губы, и мне показалось, что он послал меня на всем известный матерный хер. Он, наконец, потащил сдавшуюся Катю куда-то в особняк. Я проводила их взглядом…почти попрощалась. Я не надеялась увидеть ее снова. Но даже если надежда во мне умирала, я продолжала ее мучения, взявшись спасти Андрея. Мучительно медленно, со скоростью старика, он плелся вдоль стены, не замечая, что к нему приближаются изломанные руки шизов. Могла ли я допустить его гибель? Нет. Острый край трубы разрубил конечность пополам, обнажая серую кость. Тварь взвыла. Меня вывернуло наизнанку. В общем и целом мне не было жаль консервы…мне было жаль потерянных мгновений. Андрей все так же невозмутимо шел куда-то, а мне пришлось отбиваться от нового соперника. Стараясь не потеряться от кислого привкуса во рту, я собралась с мыслями… И пропорола живот звукарю Дане, по прозвищу Малыш…он ставил мне классику перед спектаклями… Глаза затуманило слезами, руки, держащие трубу, опустились… Минутку на поплакать мне дала Дуся. Тряхнув косичками, она воткнула в шею готовящегося прикончить меня шиза отточенную фальшивую рапиру. Шиз захрипел и брызнул кровью. Дуся, встряхнула меня. -Нюра, на это нет времени! Я знаю, в первый раз тяжело и плохо, но потом привыкаешь. Они уже не они. Представь, что ты в игре. Руби зомби. –и она полетела рубить дальше. Что мне оставалось делать? Я бессмысленно прочищала дорогу себе, ограждая плетущегося Андрея. Черная кровь шизов забрызгала мне одежду, руки болели от напряжения, желудок предательски переворачивался. Андрей стёр с лица влагу и завернул за угол. Я последовала его примеру, лишь мельком глянув назад. И закричала, разрывая к чертям связки. Максим Сергеевич не уследил, и на шум прибежал маленький ребенок. Шестилетнее чудо распахнутыми глазами смотрело на умирающих людей. Само собой, малыша не оставили незамеченным, и высокий полный шиз распахнул остатки рта, чтобы убить ребенка..... Дуся кинулась наперерез…и столкнулась лицом к лицу с другим шизом. Ее глаза встретились с глазами подруги… Я чётко видела сознание в Ирином взгляде. Девушка, погибшая при первой волне взрыва, не потерялась до конца…она защитила подругу, видя, что ее пластиковая рапира не успевает подняться достаточно. Высокий шиз взревел и сбросил со своей руки теперь уже безвольное тело. Ира упала на землю. Огонек в ее глазах погас. Она последний раз вздрогнула, коснулась разорванной щеки пальцами и затихла. Дуся издала пронзительный стон. Она считала Иру погибшей, а оказалось, что это не так. Шизы не были безумными до конца, где-то глубоко в них ещё бились души людей. Дуся рванула на монстра, убившего ее единственного по-настоящему близкого человека здесь. Кто-то оттащил стоящего сзади нее ребенка… Раздался отвратительный треск… Дуся вскрикнула и упала рядом с подругой… Стоящий шиз победно зарычал, поднимая над головой сведенную в судороге руку, проломившую Дусе голову… Вот почему я кричала… Андрей не дал мне долго стоять на месте. Пока я стискивала зубы, чтобы боль прошла, он успел вернуться за мной, больно сжать плечо и потянуть. У меня было четкое ощущение, что я смотрю на происходящее со стороны. Перед глазами плыло, я не ощущала ни боли, ни холода. Было только страшно давящее чувство одиночества–мне никогда раньше не было так одиноко. Никого не было, чтобы спасти меня. Ни Руслана, ни Кати, ни мамы, ни даже Дуси, которая всегда почему-то оказывалась рядом. Я была удручающе одна. И слабая. Я раньше никогда не задумывалась, какой слабой была… А теперь осознание накрывало с головой… Я была готова выть… Андрей доковылял до какой-то ямы и рухнул вниз. Я бросилась к краю, несмотря на близящихся шизов. -Прыгай вниз, –произнес Андрей, глядя на меня мутными глазами, –Я закрою ставни. Только после его слов я заметила, что у ямы есть двери, позволяющие закрыться. Выбора не оставалось. Я прыгнула. Достать до дверок я не могла в силу маленького роста, и мне пришлось несколько раз цапнуть шизов по ногам, пока Андрей захлопывал ставни. Изнутри оказался засовчик. Андрей одним движением его задвинул. Шизы взревели. На дверки посыпались удары. На нас посыпалась краска с дверок. Андрей глубоко вздохнул и сел на землю… -Здесь нас не достанут, –сказал он глядя в одну точку, –Ни шизы, ни люди. Pov Катя. — Что за…? — успеваю только и сказать я, как тут раздаются крики и ужасные вопли. Где-то эти вопли мне уже приходилось слышать. О нет, чёрт. — НА НАС НАПАЛИ ЗАРАЖЁННЫЕ, БЫСТРО! БЫСТРО ВСЁ В УКРЫТИЯ! БЕГИТЕ КУДА МОЖЕТЕ И КАК МОЖНО БЫСТРЕЕ, СПАСАЙТЕ, ПОМОГАЙТЕ ВСЕМ! — кричал Максим Сергеевич, да, голос ему позволял кричать так громко, что его слышали все без исключения. На пару секунд я замерла в ступоре, мой мозг тупо отключился, походу это из-за страха. Да, это всё нервы! Катя! Приди в себя! -Катя! КАТЯ, мать твою, беги! — Таня дёрнула меня за руку, попутно помогая встать Андрею. Давид стоял рядом со мной в полной растерянности. — Куда я без тебя то?! Давай я тебе помогу с Андреем! — кинулась я к Тане и Андрею, но тут. — Давид, бери ее и убегайте! Бегом! — крикнула Таня на Давида, и тот наконец вернулся в этот мир. Попутно кивая головой и хватая меня за руку. Конечно же я сопротивлялась. — Нет! Нет, отпусти меня! Давид, я никуда не пойду без Тани! Пусти меня! — я начала вырываться и заметила краем глаза, что пару заражённых двигались в нашу сторону. Страшно, очень страшно. Мной опять овладевал страх, и я была не в силах сопротивляться. Всё-таки Давид очень сильный, а я… слабая. — Ты сама все объяснишь Кате, если помрёшь, Тань! Андрей, если с ней что-то случится, поверь, то же случится и с тобой. — крикнул Давид и быстро начал бежать, не отпуская, а только сильнее сжимая мою руку в своей. Вслед нам я лишь слышу Танин крик — Давид, увижу хоть одну царапину на ней, тебе кранты! — хах, даже в такой ситуации, Таня беспокоилась обо мне больше, чем о себе Я же в свою очередь, просто покорно бежала и пока что не осознавала, что происходило вообще. *** Бежали мы минут пять, потом произошло то, чего скорее всего боялся Давид. Хотя, не только он. Из одной комнаты, появились они. Шизы. — Сука. — услышала я тихое, но наполненное эмоциями слово, и в ту же минуту увидела, что в нашу сторону шли два шиза. Конкретно кто — мы не поняли, ну, по крайней мере, я точно не поняла. Паника опять наступала. Я, конечно, девочка не слабая и если что могу и в морду вдарить, но сейчас. Мне было просто нереально страшно. Непроизвольно из-за плохих мыслей, я сжала сильнее руку Давида, и он резко повернулся в мою сторону. На моих глазах нарисовались слёзы. Нарисовались, блин, и не сотрёшь… — Кать, так, главное спокойствие. Всё хорошо, всё. — Давид попытался меня успокоить, но его успокоительную речь перебил жуткий вопль одного из шизов, и теперь они не просто шли, а мчались на нас. В голове пронеслось много мыслей, но одна была очень даже подходящей Я в панике начала вертеть головой в разные стороны, чтобы хоть что-то найти для защиты, и мой взгляд привлекло что-то блестящее. — Давид! Отвисни! Нам подыхать нельзя! — начала потихоньку приходить в себя и дёрнула Давида за руку, показывая на что-то похожее на трубу. По крайней мере на что-то железное и тяжёлое. Он кратким кивком дал мне понять, что намёк понят. Мы побежали назад по коридору и, о чудо, мы с Давидом слепые! Как можно было не заметить небольшую комнатку с дверью, где никого нет? Это нервы, да. Прежде, чем мы забежали в эту комнатку, больше похожую на кладовку, Давид захватил трубу, всё-таки зрение у меня нормальное. На удивление. Шизы были в шаге от комнаты, когда я захлопнула дверь и закрыла её на замок. Хоть шизы и не умеют открывать двери, но как-то же они смогли пробраться в бункер. Точно! Бункер! Таня и Андрей! Чёрт, мы же их просто взяли и бросили! Блять! — Давид, нам надо срочно вернуться обратно — проговорила я, и уже потянулась к замку на двери, но меня вовремя отдёрнул Давид, светя фонариком от телефона прямо в лицо. — Ты что? С ума сошла? Мы еле-еле оторвались от этих заражённых, а ты предлагаешь сейчас выйти?! И куда обратно? — Давид смотрел на меня в абсолютном недоумении. — Таня, Таня! Ей может нужна помощь, а вдруг она в беде?! А если им с Андреем не удалось выбраться?! А если… — грёбаная истеричка, опять начала паниковать и плакать. Я ещё минуты две приводила аргументы за то, чтобы вернуться и помочь Тане с Андреем, но все мои аргументы в перемешку со слезами Давид заткнул буквально одной фразой: — А если с Таней всё в порядке, и они с Андреем сейчас сидят в тихом укромном месте, в целости и сохранности? — на пару секунд я подняла голову и встретилась взглядом с Давидом. О боже, это нервы, нервы, нервы… — Эмм, ну, а, как бы, мм — я хотела что-то ещё сказать, но потом поняла, что я просто сама себе накручиваю и, как обычно, даже не пытаюсь рассмотреть хороший вариант развития событий. — Возможно ты прав. Но я очень не уверена в этом — слёзы уже перестали течь. Только я хотела отвести взгляд от этих шоколадных глаз, как тут: — Слушай, ты вообще этим голову не забивай, всё-таки ты младшая, а значит это старшие должны о тебе беспокоиться, а не наоборот. К тому же, Таня сильная и смелая — она справится со всеми преградами — Ох, Давид, Давид, ты только что сделал большую ошибку Как только я услышала, что Таня со всем может справиться, в голове промелькнули моменты, когда в некоторых диалогах проскакивали фразы по типу: «Да срать я хотела на твой возраст! Семнадцать лет — не приговор, чтобы больше не нуждаться в помощи и поддержке!» — с моей стороны и «Ой, Коть. Я девочка взрослая, сама справлюсь. Всегда справляюсь и сейчас справлюсь» — со стороны Тани. А через пару минут я видела Танины слёзы, которые говорили, что в этот раз, видимо, ей не справиться самой. А если это тот случай, когда она не сможет справиться сама? Да, там есть Андрей, но… Он очень медленный из-за вируса, который подхватил во время взрыва, и вряд-ли что-то сможет сделает в случае опасности. (режим: истеричка — включён) — Нет, нет. А если именно сейчас не справится? Андрей ничего не сделает! Блин, нет, надо выбираться! — опять слёзы и порванные связки, мммм класс! Я уже открыла замок и стремилась к дверной ручке, но Давид умнее, чем я, и прежде всего посмотрел на небольшой промежуток между дверью и полом. Там были тени, а значит шизы всё ещё находились там, я же почти открыла дверь. Ну вот не идиотка ли? — Бля, Кать! — Давид быстро всем весом нажал на дверь и закрыл ее. Теперь он сел около двери, а меня пихнул вглубь комнаты. По сути дела, мы просто поменялись местами. Попытка вернуться к двери была неудачная. Места было мало, и комната была сама по себе больше не квадратная, а как сжатый прямоугольник. Настоящая кладовка, в которой по бокам стояли стеллажи, правда абсолютно пустые. Площадь этой кладовки, была не больше десяти метров в длину и где-то метра два в ширину. Если бы я раздвинула руки в стороны, то одна моя рука, даже выпрямиться не смогла бы, поэтому Давид своим телом перекрыл весь проход к двери. А когда я начала ломиться напролом, он просто крепко взял меня за ноги и не пускал. — Пропусти! Давид! Я хочу к Тане, я волнуюсь! Сильно! Пойми, чёрт возьми, меня! — сначала я орала, но потом поняла, что повышенный тон ничего не изменит, а связки сложно лечить, — Пожалуйста, пусти меня. Я не прошу тебя идти со мной, просто отпусти меня! Найду Таню и Андрея. Неужели я так много прошу! А?! — но Давид тупо меня игнорировал. В итоге я резким движением назад вырвалась из его хватки и уселась перед ним, всё такая же злая и заплаканная. — Давид, мать твою! Ты меня хоть слышишь, нет?! Ответь хоть что-то! Таня мне очень дорога, и я ни в коем случае не хочу ее потерять! Я ж не переживу такую потерю! — я начала истерить, только уже практически в плотную прижатая стенами к Давиду. А он сидел и молчал. — Да и вообще. — хотела я продолжить истерить, как тут услышала тихий выдох и увидела глаза Давида. Каким-то образом я сразу заткнулась. В его взгляде была и жалость, и злость (ну на месте Давида, я бы уже саму себя выставила за дверь и заперлась, а не терпела все мои истерики), и печаль. Много эмоций, но главная и самая видная — усталость вперемешку с переживанием. Он очень сильно волновался, а я, как настоящая эгоистка, только и думала о себе. Точнее о Тане, но по сути всё равно эгоистичный поступок. На пару секунд мне стало очень стыдно, и из глаз опять хлынули слёзы. В какой-то момент я потеряла связь с миром, предпочтя просто на пару секунд утопиться в тёмно-шоколадных глазах напротив. Стыдно, очень, а как по-другому? — Слушай, прости, я не хотела. Это само, правда! Просто сложно это всё принять! Чёрт, да я же полная эгоистка! Боже, как ты меня до сих пор не убил?! Прости, прости, прости, — начала я судорожно извиняться и махать руками в разные стороны. -…- Давид что-то сказал, но очень тихо, я не услышала и только повернулась переспросить, как тут случилось что-то странное и не объяснимо. Это всё из-за нервов! Я уверена. Почти… Лицо Давида оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Вместо того, чтобы отшатнуться, я широко распахнула глаза. Так не бывает, только в кино. Господи, о чем я думаю?! Давид понял, что я его не услышала, и усталые глаза смягчились. -Я сказал «не нервничай». Все ок будет… — Мне надо ответить что-то? У меня, как на зло, ни одной мысли в голове. Я, боже мой, никогда так близко к нему не была. Просто перекати-поле в голове, и обезьянка такая бом-бом-бом в тарелки… Но мою обезьянку спугнуло то, что ручку двери стали судорожно дёргать, а за самой дверью стали доноситься знакомые голоса. Нас нашли. Я не знаю каким образом, но нашли. Давид открыл зашёлку двери, и в эту маленькую комнату влетел Артур с битой, перепачканной кровью. — Опа-па, значит моё чутьё меня не подвело. Ребят, вы целы? — спросил Артур, глядя на нас. — Да, мы в порядке — сказал Давид и поднялся на ноги. Я последовала его примеру и тоже встала. В голове всё ещё перекати-поле. Мы пошли в сторону убежища, откуда бежали. — Крч, история такая, я, Макс и ещё пара пацанов отбили наше убежище. — А вы нашли от куда пришли шизы? — на удивление я ещё могла разговаривать. — Да, нашли. Они каким-то образом смогли сломать дверь, которая отделяла старый и новый корпус здания… — Артур говорил абсолютно спокойно, это внушало чувство безопасности. Оставшийся путь, Давид и Артур что-то обсуждали, а я пыталась собрать мысли в кучу… Pov Таня Я не знаю, сколько мы просидели взаперти. Яма была неглубокая, я в ней стояла почти в полный рост (хотя, полтора метра не так уж и мало). В ширину не было возможности расставить руки. В длину может метра два. Никто не снимал с Андрея пледа, который я набросила ему на плечи днём раньше, и теперь этот плед служил мне сидением. Андрей отказался сесть рядом. На мои вопросы он лишь покачал головой и отсел напротив меня, к самой стенке. По звукам, шизы сверху либо засели в засаде, либо просто молча слонялись рядом. Мы нередко слышали их шаги, но в створки никто уже не ломился. Моя слабость дала о себе знать и тогда: я попросту боялась вылезать. Стояла напряжённая тишина, и кричали только мысли. Они изредка мелькали в моей голове, оглушая своим топотом. Я снова видела, как отвратительное чудовище перешагивало тело Дуси. Слышала, как хрустят выламываемые кости. Я с отвращением смотрела на обломок трубы в руке, но выпустить его не могла. Черная кровь шизов стекала на землю и пахла чем-то сладковатым. Может быть, заражение так и происходило–через запах, –и совсем скоро я должна была сойти с ума, прикончить сидящего напротив Андрея. Но пока я просто смотрела в пустоту. Я ее видела, а она видела меня и свое отражение во мне. Действительно, было очень пусто. Наверное, всей правды лучше не знать. Так и умирать, и жить легче. Если бы Даша не вывалила на меня сказанное, я бы не ощущала себя так погано. Мне хотелось сомневаться в каждом, но рядом был человек, в котором сомневаться было невозможно. Как бы паршиво я себя не чувствовала, ему было в десятки раз хуже: на его глазах погиб человек, а он сам застыл между жизнью и смертью. Но человек–эгоист по происхождению. Я все глубже закапывала себя, представляя картины, где Руслан, ещё живой, был рядом с кем-нибудь другим. Я помнила многих из его девушек, с которыми мне пришлось столкнуться. Каждый раз, он уверял меня, что это либо подстава, если мы были вместе, либо желание напакостить мне, если мы были в ссоре или расставались. Он всегда выглядел честным со мной, и я безоговорочно верила ему. Но все меняется. Голова полнилась ядом от мысли, что просто не могу взять и отпустить его. Кем бы он ни был–предателем или же просто оболганным, — вне зависимости от его чувств, мои оставались прежними, и его гибель никак не смягчал тот факт, что, возможно, через пару дней между нами бы все кончилось. Это было совсем неважно. Он был бы жив. -О чем ты думаешь? –хриплый голос Андрея вспорол тишину. Я посмотрела на него. Ох, как мне не хотелось говорить и одновременно хотелось. Желание выплеснуть эту пакость из себя пережевывало внутренности, но… что повлекли бы за собой мои слова? Какую пользу? Ни мне, ни Андрею…никакую… -Тань? — я зажмурилась. Андрей редко называл меня по имени. Вообще редко кто занимался этим. Каждый раз, когда кто-то произносил мое имя, мне хотелось распасться на атомы–магия имен не обошла меня стороной. -Ты не хочешь этого знать… Не надо…–но, упрямый, он только пристальнее вгляделся в меня. Где мои принципы? Где воля?.. Я ненавижу эту рифму к первому слову… -Я думаю, что нет большей ошибки для молодого тела, чем влюбиться.– Я правда так считала?.. да.– Сначала ты сходишь с ума от взбесившихся гормонов: любовь сносит тебе голову, делает податливым и верным, подчиняет, даже если ты силен. А потом она заканчивается, и у тебя начинается ломка. Но гораздо хуже, если она не просто обрывается, а ее обрывают. Кто-то приходит и рушит все, что ты построил у себя в мыслях.–у меня начинали дрожать губы, я пыталась держаться.– Любовь–это верх блаженства… Влюбленность–самая изощренная и жестокая из всех придуманных пыток. -Высокопарно…–вырвалось у Андрея. Что ж, я не знаю, на что рассчитывала. Точно не на то, что станет легче. Андрей прав. Слишком много слов, а смысл весь остался внутри, никуда не девшись. -Проще….О чем ты? –Андрей смотрел на меня спокойно, в мутных озерах не колыхалось ничего. Что страшного в том, что ты выскажешься бесчувственному и безмолвному небу, морю, реке–любому пейзажу? Я не умела молчать и не умею до сих пор. -Руслан… Я не знала, что он хотел порвать со мной.–Андрей так резко подался вперед, что я испугалась. -Что? -Слухами земля полниться…–В его глазах снова билась жизнь, да такая, что мне хотелось съежиться. У Андрея был непревзойденный талант–несмотря на свой возраст, он обладал по-настоящему зрелой головой. Его ясный и несбиваемый ум не раз спасал всю труппу, а меня — так со счету можно сбиться. Андрею удавалось смотреть так, словно ты говорил с родителями или самыми близкими наставниками. Только он мог застыдить так, что ты находил верную мысль, ловил ее за хвостик и уже не отпускал. -Кто сказал тебе подобную чушь? –его голос был усталым, как будто он читал избитую нотацию ребенку. -Даша.–Я отвела глаза. Почему-то идея рассказать все Андрею стала казаться еще более нелепой. -И ты так слепо поверила ей? Забыла все слова, что говорил тебе Руслан, свои собственные мысли, которые, напомню, тебя редко обманывали… Прав ли он был?.. Да, тысячу раз прав… Но кто меня спрашивал? Уж точно не я сама. Да, я забыла все, я не верила собственным мыслям. Точно не тогда. -Андрей, да.–он слегка отпрянул от моего напора.– Откуда мне было знать? Я напарывалась на выдуманные ответы, какие у меня основания считать, что здесь все взаправду? Может он терпел меня. Он заводил девушек на время, так что мешало мне стать одной из них. Андрей глубоко вздохнул и откинулся к стене. Прикрыл глаза. — Руслан…был и остался непростым человеком. Он прятал эмоции, заменяя их другими, такую науку осваивает каждый, пришедший в театр.– Он открыл глаза и посмотрел на меня.– Но таких глаз, как при тебе, у него не было никогда. Глаза–зеркало души. Они не умеют врать… Я не могу точно сказать, что он чувствовал к тебе… Но я видел, как он двинулся вперед, услышав твой крик там, внизу… Я могу быть сухарем, каким меня считают… Но человек, равнодушный к другому, не станет бездумно шагать в бездну за ним… Мне стало дурно от его слов. Пустота, находившая свое отражение во мне, отвернулась. Поверила ли я? Не до конца. Но Андрею незачем было обманывать, а мне отчаянно хотелось быть хоть в чем-то уверенной. Я плохо помню, как Андрей оказался рядом, а его руки притянули к себе. Я помню только его запах, гордый, горный, который окутал меня, и я оказалась в безопасности. Горло почему-то сдавливало и кололо изнутри… А Андрей что-то говорил мне, рассеянно поглаживая меня по плечу. Pov Катя Как только мы попали в центр убежища, где были все ребята, Артур пошёл в другую сторону, чтобы попытаться отыскать остальных, а я начала искать Таню и Андрея. Их «парочку» было сложно не заметить. У Тани рыжие волосы, причём у единственной, а Андрей был довольно высокий, так что если бы эти двое были бы здесь, я бы их точно заметила моментально. Поняв, что дело пахнет керосином и что Тани с Андреем нет, я разглядела Максима Сергеевича, он, чисто теоретически, должен был вести подсчёт тех людей, которые остались, и пошла к нему. — Ты куда? Артур сказал, что всех должен осмотреть врач, а потом уже можно идти по своим делам.– Давид успел схватить меня за капюшон кофты, прежде, чем я успела отойти. — Я в порядке, да и к тому же, мы были в полной безопасности, даже с шизами не дрались. Мы полностью здоровы и в осмотре врача не нуждаемся, ну по крайне мере я уж точно.–поняв, что педагог куда-то ушёл, я начала вертеть головой во все стороны. Давид даже не думал отпускать мой капюшон. — Кать, я настаиваю на том, чтобы сходить к врачу.–он немного потянул мой капюшон на себя, и мне пришлось посмотреть на него. Но если дело касается Тани, то из стесняшки, я могу превратиться в бабу, которая пережила всё на свете и знает больше, чем все люди мира, вместе взятые. — Давид, отпусти меня. Если ты хочешь идти в мед.пункт, то иди, я тебя не держу. А вот ты меня держишь, хотя мне нужно подойти к Максиму Сергеевичу. Несостыковочка, не находишь? –Давид немного постоял на месте, всё так же держа меня за капюшон, а потом отпустил и сказал: — Ладно, твоя взяла. Иди к Максу, а потом в мед.пункт, я прослежу, либо, если встречу Таню, она проследит. А, и ещё, если захочешь куда-то пойти, пока Таня не нашлась, обязательно говоришь мне, и я иду с тобой. Таня мне голову оторвёт, за то что ты куда-то пошла одна. Хорошо? –эх, если бы его аргумент был не Таня, а то, что он за меня просто переживает, то мне бы это больше понравилось. Стоп! Что за бред? — Да, хорошо! –сказала я и быстрым шагом пошла в сторону, где стоял Максим Сергеевич, попутно вытряхивая ненужные мысли о Давиде из головы… Даа, нервы мои нервы, всё из-за вас блин… — Максим Сергеевич! –я подошла к педагогу со спины, и он немного испугался. — А, Катя, ты цела? Кто с тобой был, или ты одна была? К врачу уже сходила? –Максим Сергеевич, был очень уставшим и измотанным…бедолага. — Да, все в порядке. Со мной был Давид, он тоже цел. К врачу мы ходили вместе. Вообще, я хотела спросить, Таню и Андрея уже нашли или как? –этот вопрос был для меня очень важен, поэтому на все вопросы педагога, я ответила очень быстро. — Хмм… –Максим Сергеевич задумался и начал искать в толпе Таню и Андрея, но потом быстро перевёл взгляд на Владу и попросил меня подождать, а сам пошёл к Владлене. Как-то странно это всё… Максим Сергеевич начал что-то рассказывать Владе, та почти никак не реагировала, а потом они вдвоём подошли ко мне. — Катя, не волнуйся, Таню и Андрея нашли, но они сейчас в мед.пункте. Лучше их не трогать. Влада немного улыбнулась и положила руку на плечо Максима Сергеевича и сказала, что им надо ещё пересчитать всех ребят, поэтому они ушли. Мне мало верилось в то, что сказал мне педагог, но что-то заставляло. Хоть мне нужно было в мед.пункт, я решила, что это пустая трата времени и поэтому пошла в актовый зал, что бы поискать зацепки и подумать над тем, что происходит с моей головой, когда я блин просто слышу имя «Давид»… Да и вообще, надо бы чуть-чуть развеяться, ибо мысли в голове так и бурлили, как вулкан, который скоро должен был рвануть. Pov Таня Сколько времени прошло, пока мы сидели в яме, мне сказали уже позже. Прошло три часа, прежде, чем что-то произошло. Андрей отпрянул от меня и вернулся обратно в свой угол. Я словно очнулась ото сна. С меня спало это туманное оцепенение, и я наконец ясно посмотрела на происходящее… Андрей был бледен… Слишком бледен даже для себя теперешнего. -Андрей? –но он лишь замотал головой. Мне стало страшно. Что-то происходило, а я не могла ничего сделать. На лбу Андрея выступала испарина, глаза заволакивало пеленой еще более тусклой, чем обычно. Ему становилось хуже….Он боялся навредить мне… Инстинктивно я покрепче сжала трубу, чему ужаснулась. Я не смогу убить его, даже если придется, где мотивация? Я напряженно ела глазами бедного Андрея, которому стремительно становилось хуже. Всем казалось, что вирус распространяется медленно. Он текуче ползет по жертве, обхватывая каждую клеточку отдельно, смакуя ее. Каков был шок, когда стало известно обратное: он моментально захватывал все новые территории, разрушая весь возможный иммунитет. Андрей был исключением из правил…или не изученной закономерностью. Вдруг парень согнулся, и его вывернуло. Яма наполнилась сладковатым запахом шизовой крови. Я стала задыхаться, но не подала виду… Зрелище ужасало и завораживало одновременно. Извергнутая черная кровь переливалась, как ртуть,. и испарялась. Серые струйки поднимались в воздух и просачивались сквозь щели створок. Где-то заревел шиз. Андрея колотило. Кровь быстро испарилась, запах ушел. Я все смотрела на друга во все глаза, не в силах пошевелиться. Я просто не знала, что мне делать… Парень дрожащими руками запахнул толстовку и тяжело сглотнул. На лбу поблескивали капельки пота. И я решила… Труба осталась лежать на полу, я подсела к Андрею, накрыв его пледом. -Что творишь? Уйди назад…–пробормотал парень, но плед не сбросил, а наоборот плотнее укрылся. -Сиди уже…молчи… Он понял. Уткнулся мне в плечо. Я старалась поменьше шевелиться, только бы не потревожить его. Не знаю, сколько прошло времени, но он толи задремал, толи впал в оцепенение. Андрей почти не шевелился, чуть вздрагивая время от времени. Как-то так вышло, что он держал мою руку, судорожно сжимая, словно веря, что я смогу вытащить его. Ему было плохо, я понимала, ему был кто-то нужен, а рядом была только я. Пустота опять выглянула из-за угла и напомнила: когда-нибудь это закончится, и если ты выживешь…если…тогда тебе придется показаться на людях такой, какой ты здесь станешь. Я сомневалась, что отсюда был выход–только в одну сторону, откуда Катя меня уже не заберет. Наверное, нас найдут. Надеюсь, вирус уже успеет разъесть меня, и я не причиню вреда. Андрея уже не будет. Он либо умрет у меня на руках, либо мы оба растворимся…просто он немного быстрее. Говорят, сердце разбивается, когда, чрезмерно расширившись под теплым дуновением надежды, оно вдруг сжимается от холода действительности*, я читала об этом. Несколько дней назад мы были счастливыми подростками, смело глядящими вперед, зная, чего ждать от будущего и зная, что оно будет спокойным и замечательным… Сегодня не было большей части этого «мы», а те, кто остался…боялся не дожить до завтрашнего утра… Pov Катя Уже около трех часов я ходила по тому, что осталось от актового зала после взрыва. Здесь шизы редко ходили, они в основном были наверху или в новом корпусе, да и вообще, половина из них уже умерла, поэтому бояться было нечего. В некоторые моменты, люди начинают бесить, даже если их немного, например, как в моей ситуации, но одиночества всё равно хотелось. М-да, ужасная ситуация. В мою голову лезли разные мысли, настолько разные, что в один момент я думала о вкусной еде, а в другой момент я думала о том, что по идее насекомые могут переносить эту заразу по всему миру. Ухх, психиатр мне бы не помешал с такими мыслями-то. В какой-то момент, когда я уже устала ходить туда-сюда и собиралась возвращаться, что-то привлекло моё внимание. Конкретнее– я поняла, что помимо всяких кладовок, тут так же была комнатка, в которой сидели звуко- и светорежиссёры. Почему-то именно в тот момент я захотела сходить туда и проверить, и, может быть, что-то найти. Так как вход в эту комнатку был через ряды, которые наполовину засыпало, лезть пришлось поверх бетона и деревяшек. Охх, сколько же я получила заноз, зарапин и синяков, потому что два раза падала (ну это же я). Пока карабкалась наверх, поняла, что взрывчатка была расположена ближе к правой стороне, то есть так, чтобы эту комнатку точно не засыпало. Может просто совпадение? Хотя, в таких случаях совпадений не бывает. Дверь была завалена, но несильно, спустя минут десять, я смогла получить ещё два синяка и разгрести дверь, хоть и не до конца, но теперь она могла открыться. Либо я была толстая, либо дверь совсем немного открылась: мне было сложно попасть внутрь, но я смогла. Внутри было темновато. Включив фонарик на телефоне, я начала осматриваться. Комната была в идеальном состоянии, не считая того, что она была вся в пыли. Ноутбука не было, хотя я точно помню, что приносила его туда. Штука для света, тоже была цела и около неё даже лежала партитура для световика. Мне показалось, что на обратной стороне партитуры, было что-то написано, и я не ошиблась. На этой бумаге было написано– 17:30, когда НЮ начнёт репетицию и многие соберутся в центре. Если что, уходи через чёрный ход, он за шкафом. Там раньше был выход на улицу, но когда ремонтировали, НЮ попросила закрыть этот выход и поставить туда шкаф. Я развернулась и увидела, что шкаф стоит слегка неровно, значит за ним точно должен быть выход. Чёрт, становилось всё интереснее и интереснее. Подойдя к шкафу, я на что-то наступила и похоже это что-то сломалось. Поднимать здесь хоть что-то было страшно, мало ли что могло произойти. Но, набравшись смелости, я подняла. Это был пульт с красной кнопкой и теперь он был немного сломан, потому что я на него наступила, вот дура. В итоге я решила забрать и пульт, и записку. Положив всё, что нашла в карман кофты, я решила попробовать отодвинуть шкаф. Через пару попыток, мои силы сказали, что они уходят на сегодня, и я решила прекратить попытки и попробовать хотя бы что-то увидеть в маленькой щели, которая образовалась между проходом и шкафом. Посветив туда фонариком, я ничего не увидела и попробовала сфоткать, но опять же безуспешно. Осмотрев всё ещё раз, я поняла, что здесь одной, мне больше делать нечего и решила уходить, но тут я услышала шум за шкафом. Сказать, что испугалась–ничего не сказать. Затаив дыхание, я медленно начала подходить к двери, откуда пришла, а шум стал казаться ближе. Когда мне осталось буквально пройти в дверь, то шум превратился в чей-то голос, вроде бы он был мне знаком, но в этот момент я не поняла, кто это был. Единственное, что я расслышала это было –"Бля, забыл.» И шум стал отдаляться. Не теряя времени, я протиснулась в дверь, закрыла её и завалила камнями, а потом как-то очень быстро прошла завал и побежала обратно в убежище, чтобы рассказать всем, что я видела и слышала. *** Всю дорогу, пока я бежала, меня не покидало чувство, что за мной кто-то следит, но я старалась не оборачиваться и даже не заметила как врезалась в Любу. — Кать, ты чего? –Люба поправила волосы и осмотрел меня. — Ой, прости, я тебя как-то тебя не заметила. — Ничего, а ты где была? Тебя искал Макс, ты ему наврала, что была в мед.пункте, так что советую тебе туда сходить, чтобы не было неприятностей. Кстати, а почему ты вся в пыли? Ты же уже давно вернулась. Ой, тебя ещё Давид искал. Скажи ему, что ты вернулась, хорошо? — Эмм, хорошо, скажу, а вообще я просто решила, тоже поискать живых людей, заодно и прогуляться, а по пути упала, поэтому вся в пыли. Ну, я пошла… Хотя, погоди, а ты случаем не знаешь, Таню уже осмотрели, она в комнате? — Эмм, нуу…–Люба внезапно замолчала и начала над чем-то думать.–Честно говоря, я не знаю, но врач должен знать, поэтому сходи к нему, заодно он тебя и осмотрит. — Ну хорошо, спасибо большое.–сказала я и быстрым шагом пошла мед.пункт. В надежде увидеть Таню в нашей комнате, я зашла туда, чтобы положить всё что нашла в зале… Тани в комнате не было. Если я не сбилась, то Тани не было уже почти четыре с половиной часа. Pov Таня Прошло немало времени, когда Андрей пошевелился. Сведя края пледа, он поднял голову с моего плеча. Я старалась скрыть беспокойство во взгляде, но он все равно заметил. И отвел глаза. -Нужно выбираться отсюда.–я опешила. -Как ты это представляешь? Там наверху может быть опасно, если мы откроем створки, вероятность, что на нас нападут, огромна.–но Андрей отмахнулся. -Ты предлагаешь сидеть здесь, пока там наверху все не сдохнут? –я не поверила своим ушам. Что-то менялось в Андрее. Раньше он никогда бы так не сказал. Его движения стали быстрее, лихорадочнее, а взгляд метался. Я остановила его, когда он собирался встать на ноги. -Андрей, ты уверен? Ты не похож на себя…–он перебил меня. -Конечно не похож, еще немного, и я кони двину.–он вздрогнул и посмотрел на меня. Я молчала. Его взгляд стал виноватым. -Прости, –выдохнул он– Я чувствую, как оно становится частью меня. У меня в голове творится что-то абсолютно мне неподвластное…–Андрей сглотнул.– Я не хочу сойти с ума и убить тебя. Мне ничего не оставалось делать, кроме как кивнуть. Только он мог понять, что с ним происходило, ему было и виднее, как поступать. Мои предчувствия кричали в один голос, чтобы я остановила его, позволила дождаться помощи, но я отмела их. Я верю Андрею… Парень встал, немного поводил руками, чтобы размять их… И одним махом открыл створки… На нас посыпался песок и труха. Пришлось закрыть глаза, чтобы протереть их. В темноте закрытых век я похолодела от звериного ужаса, когда к нам в яму прыгнул кто-то третий. Аршад Аликперович вел параллельный поток групп в нашем театре. У него были напряженные отношения с Натальей Юрьевной, но все их ссоры происходили только на словах. Аршад был сознательным педагогом и заботился о качестве исполнения работы: малейший шум в коридоре, пока шел его урок, выводил его из себя. Но его дети ставили достойные спектакли, проходили театральные тесты и в целом росли в актерском мастерстве–кроме характера к Аршаду не за что было придираться. Ставшее неловким и квадратным тело Аршада упало на Андрея, придавив сверху. Бывший педагог издал гортанный хрип и впился ногтями Андрею в шею. Андрей содрогнулся всем телом, но кричать, сдавленный, не мог. Я пятилась к стене на ватных ногах, хватая ртом воздух, как рыба. Сверху никого не было, мы могли бы выбраться с Андреем, если бы открыли ставни чуть раньше или, наоборот, позже. Нога наткнулась на что-то, тихонько звякнувшее о подошву. Труба! Я схватила обломок. Места для замаха не было, но очевидно страх придал мне сил… Железо с хрипом вошло педагогу в глотку. Он захрипел, повернулся на меня. Не успей я вытащить свое оружие, и мне, и Андрею пришлось бы намного хуже, чем было. Но как только Аршад слез с бедного парня, мои руки автоматически ударяли и ударяли шиза острым концом трубы, заставляя кровь испаряться, а тело шататься из стороны в сторону, бессильное что-либо сделать. Меня спасла только истерика. Когда Аршад опал и уже не поднялся, я бросилась к другу. Несчастный Андрей едва поднялся с земли, зажимая горло рукой. Его глаза начинали мутнеть еще быстрее, чем раньше. Радужка засвечивалась красным. Я схватила его за плечи, затрясла. — Андрей, Андрюшенька. Надо выбираться отсюда. Ты только потерпи, мы найдем помощь, перевяжем тебя. Но словно мне назло сверху раздались вопли шизов. Андрей весь подобрался и, стиснув зубы, нашарил трубу. Огромными глазами я следила за его действиями. Он вручил мне трубу. -Что ты… что ты делаешь?! — с тяжелым стоном Андрей поднялся и вздернул меня вверх. — Ты…должна жить… Не ради себя… Так ради Руслана… Он не должен умереть зря. Он говорил, а через зубы текла толчками кровь. Он наклонился и обхватил меня за ноги. Сверху начали сыпаться шизы. -Андрей, не надо!!! — но я слишком поздно стала извиваться. Со звериным рыком, парень выбросил меня наверх. Встретившись с землей лицом, я сначала не осознала происходящего, а потом рванулась, поднялась, кинулась к краю. Трое шизов рвали Андрея на части. -Убирайся отсюда! –он кричал и плакал.– Сестре скажи, я не хотел! Меня скрутило от слез, рука судорожно сжала трубу. -УХОДИ!!! –я не знала, что Андрей способен на такой крик. Механически я развернулась и побежала… Андрей кричал, пока мог… Я давилась слезами. Чудо, что я не наткнулась на шиза. Я смутно помню, как дошла до убежища, все оборачивалась–мне казалось, что вот-вот, и Андрей догонит меня. Дорога казалась длинной, хотя мы с Андреем быстро попали к Яме во время нападения. По пути я наткнулась на Артура и Сашу. С одного взгляда на меня они поняли, что произошло и, поддерживая меня, повели в подвал. Мы входили в особняк, когда Артур шепнул мне: -Андрей не виноват, мы знаем. -Что? — я не поняла…а Артур не ответил. Меня сразу закружил водоворот лиц, повязок, чужой одежды. Все мелькало, появляясь и столь же быстро исчезая. Я поняла, что уже темнеет, а я очень сильно хочу спать. Где-то кричал Максим Сергеевич. Если бы кто тогда посмотрел мне в глаза, а не просто на меня, как обычно. Они бы увидели маленькую испуганную девочку. На нее ужасно давила действительность, отчего хотелось взять автомат и застрелиться. Когда-то в школе я была хорошим стрелком, даже брала места по меткости. У меня не дрогнула бы рука, не опустилось бы дуло. Меня всегда считали сильной, мол, у маленьких нутро огромное. Поэтому некому было подойти и защитить… А мне и не надо было кого-то… Мне нужен-то был Руслан… Не мой Руслан, лежавший где-то наверху. Если бы мы с Андреем умерли там, в яме, мы бы тоже смотрели на доски вместо неба. Pov Катя Мда, как я и думала, в медпункте не было ни Тани ни Андрея. Сказать, что я была в бешенстве–ничего не сказать. Сжав всю силу в кулак, я направилась убить–пошла к Максиму Сергеевичу, чтобы вежливо спросить, почему мне, блять, наврали! — Стоять! — боже, Давид, сейчас вообще не до тебя… Он взял меня за предплечье и развернул к себе.  — Во-первых, где ты была так долго? Во-вторых, ты сказала, что после беседы с Максом пойдёшь в медпункт, но в итоге не сходила туда, в-третьих…– Давид не успел договорить, я его перебила. — Я не обязана перед тобой отчитываться, ясно?! Если ты ещё не понял, мне сейчас не до тебя! –Давид был в шоке, и я смогла освободиться от него…ненадолго. Он, блин, тоже овен и тоже упёртый. — Катя, пока Тани нет, я несу ответственность за тебя, поэтому должен обо всех твоих передвижениях знать, тем более учитывая нынешнюю ситуацию –теперь мы с Давидом шли наравне. — За меня несёт ответственность Максим Сергеевич и Дарья Дмитриевна, а ты не ты и не Таня! –и тут я чё-то поняла, что тупо огрызаюсь на любую фразу… Мда, это нервы и отсутствие Тани вперемешку… Я чуть сбавила шаг. — Давид, ты меня прости, но сейчас реально не до тебя, хорошо? Со мной всё в порядке, я только что была в медпункте, все кости на месте, и разум присутствует. Всё, я пошла, –но Давид не отставал, вот прилипучий, блин! — Да боже, как ты не поймёшь всю опасность ситуации? Стой же ты! –он в очередной раз взял меня за предплечье, развернул к себе и, чтобы я точно не убежала, взял за плечи, глядя прямо в глаза–Почему до тебя не доходит то, что я за тебя переживаю и волнуюсь? С тобой может что угодно случиться, если меня или Тани не будет рядом, потому что ты ещё ребёнок! Ох, Давид, Давид…кажется, тебе пизда… — Я не ребёнок! Возраст ни о чём не говорит! Если ты считаешь меня ребёнком, то приведи хотя бы один аргумент, почему именно, не считая возраста. Если подумать, то мыслю я далеко не как ребёнок, каждый мой шаг–продуман, а если я что-то не делаю, то значит я прекрасно понимаю, чем мне это аукнется, если аукнется вообще! А теперь, будь добр и отпусти меня! –походу Давид был растерян, иначе его состояние я не могу описать. — Хорошо, ты не ребёнок, но в любом случае, даже мне ходить одному не безопасно. А теперь объясни мне, куда тебе так срочно нужно и почему ты так бесишься? На этом слове, я вспомнила как мы репетировали на втором этаже и на ноутбуке был очень тихий звук. Давид решил помочь, достав колонку, вот только он не знал, что на этом ноутбуке, нет блютуза. Он сел рядом со мной, забрал ноут и начал сам искать блюпуп (он его так называл). Через пару минут, Давид начал яростно тыкать по клавиатуре, я спросила что такое и он ответил — Бесюсь! Боже, это было так мило. Стоп, почему я это вспомнила? Он же у меня спросил что-то. Точно, надо ответить! — Иду я к Максиму Сергеевичу, а бесюсь я, потому что. А вот ты знаешь где Таня и Андрей? — Давид слегка смутился, а потом до него допёрло — Нет… — ВОТ И Я НЕ ЗНАЮ! Мне тупо наврали, классно, да? Тани и Андрея нет уже около пяти часов и это пиздец как много! — Кать, успокойся… Их ищут, просто нужно время. — Времени было достаточно, чтобы обойти весь особняк раз так двадцать. Скорее всего, все думают, что их тупо убили, поэтому даже не пытаются их найти! –я начала потихоньку идти и Давид начал идти со мной. — Их ищут Саша и Артур, на них никто не забил, успокойся. — Хмм, хорошо, предположим, что их до сих пор ищут, тогда какого хера мне наврали? –я ускоряла шаг. — Потому что все прекрасно понимали, что ты бы начала очень сильно переживать и точно захотела бы пойти искать сама… Всё думали, что их найдут быстро, и ты не успеешь догадаться о вранье. — А тебе когда сказали? — Когда я был в медпункте… — Ахереть, вроде бы взрослые люди, а врут маленькой девочке… Такими темпами мы пришли в центр, где сидел Максим Сергеевич. Как только я его увидела, у меня внутри как будто вулкан взорвался. — Кать, у Макса и так проблем много, давай ты не будешь закатывать ему концерт? –Давид как будто мои мысли прочитал, потому что в голове у меня уже был чёткий сценарий этого концерта. — Хорошо, концерта не будет, я просто мило с ним побеседую.–я улыбнулась так злобно, что, кажется, Давид мне вообще не поверил. Но я уже шла к Максиму Сергеевичу. — Максим Сергеевич, здравствуйте! У меня назрел вопрос, а где Таня с Андреем? –кажется, от этого вопроса и без того седые волосы педагога, снова поседели. — Кать, тут такое дело… — Я знаю, что вы мне наврали, просто скажите, Саша и Артур их до сих пор ищут? — Да, но, чтобы не подвергать их опасности, на сегодня они последний раз обходят особняк, то есть если Таню и Андрея не найдут сегодня, но мы продолжим поиски уже завтра… Возможно…– мне показалось, что Давид, который стоял где-то в сторонке, только что перекрестился и перекрестил Максима Сергеевича, ибо ему не следовало говорить про последний обход. Я стояла и не могла подобрать слов. Я прекрасно понимала, что не должна что-то предъявлять педагогу, на нём и так лежит слишком большая ответственность, но при этом мне казалось, что я его сейчас избавлю от всей этой ответственности путём захоронения прям здесь. — Что ж, понятно…–сказать, что мне было сложно себя сдерживать, ничего не сказать.–Максим Сергеевич, пожалуйста, не прекращайте поиски, я вас очень сильно прошу…–кажется, я так сильно прикусила губу, чтобы не сорваться, что из неё пошла кровь, капец какой… — Прости, но ничего не могу обещать. Хотя обещать уже нечего не придется, –педагог посмотрел на вход и улыбнулся. Я быстро развернулась и увидела Таню. Без Андрея… Боже, моё сердце рвалось и радовалось одновременно. Я моментально подбежала к Тане и крепко-крепко её обняла со словами, что урою этих грёбанных шизов, закопаю их, чтобы они больше никого не тронули… Они и так унесли уже очень много жизней. Как бы там ни было, в голове я вела свой счётчик оставшихся людей, и мне было очень больно, когда я поняла, что Дашу убили… Я поняла это, потому что рапира, которую всегда с собой таскала Даша лежала около Максима Сергеевича. Вряд ли она просто захотела поменять оружие, и к тому же, её не было… Плюс факт того, что её имя было вычеркнуто из списка всех живых, который вёл педагог. На кой чёрт я это увидела, сама не знаю. Всё это время я тупо говорила о том, что надо окончательно попереубивать всех шизов, и одновременно плакала. — Кать. Давай завтра? Я очень хочу спать…–Таня была такой измотанной, что я просто заткнулась. Мы дошли до комнаты, и первое, что я попросила у Тани, чтобы когда я проснулась, она была рядом. А потом мы уснули.