У каждого следствия есть причина.

Pov Таня Забавно, что любой переезд у человека означает кутерьму. Не видела ни одних сборов, когда человек спокоен и готов ну хотя бы за час, за два. Удивительно, но отъезд из особняка обозначился тем же. Изнуренные тяготами жизни и страхом дети, подростки и взрослые в восторженном возбуждении носились по убежищу, стараясь отыскать хоть какие-то свои пожитки. Или набрать так называемых сувениров. Я смотрела на это со стороны, и мне становилось жутко: кто-то ещё сомневался в том, что забудет что-то отсюда? Лично у меня не было даже мысли, что когда-нибудь у меня выветрится хотя бы миг. Слишком ярко. Я помню каждое слово и каждый вздох над своим ухом. Поэтому я была вынуждена лавировать среди разносторонних поток взбалмошной оравы людей. Страшно представить, но даже старшая группа подхватила эту лихорадку переезда. Где-то в соседней комнате я слышала взрывчатый смех Владлены: девушки, помешанной на внешнем виде. Суровость особняка отобрала у нее наряды, но близость окончания кошмара напомнила о них. Свои пожитки я собрала быстро. Их не осталось совсем: моя кровать и тумбочка покоились под слоем штукатурки и кирпичей, там же покоились и мои вещи. В Саниной толстовке на голое тело и чужих джинсах, едва держащихся на мне, я должна была предстать в скором времени перед матерью. Мое концертное платье погибло смертью храбрых, пережив настоящую гонку с шизами. Правда, после этого носить его куда-либо было невозможно. Но всё-таки я должна была забрать кое-что. Только для этого мне следовало выйти из убежища прочь. Что, собственно, я и сделала. Не знаю, насколько Макс был уверен в своих словах три дня назад, но я все ещё опасалась. И не зря. Пропустил он кого из шизов, или они сами избегали встречи с ним–не знаю. Но на следующий же день мне было суждено убить снова: второе лицо, которое придет ко мне в кошмаре. И если Аршат был однозначным шизом, то этот мальчик смотрел на меня напуганными осмысленными глазами. Я не была безоружна, и мне совсем не хотелось умирать в самый распоследний момент за пять минут до спасения. Это было бы максимально глупо. Я до сих пор думаю, был ли он мертв. Инстинктивно, я защитила свою жизнь. Поэтому ставший родным обломок трубы хозяйственно располагался в моей ладони. На своем веку я убила двоих. За такое сажают, но меня не тронут. Мое наказание найдет меня само. Я снова оказалась в той злополучной комнате. Пепел больше не падал. Холодок приморозил ту морось, что шла два дня назад. Было скользко. Конечно, он так и лежал, раскрытый и обнаженный от камней и балок. Волосы померкли. Теперь уже никто бы не сказал, что он спит. Безоговорочно, оглушительно мертв. Я даже не вздрогнула. Душа, вместе с его лицом, покрылась изморозью. -Привет, Русь.–я погладила его по щеке, стряхивая с нее иней. Представляешь, я тут немного умерла. Как ты, только душой. -Мы уезжаем. С минуты на минуту приедет автобус… Зачем я это говорила? Он не встал бы, на тот момент я была в этом уверена, и точно не ответил бы. Привычка? -Я знаю, что ты против такого, но я обещаю, это в последний раз. Сказала и улыбнулась. Криво. Вымученно. Я и говорю с ним в последний раз, и лицо вижу так же. Первое, что я сделаю дома, я удалю все фотографии с ним. Одну оставлю или две, но не больше. Пусть он всегда будет улыбаться. Пусть смотрит на меня с нежностью в глазах. Все равно последним моим воспоминанием будет чистая морозная дорожка слезы на запыленной щеке. Ещё один мертвец в мою коллекцию. Хотя почему ещё один? Можно перечислить поименно, пальцев точно не хватит. Я достала из кармана нож. Руся страшно ругался, когда я брала его в руки. Мол, бестолочь, тебе подушку в руки давать нельзя, задушишься, а тут нож. Что ж, родной, времена меняются, я теперь убиваю людей и у меня нет души. Пожалуй, маленькое лезвие не сделает хуже. Я срезаю прядь его волос, и она ровным колечком ложится мне в ладонь. Славно, но это не все. Я беру его руку и снимаю старенький кожаный браслет. Сколько я знаю его, браслет всегда был у него на руке. На место полоски кожи я наматываю свою подвеску: белую часть инь-яни. У него на шее черная. Пусть те, кто когда-нибудь найдут его, буду знать, что он целый, его не делило на половины. Я перевязываю прядь резинкой, захваченной заранее. Позже эта прядь легла в смоляной кулон, отлитый на заказ. Мастер был очень удивлен, когда я вместо цветов принесла кудряшку. Потом он прочитал новости. И сделал все в лучшем виде, сделав скидку. Я поднимаюсь с колен. Он не любил стричься и ценил свои кудри. Я его в этом полностью поддерживала. Он позволял обрезать волосы раз в два месяца, да и то по просьбе матери, и крайне редко стригся коротко. Я так и запомню его: длинноволосым гордым красавцем. Для меня он был таким всегда. -До встречи, Руслан.–я улыбнулась ему.– Оставь какую-нибудь звезду неоткрытой для нас… Уходила я тихо, не как в прошлый раз. Меня не гнали шизы, меня не били головой об косяк. Кусок трубы в руке, полоска кожи и колечко волос. Когда я приехала сюда, у меня был совсем не такой багаж. Pov Катя День до отъезда мы потратили на сооружение дымовухи. Саша, оказывается, знал, как её делать, так что нам оставалось только найти все ингредиенты для её изготовления. Это заняло определённое количество времени, но к концу дня всё было готово. План отскакивал от зубов. Было страшно что-то забыть, так как каждая деталь была важна, да и в целом, мы ходили по очень тонкому льду, который при неправильном шаге мог обломаться. Ночь прошла плохо. Я почти не спала, и, судя по тому, как ворочалась Таня, ей тоже не очень хорошо спалось. *** Настал день X. Многие бегали, боясь что-то забыть. У меня вещей почти не осталось. Моя рваная толстовка, в целом приличная водолазка, джинсы, как-будто я их нашла в помойке, кроссовки, телефон, который вчера разрядился, кейс с линзами и, в целом, всё. Больше ничего найти я не смогла. Я очень волновалась. Если я что-то не так сделаю, то всё пойдёт по одному месту. Ночная тревога всё-таки не прошла. *** Час до отъезда. Таня куда-то ушла. В целом мест куда она могла уйти было не так уж и много. Либо она у Макса, либо у Руслана… Да, скорее всего у него. Это было бы в её стиле. Мы так и не помирились с ней. Все переживали за нас… Не буду говорить за Таню, но я переживаю за наши треснутые отношения, больше, чем за всё остальное. Мне не хватало её общения. Больно смотреть на человека, который безумно дорог, но ты не можешь его обнять и заговорить с ним. Я боялась, что она меня отвергнет или рассмеётся прямо в лицо. Да, она бы так не сделала, но всё же. От моих переживаний, от которых уже начинало трясти, отвлёк голос Артура. — Кать, нам пора. Автобус вот-вот будет, надо ещё раз обговорить действия.– он положив свою руку мне на плечо и повёл в общую комнату. — Да, конечно…–я слабо улыбнулась и пошла с ним. *** Ещё раз всё обговорив, мы вышли на улицу. Были все, кроме Тани. В окне я увидела силуэт иуды. Гордо подняв голову, я сделал вид, что мне совершено насрать на всё, что происходит. Водителю мы сказали, что всё, что будет происходит, часть актёрского мастерства. Якобы, мы должны пережить столь опасные эмоции, чтобы в дальнейшем нам было легче играть те или иные роли. Тот лишь цокнул и тихо пробубнил: «Актёры…». Заходя последняя, я помахала Даниилу Алексеевичу в окно. Всё было расписано по времени. Влада засекла одну минуту, а потом я выпустила в ход дымовуху. Окна были не до конца закрыты, чтобы дым быстрее пропал. Все в ужасе, кто в настоящем, кто в наигранном, лежали на полу, так что мы не особо дышали этой химией. Спустя минут пять, дым окончательно пропал, и я с победным лицом вышла из автобуса. Посмотрев в окно на Даниила Алексеевича, я кивнула, он ответил мне тем же и куда-то ушёл. Максим Сергеевич аккуратно отодвинул меня в сторону и побежал в особняк. Я зашла в автобус, чтобы узнать, не нужна ли кому моя помощь. За Максом бежать было бессмысленно: я прекрасно понимала, что в бою беспомощна. Меня учили самообороне, а не тому, как правильно драться. Я изначально поняла, что Тани нет. Опоздала. Ничего нового, но я никак не ожидала увидеть её рыжую голову в окне, где был предатель. Внутри что-то закололо, как только я представила, как Таню бьют. Собрав всю волю в кулак, я побежала внутрь. Да, я глупо поступила, да, мне потом влетит от Тани, но что-то мне подсказывало, что моя помощь будет необходима. Pov Таня Что я там говорила про опоздания? Вуаля, я сделала это снова. На названное «шоу» я опоздала. Спустившись из особняка, я обнаружила уже загруженный и остаточно дымящийся автобус. Катя была внутри, что-то кому-то бурно объясняла. Снаружи стояли Даша и Артур. Я подошла к ним. -Как все прошло? Я как обычно все пропустила. –Даша пожала плечами. -Вроде по плану. Сложно было разглядеть что-то в завесе дыма. Я кивнула. Глупый вопрос. Если бы все пошло прахом, лица были бы не такие. Я оглянулась на окна. Катя говорила, что Даниил Алексеевич будет следить за нами, но окна были пусты. Или уже пусты. Я окинула особняк взглядом. Как такое красивое и гордое здание могло вместить в себя столько боли? Немыслимо. Кажется, у меня появилось отвращение к архитектуре. Я проверила карман. Скрепленная прядь почти вывалилась, и я продвинула ее глубже. За мои похождения Макс должен был снести мне голову. К слову… -А где Максим Сергеевич? –я почувствовала неладное. Дарья Дмитриевна махнула рукой. -Да тут, как все случилось, он с автобуса выбежал, секунду постоял и в особняк ломанул. Я напряглась. Вряд ли Макс просто так куда-нибудь бы чесанул… -Зачем? –голос звенел тревогой.– Там ведь были только… Вот тут то напряглась и Даша. Мы обе перевели глаза на особняк, потом друг на друга. Словно приблизившись, я увидела, как резко сузились ее зрачки. И мы рванули в здание… Бег отдавался в ребрах, но остановится было нельзя. Где-то за нами пыхтел Артур, не понимая, что происходит. Кто знал, что творилось там, где Максим нашел кого-то из этих уродов? Если они отправили на смерть такое количество людей, что им мешало добавить в список ещё одно имя. Смерти Макса бы не простил себе никто. *** Максим Сергеевич, выйдя из задымленного автобуса, сразу увидел силуэт в окне. Он не мог не узнать эту фигуру. Их славная троица: Даша, Макс и Даня. Даша была старше, но как весело им было. Наталья Юрьевна не могла сдерживать слез смеха, когда они показывали сценки. Это был лучший союз молодых актеров. Им пророчили будущее, подобное актерам из «Современника». Но ничего из этого не сбылось. Даша ушла на биологический факультет, и с этого началось падение. Учась на последнем году маленького театра Натальи Юрьевны, Макс и Даня силились сохранить остатки дружбы. Но и этого не случилось. Макс остался верен своему театру. Даня посчитал, что его предали. Когда они вместе поступали в ГИСИ, Макс отчаянно много времени тратил на подготовку, не чураясь помощи преподавателей. Даня готовился сам. Они поступили оба, но… Даня смотрел на прежних кураторов с все большей злобой. И это дало плоды. После выпуска Макс и Даня отправились на практику в родной театр. Но прежние обиды и разногласия не позволили Дане долго проработать. Он покинул опостылевшие стены, разыграв феерический скандал, грозя кулаком и клянясь, что отомстит. Вместе с ним ушла и часть учеников. Даня, теперь уже Даниил Алексеевич, создал свой собственный театр. Их пути так давно разошлись, но Макс до сих пор помнил, каково было дружить. Вместе бегать за сушками в перерывах. Вместе прятаться от Натальи Юрьевны, чтобы покурить. Даниил Алексеевич так и стоял у окна, когда Макс зашёл. -Удивлен? –голос старого друга оттолкнулся от окна и врезался Максу в уши. -Нет, Данил…–мужчина у окна обернулся. Макс с сожалением отметил, что прежнего друга в этом человеке не осталось совсем. Он исхудал и осунулся, в его глазах был странный блеск, и он постоянно облизывал треснувшие сухие губы. -Столько боли… И за что? За то, что ты оказался не так талантлив? –Макс знал, что это провокация, но ему сносила голову мысль, что весь этот кошмар случился из-за Данилы. -Не так талантлив? Такую причину она назвала вам? –голос Даниила Алексеевича превратился в шипение.–Эта старая сука решила, что все это было в погоне за ее признанием?! -Ты бросил нас всех, обвиняя, что наши основы обучения театру противоречат общепринятым! –Макс сжал кулаки.–Ты открыл собственный театр, забрав половину учащихся! -Которые ушли, не успел я поставить первого спектакля! –Даниил сорвался на крик, наступая на Макса.– Привязанность к старухе заставила их сделать это. И где они теперь?! Кто из них стал профессионалом?! -Они живут своими жизнями, это был их выбор! –Макс отступал.–Дети приходят и уходят, как же ты не понял. Для них мы только ступень, учитель обязан уметь отпускать… -У них был потенциал, –рыча, Данила вписал Максу кулак в подбородок. Но тот, предвидя точку удара, смазал, после чего сплюнул кровь, образовавшуюся во рту. С разбитой губы потекла кровь. -Не тебе решать, куда его вкладывать. Кем ты себя возомнил? -А она? –Даниил рассмеялся.–Кем себя возомнила она? Актриса, которую выгнали со сцены во время развала, которая начала пить по-черному, а после создавшую театр. Кто она? Героиня?! -Она вырастила тебя! –Макс не мог терпеть такого отношения к наставнице. Одним махом он оказался за спиной предателя, выкрутил ему руку и, замахнувшись, резанул локтем по шее. Данила взвыл и крутанулся на месте волчком, умудрившись врезать Максу в бок. Печень отозвалась болью. Согнувшись, Макс отлетел от врага. -Она вырастила во мне ненависть! –выплюнул Даниил. –За своим сомнительным величием она не видела собственных воспитанников. -Тогда зачем ты вернулся? –выдавил Макс.–Ты мог забыть все, оставить позади! *** Мы вбежали, когда Максим Сергеевич и Даниил Алексеевич стали выписывать круги. С другой стороны комнаты, зеркально нам, выбежали ещё люди, не иначе как прихвостни Даниила. Даша дернулась к мужу, но я не позволила. Окажись она между ними, кто знает, что бы произошло. Страх отнял у нее язык. Два огромных мужчины посреди комнаты кружились друг напротив друга, словно дикие звери, не замечая никого вокруг. Между ними завязалась драка, а на нас, тем временем, бросились новобрибывшие. -Потому что вы погрузили мой мир в ад. Я смог в нем устроится, несмотря на предательства и обломы, а вы…–Даниил облизнул губы, — Вы посмели разрушить все, что я создал. Она посмела! Макс странно встряхивал головой, словно вкрадчивый шепот говорящего заливался ему в уши, закупоривая их. — В тебе говорит старая обида. Брось, Даня, хватит! –Даниил Алексеевич рассмеялся. -Я почти закончил! Оглянись кругом, –он раскинул руки.– Вы сделали адом мой мир, а я сделал адом ваш. -Чтобы заслужить прощенье, ты сам должен простить, –губы Макса едва шевелились, я видела, какими бледными они были. -Ты ещё не понял, да? –Даниил говорил с непонятной мне жалостью, –Я не смогу жить в мире, где у нее было все, а у меня ничего. Я уничтожил все, что было ей дорого, и я не остановлюсь, пока не закончу дело. -Она мертва, доказывать нет смысла! –они остановились. -Неет, –гадко улыбнулся Даниил, –Думаешь, они сразу умирают? Нет! Я все, все просчитал. Как ты думаешь, сколько своих детей она загрызла, скольким глотки вспорола, пока ещё понимала, что творит? Думаю, достаточно, чтобы осознать весь вес своих грехов. Позади меня раздался удивленный хрип, и я резко обернулась, уронив излюбленную трубу. Щерицын крепко держал Катю, приставив к ее горлу нож. Pov Катя Забежав внутрь, я увидела, что помимо Даниила Алексеевича, с ним был ещё кто-то. Этот кто-то явно умел драться. Таня юрко уворачивалась от любых попыток удара. Макс и Даниил дрались как-будто насмерть, перекрикиваясь между собой. Пока я за всем этим наблюдала, меня схватили… Мм, ну, раз мозгов мне не дали, то и не дадут больше. Этот громила, судя по всему, помощник Даниила, схватил меня и приставил нож к горлу. Попытка вырваться была безуспешной, я поранилась, но не критично. — А вот и наша предательница, — остановившись, сказал иуда, — Что ж, я думаю, шоу провалилась. — Мм, а я считаю, что оно удалось.– съязвила я. — Максим, вот видишь, я не один такой. Она предала вас. Максим Сергеевич начал спорить, и они вновь начали драку. Я, понимая что дело пахнет жареным, уловила на себе взгляд Тани. Она хотела меня убить, это было понятно, но не об этом сейчас. Около неё лежала труба. Быстро построив план в голове, я решила привести его в жизнь. Посмотрев ей в глаза, я отвела взгляд на трубу, а потом на громилу. Хоть бы она смогла оглушить его. Лёгким кивком, Таня дала мне понять, что я могу действовать. Какая-то ментальная связь между нами была, это точно. Я пнула нападавшего в пах, отчего тот, вздрогнув, отвёл нож немного в сторону от моего горла и пошатнулся. Я перехватила его руку, вывырнув её в другую сторону, всё-таки я уже не просто человек и сил у меня побольше, чем у обычного подростка. Наступив ему на ногу, я заставила его пошатнуться теперь в другую сторону и заломала ему правую руку. Он с лёгкостью мог блокировать удары спереди, поэтому я обошла его сзади, а Таня поставила подножку, чтобы он точно потерял равновесие. Здесь я ударила его в висок тупой стороной его же ножа. Но его это не пробило, и Таня, размахнувшись, нанесла финальный удар. Она его не убила, но оглушить — оглушила. — Убью, мышь, — сказала Таня сквозь зубы, а я лишь глупо усмехнулась. Думаю, это было больше нервное. Дальше мы решили, что надо помочь Максу, он уже не справлялся. Примерно по такой же схеме, мы уронили Даниила. Тот упёрся в стену и поняв, что совсем безоружный, начал тянуть время. — Ну ты и сучка, хорошо сыграла, даже меня смогла обмануть.–Таня хотела его стукнуть за столь острое выражение в мою сторону, но Макс не дал ей это сделать. -Что тебе дал весь этот спектакль? –педогог наступил на ногу нашего противника, так как тот молчал.– Если ты ничего не скажешь, я сломаю твою ногу…хотя, кажется… она уже сломана, — Макс сильнее надавил на больное место, по которому Таня слишком сильно стукнула во время драки. — Дало мне это безумное удовольствие, — он посмотрел на меня.– Знаешь, я тебе поверил, потому что тебя так же как и меня предали. Взяли к себе под крыло, а потом выбросили, не научив летать. Обещали, что всему научат, а в итоге что? Уже год сидишь на музыке и всё внимание этой рыжей…– он ехидно просмотрел на Таню.– Пришли в одно время, всё было замечательно и тут бац, её и на роль ведущую, и в спектакль, и туда, и туда, а ты продолжаешь стоять на месте. Вот только, когда у меня такое было, я быстро понял что происходит, а до тебя не дошло… Я думал ты умнее…– он начал смеяться, но истерический смех вскоре превратился в кашель, похоже Макс его хорошо отделал. — Вы не правы. Меня поставили на музыку не просто так. У меня есть проблемы со здоровьем и эти проблемы поставили передо мной преграду, поэтому, чтобы не навредить моему здоровью, Наталья Юрьевна посадила меня на музыку. Но я продолжала развиваться, пусть только за кулисами, но это определённый опыт, который мне точно пригодиться. Наталья Юрьевна была очень мудрой женщиной, она понимала все мои переживания, и я уверена, если бы она осталась жива, то обязательно дала бы мне роль. Она знала, что делает.– я взяла за руку Таню.– А Таню она продвигала, потому что видела в ней желание и рвение. Тане остался всего год учёбы, поэтому Наталья Юрьевна везде пихала ее, чтобы дать как можно больше эмоций и навыков. Все её действия были осмысленными, в отличие от ваших.– я с неприязнью смотрела на него. — Ох, какой вглязд. Ты была бы шикарной актрисой.– Даниил Алексеевич посмотрел на меня и облизнул губы. Какая мерзость. –На этой прекрасной ноте, я предлагаю разойтись.–раздался сзади голос того, кто меня схватил. Видимо, он успел очухаться.– Вас явно больше и всё, что вы хотели узнать, уже узнали, только доказать не сможете. У вас нет ни связей, ни денег, так что даже не пытайтесь идти в суд, всё равно проиграете, а может и за решетку попадёте.– он обошел нас и поднял Даниила Алексеевича, который злобно таращился на меня. — Золотце, а тебе стоит бояться. Как ты могла заметить, я очень злопамятный человек. Макс хотел что-то сделать, но Таня остановила его, оттянув к остальным. Даша помогла мужу спуститься и зайти в автобус. Как только мы расселись по местам, ко мне хотел сесть Давид, но Таня его опередила. — Но…– Давид хотел возразить. — Говно.– Таня показательно поправила волосы. Давид ничего не мог сделать, поэтому просто сел отдельно. Я хотела что-то сказать, но меня так же перебили. — Даже не думай. Была бы моя воля, я бы тебя той трубой и пришибла.– я тихо усмехнулась, и автобус поехал. Всю дорогу меня немного трясло. Это были нервы, однозначно. С Таней мы не разговаривали, но напряжения уже не было. Pov Таня В автобус я зашла одна из последних. Не знаю почему, наверное, приобретенные привычки. Я хотела убедиться, что все на своих местах. Как бы нелепо не звучала теперь эта фраза… У начала прохода я обвела салон глазами. В этом автобусе мы сюда приехали. Он был набит битком, свободных мест не было. Надо ли говорить, что теперь и половины мест не было занято. Я прошла почти в самый конец. Темная Катина голова маячила перед моими глазами с самого начала. Я села рядом, не удостоив даже взглядом. Желавший присесть рядом Давид попытался отгородить Катю от меня: -Но… -Говно.–невежливо перебила я друга. Не было ни сил, ни желания объясняться с ним. Благо, парень понял меня на эмоциональном уровне и сел позади. Катя открыла рот, чтобы сказать что-то, но она была последней, кого я хотела бы слушать. — Даже не думай. Была бы моя воля, я бы тебя той трубой и пришила. Ты можешь считать как хочешь, Кать. Взрослая ты или нет, самостоятельная или не очень, будем ли мы дружить после всего этого или разбежимся по свету. Но в первую очередь я всегда ставила твое благополучие, даже если мы были в ссоре. В той комнате у меня зашлось сердце, отказываясь воспринимать мысль о том, что ты тоже можешь погибнуть. Я бы себе не простила. Никогда. Сказала ли я об этом Кате? Нет. И не скажу никогда. Она сама все поняла тогда, когда подняла на меня удивленный взгляд. И тоже все для себя решила. Мы не коснулись друг друга за всю поездку, но каждая была рядом. В окно я посмотрела на дом. А дом посмотрел на меня десятками открытых глаз. Где-то на втором этаже была пара льдистых, а из подвальной ямы смотрели глаза-озера. Их никто не закрыл, они все ещё были живы. Их похоронят живыми. И в этом был весь ужас особняка. Автобус тронулся, увозя нас домой. К нашим старым жизням. По приезде в театр, Даша отозвала старшую группу в сторону. — Ребят, всё что было наверху между Максимом и Даниилом, я записала на диктофон. У нас есть все доказательства. Эти двое получат по заслугам.