В Петербурге мы встретимся вновь

..... Эраст Петрович бежал по извилистым коридорам Третьего отделения, не разбирая дороги. Поворот, ещё поворот, каменная арка - всё это он преодолел, как в тумане. Ничего не имело значения, главное - уйти как можно дальше от комнат Бенкендорфа. Он не успел понять, что оказался в месте, совершенно ему незнакомом. Однако, пронизывающий холод  ощутился сразу. В тоннеле, помимо нескольких факелов, совершенно не было освещения. Каменные стены, казалось, по толщине могли сравниться только со стенами Петропавловской крепости. Фандорину действительно начинало казаться, что он каким-то образом перенёсся в Петербургскую крепость. Уж больно атмосфера была похожа. Но расстояние до Заячьего острова было более чем приличное, а значит сие не имеет место быть. Сдвинуться с места чиновника заставили приближающиеся шаги.    Сегодня хвалёная Удача Фандорина проиграла Судьбе в штосс, ибо происходящее далее есть ни что иное, как знаменитая "насмешка Судьбы" .    Эраст еле успел спрятаться в нише, за старым полотном, как из-за поворота показались две фигуры. Чуть отодвинув ткань, детектив стал наблюдать.   Неизвестные остановились в паре метров от укрытия, поэтому он мог рассмотреть их получше.      Первым (что стоял лицом к Фандорину) оказался, небольшого роста, упитанный господин, годков, эдак, сорока пяти, в определённо дорогой и совершенно нелепой одежде. Голова его была непропорционально велика для такого тела. В свете факела отчётливо блестела лысина, а мясистые щёки казались ещё более полными благодаря бакенбардам. Мужчина  промакивал некогда белоснежным платком высокий лоб, изредко шмыгая вздёрнутым носом. Потные ладошки он ежеминутно вытирал об одежду. Серые бусинки-глаза нервно бегали по стенам подземелья. Выпяченные губы вместо человеческой речи издавали то ли непонятные пищащие, то ли блеющие звуки. Он усердно пыхтел какие-то оправдания, раздуваясь при этом, как жаба. Единственными чувствами, которые мог вызвать этот человек, были отвращение и, разве что, жалость.    Второй мужчина, напротив, вызвал у Эраста неподдельный интерес. Фандорин не мог с такого ракурса разглядеть его лицо, но и этого было достаточно.  Седина в волосах свидетельствовала о пожилом возрасте этого господина. Короткие тёмно-русые волосы были зачесаны назад и чуть сбриты на висках по последней моде. Алое пальто с тёмным мехом из овечьей шерсти непозволительно ярко контрастировало с серыми стенами коридора. Изящная рука в белой перчатке невесомо держала изысканную трость. Чёрный, покрытый лаком шафт, нет сомнений, таил в себе грозное оружие, а набалдашник в виде головы орла (Фандорин мог поклясться) только что подмигнул ему рубиновым глазом, изогнув клюв в хищном оскале. О кожаных сапожках на каблучках Фандорин боялся даже говорить. Весь образ второго господина был возмутительно эстетичен. То был истинный столичный дэнди.     Причём, из той редкой породы   неповторимых этуалей, об амурных подвигах которых судачил весь Петербург; что незатейливым словечком лишить мог чувств и возбуждал улыбки дам огнём нежданных эпиграмм; кому романы посвещали поэты всех мастей и возрастов; тот, кто был музою творцов.   Но услышав его голос, Эраст еле устоял на ногах.     - Ваши оправдания не стоят и гроша. - ледяным тоном отчеканил тот. До боли знакомые, бархатные нотки эхом отразился в голове. Однако, холод в его голосе удивительно не сочетался с его образом. Подобные ему господа никогда не расставались со своими масками, а проявление эмоций было и вовсе им чуждо. Таких в народе именовали Batard de charme, и встреча лично с ним могла оказаться для вас роковой. А уж не дай Бог вам встать у него на пути! Следовало полагать, что в данном случае эмоции его были показаны намеренно. Да, нет сомнений, так и было.    Мессир, словно вспомнив о своей роли, растянул губы в опасной улыбке. Он впечатал толстяка в стену и промурлыкал, обманчиво ласково:     - Что же вы, уважаемый, так нас подводите? Приказ был наипростейший: следить и мне докладывать.   Ладонь в перчатке пока что легонько оглаживала ткань пиджака, медленно поднимаясь выше. Фандорин наблюдал, затаив дыхание.    -  Ваших людей не просто заметили. Их схватили. Вы осознаёте что может произойти, если они проговорятся?   Рука обхватила шею, поднимая жертву над полом.    - Вы ставите под угрозу существование всей нашей организации. Знаете, чем это вам грозит? - уже откровенно пропел он - А может вы сознательно хотите выдать нас?    Лысый хрипел, пытаясь отстранить чужую конечность.     - Грязный, ни на что не годный червь. Ты заплатишь за ошибку своей никчемной жизнью.   Пальцы до хруста сжали шею. Толстяк перестал трепыхаться и замолчал. Теперь уже навсегда.    - Ничтожество. - выплюнул Гуро, доставая из нагрудного кармана платок. Он брезгливо вытер руку, которой только что совершил убийство и, даже не взглянув на труп, преспокойно отправился дальше по коридору. Словно и не произошло ничего, что стоило бы внимания гениального следователя.    Тем временем бледный, почти прозрачный от страха Фандорин без сил опустился на холодный пол. Он был потрясён увиденным. Необходимо было решить, что делать дальше.    - Ч-чтож мы имеем: Мой б-брат является членом Та-айного Общества. Получается, он н-нарушил о-обещание или солгал уже т-тогда. Это р-раз. Он т-только что б-без малейших угрызений с-совести свернул шею человеку. З-значит, делал это не в п-первый раз. Это д-два. С-самый ро-одной человек п-предал меня. То есть те-еперь мы с ним по р-разные стороны. Это три. В-вывод: мне опасно здесь на-аходиться. Нужно  п-по-поскорее выбираться.     * * *       Уже пятый день Фандорин не выходил из собственного дома. Его не одолела апатия, и он не стал заливать горе вином, как это делали другие. Нет. Эраст Петрович на удивление спокойно отреагировал на предательство. Возможно, причина в том, что он уже привык к боли, а может Фандорин просто держал свои чувства внутри. Кто знает?   Эраст Петрович полностью посвятил себя работе. Сначала он решил посетить архив и рассортировал все бумаги тридцатилетней давности, о которых уже никто и не помнит. Зачем это было нужно не знал даже он сам. Но это давало время подумать и притупить эмоции. Он справился за два дня.   После этого Эраст потребовал верного Масу усилить их тренировки. На третий день изнурительных упражнений камердинер уже валился с ног. Но хозяин был неумолим. Он вновь и вновь яростно наносил удары катаной. И бедному японцу ничего не оставалось как отбиваться от сошедшего с ума Эраст-сана. Ибо Маса, в отличии от Фандорина, помнил, что оружие настоящее. И что биться он должен не насмерть.   Но сегодня терпение у Масы закончилось. Он отменил физические нагрузки и настоял на медитации. И сразу же пожалел о своём решении, стоило ему увидеть состояние хозяина. Эраст сидел на полу в позе лотоса и бездумно сверлил взглядом стену. Этот Фандорин был лишь призраком самого себя, безликим, бесстрастным и безумно уставшим; пустой оболочкой. Японец понимал, что господина что-то терзает, но не представлял, чем он может помочь. Зато Масахиро точно знал к кому обратиться.     * * *    За это время княгиня Беликова ни разу не потревожила Фандорина, уважая его чувства и ни о чём не спрашивая.   Однако, почти неделю спустя, получив записку от его камердинера серьёзно обеспокоилась. Маса очень переживал за своего ребёнка и отчаянно просил помощи. Исковерканные слова, написанные корявым почерком были не иначе как криком души. Якудза был в отчаянии. Но Евангелина знала, что нужно делать. Быстро начеркав пару строк, она отправила конверт адресату.    * * *    Масахиро был обескуражен ответом княгини. Выражение его лица создавало по настоящему комичную картину: густые брови сильно приподняты, характерно узкие глаза вылупились в изумлении, а рот принял форму буквы "О".   Совет уважаемой подруги Эраст-сана был совершенно бессмысленным, доходящим до абсурда. Но это была единственная возможность "вернуть" хозяина и японцу ничего не оставалось, как исполнить в точности её веления.   * * *   Масахиро вошёл в залу с металлическим подносом в руках От фарфоровой чашки вместе с паром шёл дивный запах корицы. Фандорин удивительно обернулся на слугу, но чашу забрал. С наслаждением вдыхая знакомый аромат, он сделал глоток. Тёплое молоко с корицей. Сам камердинер никогда бы не додумался, а это значит...    - Ч-что же ты, Маса, княгине на меня наябедничал? - спросил Фандорин - Да молчи уж. З-знаю, она про мо-олоко рассказала. И, отпив немного, спокойно продолжил:    - Она меня после первого бала им напоила.Да - протянул Эраст - Я тогда очень нервничал. Опозорился ж-жудко. Все н-ноги оттоптал своей спутнице. И д-другим бедным да-амам.    Фандорин грустно усмехнулся. Он задумчиво посмотрел на чашку.     - Геля была в их ч-числе. Подошла ко мне после танца. Я думал: злится за м-мою неуклюжесть, а она... Она пригласила к себе. Сказала, что я ей п-понравился; что хочет общаться..   Давно это было. Лет десять назад...   Он замолчал. Потом заморгал часто и залпом допил молоко.    - Н-ничего не изменилось. - заключил Эраст.    - Она ведь ещё что-то п-передала?    - Да. Эрасте-сан снофа дользен ийти на тансы! - воодушевлённо ответил Масахиро и протянул какую-то бумажку.    Бумажка при более тщательном рассматрении оказалась приглашаем на торжественный приём. Его в субботу устраивал, малознакомый Фандорину, князь Пётр Вяземский.     - Г-готовься, Маса. Столицу на-наконец увидишь. З-завтра у нас торжество!