Чужаки

Знать бы загодя, что уготовано мне впереди, Я бы вырезал твоё имя у себя на груди. Все было так быстро, я даже не запомнил твой взгляд, Но теперь я в курсе: мертвые матросы не спят…

      Растин погрузился в красочный спасительный сон, подаренный ему лекарствами.       Снилось заснеженное поле и колкие снежинки на лице. Ему на мгновение показалось, что вдалеке у горизонта, там, где иссиня-черное небо касалось серебристой земли, мелькнул свет. Но лишь на краткий миг.       Картины сменялись, плавно перетекая друг в друга. И прежде, чем в Лафайетте забрезжил робкий рассвет, и солнце пробилось сквозь пелену и туман, мужчина почувствовал на лице прикосновение и приоткрыл глаза.       Кэрис склонилась над ним, мягко улыбаясь, ее волосы коснулись его щек, когда она, опираясь на напряженные руки, скользнула на него. Растин положил ладони ей на талию, провел выше, находя ее грудь. Кэрис улыбнулась немного иначе, будто с привычной усмешкой на тонких губах, и решительно обхватила его бедрами. Мужчина прошептал ее имя, коснувшись распущенных темно-рыжих волос, и привлек ее к себе. Глаза Кэрис засверкали в полутьме, а волосы пахли луговыми травами и вишней – запахи весны, тепла, надежды…       Тонкий луч осветил комнату.       Растин выныривал из темной тихой глубины вишневого моря, а оно пыталось удержать его, вздымаясь бурлящим штормом, окутывая собой…

***

      Они с Мэгги снова ругались.       Марти казалось, что они крутятся на одном месте или, во всяком случае, ходят кругами в изломанном танце рассыпающегося брака. Оба переживали непростые времена, но, если подумать, а когда времена были простыми? Может быть, в самом начале романа? Или никогда, и все это только казалось простым? Марти понимал с раздражением и ненавистью к себе и всем вокруг, что он совершенно запутался в собственной жизни и не знает, чего хочет и куда ему идти дальше.       Мэгги вложила весь свой затаенный, до сих пор сдерживаемый гнев в мелко нарезанные овощи, которые швырнула в глубокую тарелку. Пара кусочков полетела на белый стол. Марти наливал виски в стакан, скрипя зубами: - Сколько можно уже все это перемалывать?.. Солнце, пойми, я хочу быть только здесь. - Ты сам хоть в это веришь? – прошипела женщина, сверкнув на него глазами полными ярости. - Да хватит!!! – Он ударил ладонями по столу, бессильный остановить волну скандала. - Тише. - Мало того, что я каждый день дерьмо разгребаю, ты еще хочешь от меня какой-то жалости?! Я вкалываю по сорок часов в неделю, а потом по выходным мы бежим, как оглашенные, бредни твоего отца слушать! – Марти размахивал руками, пытаясь таким образом компенсировать желание кричать. Нельзя, чтобы девочки слышали их вопли. – Дом – это место, где должна быть тишь да гладь, а ты мне это дерьмо на уши… - Ничего тут не должно быть! Не всегда так бывает, Мартин! – Мэгги швырнула вареную кукурузу на тарелку, а ее темные зеленовато-карие глаза полыхнули злостью. - Здесь должно быть так, как я хочу, чтобы я мог спокойно работать. Ты мне помогать должна! - Мы и так помогаем! Постоянно помогаем!!       Супруги одновременно подошли к духовке, из которой Маргарет начала выкладывать на тарелку завернутое в фольгу мясо. Мартин цинично улыбнулся: - Ладно. Хочешь послушать про женщину с рогами? Или о пропавших детях? – Он встретился взглядом с женой. Она молча захлопнула дверцу духового шкафа. – Может, тогда уже завяжешь с этой «пожалейте-меня-херней»? - Ах, вот оно что? Я жалости от тебя требую? – Мэгги удивленно вскинула черные дуги бровей. - Нет, милая. – Марти примирительно поднял руки и сказал заметно тише, - я считаю, что ты лучшая женщина в моей жизни. Но да, порой я думаю, что ты, - мужчина невесело улыбнулся, сделав неоднозначный жест, - самую малость любишь себя жалеть. А мне нужно, чтобы ты была сильной, и я мог нормально работать.       Мэгги стояла, положив ладони на стол, и смотрела в лицо мужа, поджав немного полные губы, и ее взгляд был красноречивее любых слов: - Теперь ты слышишь лишь то, что хочешь. – Прошептала женщина. – Раньше ты не был таким трусом…       Мартин закусил губы и остервенело покрутил в руке стакан с виски, после чего сделал большой глоток. Пауза затянулась, повисла гнетущая тишина, пока ее не прервал шум воды из-под крана и грохот посуды в раковине. Мужчина смотрел на спину жены, затянутую в коричневое платье, на её открытые загорелые плечи, витки темно-русых волос, собранных на макушке, и к горлу подкатывало отчаяние. Как они дошли до всего этого? Он уже в который раз задавался этим вопросом. Марти негромко проговорил, опуская опустевший стакан на стол: - Даже твоя мать считает, что ты мне яйца выкручиваешь.       Мэгги замерла. Марти увидел, как напряглась ее спина и чуть дернулась голова после этих слов. Мужчина тут же пожалел о сказанном. Вообще обо всем, что было сказано между ними. Он тяжело вздохнул, подбирая слова для извинения, но Мэгги опередила его: - Зови девочек к ужину.       Марти постоял немного на кухне, все еще вглядываясь в Мэгги, лица которой он не видел. Она мыла посуду, и молчание заглушала лишь тугая струя бьющей из крана воды. Мужчина повертел на столе стакан и так и не решился сказать что-либо.       Марти вышел из кухни и поднялся на второй этаж, где в своей комнате играли Одри и Мейси. Он слышал их приглушенные голоса за дверью, пока шел по узкому коридору, и пытался придать лицу более спокойное выражение, чтобы дети не заметили напряжения между родителями. Они и так его почувствуют, не стоит усугублять. Марти открыл дверь.       Дети сидели на полу, переставляя маленькие игрушки. - Идемте вниз, малышня, мама зовет. - А ты с нами? – Воскликнула Одри, вскочив на ноги, и подбежала к отцу. Тот погладил ее по светлым волосам. - Да, умираю с голоду. – Он улыбнулся, и Одри вприпрыжку побежала к лестнице. - Здорово! – Мейси быстро обняла отца и кинулась вслед за сестрой.       Марти собирался пойти следом за детьми, но его внимание привлекли игрушки, разбросанные на полу. Мужчине показалось, что они расставлены в каком-то странном порядке. Одна кукла лежала на спине, несколько других стояли вокруг. Мартин всмотрелся в эту композицию, и у него перехватило дыхание. Кажется, им с Маргарет будет что обсудить, когда оба остынут: слишком сильно невинная детская игра была похожа на сцену группового изнасилования.       Когда утром понедельника Марти пришел в отдел, он был настроен весьма решительно. Дело никак не продвигалось вперед и мужчину это раздражало. А злость такого рода часто побуждала его к действию, и детектив Харт хотя глубоко в душе немного надеялся сбыть с рук ненавистное дело, которое медленно заходило в тупик, все же был рад увидеть в лице Кэрис привычную суровую готовность к неустанной работе; они перекинулись парой фраз, Марти попытался пошутить, но что-то в лице женщины настораживало и останавливало его – нечто новое отражалось в ее глазах, густела в них вязкая грусть, даже когда она смеялась над его шуткой.       Мужчина вздохнул.       Дома он был вынужден справляться с бытовыми проблемами, а, приходя на работу, сталкиваться с совершенно необъяснимой ситуацией. Детективу Харту снова приходилось мучиться в догадках и сомнениях, выискивая едва уловимые изменения мимики напарников; он надеялся однажды узнать точно: есть о чем беспокоиться или нет, и тогда спокойно (или не совсем) жить и работать дальше. Иногда в такие минуты Марти задавался вопросом: а какое ему лично, собственно, дело до всего этого? Но с тяжелым сердцем он всякий раз отвечал себе: ему есть до этого дело; и легче от этого не становилось.       Растин не заставил себя долго ждать и пришел как всегда вовремя. Марти, разговаривая с напарницей, заметил его первым. Мужчина приблизился и, поздоровавшись с Хартом, посмотрел на Кэрис.       Женщина повернула голову, и они встретились взглядами. - Привет. - Здравствуй, Растин.       Мартин бегло осматривал обоих и не понимал, отчего очередная волна протеста растекается по груди. В поведении его напарников было что-то неестественное, тягостное, будто воздух наэлектризовался перед грозой, а сердца забились чаще и сильнее, и дыхание стало порывистым, как ветер над волнующимся океаном.       Да еще Кэрис… Не было в ее глазах привычного спокойствия и тени легкой насмешки – она смотрела на Растина так, как смотрит женщина, которая страшится сказать слишком много одним только взглядом серых северных глаз.       Марти нервно поправил узел галстука. Что-то произошло между ними, что-то случилось. Либо он уже окончательно сходит с ума, и ему снова мерещится то, чего нет. Неловкое молчание затягивалось, напарники смотрели куда угодно: на стол, потолок, свою обувь, а Мартин напряженно думал. В его голове прежний план работы резко менялся в противоположном направлении: если они не могут, то он сам остановит все это – предотвратит беду и все негативные последствия, которых можно ожидать в подобной ситуации! Если между ними… нет-нет, он не желал верить.       Ему будет жаль, если этого чудака Коула спишут куда-нибудь в архив – перебирать папки и расставлять их по алфавиту и обратно – такой специалист не имеет морального права закончить вот так, и из-за чего?       А Кэрис? В другой отдел, город, штат? Снова мотаться по свету, все заново, и Марти опять останется один. Его семья и так рассыпается к черту, он никому не позволит испортить еще и стабильную привычную жизнь отдела.       Детектив Харт выразительно прокашлялся, взял со стола стопку документов и небрежно протянул ее напарнице: - Сегодня твоя очередь заниматься бумажками, Кэр. Уж извини, такова жизнь. А вот это, - и он подал ей маленькую записку, впиваясь голубыми глазами в ее бледное в веснушках лицо, - с болью в сердце отдаю, сам хотел бы поболтать, лучший игрок в свое время был… но дел, сама понимаешь, слишком много, - попытался отшутиться Марти, ободряюще похлопав Кэрис по плечу, и подошел ближе к Растину, встав между ними. – Мы поедем в тот бордель у Испанского озера, о котором ты говорил на днях. Ты ж у нас большой талант в определении цветов разных запахов и прочей лабуде, так что, может, блеснешь сегодня и отыщешь притон, затерянный в кустах, а?       Он улыбнулся открыто и по-дружески, вот только глаза его смотрели выжидающе и нетерпеливо в побледневшее, почти серое лицо напарника.       У Коула было то выражение лица, которое так бесило Мартина в первые недели их знакомства, раздражало в последующие дни и нервировало сейчас: вечная маска отрешенности и высокомерия. Особенное неудовольствие это вызывало после всего услышанного из уст напарника, строившего из себя чуть ли не выдающегося философа и непонятого гения. Растин медленно, с напряжением в длинных пальцах, разгладил углы верхних страниц из стопки бумаги, лежащей на краю стола.       Марти с беспокойством заметил мимолетный взгляд Коула, брошенный в сторону Кэрис, прежде чем напарник, наконец, выдавил из себя: - Угу. – Большего Марти бы и не добился.       И когда детективы покидали отдел, Марти оглянулся – Кэрис глядела им вслед, и он не был до конца уверен, что она смотрит не на Раста.

***

      С середины октября полторы недели стояли погожие солнечные дни, и люди словно очнулись от спячки, ожили, засуетились. Общая атмосфера духовного подъема чувствовалась во всем – в лицах прохожих, в ярком, выглянувшем из-за облаков солнце: апельсиново-оранжевом, налитом силой и жарой. От твердой, утоптанной земляной дороги шел густой насыщенный запах, редко дул горячий ветер. Старожилы удивлялись – давно не было такой погоды – холодное лето и жаркая осень. Гадали, чего ждать от зимы. Предвещали недоброе, сидели, скучившись, возле своих и соседских домов, обещали, что зима будет дождливая, зальет кипарисовые болота, и снова потекут мутные реки по улицам бедных кварталов; пересказывали друг другу сплетни. А вечерами собиралась возле стариков детвора: кто чумазый после дневных игр, кто только что чисто вымытый, принаряженный матерью – слушали сказки, старые легенды, пугались, но не уходили, крепясь друг перед другом, демонстрировали тем самым храбрость. И в тайне мечталось им победить злобных чудовищ, что живут на болотах и в глубине рек и черно-синих озер; некоторые же, боясь до дрожи, неуверенно подходили поближе, испуганно сверкая черными, синими, золотисто-карими глазами на рассказчика…       Спустя несколько часов бесплодных поисков детективы все же выяснили адрес легального притона у Испанского озера. Полотно шоссе пролегало через лесной массив, жилые дома остались далеко позади. Вскоре Мартин заметил съезд на неровную дорогу. Растин молча указал на привязанную к столбу женскую туфельку и бюстгальтер, и детектив Харт повел машину в нужном направлении.       Они медленно миновали небольшую рощицу, прежде чем заметили среди деревьев множество огней – это светились фонари вокруг трейлеров. Марти усиленно вглядывался в редеющий лес: - Это? - Угу.       Около десяти женщин и девушек уже стояли перед служебным автомобилем, старательно принимая вызывающе выгодные позы.       Растин первым вышел из машины.       Под ногами чавкала влажная грязь, присыпанная палой листвой. Под тенью деревьев было влажно и жарко, и Марти вытер мокрый лоб ладонью. Растин внимательно осматривал обстановку, отмечая про себя количество трейлеров, и то, как быстро исчезли из виду женщины, одарив полицейских косыми неприязненными взглядами. - Я с копами не работаю. - Ха! За халявой приехали!..       Под серовато-желтым тентом в тени на диване, стоявшем прямо на земле, сидела немолодая блондинка в узких джинсах, закинув ноги на журнальный столик. Несколько стульев и кресел вокруг, небольшой старый телевизор напротив – практически гостиная посреди подлеска.       Детективы подошли ближе и Марти первым протянул руку: - Здравствуйте, мэм. – Он пожал протянутую в ответ мягкую узкую ладонь. – Мартин Харт, Растин Коул, уголовный розыск.       Женщина откинулась на спинку дивана и удивленно воззрилась на детективов. Белый кот сидел рядом с ней, уныло смотрел на тлеющую в руке хозяйки сигарету и имел несколько потрепанный жизнью вид. Розовый мягкий поводок удерживал его рядом с женщиной, но едва ли что-то могло заставить его сдвинуться с насиженного места.       Растин блуждал взглядом по периметру – в стороне две девушки перебирали выстиранное белье, небольшая группа переговаривалась, изредка бросая на приезжих изучающие быстрые взгляды. Мартин повел рукой: - Ваше заведение? - Арендованное. – Женщина неглубоко затянулась и едко прищурилась на детектива. - Что у вас тут, деревенский притон? – Растин хмурился от солнца, пробивавшегося сквозь кроны деревьев. - Вам бы с шерифом поговорить, прежде чем обвинениями кидаться, сэр. - Я против деревенщин ничего не имею.       Женщина неодобрительно закатила глаза и, качнув головой, затянулась длинной сигаретой.       Марти постарался вернуть разговор в нужное русло: - Спокойно, мы не за этим. – Он достал из кармана пиджака записную книжку. - Тут пострадала одна девушка. Вот мы и хотели спросить, может, вы ее знаете?       Раст протянул ей маленький полароидный снимок. Хозяйка притона одарила детектива новым укоризненным взглядом и взяла в руки фотографию, чуть улыбаясь: - Да. Это Дори. – Она подняла глаза на Раста и с издевкой спросила, - что-то случилось? - Слышали про убийство в полях под Иратом?       Все напускное высокомерие вмиг слетело с лица женщины. Она снова взглянула на фотографию, и в ее глазах мелькнуло неподдельное сожаление. - О, нет… - Что-то с Дорой случилось?       Раст и Мартин повернулись на голос. Юная девушка в джинсовом комбинезоне обеспокоенно переводила взгляд с хозяйки на детективов. Женщина отдала Растину фотографию и поднялась с места: - Поговорим в моем трейлере.       Внутри стоял удушающий запах сигаретного дыма. Хозяйка курила, настороженно посматривая на полицейских. - Мы должны здесь допросить всех, кто ее знал. – С нажимом проговорил Марти. - Это будет сложнее, чем кажется. – Отозвалась женщина. – Девочки прослышат, что вы здесь, и разбегутся. - Быстрее допросим – быстрее уедем. – Холодно добавил Растин, и женщине пришлось сдаться, подавив молчаливое несогласие. Марти вновь обратился к девушке, которая нервно перекатывала на руках тонкие металлические браслеты и избегала взгляда детектива Харта. - Вы с ней дружили? - Ну да... она очень добрая была. Советы давала. - Советы? По поводу? - Ну-у… про всякое. – Девушка оглянулась на хозяйку. - О жизни.       Марти гневно посмотрел на женщину. Та невозмутимо курила, отставив ногу. Растин прервал молчание: - Где она могла жить последние недели? - Я не знаю. – Девушка с опаской взглянула на него из-под длинных ресниц и снова начала крутить браслеты. – Она в церковь какую-то ходила. Вроде как жизнь у нее налаживалась. - Вы сказали, здесь ее вещи остались? - Да. - Я могу взглянуть?       Женщины снова переглянулись. Хозяйка недолго молчала, затем нехотя кивнула. - Конечно. – Девушка поднялась и пошла к выходу. Растин открыл ей дверь и вслед за ней покинул трейлер.       Марти закипал от бешенства. Оставшись наедине с хозяйкой притона, он мог более не стесняться в выражениях: - Это точно, блять, несовершеннолетняя. Шериф в курсе, что у тебя малолетки пашут?       Женщина презрительно рассмеялась: - Да ты знать не знаешь кто она и откуда. Хочешь послушать про ее дядю? - Можно вообще-то и в другие места податься. - Ну просто Папа Римский к нам пожаловал! - Она раздавила сигарету в пепельнице и, скрестив руки, шагнула к Марти. - Она женщина и это ее тело. Делает с ним что хочет, тебя не спросили! - Женщину я там в упор не вижу! Мозги еще не окрепли, чтобы сознательно на панель идти! – Марти всплеснул руками, повышая голос, - Но тебе то, конечно, что за дело об ее сломанной жизни думать! - Женщины постоянно трахаются за бесплатно. А начни на этом зарабатывать, и такие как ты сразу кричат со всех углов. - Хозяйка злорадно улыбнулась, обнажив желтоватые ровные зубы, - А я скажу почему, мистер. Потому что эта баба становится уже не только твоей, да?       Дверь в трейлер открылась, и Растин вошел внутрь с большой красной сумкой через плечо и тетрадью в руках. Он быстро оглядел покрасневшего Марти и кивнул: - Спасибо вам обеим за помощь. Мы еще зайдем. - Да. Спасибо. За помощь. – Процедил детектив Харт, сверля глазами женщину. И прежде чем покинуть трейлер вслед за напарником, он протянул девушке несколько крупных купюр. - Найди себе другую работу.       Проститутки провожали уходивших детективов долгими пристальными взглядами. Жара становилась все более невыносимой, и Растин ослабил галстук, походя вчитываясь в исписанную неровным почерком тетрадь.

Я закрываю глаза и вижу, как через лес идет Король в Жёлтом

      Когда Марти поравнялся с ним, Коул с едва уловимой насмешкой спросил, не отрываясь от чтения: - Это был аванс? - Обсирать любые благородные порывы это в твои рабочие обязанности входит? – Буркнул Марти, усаживаясь в автомобиль. - Нет, ну что за херота? Ребенок же еще совсем. А шериф ведь с этого откат имеет. Скотина ебучая…

Король отмечает своих детей, и те становятся его ангелами

      Колеса машины зарывались в вязкую землю. Солнце нещадно палило, и Раст открыл окно автомобиля. Детективы выехали на шоссе, Марти устало вздохнул, бегло просматривая протянутый напарником желтый рекламный листок из тетради Доры: - Да, тут таких церквей навалом. Отправляют прихожан по домам народ агитировать. - Надо съездить. Это может быть та самая церковь. - Сначала клиентов ее опросим. Пару дней на это положим, узнаем, что Кэр выяснила, церковь оставь на среду. Как раз к выходным прошерстим адреса. Время терпит.       Напарники ехали молча, только шелест потемневших страниц нарушал зыбкую тишину.       Детективы опрашивали всех, кого могли найти, объехали несколько кварталов, ближайших к предполагаемым местам, где могла работать Дора. Спустя несколько часов, опросив пару десятков людей, которые обладали самой незначительной информацией, уже известной детективам, те, наконец, выехали на трассу, ведущую напрямую в отдел. Они нашли хотя бы вещи Доры и имели представление о местоположении церкви, куда она могла ходить последние несколько недель перед смертью.       Припарковав автомобиль, Марти повернулся к Растину. - В субботу не забудь приехать. Чтоб не как в прошлый раз. - Я не поеду. – Тихо проговорил Коул, убирая тетрадь в сумку.       Марти с сожалением посмотрел на напарника и даже проникся его внезапной тоской. - Ты бы не расстраивался так уж сильно. Лори хорошая. К тому же врач, так что вполне может твои причуды оценить и направить, так сказать, в мирное русло. - Я понял, Марти. Но мне лучше быть одному. Не думаю, что я вообще способен на долгосрочную связь. Невольно я мучаю тех, кто мне дорог. Делаю их несчастными... - Растин замолчал, отвернувшись к окну. Глубоко вздохнул. - Спасибо за старания. – И поспешил выйти из машины. - Да чего уж там... – Пробормотал детектив Харт, приглаживая светлые волосы.       Марти надолго задумался.

***

      Когда Кэрис добралась до дома Денни Фонтено, стало ясно, что ей едва ли удастся добиться столь необходимой информации. Дядя пропавшей пять лет назад Мари был тяжело болен, поэтому на все вопросы пришлось отвечать его жене.       Женщины недолго просидели в доме, после чего Кэрис, теряя последнюю надежду, вышла во двор в сопровождении миссис Фонтено. - Я могу осмотреть ваш участок? Если позволите. - Да, разумеется. – Миссис Фонтено поправила собранные на затылке вьющиеся каштановые волосы и проговорила вполголоса, - Денни очень ее любил. Мари большую часть времени проводила здесь, у нас. Хотя мы и не были официальными опекунами.       Кэрис указала рукой на детские качели. - Это ваш муж сделал? - Да. Он все здесь устроил для Мари. Мы хотели, чтобы ей было хорошо.       Женщины прошли мимо маленькой детской площадки: все было сделано вручную, умело и с любовью. От брошенных игрушек веяло тяжелой грустью. Кэрис оглядела вскопанный участок земли и пошла дальше, осматривая другие постройки. - Извините за такой вопрос, мэм, но что с вашим мужем? - Не знаю. Нам сказали, это вроде как… серия инсультов. Какие-то мозговые нарушения.       Детектив ван Хаутен кивнула и заглянула в небольшой сарай. - Вы сами нечасто сюда заходите? – Она коснулась пальцами слоя пыли. - Нет. Да мне и незачем. Денни тут всем занимался.       Кэрис подошла к другому строению. Чтобы забраться внутрь, пришлось отложить в сторону сумку и пухлую тетрадь для записей.       Детектив подтянула юбку и смелым движением перелезла через высокий порог, оглядываясь вокруг себя.       Справа у входа она увидела то, что потрясло ее до глубины души.       Поделка из веток, обвязанных тонкой веревкой и тканью. Такая же, как и те, что были найдены вокруг тела Доры Лэнг, в поле под Иратом. Дьявольские сети.       Кэрис, сидя на корточках, обернулась к женщине: - Вы не могли бы подать мне мою сумку, мэм? - Да-да. – Женщина взволнованно взглянула на детектива. – Что-то нашли?       Кэрис не ответила. Она сделала несколько фотографий. После чего надела перчатки и взяла в руки находку. - Вы знаете, что это? - Нет. – Миссис Фонтено удивленно захлопала глазами. – Понятия не имею… Не знаю, откуда это здесь… Никогда раньше такого не видела…       Кэрис вытащила из сумки плотный коричневый пакет для улик и протянула женщине. - Откройте его, будьте добры.       После того как поделка была аккуратно упакована, Кэрис вылезла из сарая, сняла перчатки и отряхнула пыльную одежду. Женщина передала ей пакет, и ее лицо сковало судорогой ужаса. - У нас будут проблемы из-за этого?       Кэрис перекинула сумку через плечо и бегло взглянула на женщину. - Нет. Если вспомните что-нибудь, позвоните. – Детектив протянула ей карточку с телефонным номером. – Значит, вы уверены в том, что Мари не ушла вместе со своим отцом? - Да… Да, уверена. Это Дэбби всем так говорила. Но мы в это не верили. Она якобы подписала какие-то бумаги, чтобы Леони мог забрать Мари. Но она бы не ушла с отцом, это точно. Тем более, он столько лет здесь не появлялся. - А Дэбби сейчас где? - Вышла замуж. Слышала, она теперь в Вегасе. - Что ж, - Кэрис глубоко вздохнула. Ближе к вечеру жара начинала медленно спадать. Она взглянула на ручные часы: криминалисты еще работают, нужно успеть. – Спасибо, миссис Фонтено. И удачи вам.       Женщина кивнула, опустив блеснувшие слезами глаза.       Когда Кэрис уложила вещи в автомобиль и завела мотор, она заметила в зеркале заднего вида, что миссис Фонтено все еще стоит у дома, провожая глазами медленно удаляющуюся темно-зеленую машину.

***

      В отделе было прохладно и светло, и Марти, довольный прошедшим днем, нагруженный тремя плоскими коробками с едой, широко улыбнулся Филис: - Здравствуй, лисица ты эдакая!       Женщина хохотнула и поднялась с места. - Кофейку чашку устроишь? - Конечно.       Марти не спеша двинулся к своему столу, где его ждал Раст. А также Кесада и трое детективов. - А это что за трио? - Кесада каких-то притащил, - женщина встряхнула кудрями и выразительно повела бровями.       Детектив подошел к напарнику и передал ему одну из коробок. Раст благодарно кивнул. Майор Кесада представил троих детективов: - Марк Дотри, Тэд Бертран, Джимми Дюфрейн. - Так, и что тут? – Марти скинул пиджак на стул. - Мы расследуем дела с возможными оккультными мотивами. И у нас всплеск случаев измывательств над животными и осквернения могил.       Растин повернулся к напарнику и в его глазах сверкнули искры насмешки: - И они просят доступ к делу Лэнг.       Марти недовольно смял губы и ничего не ответил. Кесада заметил это: - Успехи этой опергруппы важны для командера Спирса и губернатора. – Майор перевел взгляд на кивающего в такт его словам Раста и с нажимом добавил, - люди напуганы происходящим. - Только вот я не вижу связи между дохлыми кошками и убитой женщиной. Хотя я из Техаса, куда мне?       Марти уселся на стул и негромко рассмеялся над словами напарника. Кесада промолчал, позволяя детективам из опергруппы участвовать в перепалке, балансирующей на грани вежливости, но лицо его заметно помрачнело. Раст присел на край стола и ловко парировал реплики оперативников; Марти веселел все больше – ему не нравилась идея делиться наработками с новоиспеченной опергруппой, которая явно желала забрать их дело себе – а потому детектив Харт с удовольствием наблюдал, как вытягиваются лица полицейских после каждого колкого выпада Коула.       Увлеченный словесной дуэлью Растин не сразу услышал быстрый стук каблуков, приближающийся к ним. Он повернул голову и, умолкнув на полуслове, увидел Кэрис – с сумкой наперевес, в руках пакет из плотной бумаги – она почти бежала к напарникам, бледная, взволнованная, в пиджаке нараспашку.       Женщина даже не заметила опергруппу, сбросила сумку и, аккуратно водрузив пакет на стол Марти, воскликнула задыхающимся от быстрой ходьбы голосом: - Вы не поверите!.. Вы охренеете!.. Растин… - Ван Хаутен, это новая опергруппа. - Кесада указал рукой на мужчин. Те кивнули, но Кэрис опять не обратила на них внимания, Раст подошел к женщине и негромко сказал: - Хотят дело Лэнг. - Не до вас сейчас. Приходите завтра.       Марти подавился только что принесенным ему кофе, пряча улыбку от майора, который густо покраснел и налитыми кровью глазами смотрел на Кэрис. - Боюсь, детектив, это невозможно, дело нужно нам сейчас… - Зачем? - Мы расследуем оккультные… - Я в восторге. У нас дело не по оккультизму. – Кэрис сняла пиджак и раздраженно взглянула на говорившего.       Кесада с силой сжал челюсти, но промолчал. Марти вытирал облитые брюки и посмеивался, внутренне радуясь приходу напарницы как никогда раньше. Иногда он даже завидовал ее смелости, граничащей с безумием, открыто послать опергруппу в присутствии начальника. Растин отвернулся от чужаков. Он бросал на женщину быстрые восхищенные взгляды – ураганом она влетела в отдел, не замечая никого вокруг, и ни за что не желала примиряться с внезапными обстоятельствами – сказывался непростой характер.       Тэд Бертран, очевидно, возглавлявший свою группу, говорил больше и чаще остальных, поэтому и повел диалог: - Детективы, нам нужно снять копии, у нас есть приказ и мы должны его выполнить.       Кэрис отодвинула Раста рукой и почти вплотную подошла к Бертрану. Двое других детективов изумленно отшатнулись. Кэрис высокомерно вздернула брови. - Я ехала через весь город, застряла в болоте, облазила пару пыльных сараев гребаного Лафайетта, чтобы криминалистическое бюро сделало свою работу, и я могла прийти сюда и продолжить свою. Вы тратите мое время. Драгоценное, в отличие от вашего. Оккультизм, хиромантия – я поняла, бюджет расходуется планомерно. Сейчас я намерена обсуждать дела с моими напарниками, и если вам не спустили приказ, что я должна рассыпаться перед вами в любезностях, то в таком случае, наслаждайтесь. И постарайтесь не потерять документы, - она протянула руку и Растин, следуя кивкам и намекам Марти, подал ей папку с делом Доры Лэнг.       Все, и в том числе Кэрис, понимали, что ее язвительность не оправдана. Но и Марти, и Растин чувствовали, что ее раздражение и желчь – это их собственные мысли и чувства; Коул знал, что их совместная выходка не останется незамеченной майором, но отказать себе в удовольствии сорваться на опергруппе было невозможно. Мартин улыбался, не таясь. Растин стоял рядом с Кэрис, плечом к плечу, и чувствовал себя восхитительно.       Кэрис мельком пробежала по строчкам последних отчетов, дав себе немного времени успокоиться. Отдавать дело группе под чутким руководством и надзором Спирса и Таттла было беспредельно обидно. Но детективы ничего не могли с этим сделать, кроме как отвести душу в бессмысленной перепалке. Кэрис захлопнула папку и кинула ее Бертрану, после чего скрестила руки на груди и незаметно коснулась плеча Растина своим.       Мужчина не подал виду и изобразил руками жест поддержки обмякшей опергруппе: - Давайте. Переписывайте хоть до утра. Может быть, настоящими копами себя почувствуете.       Трое борцов с оккультизмом молча обвели взглядом троих детективов из убойного и, не прощаясь, ушли. Марти хихикал, будто нашкодивший школьник, прячась за чашкой кофе. Растин сунул руки в карманы и чувствовал, что губы расползаются в едкой торжествующей улыбке. Кэрис шумно вздохнула и развернулась, чтобы достать содержимое пакета. - Вы, все трое. В мой кабинет.       Детективы быстро переглянулись. Они совершенно забыли, что их выступление имело большой успех у единственного зрителя. Делать было нечего, и напарники потащились в кабинет начальника.       Кэрис села на узкий диван, предоставив мужчинам возможность занять стулья перед Кесадой. Растин сидел на том же самом месте, где в первую их встречу Кэрис получила выговор. Потом оба решили, что этот стул несет дурную энергетику. Но, пожалуй, дело было все же в тех, кто на нем сидел. - Значит так, теперь у нас новое правило. Коул, тебя оно касается особенно. – Кесада прошелся перед подчиненными и грузно уселся в кресло, - Если тебе есть что сказать, держи это при себе. На крайний случай поделись с Марти или Кэрис. Уверен, они оценят твой словарный запас в должной мере. Короче говоря, - майор сложил пухлые красные руки на столе и вперил жесткий взгляд в Раста, - закрой на замок свой поганый рот. Ты умник у нас, но не настолько, как о себе мнишь. Уйми свое эго и научись вовремя заткнуться. Полезное умение. - Да не смешите, сэр. Что за религиозная херня? – Раст развел руками и едко улыбнулся, - это же политические игры, вы сами знаете. - Это твой родной штат?! – взревел начальник, мигом заставляя всех присутствующих дышать на тон тише. – Какие у вас подвижки? Где подозреваемый?! Что вы нашли? - Сэр, у нас... - Ван Хаутен, совет для Коула продублируй себе на подкорку!! – Кесада ткнул в нее мясистым пальцем, женщина не отвела взгляда. – Твои выступления остоебенили не меньше! Ты не шеф полиции, чтобы разговаривать с другими сотрудниками как тебе хочется! – Он тяжело перевел дух, тряхнул головой.       Растин потемнел лицом и вступился: - Дайте нам еще парней – поднимать записи из архивов о тех, кто ее знал.       Кесада вскочил с места и жестко, словно рубил саблей, размахивал руками, срываясь на крик: - Нашему начальству ты вообще никуда не уперся, понятно?! И мне тоже. – Майор замолчал на секунду, давая возможность в полной мере осознать суть сказанного, - Ты тут сидишь только благодаря репутации вот этих вот людей, - он махнул на Марти и Кэрис. Детектив Харт сидел молча, в ожидании, когда минует буря. – Твою мать, Коул! Как мне еще до тебя донести мысль: Захлопни. Ебало.       Марти впервые услышал от начальника столь насыщенную бурную речь и всеми силами крепился, чтобы не улыбнуться. В то мгновение он даже обрадовался, что хоть кто-то сказал Расту то, что следовало. Жаль у самого сил не хватило в свое время на подобные излияния… - Над нами стоят важные люди. И они требуют от нас решительных, - майор взмахнул рукой, - публичных, - опустил ее вниз, - действий! – Жирную точку он поставил, хлопнув ладонью по столу. – Блять, да у меня тут сенатор, который хочет подвести под сатанинские символы убийство на почве ненависти! - Сатанисты к нашей жертве вообще не имеют отношения, - примирительным тоном вставил Марти. Кесада чуть сбавил обороты, немного успокаиваясь, отмахнулся от Харта. - Ладно, ладно! Допустим, так и есть, хорошо? Предположим, я отдам вам дело, и не буду лезть. Ты раскрыл хоть одно дело после недели без подвижек, а? А после того, как не находится ни одного ответа на две ебаные сотни вопросов?! Бога ради, зацепки у них, хронология… а у меня знаете что? Загадка века, почему тормозят мои люди! И свежеиспеченная опергруппа, которая хочет это дело себе! - Но у нас есть зацепка… - Да иди ты нахуй, Коул!!!       Раст сердито усмехнулся и покачал головой. Кэрис нервно кусала губы. Марти поглаживал галстук. - Достал… - Кесада тяжело сел в кресло и еще раз гневно взглянул на подчиненного. Потом обратился к Марти, - тебе решать. Хочешь свалить дело? Учитывая шумиху, может и стоило бы. Бертран хороший детектив. - Он на секунду опустил глаза и тяжело вздохнул, когда увидел Коула, поднявшего руку, и неприязненно скривил лицо. – Ты и молча умудряешься поумничать. - У нас есть зацепка с церковью, мы едем туда, это может быть наш прорыв… - И не только это, - оживилась Кэрис, поймав устало-раздраженный взгляд начальника, - у нас уже два дела, связанных схожими уликами, среди них старый «висяк». Сэр, - она прямо посмотрела в глаза начальника и старательно вежливо произнесла, - нам нужно время. Еще месяц. - Как бы сильно на вас не давили, - вмешался Марти, - сколько вы еще времени можете нам дать? - Пока это вопрос открытый. Таттл здорово нас торопит. А прокурор звонит мне по три раза в неделю и ебёт мозги. Без подозреваемого вопросов не будет. Нам начнут отдавать приказы и все. – Он потер рукой лицо и стиснул пятерней подбородок. Несколько мгновений майор молчал. Кэрис поерзала на диване, переглянувшись с Марти через Раста. Детектив Харт что-то пытался сообщить ей глазами. Кэрис догадалась. - Сэр, разрешите доработать хотя бы до конца месяца.       Этого было катастрофически мало – до конца октября оставалось меньше недели, но нужно было выторговать хотя бы это время. Кесада молчал. Он смотрел на семейные фотографии на своем столе. Затем перевел взгляд на ван Хаутен. Ее спокойные ледяные глаза окончательно убедили его. Иногда он и сам не знал, что заставляет его доверять ей. - Ладно. Еще три недели. Потом всех троих снимаю с дела. – И он коротко махнул на них рукой.       Детективы поднялись со своих мест почти одновременно. В гудящей тишине всем было несколько неловко, и они постарались покинуть кабинет как можно тише.       Они вернулись к своим столам, и Марти нарушил молчание первым. - Ну, что в пакете-то?       Кэрис достала поделку. Марти тихо выругался. Он невольно вспомнил, как напарники вернулись от шерифа Тэйта и привезли отчет о пропаже Мари Фонтено. Харт тогда заартачился и со скепсисом отнесся к поднятому старому делу, расследование которого ограничивалось одной страницей скупого отчета. Но Растин настоял. Он называл это интуицией.       Было решено немедленно ехать на поиски сожженной церкви. Еда осталась лежать на столах нетронутой.

***

      Детективы ехали по разбитой проселочной дороге под заброшенным мостом. Марти похлопывал ладонью по рулю и поминутно цокал. Его одолевало волнение. - Странно, - кивнул он Расту, - нет тут ничего. - Должна быть, судя по карте. Где-то в радиусе пары миль. – Мужчина развернул желтый флаер и еще раз перечитал его содержимое.       Кэрис на заднем сиденье всматривалась в проплывающие мимо пейзажи, неуверенно произнесла: - Если это одна из палаточных церквей, то они обычно переезжают… - Да уж. – Монотонно отозвался Растин. – На флаере дата не указана. Странно. - Эй, а вон там что? – Кэрис приникла к окну. - Вперед, Мартин, - скомандовал Раст, и автомобиль, набирая скорость, помчался к мелькнувшему среди кустарника зданию, оставляя после себя шлейф густой пыли.       У самой церкви стало ясно, что здание сильно пострадало в недавнем пожаре. Мартин первым направился к почерневшей от копоти постройке, не скрывая разочарования, чесал гладко выбритый угловатый подбородок. Кэрис шла за ним следом.       Детектив Коул задержался у автомобиля, а когда поднял глаза к небу, то увидел, как скворцы, кружащиеся над его головой, сложились в фигуру в виде спирали. Мужчина ощутил неприятное чувство в груди – как и всегда во время внезапных видений. Он зажмурился. Коул почувствовал резко нахлынувшую усталость, как прежде; казалось, все это никогда не закончится, и ему до конца жизни придется мириться с неожиданно возникающими галлюцинациями.       Мелкие комья земли похрустывали под ногами, от воды шел тяжелый запах бензина. Мужчина отвернулся, раздумывая над чем-то, опустил голову и нахмурился, мелкими морщинами покрывая едва загоревшее лицо.       Он не видел, как ван Хаутен мельком взглянула на спину Харта, который бормотал себе под нос преисполненные огорчения слова, и повернулась к Растину. Несколько мгновений она боролась с собой.       То, что случилось между ними, словно оттолкнуло их друг от друга. Детективы избегали встречаться глазами, движения стали стеснительными и неловкими. Оба отчаянно хотели пережить, оставить позади болезненный стыд и двигаться дальше, снова обмениваться колкими замечаниями, разговаривать и вести себя как обычно. Но первая встреча после внезапного, но ожидаемого признания, казалось, тяготила, и оба не знали, как нужно себя вести.       Кэрис мучительно хотелось подойти и заговорить с Растом, сломать тонкий лед, вернуть все обратно. Она еще раз обернулась на Марти: тот был слишком занят, пиная носком тяжелого ботинка сломанные доски ступеней. И детектив ван Хаутен, собравшись с духом, решительно развернулась и быстро подошла к Расту. - Ты чего? – Женщина аккуратно тронула его за рукав темно-синего пиджака, стараясь придать голосу спокойствия, улыбаясь непривычно робкой, то и дело сбегавшей с лица улыбкой. - М? – Мужчина растерянно взглянул на нее и немного смутился. – Померещилось. Ничего страшного. А ты что же, испугалась? – Он чуть улыбнулся и неловко поправил вьющуюся челку, разметавшуюся от ветра. Беспокойная складка залегла между бровей, пытливо искали чего-то глаза, какими бы нечеловеческими усилиями Растин ни пытался не выдать своего волнения, глядя в бледное дорогое лицо, которое будто отдалялось от него, теряясь в тумане отчуждения. - Вдруг ты решил поплавать. – Женщина попыталась шутливо улыбнуться, но сама еще больше застеснялась своих слов и неосознанного жеста, с трудом перевела дух и посмотрела на землю, немного в сторону, и с ужасом почувствовала, что неумолимо краснеет. Растин придвинулся к ней.       Взгляды их встретились, тяжеловесно столкнулись. Едва заметная краска заалела на щеках Кэрис, спустилась на шею, скрываясь за бледно-голубым отутюженным воротничком рубашки. Женщина опять отвела глаза, блуждала медленным ищущим взглядом по его сомкнутым бледно-розовым губам, по жилистой худой шее, бугорку ключицы, видневшемуся из-под расстегнутого на две пуговицы воротника, и ощутила ноющую боль в груди.       Мужчина, сдерживая горький вздох, неожиданно прошептал: - Я обидел тебя тогда?       Кэрис хотела ответить, что это не так, говорить, говорить, говорить с усилием сдерживаемые слова, но язык не слушался и будто присох к нёбу. Она знала, чего хочет. Но не могла сказать об этом именно теперь. Ей показалось, что она может заплакать, и это жуткое осознание пронзило ее до мозга костей. Она редко плакала и даже гордилась этим. В их семье слезы считались слабостью. А уж о несчастливой любви плакать было глупо.       Женщина посмотрела на воду. Сухой спазм сковал ей горло.       «Приехали, ван Хаутен. Досвистелись»       Она обернулась на детектива Харта, который старательно пробирался через сломанные ступеньки церкви; разумеется, ему было не до напарников. Кэрис тяжело, через боль сглотнула.       Растин все еще глядел на нее серо-голубыми печальными глазами. Наверное, жалел, что решил признаться ей в своих чувствах, и ему казалось теперь, что все между ними безвозвратно испорчено. Кэрис будто угадала его мысли, или ему только хотелось, чтобы это было так.       И она не выдержала пытки; не смогла подавить в себе болезненную стонущую тоску и цепко схватила едва поднявшуюся ей навстречу руку мужчины, судорожно, до боли сжала его пальцы и обожгла Растина неожиданно жгучим любящим взглядом. - Нет. И я ни секунды не сожалела о сказанном!.. - И быстро отвернулась, скрывая странно помутневшие глаза, стремительно пошла за детективом Хартом.       Растин смотрел ей вслед, чувствовал на пальцах прикосновение ее руки. Хорошо, что Марти не видел развернувшейся сцены, иначе его бы поразило то, какими глазами, с тоской и нежностью, провожал ее Раст, как он мучительно перевел дух и еще больше ослабил галстук; и тогда детектив Харт окончательно убедился бы, что он не может ни на что повлиять. И не должен. Но Марти рассматривал сгоревшую крышу и сердито вышагивал по проходу.       Когда Растин вошел в церковь, он увидел тоже, что и его напарники до него: обугленные доски, груды мусора, сваленные в кучу, поломанные скамейки и вместо крыши – высокое жаркое небо над головой. На поперечной перекладине сидел крупный ушастый филин. Он смотрел на вошедших внимательным немигающим взглядом, а легкий ветер трепал пятнистые перья.       Мужчина заметил его.       Они некоторое время смотрели друг на друга. Птица медленно мигала круглыми желтыми глазами. Филин восседал на своем шесте недвижимый и молчаливый, мудрый свидетель многих давно минувших событий, может быть, он действительно все знал и видел? Но, увы, ничего не мог поведать блуждающим внизу людям.       Марти прохаживался по тому месту, где раньше был алтарь, и доски скрипуче отзывались на каждое его движение. Слева на стене были аккуратным шрифтом выведены слова из Библии.

«И сказал Самсон: умри, душа моя, с Филистимлянами! И уперся всею силою, и обрушился дом на владельцев и на весь народ, бывший в нем. И было умерших, которых умертвил Самсон при смерти своей, более, нежели сколько умертвил он в жизни своей…»

      Раст огляделся. Марти скрипел досками и недовольно ворчал: - М-да-а… Так тут хлам один!.. - Не скачи так, босс. – Ухмыльнулась Кэрис, аккуратно переступая по проходу, - улетишь в подпол. - Да не болтай ты, в самом деле. – Марти шагнул дальше. – Ничего и не найти уже…       Растин задержал взгляд на удаляющейся фигуре Кэрис. Снова вспомнился субботний вечер, изумрудно-зеленое платье и ее рука у него на плече, и шевельнулось, застонало в груди растерзанное пылающее сердце.       Мужчина отвернулся, обвел взглядом сохранившиеся после пожара стены и вдруг заметил что-то, цветное пятно за густой порослью вьющегося по стене плюща. Он, сомневаясь, долго рассматривал находку, надеясь, что это не очередное видение. И внезапно Растина бросило в холод, и детектив понял, что все увиденное им реально. Он сделал несколько шагов к стене, и чуть поддел рукой тугие стебли. - Ребят, идите-ка сюда… - Опять ни черта не найти… - ворчал Марти.       Вдруг раздался отчётливый треск ломающейся доски, мат и неожиданно громкий женский смех. Растин оглянулся. Марти провалился одной ногой сквозь сгоревшие доски и отчаянно ругал всех и вся, досталось даже филину, который испуганно ухнул, потревоженный грохотом, и бесшумно снялся с места, скрывшись из виду. Кэрис хохотала над напарником, не обращая внимания на ругань, держала его за руку и старалась помочь, но ее разбирал неожиданно нахлынувший приступ смеха, пока Марти продолжал высказывать свои идеи кому куда пойти и что сделать; но Кэрис все же собралась с духом и помогла напарнику выбраться. Он активно отряхивал штаны от золы, уже беззлобно фыркал и ругался на тех, кто придумал разъезжать по сгоревшим церквям, а потом смеяться над другом в смертельной опасности.       Кэрис посоветовала ему больше не изображать из себя мальчика-алтарника, за что получила вслед увесистое замечание по поводу непрошеных советов. Женщина все еще посмеивалась, подходя к Расту. Тот перевел взгляд на Марти, убеждаясь, что напарник не пострадал (кроме как морально) и тоже идет к ним. Детектив Харт сердито сопел, но больше ничего не сказал.       Когда детективы подошли достаточно близко, Коул отодвинул упругие вьющиеся стебли плюща. Марти раскрыл рот от удивления. Кэрис ахнула и чертыхнулась.       На стене была изображена женщина, стоящая на коленях в молитвенной позе, глаза ее закрывала повязка, на голове ветвились оленьи рога, торжественно простираясь к потолку.       Растин многозначительно оглядел напарников, опустил руку и отошел вглубь церкви. Кэрис достала из сумки фотоаппарат, Марти придерживал плющ, жмурясь от вспышки.       Через три часа под покровом темноты детективы вернулись в сгоревшую церковь с группой криминалистов и полицейским фотографом.       Мотыльки и ночные бабочки увивались возле прожекторов, ярко освещавших женщину в рогатой короне, сотрудники просматривали каждый дюйм церкви, Растин делал набросок в тетради, пока Марти разговаривал с криминалисткой. Кэрис молча стояла рядом с Коулом, опустив голову, осматривала покрытые пылью носки черных туфель. Необъяснимая тревога когтями скребла в груди.

***

      В середине недели Мартин и Кэрис были вызваны в суд для дачи показаний по делу, в котором они принимали участие в первый год совместной работы; судебная тяжба принимала все более затяжной характер.       Растин жадно курил возле своего пикапа на парковке и ждал. У его ног уже валялись два окурка. Мужчина щурился от лучей медленно заходящего солнца и не сводил глаз с высоких застекленных дверей отдела. Несколько сотрудников вошли внутрь, чуть расступившись в дверях, и детектив Коул увидел ту, которую ждал. Выбросив очередной окурок, он двинулся женщине наперерез. Кэрис заметила его и вопросительно изогнула бровь. - Домой ты не сильно спешишь, как я вижу? – Она вежливо улыбнулась, останавливаясь рядом с ним; уложенные на прямой пробор волосы обрамляли уставшее лицо. - Дело есть, - отозвался мужчина.       Кэрис усмехнулась и достала сигарету, когда Раст предупредил ее следующее движение. - Позволишь мне?       Ван Хаутен взметнула на него взгляд. Растин побледнел, протягивая ей зажигалку, но ничто больше не выдало его чувств. Чиркнув колесиком, Раст закрывал ладонью ровный яркий огонёк от ветра.       Кэрис чуть подалась вперед, опустила глаза, и кончик длинной сигареты подцепил рыжее пламя.       В этом жесте было что-то личное, почти интимное. Растин смотрел на лицо женщины, которую любил, с нежностью обводя взглядом подведенные ресницы, черные стрелки, летящие к вискам, до боли знакомые веснушки, тонкие, немного красные от помады губы, держащие сигарету, впалые на вдохе щеки. Кэрис оторвалась от зажигалки и взглянула мужчине в лицо – будто сталью резанула по сердцу – выдохнула через нос дым, медленно растворившийся в прохладном воздухе, и чуть улыбнулась краем губ. Раст с трудом оторвал от нее взгляд и закурил сам. - У тебя глаза немного меняют цвет. Я раньше не замечала. - Да. Бывает. – Растин глубоко затянулся. - Красиво.       Мужчина неловко кивнул. Она курила в затяг, и хитрый блеск ее накрашенных глаз немного смущал его. - А ты выглядишь просто великолепно. Завидую присяжным.       Кэрис рассеянно улыбнулась, обнажив ровные зубы, и стряхнула пепел. - Льстец.       Неловкое напряжение, которое еще сохранялось между ними в понедельник, постепенно сошло на нет. Оба чувствовали из-за этого огромное облегчение – можно было снова встречаться, не отводя при этом глаза, делать вид, что между ними не было сказано слишком много, дружески и вежливо разговаривать о расследовании. Занятые работой они не так явно ощущали острую необходимость разрешить повисший над ними тяжелой грозовой тучей вопрос, хотя ни один из них не мог забыть об этом.       Последние ночи Растин почти не спал. Он подолгу курил и как загнанный зверь метался в своей квартире. А потом выходил на улицу, бродил в мелкой дождевой мороси, будто душа, изгнанная из рая; с первыми лучами солнца он возвращался домой и каждый раз проходил под её окнами, замедляя бессознательно шаг. Темные круги ярче обозначились вокруг утомленных, изглоданных душевным терзанием глаз. А в это время Кэрис снились тревожные поверхностные сны. Она просыпалась раньше, долго лежала на узкой постели у окна и смотрела в просвет жалюзи. Женщина внезапно вспоминала вечер субботы, и неяркий румянец пятнами заливал бледные впалые щеки. Кэрис ворочалась, комкая простыни, сбрасывала с себя легкое одеяло, садилась на край кровати и закрывала ладонями пылающее огнем лицо.       Особенного трагикомизма разворачивающейся ситуации добавлял вездесущий Марти, который ввинчивался в любой разговор напарников как штопор, взвалив на себя груз ненужной ответственности.       Растин открыл сумку и выудил оттуда небольшую плоскую коробочку в плотной коричневой бумаге и протянул удивленной женщине. - Хотел отдать еще вчера. Извини за задержку. С Днем рождения.       Кэрис распахнула глаза, принимая подарок. - О, Растин, это так… - Она замялась, потому что их пальцы на миг соприкоснулись. – Так трогательно, - женщина улыбнулась, растерянно прижав к груди коробочку. – Спасибо. - Если не понравится, можно будет обменять. – Он смутился и прятал свое смятение за сигаретой, - только не стесняйся сказать. - Думаю, мне все понравится. - И все-таки.       Кэрис кивнула. Было видно, как приятно оказалось ей внимание напарника.       Растин вдруг заметил пышную фигуру Филис; женщина шла к ним плавной плывущей походкой с другого конца парковки. Детектив Коул постарался стереть с лица слишком явные эмоции.       Секретарша подошла к Кэрис сзади, крепко схватила ее за локоть: - Здравствуйте, детективы! Извините, что вмешиваюсь… Ох, а что это у тебя? - А? Привет, - Кэрис от неожиданности растерялась, но быстро взяла себя в руки, - это Растин подарил. В честь прошедшего. - О, как мило, - Филис засмеялась высоким фальцетом, - всем бы таких напарников!.. Это что, новый костюм? Какая прелесть! Шикарный... Где покупала?.. «Гловер и сыновья»? Бо-о-оже, треть зарплаты отдала? - Половину. – Засмеялась Кэрис. - Безумная! Но выглядишь великолепно. - Благодарю. - Слушай, я… Прости, Растин. – Филис, извиняясь, улыбнулась ему и поднялась на цыпочки, пытаясь дотянуться до Кэрис. - Ничего. – Мужчина махнул рукой. - Наклонись-ка, что скажу…       Филис что-то быстро зашептала на ухо Кэрис. Растин докуривал сигарету и отмечал про себя, как детектив сначала кивнула, потом удивленно вздернула брови, когда Филис закончила говорить. Обе быстро переглянулись, и Кэрис рассмеялась низким грудным голосом, запрокидывая голову, а Филис радостно хохотала в ответ. - Боже! Фил!... ха-ха-ха!!! - Так что спасибо. От нас обоих. - Все, уходи, ради бога!       Филис попрощалась с Растином и подмигнула напоследок все еще громко смеющейся Кэрис.       Детектив вздохнула, пытаясь успокоиться и уберечь макияж от возможного повреждения нахлынувшими слезами. Кэрис затянулась сигаретой. Мужчина облизнул пересохшие губы. - Марти все еще пытается свести меня с подругой Мэгги. Я отказался. Надеюсь, он отстанет хотя бы на время.       Кэрис выбросила тлеющую сигарету. - Ты не должен отчитываться передо мной, Растин. - И все же. – Он исподлобья смотрел на нее. – Я не хотел идти. - Так будет лучше. – Она ободряюще кивнула, но глаза сверкнули затаенной болью. – Мартин немного успокоится. - Его спокойствие едва ли меня касается. - Больше, чем ты думаешь. Пусть Марти живет надеждой, что ты заинтересован в этих встречах. Он мог что-то заподозрить. Мне так кажется. - Ты приписываешь Марти больше, чем у него есть. - Скорее ты его недооцениваешь. – Насмешка тронула губы Кэрис. – Как еще объяснить его маниакальное пристрастие ни на минуту не оставлять нас наедине? - И все же, наконец, оставил. – Раст засунул руки в карманы и глубоко втянул носом воздух. Солнце все больше клонилось к закату. – Не опоздаете? - Наше выступление еще не скоро, так что можно позволить Мартину выбрать один из двадцати галстуков… А, вот и он. – Кэрис кивнула куда-то за плечо напарника, и Растин увидел, как она быстро повернулась боком и спрятала в сумке его подарок. Коул не смотрел на Харта. Женщина прищурилась, затем изогнула брови в иронической гримасе и возвысила голос, чтобы Марти мог ее слышать. – Только посмотрите на него! – Марти был в двух шагах от напарников. – Брюки со стрелками, туфли сверкают… Ты что, напомадил волосы? - Разошлась не на шутку, - проворчал Марти и окинул Раста быстрым оценивающим взглядом, словно спрашивая, что тот забыл здесь, когда уже давно должен быть дома. – Ничего я не помадил. - А это, - Кэрис ткнула пальцем в грудь Марти, - булавка для галстука? Ну, ты жених, хоть сейчас под венец! - На себя посмотри, егоза! – Детектив Харт беззлобно посмеивался, оглаживая рукой новый галстук. – В таком костюме можно и самой замуж прогуляться. - Ничего ты не понимаешь. В таком нужно только разводиться. – Она заговорщически подмигнула Расту. Тот устало усмехнулся, глядя на перебранку напарников. - Да уж, хорошо, что мы не разводимся… - Ну что ты, дорогой, наша любовь вечна!       Марти пихнул ее локтем. - А у тебя какие планы на вечер, Раст? – Обратился он к напарнику. - Отдохнуть. Позже, - Коул кивнул на здание полицейского управления, - в архиве, возможно, найду что-нибудь. - Хорошая мысль. Выспись, а то бледный как тень, чуть с ног не валишься. - Я не сплю, - Растин перевел взгляд на женщину. - Я только вижу сны. - Ой блять, началось…       Растин и Кэрис смотрели друг другу в глаза не дольше двух секунд, но Марти начал активно подталкивать ван Хаутен в нужном направлении. - Тогда добрых снов, Раст. – Буркнул он и увлек за собой напарницу.       Кэрис взяла детектива Харта под руку, но в последний момент обернулась на Растина. Ее измученное лицо и беспокойные глаза выдавали всю глубину затаëнного страдания, острым уколом отозвавшегося и в его сердце. Мужчина смотрел на нее впервые за все время их разговора на парковке с истинным, нескрываемым чувством. Он сжимал посеревшие губы в тонкую, дрогнувшую линию. Кэрис сдержанно проговорила: - До встречи.       И у Растина ёкнуло сердце, потому что она не сказала «До завтра».       Он постоял немного на парковке, глядя вслед удалявшимся напарникам. Мартин размашисто жестикулировал, очевидно, рассказывая какую-то историю; обрывки слов долетали до Раста; Кэрис шла рядом с детективом Хартом гибкая, энергичная, громко рассмеялась, согнувшись на ходу, хохот Мартина, поддержавшего ее, эхом разносился по парковке. - О, как их разбирает, - шутливо проворчал Боб, проходя позади Растина к своей машине.       Детектив Коул не ответил.       Он медленно побрел к серебристо-красному пикапу, носком ботинка отбросил в сторону камешек.

«Тогда добрых снов»

      Бедный Марти… Какое счастье, что он не догадывался, о ком были эти сны.       Мужчина открыл дверь автомобиля и забросил в него сумку.       Никто не видел лица Раста. И никто не знал, что он чувствовал.

***

      Время шло к полуночи, и в здании полицейского управления остался только дежурный, сидевший у входа перед небольшим телевизором. Он методично, неспешно жевал сэндвич, приготовленный для него женой, и смотрел записанный на днях баскетбольный матч. Рядом на столе лежал толстый журнал, густо исписанный именами и датами. Офицер шумно отхлебнул кофе. Мужчина был слишком увлечен игрой, а потому ни разу не взглянул на экран, отображающий съемку с камер внутреннего наблюдения.       Растин был прав, когда подумал, что в словах Кэрис был скрытый намёк. Она приехала в одиннадцать часов вечера, и детективы вместе принялись за поиски. Процесс ускорился, но заметных результатов пока не было; они просматривали десятки дел, пытаясь найти хоть что-то похожее на дело Лэнг: общий почерк, так называемый «модус операнди» - выбранный преступником способ совершения преступления, схожий мотив, портрет человека, который убивал и насиловал, получая при этом огромное ни с чем не сравнимое удовольствие; детективы перечитывали толстые папки документов в надежде отыскать специфические особенности мест преступления, но ни результаты судебно-медицинских экспертиз и вскрытий, ни характеристики преступников не подходили под имеющиеся на руках факты. Правда, Растин все же нашел пару дел, которые детективы могли бы изучить. Вот только в базе данных сведений не оказалось. На темно-синем экране архивного компьютера постоянно появлялись только три слова: «Ошибка при обработке». И дальше этого дело не шло. Стрелки часов неумолимо близились к трем часам ночи.       Уронив голову на руки, Растин стоял у длинных рядов аккуратно сложенных коробок. Кэрис перелистывала страницы старого дела, 1982 года. Наручные часы детектива Коула издали характерный писк. Женщина оторвалась от чтения. - Ты заводишь будильник на три часа ночи? - В это время я ложусь, - отозвался Раст, подняв голову, и выключил часы. Он шумно выдохнул сквозь зубы и потянулся, хрустнув суставами. - Значит, таблетки не помогают? - Помогают. Но сейчас надо работать. Времени мало, - Растин складывал дела в коробку, искоса поглядывая на женщину.       Кэрис молча кивнула, соглашаясь, и протянула напарнику прочитанное и бесполезное дело. Мужчина взял пухлую папку из ее рук, чуть дольше необходимого задерживая пальцы на костяшках ледяной кисти. Кэрис дернулась и побледнела в лице. - Здесь камера, Раст. Над нами, слева… Не смотри! Просто знай, что она там. – Кэрис покосилась на мужчину, переводя дух. – Помнишь, о чем мы говорили? Нам придется скрываться, если…       Растина словно ударили плетью, от неожиданности он чуть не выронил коробку, неловко поставил ее обратно и вперил в женщину пристально-удивленный взгляд. Она подняла на него лихорадочно заблестевшие глаза, сжимая тонкие губы.       Кровь с силой бросилась ему в сердце, и Растин выдохнул: - Ты решила?..       Кэрис не ответила и подхватила одну из коробок. Растин внутренне заметался и, не поворачивая головы, окликнул женщину. Ван Хаутен, не останавливаясь, произнесла: - Шестнадцатый стеллаж, - и скрылась среди туго забитых коробками полок.       Когда Растин вернул взятые дела на место, он аккуратно огляделся, отыскивая на полках номера. Шестнадцатый был далеко впереди, и мужчина двинулся по проходу. На каждый шаг приходилось по два удара сердца, мужчина старался не спешить, уходя из обзора камеры. Он дышал медленно, глубоко. Прикоснулся длинными пальцами к шее, к тому месту, где пульсировала артерия, и отсчитывал удары. Старая привычка. Мужчина опустил руку.       Сердце со страшной силой толкнулось о ребра, когда Растин увидел нужную цифру и быстро свернул вправо, в полутемный проход. Он почти сразу натолкнулся на Кэрис – детектив не заметил ее бледности и мелко дрожащих в волнении рук – сердце захлебнулось кровью, а Кэрис резко и властно притянула его к себе, впиваясь губами в его губы. Растин оторвался от нее, чтобы убедиться, что все происходящее - правда, но Кэрис не дала ему и доли секунды.       Растин обхватил ее руками и стремительно увлек вглубь прохода, в темноту стеллажей.       Они целовались бешено, страстно, быстро, выливая друг на друга нетерпеливыми жадными поцелуями вызревшую, тоскующую, голодную любовь.       Отлетела полупустая, мешавшая под ногами коробка.       Растину словно дали отмашку, он прижал Кэрис к прохладной стене, женщина головокружительно простонала низким грудным голосом, впиваясь пальцами в его поджарое мускулистое тело, а Растин касался ее ощутимо горячего даже сквозь ткань рубашки, и целовал глубоко, с силой вырывая у судьбы осколки последнего, горького как луговая полынь, счастья. Кэрис задыхалась, шептала в перерывах между поцелуями отчаянное «Люблю... люблю…люблю!..», зарываясь пальцами в его волосы на затылке, путая короткие немного вьющиеся пряди смелыми собственническими руками.       Кэрис оттолкнулась от стены, прижалась к Растину всем телом, лишь бы ощутить его как можно ярче, ближе, полнее. Истерзанной душой она тянулась к нему, преподносила в руках изломанное пульсирующее сердце и чувствовала бедром сквозь тонкий чулок и ткань юбки его пьяняще-приятное возбуждение.       Кэрис ахнула и отклонилась, заглядывая мужчине в лицо. Оба дышали тяжело, неровно.       Женщина обняла его за шею и с трудом произнесла, собирая обломки самообладания: - Никогда бы не подумала… что ты так целуешься… в тихом омуте… а? - Я люблю тебя. Я люблю, Кэрис. Умоляю, скажи, чего ты хочешь? – Он отлепился от нее, взъерошенный, с наполовину распущенным узлом галстука, требовательно заглядывал в нечеткие в полумраке черты.       Женщина обхватила его лицо ладонями, остужая горячие впалые щеки, второй раз в жизни касаясь его чуть шершавой кожи. - Я хочу быть с тобой. – Прошептала Кэрис, и голос подвел ее. – Я хочу быть с тобой. – И этот шепот, с надрывом, идущий из самого сердца, был громче тысячи полицейских сирен. - Кэр!.. – Растин вложил в ее имя все, что чувствовал, и не смог бы выразить этого иначе.       Женщина судорожно вздохнула и прижалась к нему, со всей силы стиснув в объятиях.       Сколько они простояли так – дрожащие, задыхающиеся от любви, страсти, волнения, боли?.. Но то была приятная долгожданная боль двух жизней, столкнувшихся по воле судьбы в маленьком, печальном, умирающем городе на краю мира…       Парковка была ярко освещена. На ней осталось несколько служебных машин, среди них – темно-зеленый Додж Коронет и серебристо-красный пикап.       Буки тяжко вздохнули во тьме, протяжно крикнула птица.       Дежурный в отчаянии грохнул по столу кулаком – его команда проигрывала в четвертом периоде с разгромным счетом. Мужчина негромко выругался, крутнулся на стуле и бросил невидящий взгляд на сотрудников убойного отдела, уходивших в прохладную осеннюю ночь. Теперь он остался в здании один.       И ему не было дела до людей, медленно бредущих по парковке; и никто не слышал их разговора, кроме далеких мерцающих звезд, никто не видел, как они шли рядом, украдкой взявшись за руки, а мужчина гладил пальцем нежную кожу женщины; и ветер подхватывал их слова и уносил далеко, через улицы и переулки, сквозь длинные буковые аллеи в поля, чтобы они навсегда растворились в ночной звездной тьме…       Когда дежурный досмотрел драматичный матч и поднялся со стула, чтобы добраться до мусорного ведра и выкинуть упаковку от сэндвича, он бросил очередной беглый взгляд на залитую светом парковку: та была уже пуста и безмолвна, лишь мелкие листья шелестели по асфальту, но мужчина не мог этого услышать.

***

      Раст невольно коснулся пальцами пиджака – во внутреннем кармане лежала открытка, которую он купил два часа назад в книжном магазине – небольшая, размером с фотографию; на плотной бумаге была напечатана картина.       У Спенсера Коула долгое время хранилась на столе фотография любимой женщины. Иногда, мельком заглядывая в комнату отца, Растин видел ее – любовно выставленную напоказ. Смутное желание похожего жеста руководило Коулом-младшим, когда он, рассматривая предложенные продавцом открытки, выбрал одну. Раст не мог иметь дома фотографию Кэрис, ему было неловко просить об этом. Мужчина долго рассматривал изображение, пока продавец рассказывал историю создания картины, углубляясь в подробное изложение сюжета, предысторию жизни художника и создания братства прерафаэлитов… - …мистическая, губительная красота, трагическая любовь, - продавец подпирал кулаком голову и смотрел на Растина. – Уотерхаус изобразил лишь один самый счастливый миг из поэмы «Мод»: «И душа розы проникает в кровь мою…», - он задумчиво покусывал губы. Растин посмотрел на мужчину. - Влюбленным не суждено быть вместе, их ждет душевная болезнь и смерть. Глядя на эту женщину, о чем вы думаете? – Раст не ответил. - Каменная стена, словно отделяет ее от свободы и любви, не так ли? Пылающие рыжие волосы – символ сильного характера, тяга достичь желаемого – так это описали критики. Нечто приземленное и в то же время недостижимое. Губительная страсть и чувственная, яркая красота. В ней есть что-то кельтское, как вы думаете? - Да, пожалуй. – Приглушенным голосом отозвался Растин, убирая открытку в карман, - я возьму эту. - Как вам угодно.

***

      Кэрис ехала из бюро судебно-медицинской экспертизы в отдел, стоя на задней площадке хрипящего автобуса; люди теснились, в форточку врывался холодный ветер и дождь. Детектив плотнее прижала к себе сумку с документами. Капли стекали по старой кожаной куртке, падали на пол, собираясь в мокрые темные лужицы. Кэрис поймала на себе взгляд пожилой пары – они с сомнением смотрели на нее.       Намокшие волосы, собранные в тяжелый узел, оттеняли ее зарумянившееся блеклым цветом лицо; Кэрис не знала, что на губах ее играет взволнованная тонкая улыбка, а глаза словно ищут чего-то вокруг. Ван Хаутен опять встретилась взглядом с пожилой парой. Мужчина нерешительно и с опаской пробормотал: - Мэм, у вас все в порядке?.. «Какой странный вопрос. К чему он?.. Ну да, здесь ведь не принято улыбаться… И зачем он ко мне привязался?» - беззлобно и весело думала Кэрис, а перед глазами у нее стояло другое лицо, с горящими любовью глазами, в ушах звенел другой, низкий, немного севший от сигарет голос, и она чувствовала наяву с нежностью обнимавшие ее сильные руки. - Вы никогда не думали... – неожиданно для себя воскликнула Кэрис и на мгновение замялась, - а впрочем... знаете, вот бы всегда была весна!       Какой-то мужчина в рабочем комбинезоне обернулся на нее: - Какая весна, мэм, на дворе осень?.. - Так пусть же всегда будет осень! – Возбужденно сверкнув глазами, Кэрис оттолкнула его и протиснулась к выходу, задыхаясь от волнения и рвущегося из груди нелепого смеха. Вокруг поднялся возмущенно-осторожный ропот. - Пьяная что ли Господи Иисусе… - И в такую рань. - Что ж это за город, мать его...       Кэрис не удержалась и громко надсадно рассмеялась, не обращая внимания на остальных пассажиров, выскочила из автобуса едва открылись двери, и помчалась по дороге в отдел сквозь пелену мелкого дождя. - Дурдом на прогулке. - Да тут наркоманов полно, что ты хочешь...       Ей недолго смотрели вслед. Кэрис скрылась среди людей в мерном движении улиц, и едва ли кто-то вспомнил вечером за ужином об очередной сумасшедшей леди в автобусе, которая среди осени видела цветущую весну в Лафайетте.       Или то была очередная весна ее жизни, но кто мог знать об этом?

***

      Сидя на пассажирском сиденье, Кэрис повернулась к Растину, едва Марти вышел из автомобиля. Детектив Харт долго обсуждал что-то с криминалисткой и сотрудником пожарной части, хмурился и кивал, глядя в отчет. - Что ты сказать хотела? – Растин наклонился вперед. - Слушай, - Кэрис облизнула губы и быстро взглянула в окно. Марти все еще был занят беседой. – Может, придешь сегодня ко мне? Вечером. - Ладно. А почему мы говорим шепотом? - Не знаю, - женщина улыбнулась, - на всякий случай. Но только, Раст… Надеюсь, ты меня правильно понял? Я бы хотела, чтобы ты остался. - До утра? – Он неотрывно смотрел на нее. Кэрис протянула мужчине руку, и он чуть пожал ее пальцы. - Да. До утра.       Растин улыбнулся одними губами. Он водил пальцем по костяшкам ее кисти. - А все же не такой и плохой Лафайетт, а? - Город – дерьмо, в нем хороша только ты. - Опять ты ударился в пошлости.       Кэрис засмеялась, высвободила руку и дотронулась до его щеки. Растин прикрыл глаза, прижимая к лицу ее ладонь. - Блять, - Кэрис резко отстранилась. Растин взял в руки тетрадь.       Марти с кряхтением и вздохами сел в машину, захлопнул дверь и повернулся к напарникам. - Четыре месяца назад эта хреновина сгорела. Ни отпечатков, ни черта нет. – Он достал из кармана солнцезащитные очки и долго вытирал их, - завтра рано утром выезжаем в Франклин. Постараемся догнать еще одну церковь. В семь утра встречаемся на вокзале. Оттуда и двинем… Сменных вещей на пару дней возьмите. Только чур не чемодан. - А ты что на меня-то смотришь? – Возмутилась Кэрис. – Это, знаешь ли, дурной стереотип и будь любезен… - Да пошутил я, господи ты боже. – Отмахнулся, смеясь, Марти. – Не сомневаюсь в тебе, может, Раст надумает принарядиться. Начнет прихорашиваться, как на банкет. - Непременно. – Проговорил Растин и отвернулся к окну. - Видишь? – Марти завел машину, посмеиваясь.       Кэрис усмехнулась и покосилась на Харта, закуривая.       На востоке собирались свинцово-фиолетовые тяжелые тучи. Едва слышен был далекий рокот грозы.

***

      Лакиша, темнокожая женщина средних лет, выглянула в окно, едва услышала звук подъезжающего автомобиля. Старый лохматый пёс, лежавший весь день на крыльце, тяжело поднялся на ноги и завилял хвостом, тихо, хрипло поскуливая. К дому шел высокий мужчина, на ходу расстегивая пиджак. Лакиша бросилась к двери. - Мистер Клермон! Мы вас и не ждали сегодня... - Еле вырвался. - Много работы, да? – Женщина сочувственно вздохнула и провела Терри в гостиную, - сегодня ей немного лучше, но в целом состояние прежнее. - Доктор приезжал? – Прокурор снял пиджак и мял в руках дорогую костюмную шерсть, глядя на пожилую женщину в кресле-качалке. - Вчера. Хотите, чтобы я позвонила ему? - Нет, не нужно. Я сам. - Вы будете ужинать? Все готово, но миссис отказалась, я не смогла ее заставить, может быть, с вами она поест? - Позже. – Терри обернулся к сиделке и натянуто улыбнулся, - я бы хотел побыть с ней наедине. - Разумеется.       Лакиша тихо прикрыла за собой дверь. Мужчина вздохнул и подошел к пожилой даме. Она раскачивалась в кресле, напевая старую колыбельную, держала в руках сверток; издалека его можно было принять за ребенка, но вблизи Терри увидел, что это завернутая в большое полотенце подушка. - Здравствуй, мама. Прокурор опустился на колени и мягко гладил морщинистые руки матери, цепляясь пальцами за мелкие рюши ее платья. Терри улыбался дрожащими губами. - Мама, это я, Тео. Я приехал к тебе. Мам?.. - Тише, тише! Я его только укачала. - Женщина неотрывно смотрела на сверток. - Тео всегда плохо спит. Доктор говорит, это из-за погоды… - Мама, посмотри на меня, пожалуйста, - Терри настойчиво сжал ее руку и попытался заглянуть в лицо, - я ведь здесь. Я здесь!       Но миссис Клермон не обратила на него внимание.       Теодор отпустил ее руку и уткнулся лбом в колени миссис Клермон. В последний его визит она узнала своего Тео, но теперь все было кончено, он это отчетливо осознал. Теперь никто не встретит его у порога, не прижмет к сухой старческой груди его голову, не спросит, как он живет и все ли с ним в порядке. Теодор имел всё и не имел ничего одновременно. Он обнимал острые колени, вдыхал запах свежевыстиранной одежды и не мог бороться со слезами, все равно никто не видел его, кроме женщины, которая не помнила, кто он такой.       Через полчаса Терри сидел на кухне, мешал ложкой нетронутый, остывающий чай и молчал. Лакиша работала в семье Клермонов последние пятнадцать лет и многое понимала без слов. Выражение лица Теодора, его поза тронули сердце женщины. Она знала, что такое душевная боль и страдание, а этот человек страдал. - Я постелю вам в вашей комнате, сэр, вам стоит отдохнуть с дороги.       Терри оторвался от чашки и удивленно посмотрел на нее. Кажется, он забыл, что не один в доме. - Не нужно. Я справлюсь сам. – Он засуетился и вытащил из внутреннего кармана пиджака белый конверт и протянул его женщине. - За месяц. - Благодарю вас, сэр. - Возьмите выходной, съездите к семье. - Но… - Я останусь здесь до понедельника. – Он залпом выпил холодный горьковатый чай и поднялся с места. – Флинн отвезет вас домой.       На улице Теодор закурил. Душистый дым от сигариллы отлетал в сторону с порывами ветра. На соседнем участке бесцельно бродила женщина с изжелта-бледным лицом и всклокоченными давно немытыми волосами. Лакиша проследила за взглядом прокурора и понизила голос: - Это миссис Келли. Вы, должно быть, ее не помните? - Смутно. – Терри затянулся. - Она редко выходит на улицу… Такое несчастье случилось… - О чем вы? – Мужчина оглянулся на сиделку. Она тяжело перевела дух. - Ее дочку ведь убили. С месяц назад где-то, еще передача по новостям была. Ужасная смерть. В полях под Иратом ее нашли. В репортаже не всë показали, наверное, но то, что я видела, такой страх навевает… - Женщина вздрогнула и поежилась. Усиливался ветер. – Но вы и сами, пожалуй, слышали. Терри не докурил сигариллу и растоптал окурок в пыли. - Да. Слышал. – Он сунул руки в карманы черных брюк и добавил, не поднимая глаз на Лакишу, - вы любите свою работу? - Разумеется, - было видно, что женщина испугалась вопроса, - меня все устраивает, я очень рада работать на вас… - Я не об этом, - прервал ее Терри, - увольнять вас я не собираюсь. Просто хочу знать. - До вас я работала сиделкой в государственной больнице, - Лакиша заметно расслабилась, - там платили гораздо меньше. Но я всегда мечтала помогать людям. Поэтому да, я люблю свою работу.       Она аккуратно улыбнулась, глядя снизу вверх на прокурора. Он долго молчал, сдвинув черные брови; в его профиле было нечто воинственное, властное, и в то же время беспредельно печальное. Лакиша с сожалением смотрела на него, когда прокурор перевел на нее синие косящие глаза и с горечью прошептал: - А я свою ненавижу. – Он сразу же отвернулся, словно жалея о неосторожных словах, махнул рукой водителю и, больше не глядя на женщину, проговорил холодным, бесцветным голосом, - Флинн отвезет вас, куда скажете. Возвращайтесь в понедельник.       Автомобиль тронулся с места, оставляя после себя клубы серой пыли. Теодор присел на крыльцо, закуривая новую сигариллу. Лохматый пёс, поскрипывая когтями по доскам, медленно подошел к хозяину и с тяжелым вздохом улегся рядом. Терри посмотрел на собаку, опустил большую крепкую руку на седеющую голову пса и заботливо гладил его между ушами. Тот изредка повиливал бурым хвостом. - Вот и остались мы с тобой, старина. Ты только держись, ладно? Один из нас должен держаться…       Мужчина говорил псу ласковые слова, гладил бурую с проседью шерсть, и глаза его слезились то ли от едкого дыма, то ли от чего-то еще. Теодор окинул взглядом убранное поле.       Издалека наплывали темно-синие, почти черные тучи, еле слышные раскаты грома неслись над равниной. Солнце медленно скрывалось за облаками. Пёс, уткнувшись мордой в мужское бедро, спал.

***

      Растин стоял, прислонившись к дверному косяку, следил за резкими движениями женщины. Кэрис закалывала волосы, закинув руки, смотрела в маленькое зеркало на стене, зажав губами заколку. В небольшой спальне горел приглушенный теплый свет лампы в углу. Слева в ряд на вешалках - рабочие костюмы, на полу две пары тяжёлых ботинок разного размера, две небольшие сумки, до половины заполненные вещами.       Мужчина вновь посмотрел на женщину. Тонкую ткань майки натягивала небольшая грудь, покачиваясь при движении. Щекочущее волнение хватало Раста за сердце. Женщина бросила на него взгляд и улыбнулась: - Готово.       Он быстро стянул через голову свитер. Отбросил его в сторону и мягко притянул Кэрис к себе. От её блестящих в оранжевом свете лампы волос шёл волнующий нежный аромат. Кэрис заглядывала Растину в лицо, касаясь русых завитков волос, упавших на высокий лоб. Женщина больше не скрывала за насмешливой улыбкой своих настоящих чувств и смотрела в его взволнованные глаза выжидающе, с любовью.       Кэрис опустила руки, провела ладонями по его плечам и груди и отстранилась, прикоснулась к шрамам от трех шальных пуль на его левом боку: сначала аккуратно, почти невесомо, дотрагиваясь лишь кончиками ледяных пальцев; подняла на него темные зовущие глаза и полностью приложила к его горячему боку ладонь. Растин рванулся к ней.       То была яркая сильная страсть, бурная и тяжелая - так извергается вулкан, дрожа и беснуясь, вырывается кроваво-красный столб магмы, багровое пульсирует небо, орошая пеплом землю на мили вокруг...       ... За окном усиливалась буря. Блистали частые всполохи молний, и раскатисто грохотало вдалеке над буковой рощей. Дождь бил в оконное стекло, вода стекала с крыш отвесным сплошным потоком, и мелкие, быстрые реки уже текли по улицам, сталкиваясь, сливались, мелко бурлили, унося смытую с домов пыль и грязь.       В тёплом немеркнущем свете окна бились тени. И едва молния вновь рассекла черное небо изломанной линией, высвободился из груди женщины крик - он взлетел к потолку и расщепился, как ствол дерева, на которое обрушился электрический разряд; и к её голосу присоединился другой, низкий, бьющийся в агонии.       Гроза продолжалась.       Тени взметнулись в окне и исчезли.

***

      Кэрис захлопнула входную дверь. - Света нет во всем квартале. Видимо, из-за грозы… - Не страшно, - Растин протянул ей руку. – Идем спать. Вставать рано. - Ты с фонариком мылся? - Ну да. Тебе посветить? - Я сама. Не засыпай без меня, ладно? - Темноты боишься? – Он улыбнулся. - Шутник.       Растин пробирался по квартире в темноте, медленно нащупал рукой край кровати и сел. Молния осветила комнату дрожащим мерцающим светом, и снова стало темно. Мужчина провел рукой по волосам и прислушался. Слышно было, как в ванной льется вода, и Кэрис ругает весь белый свет. Мужчина улыбнулся. Приятная усталость разливалась по телу. На душе было необыкновенно хорошо. Через некоторое время Раст услышал осторожные шаги в коридоре, мелькнул свет фонарика. Кэрис бросила его в сумку на полу, и комната снова погрузилась в непроглядную темноту. - Вроде это была твоя сумка… - Завтра разберемся. Иди сюда. - Ни черта не видно… Где ты там? - Протягиваю к тебе руки… Да, это я… Ложись. - Одеяло нашел? - Да. Ты чего дрожишь? - Замерзла. - Когда ты успела? - Горячая вода иссякла. Самым трагическим образом.       Кэрис прижалась к нему, Растин накрыл их обоих одеялом и обнял женщину. - У тебя даже зубы стучат, Кэр… - Обнимай крепче. - Стараюсь…       Кэрис высвободила одну руку и, нащупав его голову, мягко погладила Растина по волосам. Он улыбнулся и прошептал: - Согрелась? - Да, - Кэрис коснулась его уха, затем щеки, - поцелуй меня.       Мужчина нашел ее губы и запечатлел на них долгий чувственный поцелуй. Кэрис вздохнула и заворочалась, устраиваясь удобнее на узкой кровати, поворачиваясь к нему спиной. Растин обнял ее рукой, прижимая к себе. Гроза проходила, молнии сверкали реже, менее ярко, гром становился все тише. Растин зарылся носом в волосы на затылке Кэрис, вдохнул сладкий запах душистого мыла, идущий от ее тела; его жаркое дыхание потревожило легкую прядь темно-рыжих волос. Но в темноте этого не было видно. Женщина засыпала, прижав к животу его горячую сухую ладонь.       Впервые за долгие месяцы Растин уснул быстро, погрузившись в спокойный глубокий сон без сновидений. И для этого ему не понадобилось принимать лекарства.       В безмятежном чистом от туч сапфировом небе зажглась неяркая далекая звезда.       Кэрис и Растин обрели долгожданный телесный и душевный покой.