Маленькие истории

      Намджун в который раз стоял перед крыльцом чужого дома. Он постоянно оказывался здесь — каждый день до работы и все время после — проходил мимо, наблюдал, вглядывался в мелькающие в окне силуэты.       Иногда редким ясным зимним утром он успевал заметить в окне Джина. Тот был сонный и домашний, но улыбался все также ярко, словно ничего не произошло. Словно этих месяцев разлуки между ними никогда и не было. Они расстались так неожиданно.       Джин просто собрал вещи и ушел, сообщив, что между ними все кончено и больше он не желал его видеть. Не назвав причину, не позволив даже узнать, он просто исчез, а после перебрался в этот дом, перед которым Намджун теперь стоял каждый день в ожидании возможности поговорить.       Этот декабрь стал для него настоящей катастрофой. Сразу после расставания Намджун почти перестал спать, слонялся до раннего утра по квартире в поисках оставшихся вещей Джина — нескольких мягких игрушек, домашней рубашки и кружки. Он даже нашел дом, где любимый поселился, но зайти и поговорить так и не решился.       Намджун наблюдал издалека, как вечерами Джин выходил на крыльцо, как поправлял гирлянды и рождественские украшения, как долго стоял, смотря за заходом солнца, а потом красивая девушка приносила ему чай и всегда целовала в щеку.       Ему становилось так больно в такие моменты, ведь когда-то это делал именно он. Пусть это была не широкая терраса, а обычный балкон в многоквартирном доме, пусть иногда это было не поздним вечером, а ранним утром, когда он возвращался с очередной подработки. Раньше Джин всегда ждал его с улыбкой.       Сегодня Намджун все же решился поговорить. Он уже час стоял перед дверью чужого дома, не зная, когда можно будет нажать кнопку звонка, но все же собираясь с силами. — Привет, давно не виделись, — с усталостью сказал Намджун, хоть ему было трудно скрывать свою радость от того, что Джин открыл ему дверь и сейчас стоял рядом с ним. По-прежнему домашний, уютный, в теплом свитере и с легким беспорядком на голове. Только взгляд стал совершенно другим — непроницаемым. — Ты что здесь делаешь? — испуганно произнес Джин и сразу отошел назад, скрестив руки на груди. Он явно защищал себя. — Что тебе нужно? — Ты забыл свои вещи, когда... В тот день... — не мог произнести Намджун. Они оба прекрасно знали, что произошло в тот день. Воспоминания о последней встрече все еще горели в сознании. И только причины по-прежнему оставались для него загадкой. — Мне они не нужны. Можешь выбросить, — пожал плечами Джин, уже собираясь уходить. — Мы можем хотя бы поговорить? — с отчаянием спросил Намджун. Ему бы хоть один шанс, одну возможность исправить то, что случилось. Он опустился на колени прямо перед ступеньками к дому Джина, отчего джинсы сразу намокли от снега. Джин внезапно дернулся к нему, но тут же остановил себя. — Уходи отсюда, нам не о чем говорить, — резко произнес он, — пожалуйста, не приходи сюда больше. Я не хочу тебя видеть, — Джин развернулся и захлопнул за собой входную дверь, даже не посмотрев вслед. — Я люблю тебя, Джин. Я... Я жду тебя, — Намджун хотел крикнуть, но никакого крика не получилось — лишь отчаянные жалкие стоны.       Намджун отряхнул колени от снега и побрел к центру города. Домой возвращаться ему не хотелось. Там все напоминало о Джине. Да и выбросить его вещи он вряд ли когда-то решится. Он ловил себя на мысли, что все время возвращался в воспоминания о их жизни вместе, о том, что, возможно, ему стоило дорожить Джином еще больше, чем он это делал. Он скучал, захлебываясь слезами по пути к городской ярмарке, но поделать уже ничего не мог, кроме как прийти снова...       На ярмарке работало лишь несколько палаток и аттракционов. Остальные давно закрылись после праздников. Яркая вывеска и заманчивое название «Назад в декабрь» привели Намджуна к палатке в самом центре площади. Он вошел внутрь, оказываясь в полной темноте. Кроме светящихся надписей впереди нельзя было ничего разглядеть.

      «Хотите вернуться в прошлое? Вернуть все назад? Исправить то, что, казалось бы, невозможно исправить? Мы предоставим вам еще один шанс...».

— Вы уверены, что готовы заглянуть в прошлое? — спросил в темноте незнакомый голос, сразу после того, как вопросы погасли. — Вы уверены, что готовы справиться с тем, что увидите? Готовы ли вы к тому, что у вас будет только один шанс изменить события прошлого? — Я готов, — с дрожью в голосе ответил Намджун и пошел прямо по указателю.       Намджуну было страшно идти внутрь, но даже призрачный шанс на то, что можно будет все исправить и вернуть Джина, заставил отбросить сомнения и пойти дальше.       Намджун тяжело вздохнул и наступил на стрелку с указателем. Она вела в абсолютную темноту. Он просто шел, пусть и не хватало решимости, а страх то и дело одолевал. Тело пробирала дрожь, но Намджун отчаянно старался поверить в то, что с ним происходило.       Что если это не обычный ярмарочный аттракцион? Что если у него появится реальная возможность все изменить или хотя бы понять, почему Джин ушел...       Эта мысль причиняла ужасную боль. В груди начало жечь от мелькающих перед глазами картинок из прошлого. Они обжигали, доводили до слез, заставляли сжиматься от отчаяния и кричать. Намджун старался хотя бы вытереть со щек влагу, но даже это у него не получалось. Обрушившись совершенно неожиданно, яркие вспышки красного и зеленого пламени начали ослеплять глаза. — Зачем вы пришли сюда? — внезапно спросил все тот же голос. — Я хочу все исправить... С Джином, — отозвался Намджун. Он едва стоял на ногах от усталости и пронзающего все тело страха, но больше всего его пугала мысль о том, что уже ничего нельзя было вернуть, — хочу понять, что я сделал не так... Хочу знать, почему Джин ушел в тот день... Это в начале декабря было... — Вы еще можете все исправить, — предупредил голос, который словно вел его за собой, — поэтому должны смотреть внимательно.       Вспышки яркого света прекратились, а Намджун оказался в собственной гостиной.       Все было точно так же, как в тот день, когда он пришел с работы почти под утро. Только сейчас на город начал опускаться вечер. Намджун сразу заметил Джина, который, как обычно, накинул на себя его теплую кофту и забрался на кровать. В руках он держал альбом с его детскими фотографиями.       Намджун подошел ближе, но любимый даже не заметил его, как и не услышал, что его звали. Он изо всех сил кричал — пока голос не охрип — Джин был иллюзией, его собственным воспоминанием. Все казалось реальным, но оказалось лишь призраком из прошлого, а может, всего лишь фантазией.       Намджун опустился рядом на пол и стал наблюдать за тем, как Джин листал альбом.       Он останавливался на каждой фотографии, рассматривал, широко улыбаясь, пока глаза не начали краснеть и любимый не заплакал. Намджун вздрогнул, ведь раньше Джин никогда не показывал своих слез. И успокоить его не было возможности, как и прижать к себе...       Казалось, что Джин пытался перестать плакать, но у него ничего не получалось. Слезы превращались в истерику. Он отложил альбом, то и дело посматривая на экран телефона. Уведомлений не было — только затем пришло его собственное сообщение:       «Я буду поздно. Должен задержаться на работе...».       Джин увидел сообщение и дернулся, опускаясь рядом с Намджуном на пол. Он дрожал, в порыве бросая телефон в стену. Раз за разом там проигрывалось видео. Намджун подошел, чтобы взглянуть, и сразу узнал себя, выбирающего свадебные кольца.       Он помнил каждую секунду того дня, ведь именно тем декабрьским днем они с Джином расстались, но забыл об одном единственном моменте. Кольцо так и осталось лежать в кармане зимнего пальто. Когда он пришел домой, Джин уже собрал свои вещи и ждал его, чтобы сказать «прощай».             Намджуна преследовали эти видения, все еще преследовали воспоминания об улыбке Джина и его теплых ладонях в тот вечер, когда любимый последний раз коснулся его щек, но сейчас он знал, что еще можно было все исправить...       Перед глазами больше не было ярких вспышек красного и зеленого света — только возвратившаяся темнота. Намджун почувствовал резкую усталость и головокружение. Он был не в силах справиться с тем, что произошло, как и не в силах был видеть перед собой лишь отравляющую темноту. Она словно опустошала, терзала душу. Даже дотянуться до Джина Намджун не смог, упав на пол без сознания, пока на телефоне все также проигрывалось видео, а его любимый в спешке собирал вещи.

***

      Намджун резко очнулся. Перед глазами от не прекращающихся слез все расплывалось. Он не понимал, что произошло и где он находился. Было холодно, а тело знобило, пробирая на крупную дрожь. Намджун вытер рукавами зимнего пальто глаза и огляделся — обстановка была ему совершенно незнакома. Он лежал на небольшом диване в чужой гостиной, а рядом кто-то сидел. — Очнулся? — Намджун разглядел встревоженного Джина, который протирал ему лоб влажным полотенцем. — Кажется, у тебя жар. Тебе лучше пойти домой и поспать. Может, даже вызвать врача... — Мне холодно, — отрицательно покачал головой Намджун, собираясь с силами, чтобы приподняться и посмотреть на Джина еще раз. Тот, кажется, действительно был обеспокоен его состоянием. — Что произошло? — Намджун не мог вспомнить ничего, кроме светящихся в темноте огней и теплых ладоней, касающихся его лица.       Было ли все это сном или Джин по-настоящему пытался успокоить его? — Ты пришел, чтобы поговорить, — начал Джин. По одному лишь его взгляду стало ясно, что их расставание все еще было больной для него темой. Он натянул рукава и плотнее укутался в теплую накидку. В деревянном доме, и правда, было холодно, а свое одеяло он отдал Намджуну. — Я сказал тебе больше не приходить сюда, но ты не ушел... Ты... Ты так и стоял возле крыльца, — Джин запинался, а его слова отзывались ужасной болью. Руки Намджуна дрожали и ему так хотелось приблизиться к любимому, но он знал, что Джин ему не позволит даже обнять себя... Не то, что касаться ладоней и целовать в щеки, — ты стоял там очень долго, пока не стемнело. И потом... Потом ты потерял сознание, поэтому я принес тебя в дом. — Я потерял сознание? — переспросил с удивлением Намджун, хотя он и сам понимал, почему это произошло. В последнее время совсем перестал спать и начал терять аппетит, чувствуя непреодолимую тоску. Он просто хотел вернуться назад в декабрь, где рядом еще был Джин. — Мне казалось, что я пошел на ярмарку. Это был всего лишь сон...       Джин лишь кивнул в ответ — ярмарки в городе уже два месяца как прекратили свою работу. Он заметил, что совсем бледному Намджуну опять становилось плохо. Джин не мог не беспокоиться. Сердце болело и хотелось плакать, но этого он не мог себе позволить, сжимая кулаки, едва сдерживая подступающий к горлу ком. Слезы все равно текли по щекам. — Если бы я мог все исправить, я клянусь, что сделал бы все правильно... — прошептал Намджун. Дальше он говорил с трудом, чувствуя, как тело снова начало слабеть, а он медленно проваливался в темноту, — я бы вернулся в прошлое и все изменил, но я не могу...       Джин побежал на кухню, чтобы принести таблетки и сладкий чай. Его собственное тело пронзала дрожь от страха, что Намджуну станет еще хуже. Он с облегчением выдохнул, когда Намджуну стало лучше — горячая сладость начала растекаться внутри ослабшего тела. — Тем декабрьским утром я еще держал тебя в своих руках, ты помнишь? — в тишине спросил Намджун, поднявшись с дивана. Он все же решился взять руку любимого в свою. Джин не оттолкнул его. Он, кажется, и сам был без сил, хоть и пытался это скрыть. — Конечно. Я все время возвращаюсь в декабрь... — с грустью ответил Джин, отворачиваясь от Намджуна. Ему все еще было больно, и он не знал, когда это все закончится.       Джин тяжело вздохнул, собираясь сказать от том, что больше он не желал видеть Намджуна рядом, когда тот обнял его со спины, осторожно поглаживая теплые ладони. — Ты сказал, что любишь меня... Так почему же ты ушел? — спросил Намджун, сам понимая, где и когда он совершил ошибку. Понимая только сейчас, когда прошло так много времени, а исправить все можно было сразу... Если бы Джин чуть-чуть подождал. Всего один день.       Джин промолчал в ответ, но из объятий не спешил выбираться. Впервые за долгое время рядом снова был его Намджун. Пусть это было так отчаянно, но он несмело прильнул, все же обнажая свои чувства. — Я знаю, что ты видел... Кто-то, вероятно, прислал тебе видео... — Что? Откуда? — испугался Джин. Он хотел дернуться, но Намджун лишь крепче прижался к теплой спине. — Я же говорил, что был на ярмарке. Там я все и увидел, — прошептал Намджун, протягивая то, что так давно лежало в кармане пальто. — Если бы ты подождал, совсем чуть-чуть до твоего дня рождения оставался лишь день... Прости, я не мог себе позволить купить что-то дорогое, поэтому попросил знакомую с работы сделать вид, что мы пара, чтобы получить скидку, — выдохнул он, все еще держа в руке коробочку с колечком для Джина. — Я думал... Я... Ты ведь сказал, что вы женитесь скоро, — с отчаянием и какой-то необъяснимой ему самому надеждой ответил Джин. Его трясло от осознания, от того, что он слишком легко поверил, что его Намджун мог поступить с ним так, ушел, даже не спросив причину... — а я все не так понял, мне так жаль.       Джин заплакал, разворачиваясь к Намджуну и прижимаясь к его груди. Тот гладил по светлым волосам, повторяя, что теперь все будет хорошо. — Ты выйдешь за меня? — спросил он, пусть и два месяца спустя, при странных обстоятельствах и совсем не так, как планировал, но любимый человек был рядом. Ему этого было достаточно.       Джин потянулся к Намджуну, чтобы обнять, целуя в щеки, такие же мокрые от слез, как и его собственные. — Я так скучал, это было невыносимо, — только и мог повторять Джин.       Даже сейчас еще свежие воспоминания о том, с каким трудом он закрыл перед Намджуном дверь, причиняли ужасную боль, но в первую очередь Джину хотелось успокоить именно его. Он надел на пальчик протянутое ему колечко и с согласием закивал, казалось, впервые за месяцы разлуки расплываясь в улыбке. — Зачем ты вообще пошел покупать кольцо! — все же не выдержал Джин, оказываясь в таких родных объятиях, забываясь в них. Они грели душу, пока ладони Намджуна все еще стирали со щек слезы. — Мог бы просто подарить мне что-то другое... — Я и хотел подарить, но для этого мы должны всегда быть вместе, — прервал Намджун и потянулся, чтобы наконец-то поцеловать любимого. Губы Джина были соленые на вкус, но он наслаждался, не скрывая своего счастья. — Что? — с интересом спросил Джин. Он стянул с Намджуна пальто и отвел на второй этаж дома, где его старшая сестра выделила ему комнату для гостей. — В моем сне ты смотрел альбом с моими детскими фотографиями, хоть я и не видел всего этого в реальности, но давно уже думал о будущем...       Джин вздрогнул, замирая в центре комнаты. Намджун подошел к нему совсем близко и снова обнял со спины, скрывая свою улыбку, ведь через пару мгновений Джин догадается о его настоящем подарке. — Дочку? Малышку? Ты подаришь мне дочурку? Мы сможем? — Джин не смог сдержать своей радости, принимаясь обнимать и целовать смеющегося Намджуна. — Конечно. Я люблю тебя, Джин, — ответил Намджун, все же позволяя усталости и терзавшим его переживаниям взять свое, засыпая рядом с любимым.       Джин пристроился рядом, и еще долго в сознании был слышен его тихий шепот с нескрываемым восторгом о том, что завтра он обязательно расскажет всем, что у них с Намджуном будет маленькая дочка.       «Я так скучал... Я счастлив, словно сейчас мы снова вернулись назад в декабрь».