Красная роза, розовый лотос.

Спит спокойно та, что раньше мной была. Теперь вся жизнь моя — ужасная трагедия. Ты в сны мои проник — я ценю их каждый миг. Ты мне воздух заменил… Дышать нет сил.

А-Цин хотела первой задать ей этот вопрос. Хотела спросить первой, хотела много чего ещё узнать, но почему-то теперь, когда такая возможность предоставилась, сердце заходится в бешеном ритме, словно она выдаёт врагу какую-то очень секретную тайну. Яньли ей не враг, она говорит это своим доброжелательным взглядом, если бы была научена использовать в общении язык жестов, то непременно бы его применила. Но Вэнь Цин, прославленная своим редкостным хладнокровием, упрямством и силой духа, что позволил ей стать искусным лекарем, почему-то опасается сказать неловкое «да». Она в который раз одергивает себя — зачем ей эти бесполезные волнения и тревоги? Разве не лучше, что сейчас она нашла такого же человека, столкнувшегося с такими же проблемами, человека, который, возможно, хочет ей помочь? — Я помню, но смутно. И чаще всего эти видения мне чудятся незадолго перед тем, что случится. Как с этим деревом. Я не знаю ничего из своей прошлой жизни, я только… — А-Цин вовремя закрывает рот. Даже если она по какой-то причине доверяет Цзян Яньли, ей нет причин слишком откровенничать. Поэтому она предпочитает замолчать, чтобы не сболтнуть лишнего. … скажи она ей про смерть брата, смогла ли что-нибудь изменить? Конечно, нет. Да и не обязательно об этом знать кому-то, кроме неё. Никто не должен. Даже сам Вэнь Нин. — Не знаю, повезло ли тебе или нет, но я помню практически всё от рождения и до смерти. Чаще всего отдельные моменты я вижу во снах, но чаще всего один определенный момент, — у неё, похоже, тоже есть, что скрывать и о чём умалчивать. Конечно, есть. Вэнь Цин чувствует себя ещё лучше. Ей не страшно… Вэнь Цин поражается тому, как она это произносит. С улыбкой на лице, будто что-то обыденное. И целительнице не кажется, что Яньли из тех, кто абсолютно беспечно или наплевательски бы к этому отнёсся — скорее, она просто смирилась или взяла все в свои руки, убеждаясь, что всё точно под контролем. Если это так, им явно есть, о чём поговорить… — Почему именно мы? — А-Цин не хватало человека, которому можно излить душу, с которым можно быть собой. Вэнь Цин не из тех, кто вслепую доверяет людям. Не из тех, кто может в открытую высказать свои страхи. Но присутствие Яньли рядом немного успокаивает, как и её плавные движения рук, которыми она расчесывает её волосы. Несмотря на то, что они ровесницы, А-Цин кажется, что она на шаг впереди. Она осознала свои чувства и твердо знает, чего хочет от жизни. А ей пока остаётся только думать, как можно повлиять на то, что произойдет и стоит ли вообще что-то трогать; что таится за этими хронологическими рамками, в которые они запечатаны; не разрушится ли этот шаткий мирок, не окажется ли всё страшным сном? Это не сон. Чувства реальны. Она видит слишком реалистично, она чувствует прикосновения, вдыхает полной грудью свежий воздух, запах после дождя. Всё отдается в сознании приятными ощущениями, и мир пестреет яркими красками. И всё же представить то, что они обе проживают подобное второй раз подряд — немыслимо. — Ах, если бы я знала! — золотистые глаза девушки на секунду мрачнеют, наверняка она вспоминает что-то из прошлобудущего, — скажи, в тот раз ты тоже была целительницей? Когда ты начала видеть эти видения? — Когда мне было тринадцать лет. Может, и раньше. Но у меня всегда была хорошая фантазия, поэтому я не могу быть точно уверена, — А-Цин едва заметно пожимает плечами, опуская голову, — у меня нет выбора. Мои родители, родственники, все они были целителями… Я не знаю, правильно ли поступаю, Цзян Яньли… — Зови меня А-Ли, — перебивает её она, потому что официальное обращение никогда не приветствовала. Теперь понятно. Яньли, по крайней мере, не одна, у неё есть человек, разделяющий с ней такие же страхи и тревоги. Ей повезло, что это оказалась её ровесница. Пусть даже из ордена Ци Шань Вэнь, с которым были натянуты отношения. Целители стоят вне отношений между орденами и их главами, их главная задача — спасать людей, а не ввязываться в конфликты. Они — нейтралитет, они — сами по себе, а значит, их почти ничего не удерживает, — знаешь, я ещё тогда хотела просто прожить жизнь счастливо. Я ошибалась… — улыбка всё ещё не сходит с лица, но А-Ли, чтобы отвлечься от грустных раздумий, тоже опускает взгляд, разглядывая своё розовое платье, — но мне кажется, что я могу исправить пусть не всё, но что-то. Она редко придавала голосу такую уверенность, чтобы полностью соответствовать образу. Образу той самой прежней Цзян Яньли, которая отказывалась принимать неизбежное. Существование которой было одной сплошной ошибкой… Она ненавидит прошлую версию себя и отрицать это не может. — Реален ли этот мир? А-Ли, ты никогда не думала о том, что это может быть просто сон? Нашей фантазией? Нельзя же так взять и переродиться в собственных телах! Да ещё и с возможностью поменять ход событий! — А-Цин непривычно называть её таким именем, которым обычно называют близкие родственники, но Яньли же сама её попросила. А ещё ей необходимо узнать, что она думает по этому поводу. — Даже если этот мир фальшивен, чувства реальны, — улыбнулась А-Ли, — большего не надо. У нас есть второй шанс. Мы можем всё изменить. А теперь выяснилось, что мы можем понять друг друга в этой ситуации. По-моему, этого достаточно. Если эта ловушка судьбы — чья-то злая шутка, мы бы ещё ранее разгадали обман? — девушка резко положила руку на плечо Вэнь Цин и улыбнулась, когда та от неожиданности вздрогнула, стоило ей прикоснуться, — видишь? Мы можем чувствовать. Так что сомневаюсь. Этот мир вполне реалистичен. Перед тем, как вернуться в Ци Шань Вэнь, девушка ищет Цзян Яньли, чтобы попрощаться с ней. Всё-таки теперь они подруги, сестры по памяти, связанные одной целью и имеющие одинаковые способности. — Надеюсь, мы ещё увидимся в скором времени, — А-Ли машет ей рукой с привычной улыбкой на лице. Ей, несомненно, грустно. Она ещё о многом не успела расспросить, ведь А-Цин постоянно была занята, не развлекаться же она в Юнмен приехала. Они и не виделись с того раза… «Она правда впереди, — с ноткой грусти думает А-Цин, разворачиваясь и ускоряя шаг. Прощаться с единственной подругой и правда было немного, самую малость, больно, — и мне останется смотреть в спину тем, кто сможет найти себя. Тем, кто сможет понять и принять. Интересно, есть ли ещё такие люди…?» Вэнь Цин за это недолгое время, проведенное с Цзян Яньли, понимает одну вещь — она совсем не знает и не имеет ни малейшего понятия о своей цели. Что она должна сделать? Как сможет всё исправить и предотвратить? Ей кажется, что она загнана в ловушку, из которой нет выхода. Придется вновь подчиняться негласным правилам этой «игры». …плыви по течению, наблюдай со стороны за всеми, подмечай незначительные детали, улыбайся, а лучше продолжай обрабатывать чужие ранения и продолжай спасать брата.

Снова по кругу ходить должна, пусть смысла в этом и не нашла, Снова по кругу без лишних слов — лишь слёзы беззвучно стекают вновь. Снова по кругу ходить должна, пусть нечто важное не нашла. Снова по кругу без лишних слов — не вырваться сердцу из ужаса оков.

— Хочешь пойти с нами на Ночную Охоту? — с нетерпением спрашивает её Вэй Ин, и А-Ли утвердительно кивает, — как думаешь, мадам Юй тебя отпустит? Она же… — Не думаю, что она будет против, если я применю практику на деле. В любом случае, со мной будете вы, а значит, ничего дурного не случится, — девушка улыбается, окидывая взглядом своих братьев. Они и раньше ходили на Ночную Охоту, но А-Ли никогда не хотелось с ними. Она предпочитала совершенствовать свои навыки в пределах дома и под чутким наблюдением матери. Однако, видения вновь начали терзать её, и Цзян Яньли начало казаться, что её навыков недостаточно для того, чтобы повлиять на то, что непременно случится. Она сформировала золотое ядро, знала всю теорию про то, как отбиваться от нечисти и всё же ни разу не пробовала сделать это самой. В Юнмене, естественно, ходячие мертвецы не водились. Отправиться на охоту с братьями — лучший вариант для неё сейчас. — Я рад, что ты пойдешь с нами… будет кому вставлять мозги этому полудурку, — ухмыляется Цзян Чэн, покосившись на Вэй Ина, который, услышав его слова, в драку не лезет из-за присутствия рядом с ними шидзе, но кидает такой взгляд, означающий, что ещё немного — и ему точно крышка. Она неопределенно переводит взгляд с А-Чэна на А-Сяня и, что так на неё похоже, улыбается. Остаётся только одна проблема — спросить разрешение у матушки… — Я очень ценю твоё рвение к изучению заклинательства, — лицо госпожи Юй никак не меняется, она смотрит на дочь привычным холодным взглядом фиолетовых глаз, словно хочет прожечь в ней дыру. Цзян Яньли знает — этот взгляд ничего не означает, поэтому даже не пугается, как иногда. Некоторые адепты, столкнувшись с такими ледяными глазами и не уступающим этой холодности голосу, пугаются первое время, а потом привыкают, — но мне интересна причина. Раньше ты не проявляла такой заинтересованности. Конечно, она ей не расскажет истинную причину. А-Ли всегда прикрывалась своим якобы интересом, хотя врать не могла — она правда была в этом заинтересована. И иногда заклинательство казалось ей тем, без чего она вряд ли прожила жизнь. В тот раз она не думала об этом, но почему-то сейчас подобные мысли захлестнули её с головой. Из-за чего ей не хотелось владеть хоть какими-то магическими заклинаниями, даже самыми элементарными? Неужели она и правда верила, что встретит человека, который будет разделять с ней её интересы? Цзинь Цзысюань хороший человек. Она так думала. Пусть и отношения у них не сразу сложились, но сложились всё-таки. У них не было возможности прожить друг с другом долгую и счастливую жизнь. Может, в этот раз всё изменится? Яньли не нужна любовь, тем более его. Сейчас в приоритете защитить Вэй Ина и Цзян Чэна, даже если всех спасти не удастся — не допустить становление первого Старейшиной Илина, не допустить его «падение» и не допустить того, что она допустила тогда… — Мне…мне правда очень интересно! Если я получу достаточно опыта, то смогу сама себя защитить. И Вам не нужно будет так бояться за мою жизнь, — всё то же безмятежное выражение лица. А-Ли старательно его таким делает, чтобы выходило как можно естественнее. — Ты и правда моя дочь, — вздыхает мать, кладя руку ей на голову и трепля по темным волосам, как делала в детстве — редко, но все же, — только вот сильных женщин не особо и любят, знаешь ли… — уголки её губ раздвигаются в улыбке, — говорят, что женщины должны быть слабыми за спинами своих мужей и сильными, когда их нет, чтобы в любой момент себя защитить. Помни это. Она разворачивается и уходит, даже не оглядываясь. Это и к лучшему, потому что лицо Цзян Яньли выражает полнейшее замешательство. Она знала, что мать не любила отца. Все это знали. И всё равно А-Ли лелеяла в сердце хрупкую надежду на то, что все врали, и родители просто не афишировали свои чувства. Но сейчас в душе были сомнения. Её с раннего возраста учили если не быть, то притворяться слабой и беззащитной. И когда всё пошло не так? Уже поздно останавливаться на полпути к цели. С той встречи с Вэнь Цин прошло два года. А-Ли теперь уже пятнадцать, её братьям — тринадцать, но тем не менее, они намного опытнее за счёт именно жизненного опыта и практики. Ей не страшно идти с ними, она знает, что если что-то пойдет не так — они смогут прикрыть ей спину, как бы эгоистично это ни звучало. Ночной воздух наполнен прохладой и дождём. Они заходят вглубь леса, тут же вспоминая про мертвецов, приглушают голос, потому что надо быть настороже. — Ты сразу почувствуешь их появление, на самом деле, это не так страшно, как многие думают… — Вэй Ин, только что говоривший ей подобные слова, вздрагивает, стоит ему заслышать чьи-то шаги. Цзян Чэн вынимает меч, быстро повернувшись в ту сторону, откуда донёсся шорох. — Кто бы это мог быть? — Ещё охотники? — предполагает Яньли, тоже находясь в смешанных чувствах. Почему она абсолютно ничего не чувствует, кроме страха? Надо было оставаться в пристани лотоса. Сколько раз она уже пожалела о том, что пошла? — Наверное, слышите, шаги отдаляются, — пожимает плечами Цзян Чэн, — тут на самом деле много, кто охотится. Не успевает А-Ли спросить ещё что-то ещё, как слышит крик. Этот голос… Он кажется ей очень знакомым. Быстро поднявшись, она взяла в руки своё оружие — его ей отдала мать на время, сказав, что к выбору надо подойти серьезно. Всё решилось спонтанно… Вэй Ин единственный из них даже головы не поднимает, а А-Ли ещё отчётливее слышит звук родного голоса, что кажется — ещё немного, и она увидит четкую картину происходящего. — Какой-то охотник попал в беду, мы…мы должны помочь! — она срывается с места, но Вэй Ин перехватывает её руку. — Ты уверена, что ему нужна помощь? — произносит с искренним сомнением, — я ничего не слышу. — Единственное, что до меня доносится — скрежет лезвия, — поддакивает Цзян Чэн. Яньли мысленно считает до десяти, всё ещё крепко сжимая в руках своё средство самообороны. То есть, она одна слышала голос? Голос, который одной своей интонацией звал на помощь? — Вы правда этого не слышали? — с сомнением спрашивает она, — не могу же я одна… А-Ли вовремя прикусывает язык. Почему не может? Может. Это вполне даже возможно… — Если ты правда слышала, то давай сходим и проверим, — говорит А-Чэн, раздвигая ветви кустарника и пролезая через них. Вэй Ин кивает и следует за ним, а Яньли замыкает шествие, полностью погрузившись в свои мысли. Обладатель этого голоса…

Я говорю, и вновь, как в пламени адском, горю. Правду ты мне сказал, а может, я сплю? Ну что поделать? Кому есть дело? Мы встретимся снова в моём далёком сне…