Красная роза, розовый лотос.

Целую ночь вопреки судьбе Я искала тебя в толпе И если ты вспомнишь об этих местах Я все еще буду там. Ветер уносит цветные обрывки Того, что теперь называется прошлым. Праздник окончен.

Утренние лучи Солнца пробиваются сквозь стеклянные окна, заставляя Цзян Яньли проснуться окончательно. После такого долгого для неё нахождения в Гу Су девушка окончательно сбила свой режим, поэтому встала, когда пробило десять утра. Пока что к войне только подготавливались — как объяснил А-Сюань поздним вечером, адепты по мере возможности проводили свободное время за тренировками. Он лично руководил занятиями вместе с матерью и отцом, выдающимися потомственными заклинателями. И А-Ли, каким бы нежным цветочком её не считали, тоже покажет свои шипы и тоже будет принимать участие в сражениях. Она не зря практиковалась как заклинательница с подросткового возраста, и пусть золотое ядро её изначально было слабым, Цзян Яньли недаром дочь главы Цзян и самой Пурпурной Паучихи. Она — не промах. Она всем это докажет. Главное только — выжить. Поднимаясь с кровати, такой удобной, а ведь от удобств в Гу Су девушка совсем отвыкла, А-Ли твёрдой походкой пошла по направлению к тренировочным площадкам, сжимая в руках оружие, подаренное матерью. Меч, её меч, он её сбережет, не даст пасть в бою и будет такой же опорой, как для родительницы — Цзыдянь. Она могла бы отвыкнуть от необходимости постоянно поддерживать форму, как подобает заклинателю, если бы не муж с братом, что брали её с собой иногда, идя тренироваться. Движения уже наизусть выучены и до блеска отточены. От А-Ли не укрывается заинтересованный взгляд Цзинь Гуаншаня, направленный на невестку — ого, да она и правда дочь самой Юй Цзыюань! — на что Яньли мило улыбается такой улыбкой, что сразу отбивает желание к ней подходить, а мадам Цзинь, переловив взгляд супруга, в ответ смотрит так, что тот моментально принимается за своё дело — помощь адептам. До вечера (с перерывами, конечно) А-Ли усердно тренируется, радуясь тому, что нашла свой стиль фехтования, не представляющий сложностей для овладения им так же крепко, как владеет Цзыдянем матушка. Она скоро воссоединится с семьёй и вновь будет проводить с ними больше времени — как-никак, орден Юн Мэн Цзян родной ей по крови, а на войне, когда все кланы перемешаются меж собой, особого разделения не будет, как и времени для лишних разговоров, откровений и всему, что она может сделать сейчас. Сражаться на стороне Лань Лина А-Ли посчитала бы за честь, но отказалась: в Юн Мэне каждый человек на счету, а из неё неплохая заклинательница получилась. Тем более, мадам Цзинь была осведомлена о том, что её подруга уже потеряла ребёнка, из-за чего поддержала её в желании постоянно наблюдать за своими оставшимися детьми. Когда яркие краски заката начинают освещать и без того яркий Лань Лин, Цзян Яньли наконец выходит из своей комнаты, переодевшись в обычные золотистые одежды — находиться в тренировочных уже поднадоедает — и встречает Цзысюаня в коридоре. Она не видела его этой ночью — главе Цзинь и его супруге, вероятно, нужно было обсудить и согласовать со своим сыном план. На тренировке её муж выглядел устало, и Яньли первым делом, ничего не говоря, взяла его за руку, утягивая в комнату и плотно закрывая дверь, чтобы никто не слышал их разговор. — Тебе надо отдохнуть, — одновременно с мягкостью и твёрдостью, насколько можно сочетать несочетаемое, произносит она. Цзысюань устало трëт глаза и притягивает А-Ли к себе, утыкаясь в её макушку и вдыхая знакомый аромат из неоткуда взявшихся лотосов, из которых она соткана. — Я не устал, — беззастенчиво врёт, и они оба это понимают. Яньли заставляет А-Сюаня сесть на кровать рядом с собой. — Я всё вижу, — бесприкословно произносит она, — у тебя не получится руководить адептами, если ты сам не будешь держаться на ногах. Я просто хочу, чтобы ты отдохнул, — с более настойчивыми нотками в голосе шепчет А-Ли и довольно улыбается, когда её супруг всё же сдаётся, кладя голову ей на колени. Она убирает с его лица мешающиеся пряди волос и переплетает длинный хвост. Цзысюань винит себя за эту минутную слабость — он наследник великого ордена Лань Лин Цзинь, он не должен показывать свою усталость. Однако, все сомнения развевает в прозрачном воздухе ветер, заскользнувший из открытого окна. А-Ли можно. С А-Ли можно всё. Она его любимая супруга и самый близкий человек. Он обсуждал с ней то, что не мог обсуждать с отцом и матерью и каждый раз находил в ней талантливого слушателя. Она видела его насквозь, и скрывать от неё что-то было бесполезно. — Скажи, а в прошлом… Мы с тобой так же себя вели? — сонно бормочет он, устало прикрывая глаза. Улыбка на лице Яньли немного меркнет. — О, мы прожили замечательную жизнь. Недолго, но всё же, — с грустью произносит она, — и мы… Очень любили друг друга. Не сразу, но полюбили. Если это не романтическая история со счастливым финалом, Цзысюань отказывается её слушать. Осознание того, что когда-то он считал навязанную материнским обещанием невесту бездарной и некрасивой, больно ранило сердце. А-Ли казалась ему такой, когда они с матерью приезжали в Юн Мэн, иногда, но всё же; когда он ловил её смущенный взгляд, заставляющий задуматься — а ему ли он брошен? Когда ровесники то и дело обсуждали девушек. Цзысюань никого никогда не любил так сильно, как её. И допустить другой мысли на эту тему было бы ниже его достоинства. — Матушка сказала, что госпожа Юй настояла на том, чтобы ты сражалась с Юн Мэном, — наконец находит в себе силы заговорить об этом он. — Это не только решение моих родителей. Я сама так решила, — принимается объяснять А-Ли со скорбью во взгляде, — они… Очень переживают из-за А-Мэй, хотя не показывают этого. И А-Чэн с А-Сянем тоже. Я не буду заставлять их грустить сильнее, если буду находиться на виду. — Думаю, это правильное решение, — поддерживает Цзысюань, чувствуя небольшую досаду от скорой разлуки, — ты только возвращайся живой и невредимой, хорошо? — Ты тоже, — улыбается Цзинь Яньли, — помнишь, я говорила, что неспокойная обстановка затянулась из-за того, что все начали считать А-Сяня злом? В этот раз за восстановлением его ядра будет следить моя подруга. Война скоро закончится, тем более, мои родители и брат уже готовы сражаться, — радостные искорки в светло-карих глазах проявляются, когда она произносит: — тогда, когда мы окончательно убедимся в безопасности этого мира… Мы сможем создать семью. Щёки А-Ли слегка краснеют, и Цзысюань, улыбаясь, ещё крепче обнимает её, прижимая к себе. Она была права. Война будет длиться ещё очень долго, но они справятся и выживут, потому что не имеют права умереть. Не в этот раз. В конце-концов, когда-нибудь все должно было закончиться относительно хорошо…?

***

— Мадам Юй, дядя Цзян, Цзян Чэн, я не ожидал увидеть вас так быстро! А где шицзе? Вы что-то решили? О-о, пожалуйста, позвольте мне тренироваться с вами! Вэй Ин знает — это не-воз-мож-но. Его ядро ещё не восстановилось, слабые потоки циркулирующей ци только-только начали чувствоваться в теле, а Вэнь Цин, Вэнь Нин и даже Лань Чжань следили очень пристально. Суйбянь был отложен в сторону — куда именно, ему не сказали. «Только медитация, сон и покой» — слова Вэнь Цин звучали, словно приговор, от которого хочешь — не хочешь — не отделаешься. — Идиот! Если ты сейчас начнёшь что-то делать, все труды пойдут насмарку! — закипает Цзян Чэн, — мы будем ждать тебя на нашей стороне, ты будешь сражаться с нами бок о бок как можно скорее! — Господин Цзян, лучше не торопиться, — тихо говорит Вэнь Нин, стоящий за спиной Вэй Ина и робко поглядывающий на заклинателей Юн Мэна. Поймав на себе прожигающий взгляд фиолетовых глаз одновременно мадам Юй и её сына, он вжал голову в плечи, и, запинаясь, пробормотал: — п-простите, мне уже надо идти… — А-Нин, — властный голос Вэнь Цин раздался неподалеку, и вскоре она показалась сама, всё ещё с такой же гордой походкой и расправленными плечами, — господину Вэю нужно ещё время, — резонно заявила она, — лечение даёт свои плоды, но он сможет сражаться лишь после того, как я разрешу. Этим леденящим душу спокойно произнесенными словами целительница чем-то напомнила Юй Цзыюань себя. Выросшая в Ци Шани и с ранних лет возложившая на плечи ответственность, Вэнь Цин не допускала того, чтобы голос её дрожал, а взгляд лихорадочно метался из стороны в сторону, ища, за что бы зацепиться, чтобы не упасть. Вэнь Нин не был похож на свою старшую сестру, поэтому ему оставалось лишь прятаться за её спиной. Конечно, А-Цин это совершенно не устраивало. — Конечно, мы понимаем это, — подчёркивая уважительный тон к жене главы Гу Су Лань, произнесла Пурпурная Паучиха. — Я была бы вам очень признательна, если бы вы ни при каких обстоятельствах не допускали господина Вэя на тренировки, — с намёком ответила Вэнь Цин, поклонившись и хватая брата за руку, — а теперь нам правда нужно идти. Я обещала помочь Лань Фенг с травами. — Х-хорошо, сестра, — покорно кивнул Вэнь Нин, в последний раз оборачиваясь на Вэй Ина. Тот радостно махнул ему рукой: — Удачи, А-Нин! — Вы подружились? — со странной гордостью в интонации спросил Цзян Фэнмянь. — Вэнь Цюнлинь — неплохой парень, не смотрите на то, что он Вэнь. Его сестра тоже Вэнь, но помогает мне с ядром, — пожал плечами Вэй Ин. Глава Цзян перебил его: — Мы не против этого, А-Сянь. Целители стоят вне всякой вражды, и у них есть право на неприкосновенность. Мы очень даже рады тому, что тебе не приходится коротать время тут в одиночку. Цзян Чэн криво усмехнулся: — Отец, Вэй Ин найдёт себе товарищей даже среди тёмных заклинателей. — Мы будем очень признательны ему, если он не опробует это, — категорично заявляет Юй Цзыюань, — А-Чэн, останься с Вэй Ином ненадолго — нам надо найти главу Лань и обсудить вопросы, касаемо соединения наших сил. — Конечно, матушка, — даже радуясь выпавшей возможности повидаться с братом, сказал Цзян Чэн, и Вэй Ин, откланявшись, повёл его в сторону своих покоев. За эти дни в Гу Су воздух перестал казаться ему слишком тяжёлым и ледяным, поэтому приятно охлаждал лёгкие. Трава под ногами была такой же, как в Юн Мэне — не слишком колючей, но не слишком мягкой, бегать по ней босыми ногами — одно удовольствие. Солнце светило так же ярко и приятными лучами согревало после лёгкого дуновения ветра. Еда уже со временем не казалась слишком пресной, а Лань Чжань, если хорошо его попросить, мог купить специи. Жизнь вновь казалась безоблачно-прозрачным мазком на чистом холсте, однако, все не могли не понимать, что этот холст скоро закрасится кроваво-алым из-за наступающей войны, перечеркнув относительно спокойные линии их жизней. — Как поживает шицзе? — садясь на скамейку, болтает ногами Вэй Усянь. — Она осталась в Лань Лине на пару дней. Любовь и все дела, — Цзян Чэн всегда охотно поддерживал разговор, если дело касалось его сестры, — она будет сражаться вместе с нами. С тем, что осталось от Юн Мэна и Гу Су, — поправляет он, — хотя, последних намного больше. — Ты так переживаешь! Разумеется, мы выиграем! Их всего один орден, а нас аж четверо! — с энтузиазмом заверяет Вэй Усянь, — когда я понравлюсь, то выйду на поле боя и раскидаю их по разные стороны! За шиди и А-Мэй, — при упоминании младшей сестренки его глаза слегка тускнеют. — Спорим, что я порву их раньше тебя? — А-Чэн запрокидывает голову и смотрит на ярко-алый закат. Подумать только — ещё немного, и он окрасит свой мир в такой же оттенок, встанет спиной к спине с родителями, покажет, на что он способен, — тебе одиноко здесь? — с крупицей вины неожиданно спрашивает юноша. Вэй Ин задумывается. Конечно, ему приходится подчиняться правилам Гу Су, но всё так по-другому стало. Нет рядом Цзян Чэна и Не Хуайсана, что спину прикроют, не сдадут и наоборот — помогут «Улыбку императора» пронести. Но и на уроки ходить не надо, никто не заставляет переписывать правила и вставать ровно в пять утра — Вэнь Цин самолично заявила Лань Цижэню, что это сгубит его режим. А-Сянь не раз задавался вопросом, почему она так лояльно и снисходительно к нему относится, пытаясь помочь. Он, откровенно говоря, скучал по Гу Су, куда его отправили, когда им с Цзян Чэном исполнилось… Шестнадцать? Семнадцать? Время скоротечно утекало, словно игривый песок из пальцев, затуманивая воспоминания. У Вэй Ина был друг — Вэнь Нин. Была Вэнь Цин, что ругалась и не понимала шутки, но помогала и лечила. А еще был Лань Чжань. Лань Чжань с безэмоциональным лицом, который втайне приносил специи, сидел у его кровати и играл на гуцине успокаивающую мелодию. — Мне совсем не одиноко здесь, — улыбается Вэй Ин, — но не хватает тебя. И Хуайсана тоже. Скучаю по временам в Гу Су. Помнишь, как мы удивились, что Цзысюань превратился в нормального человека и отстоял честь шицзе? Цзян Чэн довольно хмыкает. Такое не забыть вовеки, он уже был готов занести руку и набить ему лицо за сестру, но наследник Цзинь внезапно поумнел. После этого они с Вэй Ином не спали всю ночь, обсуждая, с какой силой его ударила мадам Цзинь, чтобы мозги встали на место. — Ага. А еще я помню, как ты выводил из себя Лань Ванцзи и получал ненависть учителя Ланя в полном объеме, — предаваясь ностальгии, Цзян Чэн слегка забывается, но ему приходится вновь концентрироваться на настоящем, когда он видит вдали силуэты родителей, — как-нибудь повторим. Наверное, — кладёт руку на плечо своего шисюна, — мы тут надолго, так что ещё увидимся. Сестра тоже скоро приедет. — Да-да, мы вновь соберемся вместе, а теперь беги к дяде Цзяну и мадам Юй, — кивает Вэй Ин, продолжая беспечно жевать травинку. Им совсем не хочется думать, что это последние мирные деньки, которые они могут прожить втроём.

Целую ночь вопреки судьбе Я искала тебя в толпе И если ты вспомнишь об этих местах Я все еще буду там. Когда погаснут огни карнавала Я все еще буду там.