Красная роза, розовый лотос.

Пролетают дни в неистовом ритме, Сердце стучит, как больной метроном, И небо в огне, а ты говоришь мне, Что мы никогда не умрем…

Вместо родной Пристани Цзян-Цзинь Яньли встречает умиротворенное спокойствие и холодная отчужденность Гу Су Лань. Она ностальгически вздыхает — в Юн Мэне за версту были слышны крики адептов, в воздухе пахло электричеством от искр матушкиного Цзыдяня, который мадам Юй никогда не снимала с пальца и бережно хранила, словно реликвию — так оно и было. Почти могильная тишина, которую Яньли слышала лишь в храме предков, занося отбывающим наказание братьям суп, остаётся ей ответом. И в этом напрягающем молчании тихие шаги по нежной траве слышатся громко-громко, и они ни капли не режут слух, как стук каблуков по выгравированным плитам в Лань Лине. — Добрый день, госпожа Цзинь, — Лань Хуань склоняется в уважительном поклоне, и А-Ли копирует его жест. Распрямляя плечи, она замечает за ним Вэнь Цин и не сдерживает улыбку. — Благодарю вас, — Цзян Яньли встречается со взглядом подруги и не опускает мягкую улыбку с лица. В Лань Лине мадам Цзинь уговаривала взять охрану в виде нескольких адептов или Цзысюаня, но А-Ли благосклонно отказалась: она не нуждается в сопровождении, а если муж возьмется сопровождать её, в родной орден он не вернется долго. А А-Сюань нужен там — поддерживать падающих духом соклановцев, тренироваться и составлять планы на первые военные действия с матушкой и отцом. Успокаивая себя тем, что А-Ли всё-таки дочь её лучшей подруги, госпожа Цзинь вздохнула и благословила невестку на дорогу. — Ты всё же будешь сражаться с Юн Мэном и Гу Су? — интересуется Вэнь Цин, ведя её за собой к той самой отдаленной территории, на которой они нашли приют после сожжения родного ордена. — Да. В Лань Лине достаточно адептов, готовых пойти на бой, а наши силы несколько сочтены, — Цзян Яньли словно виновато улыбается, поравнявшись с ней шагом, — ты же не собираешься сражаться тоже? — с беспокойством спрашивает она. Целительница усмехается и пожимает плечами, шутливо отвечая: — Пока не восстановлю ядро твоему шиди, я не сунусь на поле битвы. Заклинательница из Вэнь Цин не то, что хорошая — превосходная. И ядро у неё развито лучше некуда, и врачевательскими знаниями она с лёгкостью владеет, да ещё и красотой не обделена — в прошлой жизни шисюны и шиди шутили, что А-Цин по природе своей — ведьма, но скрывает это от них. Её жизнь и правда можно было назвать счастливой, если бы не война, в которой она целенаправленно пойдет против своего родного ордена. Вэнь Цин не любила Ци Шань Вэнь и не смогла его полюбить второй раз — в девичестве нежные чувства связаны были с трепетной привязанностью, а после и эти узы с легкостью оборвались, словно были натянуты до предела ещё давным-давно. Ци Шань она не любила трепетно-нежно, как берегла память о Юн Мэне Цзян Яньли, и если бы её орден был сожжён, точно не стала бы бессмысленно топтаться на его руинах. Вэнь Цин себя к этому с самого начала готовила — не привыкать к чему-то или кому-то слишком сильно. И она справилась. Справилась, теперь взирая на людей вокруг гордой поступью в одеждах Гу Су Лань. Лань Цин — чистая, обеленная, её руки отмыты от крови, что их покрывала изначально, а на ханьфу её нет никаких красно-солнечных узоров — лишь белоснежная белизна. Лань Цин — новая Вэнь Цин — принимает себя полностью и ищет способ повлиять на войну посредством разрабатывая методики восстановления золотого ядра — сколько Чжулю-сюн их сжёг, скольких людей лишил будущего. Одним словом, Лань Цин наконец-таки смогла принять себя с благородной фамилией Лань. И совсем не важно, примут ли её остальные. — А-Цин, ты чудо! Не знаю, что делала бы без тебя… А-Сянь… Мне его так не хватает. Скажи, успехи ведь есть? И шанс на то, что он сможет сформировать новое золотое ядро, велик? — Яньли всё ещё с неутаенной надеждой смотрит в глаза своей подруги, и та ловит себя на мысли, что могла бы соврать, что да, если бы было невозможно, только чувствуя на себе пронинзывающий светло-карий взгляд. — А-Ли, я не могу сказать точно. Если ему удастся взрастить новое ядро, — голос чуть не дрожит от собственных же прогнозов, — оно вряд ли будет таким же сильным, как раньше. — Это всё равно хорошо, — не отчаиваясь, заявляет Яньли, подавая вздох облегчения, — нам всем достаточно будет того, что А-Сянь сможет использовать меч и жить дольше обычных людей. Я буду вместо него, когда мы приступим к военным действиям — мне не добиться его успехов, но на что-то я всё равно же гожусь. Не такая сильная заклинательница, как братья, но довольно уважаемая за счёт своей расчетливости и меткости, плавностью движений. От природы имеющая невзрачную внешность и некрасивые черты лица, но преобразившаяся вместе с изнурительными тренировками и совершенствованием. Не обладающая заложенными данными, но добившаяся всего сама Цзян Яньли казалась Лань Цин полной противоположностью, и ничто бы не сблизило их в прошлом, если не забота о младших братьях. Однако, именно они смогли отправиться в прошлое, сплотиться и стать хорошими подругами, чтобы принести пользу заклинательскому миру, своим семьям и… Себе.

***

— Лань Чжа-ань, мне скучно. Давай поиграем во что-нибудь. Вэй Ин скучающе смотрит в белый-белый потолок, рисует пальцем в воздухе непонятные символы, да и те расщепляются, не собираясь в единый паззл. Ему скучно. Цзян Чэн, мадам Юй и дядя Цзян с раннего утра находились на тренировочном поле с адептами Лань и остатками Юн Мэна, измеряя собственные силы. Вэнь Нин вызвался помогать Лань Фэнг с сортировкой лекарств — каким застенчивым он не был, знаний у него всё равно больше, чем у юной девушки. Вэнь Цин была великолепной наставницей, и обучаться у неё хотели бы многие, но ей было не до заботы о преемниках. Сейчас её куда больше волновало золотое ядро Вэй Усяня. Много думая на эту тему, юноша пришёл к выводу, что его шицзе очень дружна с госпожой Лань — звать её таким именем, когда все знали целительницу как Вэнь Цин, было непривычно. По венам пульсировало удовлетворение — его старшая сестра самая-самая лучшая! О характере тогда ещё девы Вэнь ходили слухи один страшнее другого, и именно из-за своей непокорности и вольного нрава она долгое время не могла выйти замуж. А для Цзян Яньли преград не существовало — она с легкостью находила общий язык со всеми. Возвращаясь к рассказу, можно было заметить, что Лань Чжаня опять же попросила Вэнь Цин присмотреть за товарищем — мало ли, убежит на тренировку, а незнающий адепт по доброте душевной даст меч! И — считай, что всё насмарку. Ванцзи смотрел в стену безразличным взглядом. Кроткий и терпеливый донельзя, он с ледяным спокойствием мог бы просидеть, не шелохнувшись, не будь рядом такой преграды под именем Вэй Ин. И — что самое непозволительное — он, походу, привязался к этому ходячему недоразумению, что беззастенчиво флиртовало с девушками и подкалывало всех на своём пути! В жизни не видевший людей бесстыднее, Лань Чжань ещё на обучении в Гу Су поймал себя на мысли, что его что-то необъяснимое странно в однокласснике привлекает. А что — объяснить не мог. — Лань Чжань, ну правда! Скучно — хоть в петлю лезь от тоски, — артистично-наигранно ныл Усянь, кладя голову на стол, на котором от тоски что-то старательно рисовал, — хочешь, повспоминаем обучение в Гу Су? Ну нет так нет, не надо делать такое лицо, Лань Чжань, ты пугаешь! — видя, что товарища слегка перекосило при упоминании очень запоминающегося года, Вэй Ин захохотал, продолжая вертеться на стуле. Тут дверь в комнату растворилась, заставив его оглянуться. Серые глаза моментально налились глубокой радостью, — шицзе! Цзян Яньли заботливо проводила Вэнь Цин, но с ней не пошла, странно улыбнувшись и отметив в разговоре, что её шиди очень хорошо сдружился с самим Лань Ванцзи! Разумеется, А-Ли это показалось не то, что странным — невозможным; но отец всегда говорил, что А-Сянь очень хорошо понимает девиз ордена Юн Мэн Цзян. Она и не ожидала, конечно, увидеть этих двоих вместе так быстро, но не смогла сдержать умиления. — А-Сянь! Господин Лань, как хорошо, что Вы есть. Наверняка ему без Вас совсем скучно, а тут хоть какая-то компания! — Яньли с нежностью обнимала Вэй Ина, сначала пытающегося возразить, что он вообще-то не ребенок, но потом смирившегося. Накрыло чувство вины — наверняка он расправлял свои перышки перед Лань Ванцзи, чтобы тот явно не подозревал о том, что А-Сянь может улыбаться, словно одурманенный чем-то, при прикосновениях любимой шицзе. — Мгм, — с готовностью отозвался приятель Вэй Усяня. «Действительно достиг невозможного. Горжусь тобой, А-Сянь» — с ещё большим умилением подумала А-Ли. В пристани у её братьев друзья другие были, разговорчивые, общительные, шумные. Тем более.. В прошлом Вэй Ин и Лань Ванцзи ненавидели друг друга и считались лютыми врагами, а теперь всё поменялось. Цзян Яньли не думает, что какое-то обстоятельство, даже их дружба, сможет хоть чуть-чуть приструнить её младшего брата, но в их общении явно будет доля полезного. — Как продвигается лечение? Ты уже чувствуешь себя лучше? — интересуется она, не без гордости за подругу зная, что да. Но ей нужен ответ от самого Вэй Ина. Нужно твёрдое убеждение, что всё в порядке, и всё будет хорошо. Уверить его в этом — если придётся. — Всë замечательно! Я уже чувствую потоки ци, шицзе, — с широкой улыбкой отвечает он, радостно сверкая глазами, — госпожа Лань говорит, что у меня уже не получится взрастить такое же сильное ядро, потому что этим занимаются лишь в детстве, а их с Лань Чжанем совместных усилий хватит лишь на то, чтобы сформировать хотя бы оболочку… Но и всё равно на это ядро, честно! Я ни капли не жалею, что заслонил мадам Юй собой. Её потеря была бы несравнима с моей. Буду жить долго, не буду — сейчас я хочу лишь победы над Вэнями. Не в силах сдерживать слёзы, Цзян Яньли трепетно гладит его по спине, обнимая и боясь задушить. Её младший брат всегда был таким — искренним, открытым в своих чувствах, готовым идти против всех правил, норм, приличий, чтобы защитить то, что нуждалось в защите. Стремился достичь невозможного, и в итоге оказался растерзан собственной армией мертвецов… Но разве в этом есть смысл? Когда никаких мертвецов и тёмного пути подавно не будет, а единственной преградой останется слабое золотое ядро? Они с Цзян Чэном прикроют спину, если надо будет, они больше не позволят недосказанности брать верх на чувствами, они больше не будут разлучаться морально. Этого Цзян Яньли изначально добивалась от новой жизни.

***

Матушка с энтузиазмом рассказывает план атаки на Ци Шань. Видя, какой нездоровый огонёк полыхает в её фиолетовых глазах, Цзян Яньли становится даже жутковато. Пробивает гордость — с такой силой они одолеют врагов и без помощи тёмных сил. В то время поговаривали, что хоть вина Вэй Усяня неоспоримо присутствует, без него на мир можно было даже не рассчитывать — сейчас же им не понадобятся Печати, Артефакты, лишь грубая сила и жажда победы. — Ты не жалеешь о том, что последние мирные деньки проводишь не в Лань Лине? — в Юй Цзыюань словно просыпается сочувствие: по большей части её решением было отправить дочь обратно в Облачные Глубины, где она так или иначе оказалась бы вдалеке от мужа. Но Цзян Яньли и сама так решила. Она знает — Цзысюань не умрёт. А вот насчёт родителей… Она ничего сказать не может. Оказывается, тяжело избавляться от оков прошлого — когда ты не можешь предугадать каждый свой шаг, не можешь с точностью заявить, что все будут жить. Теперь А-Ли в полной мере понимает Вэй Ина. Он хотел спасти всех, но это было невозможно. Доказательство тому — смерть А-Мэй. Рано или поздно приходится делать выбор. И каждый вариант будет стоить кому-то жизни. Если просчитаешься — потеряешь безвозвратно всех. — Для меня честь провести это время со своей семьёй, — отвечает она, и по телу скользит приятное тепло гордости за себя. Цзян Яньли никогда особо свою тихую и скромную натуру не жаловала, особенно в прошлом, когда её помолвка была расторгнута. Но сейчас поняла, что голову держит прямо не потому что так надо, и на её плечах судьбы людей возложены, а потому что она изменилась. В лучшую сторону. Это был один из немногих моментов, когда Юй Цзыюань улыбалась своей старшей дочери в ответ.

***

В комнате Вэй Ина пропахло палочками благовоний и медикаментами. Несмотря на то, что ни в Юн Мэне, ни где-то ещë, так никогда не пахло, обстановка кажется до боли знакомой, родной. Яньли и за свою жизнь полностью не уверена — по натуре своей она не заклинательница, а всё ещё девочка, готовящая суп из лотоса. Овладение магическими искусствами за счёт изнутрительных тренировок давалось ей легко, но… Не к этому лежало её сердце. Не к этому стремилась душа. После войны она с чистой совестью забудет обо всем этом. Их будет ждать спокойная жизнь. Наверное. — Даже не думай о том, чтобы присоединиться к нам быстрее. Вырастишь себе ядро и придешь как миленький, — повзрослевший и слегка огрубевший голос Цзян Чэна рассекает воздух, — хоть кто-то из нас должен себя беречь, понимаешь? — Конечно-конечно! Но если я узнаю, что шицзе ранена или не в порядке, я ноги тебе переломаю, — хищно прищуривается Вэй Ин, — и тем более, если что-то случится с тобой. — А-Сянь, А-Чэн, не ссорьтесь, мы на войну идём, а вы про ноги. Звучало, как прогноз, — шутливо напускает испуганный вид Яньли. Они обязательно встанут плечом к плечу, и она, их старшая сестра, на этот раз не позволит дорогам разминуться.

***

Лань Цин и Лань Сичэнь провожают первые сформированные войска заклинателей — дальше территории Гу Су они не уйдут. Пока что. Лань Ванцзи отправляется с ними, и от А-Цин не ускальзывает то, как метко и быстро бросает на него взгляд Вэй Ин. — Я могу попросить тебя только о том, чтобы ты берегла их, — она выразительно смотрит на Яньли, а потом не выдерживает и усмехается: — от тёмного пути тоже. Мало ли. — Ох, позаботься об А-Сяне, это тоже единственное, о чем я могу тебя попросить, — мягко, совершенно не так, как подобает говорить девушке в военных одеждах Юн Мэн Цзян, уже не в тонком розовом платьице, ответно просит А-Ли. Невысказанное «и о себе тоже позаботься» отзывается белым шумом в голове.

За лунной дорогой, в туманах далеких созвездий нас ждет долгожданный покой И чтоб ни случилось, теперь мы всегда будем вместе Неважно: близко ли, далеко… Ветра, разлуки, потери, — бессильны, пока мы вдвоем И я почти уже верю, что мы никогда не умрем.