По уставу

      Два часа. На целых два часа Дан позабыл, как дышать и не упускал ни одного момента, происходящего на сцене. Уединение от общей толпы своих коллег шло только на пользу. Он никогда не чувствовал себя настолько хорошо, никогда не пропускал через себя столько положительных эмоций. Дан редко улыбался, но сегодня уголки его губ предательски ползли вверх, как только он ловил пару голубых глаз, которые мимолётно одаривали его своим великим вниманием.       Слишком внезапно Балану в голову пришла, как ему показалось, невероятная мысль, которую он тут же решил воплотить в реальность. Капитан подошел к одному из солдат и, немного наклонившись и взявшись за рукав его кителя, потянул на себя:       — Сержант, отойдем.        Перепуганный молодой человек нервно сглотнул и поднялся со своего места, что осталось без внимания его товарищей. Они отошли немного в сторону, и Балан, открывая карман своего кителя, в приказном тоне обратился к солдату:        — Вот деньги. Вот ключи от моей машины. У вас есть тридцать минут, чтобы съездить в ближайший город и найти там цветы. Любые. Но красивые. И это не просьба, а приказ.       — Так точно, товарищ капитан, — молодой солдат немного растерялся, еле сдерживая улыбку и пряча в карман деньги, но лишних вопросов задавать не стал.       — Давай, пулей. Одна нога здесь, другая там, — добавил Дан.       Сержант отдал честь и, развернувшись, побежал в сторону автопарка. Балан сопроводил его взглядом и, когда сержант скрылся за углом ангара, вновь обратил свое внимание на сцену.       Тина вела себя сдержанно и достойно, как подобает настоящему военнослужащему. Дан не раз ловил себя на мысли, как сильно ей шла темно-синяя парадная форма. Под цвет глаз. А золотой аксельбант придавал какой-то особенный контраст ее образу. Казалось бы, у всех артистов форма была абсолютно идентичная, но на фоне девушки они совершенно пропадали из поля зрения.       Концерт пролетел, как мгновение, и только громкие аплодисменты и радостные крики «Браво!» вывели Дана из гипноза. Он кинул короткий взгляд на боевых товарищей, а затем перевел его на Тину, которая ярко улыбалась со сцены, посылая всем воздушные поцелуи. Личная сказка Дана закончилась, а цветов до сих пор не было, и он уже готов был дать сержанту два наряда вне очереди.       Дан занервничал, когда услышал, как майор Абрамов громко объявил своим подопечным, что у них максимум сорок минут на сборы. План их действий состоял в том, чтобы сначала уложить всю аппаратуру, а потом переодеться в повседневную хаки и отправиться домой.       Курсанты начали работу, а Тина, получив отдельные наставления, быстро пробежала между рядов к казарме, обгоняя толпу военнослужащих и не замечая Балана, который не сводил с неё глаз. Он тяжело вздохнул, пытаясь совладать с эмоциями, и выпрямился, наблюдая за работой артистов. Они слаженно и быстро, без излишней суеты складывали аппаратуру по коробкам и сразу заносили всё в стоящий неподалёку самолёт. Другие военнослужащие по приказу своих офицеров убирали расставленные скамейки и стулья, делая это будто с уже выработанной скоростью. Сложа руки за спиной, Дан внимательно наблюдал за всей работой и переминался с ноги на ногу, нервно ожидая сержанта.       Время стремительно шло, и курсанты уже дружной толпой направлялись в казарму, чтобы переодеться и собрать вещи. Дан нервно ходил из стороны в сторону, пока к нему не подошёл Абрамов.       — Товарищ капитан, благодарю вас за тёплый приём, — майор протянул руку, и Балан тут же ответил рукопожатием.       — Спасибо вам за визит и прекрасный концерт, товарищ майор. Моим солдатам, уверен, понравилось так же сильно, как и мне, — Дан одобрительно кивнул и улыбнулся. — Хорошего вам полёта.       Они отдали честь друг другу, и Абрамов, развернувшись на каблуках, направился к самолёту. А за спиной Балан уже начинал слышать радостные возгласы курсантов, которые по мере приближения становились все громче. Молодые парни задорно обсуждали концерт, а увидев капитана, остановились целой толпой и, отдав честь, попрощались с ним и направились к самолету. Тринадцать человек. Из всего взвода не хватало только Тины и Саши.       — Товарищ капитан, — внезапно раздался мужской голос.       Это был сержант, отправленный некоторое время назад за цветами. Запыхавшись, молодой человек бежал и на ходу окликнул Балана. Дан быстро среагировал и обернулся на прерывающийся голос солдата.       — Наконец-то, — немного грубо буркнул Дан, забирая цветы из протянутых рук сержанта. — Спасибо. Вы свободны.       — Есть, — тяжело дыша, сказал сержант и, отдав честь, удалился с аэродрома.       Посмотрев на букет в руках, Дан по привычке тут же прильнул к нему носом. Пышные бутоны пионов издавали слабый, но очень сладкий аромат, который приятно раздражал необходимые рецепторы и вызывал чувство спокойствия и культурного насыщения.       — Ну что, товарищ капитан, как вам концерт? — внезапно услышал Дан за своей спиной и тут же обернулся.       Он немного удивился, как Тине удалось так бесшумно подкрасться к нему сзади. На девушке уже не было парадного мундира, и от сценического образа остался разве что соответствующий макияж.       — Восхитительно, — честно признался Балан. — Я давно так не отдыхал душой. Спасибо, — он еле заметно улыбнулся. — И я тут подумал, что тебе будет приятно, поэтому держи.       Девушка немного растерялась, когда Балан протянул ей скромный букет пионов, и начала перебирать в голове варианты, где он нашёл такие прекрасные цветы в этой глуши.       — От вас это весьма неожиданно, — сказала Кароль. — Спасибо.       Тина приняла цветы из рук капитана, всё ещё не понимая, что на него нашло, и почему он решил ей оказать такие знаки своего офицерского внимания. Она опустила глаза на три пышных нежно-розовых пиона и, наклонившись, вдохнула легкий аромат. Безусловно, ей было приятно. Капитан болван в ее глазах не был уже таким… болваном.       — Ты очаровательно поёшь, — коротко сказал Дан, сдерживая эмоции, как и положено настоящему военному.       — Спасибо, товарищ капитан, — девушка гордо улыбнулась, окинув мужчину быстрым взглядом, и вновь отвернулась от него, сильнее прижимая к себе букетик пионов.       — Дан.       — Что? — Тина полностью повернулась к капитану и сощурилась, когда солнце ослепило её глаза.       — Меня зовут Дан. Хотя ты это и так уже знаешь, — пожал плечами мужчина.       — Ого. А как же дисциплинарный устав со всеми его правильными обращениями? — Кароль театрально удивилась, вскинув брови.       — Мы же сейчас в неформальной обстановке, поэтому можем обращаться друг к другу по имени, — ответил Дан. — И можем друг другу не язвить.       — А ты, оказывается, не такой заносчивый, как сперва кажется. Дан. — Кароль сделала яркий акцент на его имени и расплылась в улыбке.       — Первое впечатление очень часто бывает обманчивым, — констатировал факт Балан. — Именно поэтому хочу сказать, что я рад был с тобой познакомиться. Думаю, тебя ждёт большое будущее в шоу-бизнесе. Особенно с таким характером.       — Таких комплиментов мне ещё не делали, — Тина засмеялась. — Спасибо.       Пока Тина и Дан обменивались любезностями, Саша принёс с казармы два рюкзака: свой и Кароль. Кинув вещи на землю, он остановился возле подруги, заметив краем глаза букет в ее руках, и посмотрел на довольного Дана, который явно был рад не только их с Сашей встрече, но и общению с его блондинистой подругой. Хотя это скорее был не просто разговор, а лёгкий военный флирт, от которого не могла устоять ни одна женщина, а преподнесенные цветы — обыкновенный тактический ход.       — Ну что, Саш, готов? — Тина неожиданно обратилась к другу, быстро подняв с земли свой рюкзак и закидывая его на плечо.       — Тин, ты иди. Скажи Абрамову, что я через две минуты буду, — Саша, словно кот, посмотрел на подругу, сложив руки в умоляющем жесте.       — Ладно, только не долго воркуйте, — девушка закатила глаза. — До свидания, товарищ командир, — сказала она, игриво улыбнувшись и подмигнув Балану.       — Капитан, — коротко исправил её Дан и улыбнулся в ответ.       — Ага, — Тина хихикнула и как можно более грациозно радостно пошла к самолету.       Не успела девушка сделать и пяти шагов, как внезапно раздался оглушающий свист. Кароль остановилась и нахмурилась, обернувшись на Дана и Сашу. Именно в этот момент за её спиной раздался громкий взрыв, и самолёт вдребезги разлетелся на сотни осколков. Тина присела от резкого хлопка и почувствовала, как зазвенело в ушах. Сердце подпрыгнуло в груди. Все происходило будто в замедленной съёмке. Цветы выпали с рук. Рюкзак сам по себе свалился на землю, а Кароль схватилась руками за голову в надежде выгнать из неё этот мерзкий шум. Пыль и сажа от подорванного самолёта слишком больно ударила в глаза, что заставило Тину зажмуриться.       Дан кое-как пришел в себя после взрыва и, увидев приближение истребителя, моментально спохватился. Он помог подняться Саша, который из-за ударной волны потерял равновесие и упал на землю.       — Беги в седьмой ангар! Скажешь, что капитан Балан приказал использовать артиллерийские пушки. О Тине я позабочусь. Немедленно, Саш, немедленно! Беги! — прокричал Балан курсанту, подталкивая того в нужном направлении.       Самолёт в этот момент за какие-то жалкие секунды пару раз пролетел над аэродромом, а затем поднялся выше. И тут Балан заметил, как с неба падает очередной крупный снаряд.       — Тина, ложись быстро! — выкрикнув, Дан сорвался с места и побежал к девушке, которая резко подняла голову на его голос.       Он не помнил, как успел к ней подбежать, как успел схватить Тину и оттащить её в сторону. Они вместе упали на землю за каким-то КАМАЗом. В этот же момент раздался очередной взрыв, и мужчина рефлекторно прикрыл Тину собой. Кароль вскрикнула и со всей силы вжалась в Дана, будто он являлся настоящим спасательным кругом для неё сейчас. А затем последовал ещё один взрыв… И ещё…       — Открывай рот и закрой уши, чтобы не так оглушало! — Дан кричал, что есть силы, мысленно умоляя, чтобы девушка его слышала.       Голос его звучал в голове у Кароль отдаленным эхом, ведь с каждым взрывом уши закладывало сильнее и сильнее. Пульс зашкаливал, что отдавалось глухими ударами в висках. Где-то на подсознании Тина пыталась контролировать свои эмоции, но на деле у неё начиналась настоящая паника. Она потеряла счёт событиям, счёт времени и не поняла, как оказалась сидящей возле огромного колеса машины. А перед ней на коленках и пригнувшись сидел Дан.       — Послушай, — он опустил руки на плечи Кароль и немного встряхнул её. — Мне нужно отойти. Не высовывайся никуда. Я вернусь за тобой. Помни только, что здесь сейчас относительно безопасно. И помни, что, когда бомбят, мы закрываем уши и открываем рот. Ясно?       Тина уставилась на него перепуганным взглядом и мысленно пыталась связать хотя бы два слова.       — Ты меня поняла? — Балан ещё раз хорошенько вздёрнул её.       Девушка еле заметно закивала, и Дан в тот же момент убежал в сторону ангаров. Тина сопроводила его безразличным взглядом и поджала к себе коленки, содрогаясь от каждого звука. А на аэродроме сейчас была настоящая суета. Выкатывали орудия, в считанные секунды подготавливались боевые позиции. И взрывы, взрывы, взрывы… Открыть рот. Закрыть уши. Тина, словно мантру, шептала это себе под нос, но ничего не делала, а только крепче схватилась пальцами за коленки и качалась из стороны в сторону. Открыть рот. Закрыть уши…       Взрыв. Совершенно близко, буквально в двенадцати метрах от неё упал снаряд. В ушах моментально зазвенело, и руки сами схватились за голову. Тина закричала и зажмурилась с такой силой, что слезы буквально брызнули из глаз. Мысленно Тина считала до ста и одновременно искусывала до крови собственные губы. Больше она ничего не контролировала — ни себя, ни время, ни обстановку. Девушка находилась в прострации и молилась, чтобы этот ужас как можно быстрее закончился: стрельба, звонкий звук падающего самолёта, взрыв. И снова провал перед глазами, провал сознания. Незаметным даже стало присутствие Балана, который будто из-под земли появился перед Кароль. Он тяжело дышал и был встревоженным. Лицо испачкано порохом и пылью. По щекам размазана свежая кровь. Он сидел перед ней на корточках и не знал, что делать, ведь Тина была словно маленький зверёк, который попал в ловушку к своему врагу.       — Ты в порядке? — мужчина аккуратно коснулся её дрожащих коленок.       И вместо хоть какого-то ответа услышал лишь обрывки непонятных фраз, среди которых сумел различить только лишь «открыть рот, закрыть уши». Мурашки пробежали по спине Дана, когда он увидел Тину в таком состоянии. Балан засуетился, думая, как привести девушку в чувства, но в конце концов снял с ремня флягу с водой и протянул её Тине.       — Держи, пей.       Дрожащими руками девушка взяла сосуд и сделала несколько глотков, пролив небольшое количество воды на себя. Прокашлявшись, она быстро отдала флягу Балану и краем рукава промокнула искусанные губы.       — А теперь, Тина, смотри на меня! — Дан схватил двумя руками лицо девушки. — Смотри на меня, я говорю! — он хорошенько её встряхнул, из-за чего Кароль наконец подняла на него свой пустой взгляд. — Теперь глубоко дыши. Давай вместе. Вдох. Выдох. Ещё раз, Тина. Вдох. Выдох.       Кароль дрожала. Дрожала так, будто на улице был мороз, а она абсолютно голая сидела в огромном сугробе. Руки не слушались, ноги будто отняло — они были словно вата. Голова отключилась, а в ушах до сих пор стоял шум. Все слова Балана раздавались каким-то неприятным и мерзким эхом, но Тина отчасти разбирала то, что он говорил. И где-то на подсознательных рефлексах пыталась дышать вместе с ним, хотя каждая попытка сделать глубокий вдох заканчивалась судорожным захлёбыванием. В висках стреляло, слезы сами по себе лились из глаз ручьями, оставляя на щеках чёрные разводы от туши вперемешку с сажей.       — Успокойся. Все закончилось, — Дан не оставлял её и продолжал успокаивать. — Тина, успокойся немедленно! — голос сорвался на крик, когда он понял, что все его старания бесполезны.       Тина от неожиданности дёрнулась и с размаху ударила Балана по лицу своей дрожащей ладошкой. Он пошатнулся немного в сторону, но, подставив руку, удержал равновесие. Глубокий порез на щеке снова заныл, и Дан, не задумываясь, дотронулся до все ещё свежей раны. На пальцах тут же почувствовалась вязкая кровь, которая из-за удара брызнула очередной сильной струёй. Осознав, что она сделала, Тина резко прислонила две ладошки к своему лицу и закусила нижнюю губу.       — Прости, пожалуйста… Я… Оно… Оно с-само, — заикаясь и путаясь в словах, начала девушка. — П-прости.       — Нормально, — махнул рукой Дан, посмотрев на Кароль.       — Это… Это я сделала? — глаза Тины округлились, когда она увидела, как по щеке Балана стекает кровь.       Она вновь затряслась и дрожащими пальцами поймала алую струйку, дотронувшись до щеки Дана. Он недоуменно нахмурил брови и взял Тину за запястье, убирая её руку от своего лица.       — Это не ты, успокойся. Все хорошо.       А Тина, выпучив глаза, продолжала смотреть на Балана и плакать. Она не контролировала слезы, не контролировала свои действия, своё тело. И Дан не знал, что делать с её истерикой. Взгляд Тины был направлен будто в пустоту. В голубых глазах искрился страх, который девушка прятала за пеленой слез. Бледная кожа была испачкана сажей, которая пятнами размазалась по юному лицу. Пухлые губы искусаны чуть ли не в кровь, а растрёпанные и мокрые от пота волосы вовсе налипли на лоб и щеки. Дан вздохнул и аккуратно убрал мешающие пряди, а затем двумя руками взял лицо Тины, заставляя девушку посмотреть на него.       — Послушай внимательно, — начал Балан, вытирая большими пальцами мокрые дорожки с её щёк. — Нам с тобой нужно в медпункт. Тебе дадут успокоительного, и ты поспишь.       Тина закусила губу и судорожно замотала головой, всхлипнув:       — Н-нет… Н-не пойду!       — А я тебя сейчас не спрашивал, — уже строже заговорил мужчина.       — Не хочу. Не пойду. Оставь меня! — Кароль заикалась, забывая на ходу все слова и пытаясь оттолкнуть Дана. Тщетно.       — Так, иди сюда.       Дан, не церемонясь, закинул руку Тины себе на плечо и поднял её с земли. При любых других обстоятельствах девушка запротестовала и заставила бы Балана опустить её обратно, но сейчас у неё на это не было никаких сил. Моральная стена обрушилась вместе с теми взрывами, и Тина устало опустила голову на плечо Дана и бледными пальцами вцепилась в воротник его кителя. Она зажмурилась, выпуская с глаз очередную порцию слез, которые, сорвавшись с щёк, упали на капитанские погоны, и поджала губы, лишь бы не издавать какие-либо звуки, которые настоящим истерическим криком уже готовы были вырваться из груди.       Дан пошёл вдоль ангаров, настороженно осматриваясь по сторонам и надеясь на то, что это был первый и единственный залп бомбардировки на сегодня.       — Товарищ капитан, стойте!       Дан хрипло выругался, но остановился и обернулся к солдату, который его окликал.       — Ваш адъютант приказал передать вам, что полковник на связи сейчас. Вас ждут в штабе.       — Твою ж мать… Буду через три минуты, — нервно ответил Балан. — Мне нужно в медпункт.       Дожидаться какого-либо ответа Дан не стал и буквально побежал в сторону казармы, за которой и находилось небольшое одноэтажно здание. Балан не помнил, как настолько быстро преодолел весь путь, но уже на входе в медпункт услышал знакомый голос. Слишком часто его сегодня зовут.       — Дан! — будто из-под земли перед Баланом появился Саша. — Что с Тиной? — он задрожал и посмотрел на Кароль, которая обмякла в руках капитана и не реагировала ни на один звук.       — Жива. Просто шок. Очень сильный шок, — поспешно ответил Дан. — Её нужно в медпункт, срочно. Ей дадут успокоительное, а потом пусть поспит в казарме. Я пойду в штаб, это очень важно. Позаботься о ней, ладно?       — Конечно!       Дан аккуратно передал Кароль на руки к Саше. И снова Тина не сопротивлялась, только коротко что-то промычала и уткнулась носом в плечо друга. Саша быстро поправил её волосы, заправив выбившиеся пряди за ухо, и тут же занёс девушку в большую палатку.       Дан тем временем как ошпаренный влетел в штаб сразу же после несостоявшегося визита в медпункт. Рассеченная щека все ещё кровила и даже найденный в кармане брюк потертый платок, который он приложил к ране, не помогала остановить кровь. Ему, в общем-то, было все равно.       Офицеры суетились, бегая из кабинета в кабинет, но Балан целенаправленно шёл к двери, что была в конце коридора, здороваясь на ходу с другими военнослужащими. Наконец, он резко открыл дверь своего кабинета и вошёл внутрь.       Это была весьма уютная, но маленькая комната, построенная явно наспех. Голые стены из красного кирпича, одно окно, которое почему-то не пропускало много света. Возле него стоял письменный стол с кучей папок и бумаг, телефоном, небольшим компьютером и всякими ненужными канцелярскими принадлежностями. У стены слева была односпальная кровать, точно такая же, как и в казарме, и небольшая тумбочка для личных вещей. Интерьер был дополнен ещё шкафом и небольшой картиной в стиле абстракционизма, которая висела прямо на кирпичной стене. В углу в чёрном чехле стояла гитара. По левой стене была ещё одна небольшая деревянная дверь — вход в личную душевую.       Как только Дан захлопнул за собой дверь, лейтенант, который по совместительству был адъютантом капитана, моментально подскочил с места, поприветствовал старшего по званию и протянул ему телефон. Дан одобрительно кивнул и присел в кресло, выкидывая пропитанный кровью платок в стоящее рядом мусорное ведро.       — Слушаю, товарищ полковник, — начал он уверенным тоном.       — Товарищ капитан, как у вас обстановка? Есть ли потери личного состава? — на другом конце линии раздался грубый мужской голос.       — Обстановка стабилизировалась, на данный момент базе ничто не угрожает. Вражеский самолёт мы сбили. Потерь в личном составе никак нет, но аэродром практически полностью разрушен. Удивительно, что основные объекты части остались относительно целыми. Боюсь, что это была либо попытка запугать, либо попытка предупредить.       — Да… Прибывшие артисты живы?       — Они были в самолёте. Прямое попадание. Из пятнадцати человек двое выживших. Курсант и солистка хора, которые просто ещё не успели погрузиться в самолёт. Считайте, им повезло, — отчитался Балан.       — То есть на базе есть гражданское лицо и военнослужащий?       — Так точно. Александр Горов. Двадцать четыре года. Курсант военной академии в Киеве, пятый курс, старший сержант, — продолжал говорить Дан, доставая из ящика сигарету и тут же её подкуривая. — Это вся информация о нем, которая мне известна на данный момент. Он изъявил желание вступить в ряды нашей армии, но без вашего разрешения я не могу дать согласие ни на бумаге, ни на словах.       — Разрешаю, товарищ капитан, — усмехнулся полковник. — Инициативные молодые люди в строю на вес золота. А что насчёт выжившей девушки? Она же гражданское лицо, верно?       — Так точно, товарищ полковник. Я считаю, что её немедленно следует депортировать в Киев. Ей несладко пришлось, и её эмоциональное состояние оставляет желать лучшего.       — Я как раз об этом хотел поговорить, — мужчина прокашлялся. — В центральном штабе уже в курсе случившегося. Не знаю, кто успел им сказать. Генерал вместе с советом принял решение запретить на какой-то срок какие-либо перелёты, потому что ситуация напряжённая в вашем районе, капитан. Поэтому, боюсь, девушка задержится у вас на базе.       — И что прикажете мне с ней делать? — Дан нервно выпустил в очередной раз дым изо рта. — Она слишком взбалмошная, чтобы здесь находиться.       — Так усмирите её, — начал полковник. — Научите ее военному делу. Хотя бы элементарным вещам, которые знает каждый рядовой солдат. Поверьте, лишний человек на поле боя не помешает. Пусть даже это и девушка.       — При всем моем уважении к вам, но обучать её я не буду ни при каком раскладе. Вы правы, что ситуация накаляется, мне нужно организовать разведывательный отряд. На игры в армию у меня нет времени, — отчеканил Балан.       — А это не просьба, товарищ капитан, это приказ, — голос полковника стал ещё более грубым. — Вы обязаны за ней следить, научить её. Иначе на одного трупа станет больше, уверяю вас. А за личный состав не переживайте. Офицеров опытных у вас хватает. Назначите на время командовать своего адъютанта, к примеру. А вопрос с барышней пока что закрыт и не обсуждается. Удачи.       — До свидания, — грубо ответил Балан и резко повестил трубку.       Он напрягся, глубоко вдохнул и в какой-то момент со всей силы стукнул по столу, выругавшись, казалось, на весь штаб. Ко всем прочим проблемам прибавилась теперь и Тина, которая, Дан был уверен, ни при каких условиях, ни при каких угрозах даже не захочет слушать то, что ей придётся ему подчиняться. Геморрой. Настоящее испытание для его нервной системы, которая за последние два дня даёт невероятные сбои.

***

      Дан просидел в штабе до самого вечера, обдумывая план своих действий и то, как нужно выстроить распорядок дня, чтобы успевать и нянчиться с Тиной, и выполнять свои прямые обязанности капитана. Назначать командиром адъютанта было крайней мерой. И Дан чётко для себя решил, что попробует справиться со всем самостоятельно.       Уже когда на улице было совсем темно, Балан решил проветриться. Он наспех закрыл дверь своего кабинета и, пройдя по коридору, вышел из штаба. На улице было непривычно холодно и Дан немного поежился от пронизывающего все тело ветра. Он медленно спустился с крыльца и пошёл в сторону аэродрома.       Ночь была слишком спокойной, как и обычно это здесь бывало после серьёзных боевых действий. Желтоватый диск луны освещал мрачные уголки военной базы, не давая любителю вечерних прогулок заблудиться. Хотя за два года службы здесь Дан мог с закрытыми глазами безошибочно найти любой объект базы.       Аэродром был разрушен вдребезги. Куски асфальта, обугленные каркасы самолетов, сажа, огромные ямы после взорвавшихся бомб. Дан с грустью в глазах смотрел на все это и уже думал над тем, как организует ответную атаку на базы террористов. Планов было масса, осталось выбрать самый оптимальный.       Дан медленно шёл по некогда целой взлетно-посадочной полосе, отодвигая ногами огромные булыжники, металлические балки и прочие руины. Все выглядело ещё темнее под покровом ночи, хоть и несколько больших прожекторов достаточно освещали весь аэродром. Балан вздохнул, футболя ногой очередную палку и опуская глаза вниз. Он замер и медленно присел на корточки.       Среди сажи, грязи, непонятных осколков во всем этом хаосе лежал единственный пион, который будто из последних сил боролся за свою жизнь. Дан аккуратно поднял цветок и стряхнул с лепестков слой пыли. Лицо Балана коснулась улыбка, когда он аккуратно покрутил стебелёк у себя в руке и поднёс уже не столь пышный бутон к носу. Такой же слабый, но концентрированный сладкий запах. Удивительно.       В этот момент мужчина сразу вспомнил про Тину. Как она? Что с ней? Он искренне волновался за девушку, ведь она впервые пережила такое. Ей нужна была поддержка, и Балан целенаправлено решил навестить девушку.       Дорога до казармы не заняла у Балана много времени. Он вошёл внутрь и уверенно преодолел коридор, а вот перед тем, как войти в сам кубрик, немного помедлил. Мужчина осторожно нажал на ручку, потянув дверь на себя, и заглянул в щёлочку.       Тина лежала к нему лицом, подложив под голову свою руку, и безэмлционально смотрела в пустоту. Балан вошёл внутрь и тихо прикрыл за собой дверь. Даже звонкий щелчок не вывел Кароль из прострации. В комнате было жутко. И не только от состояния Тины, но и от мертвой тишины, которая давила на уши и вызывала желание забиться в угол. Дан медленно прошёл по помещению и присел на стоящую напротив кровать, упираясь локтями в свои колени.       Над ними повисло небольшое молчание, но Балан понимал, что так ещё больше подавляет Тину, поэтому решил начать разговор.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он.       Тина медленно подняла на него глаза и коротко пожала плечами, сильнее укутываясь в одеяло, будто это могло её спрятать от всего мира.       — Я принёс тебе кое-что, — Дан сглотнул и потянулся рукой к карману. — Думаю, тебе понравится.       Он слишком робко достал с кармана кителя уже немного поникший пион и опустил его в стакан с водой, что был на тумбочке. Тина подняла глаза на несчастный цветок и коротко улыбнулась, но решила не придавать этому жесту какое-то особое значение.       — Спасибо тебе, что спас меня, — прохрипела Кароль. — И не оставил сидеть там в состоянии полного отречения. Меня никогда ещё так не трусило. Я даже не знаю, как могу сейчас разговаривать.       — Звучит банально, но разве я мог поступить как-то по-другому? — Балан прищурился, разглядывая лицо Тины. — Ты бледная. Ты хоть ела что-то?       — Нет аппетита, — промямлила Тина и, немного помедлив, решила задать Дану волнующий ее вопрос. — Когда я смогу улететь домой?       — Не могу ответить тебе на этот вопрос. Пока что разрешений на вылет самолета за вами с Сашей не было ни с нашего штаба, ни с Украины, — ответил Балан.       — Как не было? — Кароль тут же оживилась и села на кровати, уставившись на собеседника. — Не говори, что мы здесь застряли на неизвестно какой срок.       — Я думал поговорить с тобой об этом завтра, но раз зашла речь, то скажу прямо. — Дан почесал затылок, подбирая слова. — Ты остаешься в части. И так как с тобой здесь нянчиться некогда, чтобы ты не выглядела столь беспомощной в подобной чрезвычайной ситуации, тебя обучат всем необходимым навыкам, — мужчина замолчал, а после добавил, — я обучу.       — Что? — глаза Тины округлились. — Я не хочу обучаться чему-либо — мне это не нужно. Я просто хочу домой, — она повысила голос, к глазам подступили слезы.       — Тут не ты решаешь. И даже не я, — ответил Балан, поднимаясь с кровати. — Отдыхай. Подъем в шесть утра. Я буду ждать тебя на плацу. Завтра же и начнем.       Он развернулся к двери и сделал несколько шагов, но голос Тины остановил Дана на полпути.       — И ты так просто согласился? Ты даже не попытался отстоять свою позицию? Пусть не ради меня, а ради себя же, — короткий всхлип от осознания неизбежности ситуации. — А Саша? Что ему делать?       — Сашу распределили в роту. И он сам захотел, чтобы было так, — уточнил Балан.       — Это… это всё дико! — девушка подскочила с кровати и буквально подлетела к Дану. — Почему ты не отговорил его? Он курсант! Он впервые в такой ситуации! Какого черта ты ему позволил так поступить? — Кароль, нахмурив брови, сорвалась на крик. — Какого черта я должна что-то учить, в кого-то стрелять? Зачем? Я потеряла друзей, потеряла своего командира. И мне за сутки нужно всё забыть и учиться держать в руках пистолет?       — Слушай, я хочу этого не больше, чем ты, понятно? — мужчина не выдержал и задал вопрос настолько громко, что Тина содрогнулась на месте. — Поверь, играть с тобой в армию мне совершенно не хочется. Я не нанимался нянькой. И без тебя у меня дел выше головы, поэтому я очень надеюсь, что воздушное пространство между странами разрешат открыть для транспортировки гражданских, и ты улетишь домой. А пока что вопрос закрыт. И это окончательное решение, которое не в моей компетенции оспаривать.       — А вести себя подобно сволочи в твоей компетенции, да? Хотя можешь не отвечать, мне и так все предельно понятно, — она быстро смахнула с щек слезы. — Уходи.       — Шесть утра.       Вздохнув, Дан вышел из комнаты. Закрыв дверь, он прислонился к ней спиной и откинул назад голову. Давно у него не было столько эмоций, давно не было непонятных мыслей, и давно он не был на грани срыва своего спокойствия. По ту сторону двери послышались писклявые приглушённые всхлипы, и Дан сразу понял, что в данный момент именно он являлся причиной слез Тины.       — Сука… — тихо выругался он, зажмуриваясь и запуская побитые пальцы в черные волосы.       Дан обидел её. Слишком сильно, чтобы она отреагировала на это очередной порцией ненависти. Тине было страшно. Было больно. И только один единственный пион, так робко поставленный им в граненый стакан, вселял в её потрепанную душу искорку тепла и искренней заботы.