По уставу

      Выйдя из казармы на улицу только лишь спустя четверть часа после разговора с Тиной, Дан нервно закурил сигарету и присел на ступеньки. Было тихо. Личный состав давно отдыхал, офицеры явно прохлаждались в штабе, а он сидел и пытался принять сложившуюся ситуацию. Балан злился, очень сильно злился. То ли на полковника, то ли на Тину, то ли на себя. Впервые за все годы службы у него в голове появились мысли сорвать к чертям погоны и отправиться на покой в родном городе, занимаясь каким-либо другим делом. И даже это Дана раздражало. Ведь даже в голове подобные мысли звучат по-детски глупо для такого человека, как он.       Сигарета медленно тлела, зажатая между двумя пальцами. Оранжевый огонёк чётко выделялся в ночной темноте даже на фоне работающих прожекторов. Дан с интересом разглядывал пепел, который от малейшего движения его пальцев соскакивал с кончика сигареты и будто растворялся в воздухе. Прежде чем сделать затяжку, Балан облизал обветренные губы и сразу поднял руку с сигаретой. Вдох, и оранжевый огонёк стал ещё ярче. Дым обдал горло на пути к лёгким, раздражая слизистую и вызывая приступ кашля. За столько лет Дан так и не научился курить тяжёлый табак. Он прочистил горло и тут же выпустил дым изо рта и прикрыл глаза.       Приятное расслабление пробежало по всему телу. Начало клонить в сон, но Дан совсем не горел желанием возвращаться в штаб. Он любил ночь, когда можно максимально почувствовать себя одиноким и свободным, курить столько, сколько хочется, смотреть на звёзды столько, сколько хочется, а ещё бесконечно думать о чем-то своём или судорожно записывать в карманном блокноте внезапно пришедшую рифму. Дан любил писать, любил фантазировать, но делал это крайне редко. За погонами и уставом вместо Библии пряталась тонкая натура романтичного художника, который писал картины не красками, а своими мыслями и остро наточенным грифелем карандаша.       Сделав последнюю затяжку, Балан потушил окурок об угол ступеньки и откинул его в сторону. Он устремил взгляд на плац и хотел было о чем-то поразмыслить, как за спиной услышал скрип двери и практически бесшумные шаги. Дан повернулся, хотя прекрасно знал, кого он увидит.       Тина сделала вид, что не заметила мужчину, хотя пара голубых глаз быстро посмотрела на его чёрных затылок. Девушка поёжилась, обняв себя руками, и, растирая ладошками голые плечи, присела на ступеньку в полутора метрах от Дана. Она опустила взгляд вниз, будто разглядывание испачканных берцев было самым интересным занятием на данный момент. В конце концов, Кароль наклонилась и коротеньким ноготком начала нервно отколупывать кусочки засохшей грязи со своей обуви. Балан, наблюдая за этим, удивлённо вскинул брови и усмехнулся.       — Это проще сделать водой и щёткой, — с улыбкой сказал мужчина, доставая ещё одну сигарету из пачки.       Кароль промолчала, но где-то в глубине души фыркнула на замечание, хоть и прекрасно понимала, что Балан прав. Да и вообще, ей ни капли не сдалось прямо сейчас отдирать грязь, просто от неловкости ситуации нервное возбуждение во всем теле увеличивалось в геометрической прогрессии, и поэтому Тине нужно было себя чем-то отвлечь. И ничего занимательнее берцев она в данный момент не нашла.       Тишина, которая стояла вокруг, нарушилась щелчками маленького кремния зажигалки. Кароль повернула голову в сторону раздавшегося звука, а Дан уже успел сделать затяжку и выпустить дым изо рта куда-то в сторону. Его голова была отвернута, и Тина поймала себя на мысли, что слишком пристально пялится на его острые скулы, которые напрягались каждый раз, когда мужчина подносил к губам сигарету. Эстетика его вида заставила Тину нервно сглотнуть и прочистить горло тихим кашлем, на который капитан тут же обратил внимание. Поймав на себе пару карих глаз, девушка поёжилась и отвернулась, скрывая следы своего маленького преступления. А Дан будто и не заметил её странное поведение и, зажав в зубах сигарету, начал расстёгивать свой китель. Кароль сначала не поняла его действий. Но когда мужчина сел напротив неё на корточки и заботливо укутал в свой китель, выправив белокурые пряди из-под воротника, она резко подняла на него свой вопросительный взгляд и облизала губы.       — Ночами здесь прохладно, поэтому не советую разгуливать в футболке, — коротко пояснил Дан.       — Спасибо, — шёпотом отозвалась девушка, сильнее натягивая на себя капитанский китель.       Воротник еле-еле коснулся её щеки, и Тина непроизвольно вдохнула запах ткани. Удивительно то, что его форма пахла свежей древесиной и хвоей. И в таком приятном аромате можно было с лёгкостью утонуть без права на спасение.       Дан окинул взглядом сидящее напротив свернутое чуть ли не клубочком тельце с заплаканными глазами и слишком грустно улыбнулся. Он присел рядом на ступеньку, слева от девушки. Настолько близко, что тактильно ощущал маленькое плечо Тины, спрятанное под плотной тканью его кителя. Сигарета ещё не кончилась, в отличие от слов в голове, поэтому Дан продолжил растягивать своё сомнительное удовольствие.       Длительное молчание слишком давило. Ночная прохлада пронизывала тело и, пожалуй, только из-за этого теперь хотелось укутаться в одеяло и крепко уснуть. Дан спал плохо последние месяцы, дёргаясь от малейшего шороха и просыпаясь от постоянных кошмаров. Ему не с кем было поделиться этим, некому было рассказать столь несуразные вещи, поэтому мужчина предпочитал коротать ночи в дежурствах по части со стихами в голове, которые под утро выбрасывались на пожелтевшую бумагу корявым военным почерком, поэтому времяпровождение с девушкой ему сейчас казалось относительно приятной затеей.       — Почему не спишь? — вдруг спросил Балан, когда от сигареты остался только лишь фильтр.       — Не могу уснуть. Жутко, — коротко бросила Тина. — Ещё вчера мои друзья спали на тех кроватях, а сегодня я совершенно одна в четырёх стенах.       — Тебе нужно пережить это. Потери на войне — в порядке вещей, к сожалению, — вздохнул Балан. — Надеюсь, ты это понимаешь.       — Да. Я понимаю и одновременно не могу осознать то, что их больше нет, — голос Тины задрожал, но она, поджав губы, перебила слезы, слишком громко сглотнув. — Еще теперь и Саша… Он обещал зайти вечером, но так я его и не увидела.       — У него теперь есть обязанности, — объяснил Балан. — Не переживай. Я присмотрю за ним настолько, насколько это будет возможно.       Тина ничего не ответила, только лишь коротко кивнула, заправляя белокурый локон за ухо. Но внезапно сорвавшийся ветер своими порывами растрепал волосы блондинки, и этот самый локон очень удачно прилетел в лицо Дану. Он поморщился, а Тина, заметив это, судорожно начала подбирать пальцами волосы, перекинув их на другую сторону. Девушка наспех заплела косичку, чтобы очередной порыв ветра не застал её врасплох.       Дан посмотрел в сторону девушки и улыбнулся, подумав о том, насколько смешно она выглядит, когда смущается из-за его присутствия. С её лица Балан перевёл взгляд на теперь обнаженную шею, на которой насчитал несколько родинок. Он мысленно соединил их в созвездия, а когда поднял взгляд на чистое ночное небо, задумался о том, что родинки, как и звезды, появляются на теле внезапно и неожиданно и, возможно, могут многое рассказать об их обладателе. Личные созвездия, скрывающие личные истории.       Почему-то Дан ощущал, что его натура романтика именно сейчас перевешивает все военные каноны, которых он набрался за долгие годы службы. Это было весьма странно, ведь он даже в данный момент не перестаёт быть сдержанным и относительно тактичным джентельменом, которого из него сделала армия. Но с другой стороны, при любых других обстоятельствах он бы, наверное, никогда не позволил девушке надеть его китель.       Короткий, но громкий всхлип. Дан поморщился и тут же отреагировал, вновь повернувшись на Тину. А она, оперевшись локтем в коленку, прикрыла ладошкой глаза и глубоко дышала в попытках остановить слезы. После случившейся трагедии она переживала странные чувства. Пережитый шок помог ей не довести себя до истерики, оплакивая товарищей, хотя огромный ком стоял поперёк горла, а слез почти не было, как и сил обо всем этом думать. И сейчас она плакала, скорее, от бессилия что-то поменять и невозможности вернуться домой с единственным другом, который у неё остался. Тина хотела поддержки, хотела поплакать в чье-то плечо, но Саше теперь было не до неё, а Дан слишком грубый и чужой для подобных нежностей. Хотя сейчас рядом был именно Дан, пусть и совершенно случайно.       — Знаешь, я не умею успокаивать женщин, поэтому предлагаю тебе просто вернуться в казарму и хорошенько выспаться, — сказал Балан.       Дан встал и позволил себе взять Тину за запястье, легонько потянув её на себя. Кароль не сопротивлялась. Она смахнула рукой слезы с щеки и поднялась на ноги, чуть не врезавшись носом в грудь мужчины. Тина была настоящей дюймовочкой рядом с ним и хотела поддастся весьма заманчивому соблазну уткнуться в его грудь и простоять так до самого утра. Но эти мысли были весьма неуместны, поэтому девушка оставила их на подкорках своей памяти.       — Я не пойду туда, — пискляво сказала девушка и выдернула свою руку, когда Балан поднялся по ступенькам. — На меня все давит в этом помещении. Уж лучше на улице спать.       Дан шумно выдохнул и почесал затылок. Идея, пришедшая в голову, казалась ему немного странной, но Тина, как он уже понял, упёртый человек. И спать в казарме точно не будет. Возможно, и правильно, ведь её эмоциональное состояние оставляет желать лучшего.       Он молча развернулся и пошёл в казарму, а Тина в недоумении осталась стоять на ступеньках. Она двумя рукам схватилась за полы кителя, чтобы тот не спал с худых плеч, и смотрела на входные двери до тех пор, пока из них не вышел Дан. Через плечо он перекинул её китель, а в руках держал потрёпанный жизнью пион. Тина коротко улыбнулась и смущённо опустила глаза.       Дан уверенно подошёл к девушке и снял с неё свой китель. Тина тем временем сняла с плеча мужчины свою вещи и быстро оделась, в спешке застёгивая пуговицы. Дан уже был готов, поэтому с улыбкой наблюдал за попытками Кароль сделать всё немного быстрее ожидаемого.       — Это тоже твоё, — Балан протянул цветок девушке. — Ты прости за тот разговор. Я часто перегибаю палку с высказываниями. Надеюсь, мы все же найдём общий язык.       Тина пристально разглядывала его лицо и то, как Дан опустил глаза и по-детски хлопал чёрными ресницами, разглядывая пион в своей руке. Тина смотрела на него и не понимала, как в таком человеке может сочетаться военная черствость и неземная романтика, которая сейчас перебивала все тёмные карты капитана болвана. Когда он хмурил брови, задумываясь над чем-то, или улыбался, неглубокие морщинки появлялись на молодом лице, но не делали его хуже, а придавали некий шарм его чертам. И недавно полученная рана на щеке уж явно не портила внешний вид молодого капитана.       И уже в третий раз за сегодня протянутый им цветок казался чем-то до чёртиков милым, поэтому Тина позволила себе сделать небольшой шаг вперёд и обнять Дана. Она прошептала тихое «Спасибо», уткнувшись носом в его грудь и чувствуя ухом прикосновение холодного металла медали.       В первую секунду Дан опешил и не знал, как ему на это реагировать. Он усмехнулся, когда его подбородок коснулся белокурой макушки, а потом все же робко положил руку на спину девушки и невесомо провёл пальцами по ткани её кителя. В голове проскочила мысль, что он скучал за вот такими объятиями, которые ни к чему не обязывали, но которые давали огромную порцию настоящего тепла.       — Давай, идём, — Балан отпрянул первый, ведь переизбыток нежности для него был все-таки чужд.       — Куда? — спросила Тина и сошла со ступенек, забрав пион из рук Дана.       — Будешь спать пока что в штабе. А потом я что-нибудь придумаю, — ответил мужчина, подталкивая девушку вперёд.       Они быстро вышли на плац и пошли в направлении столовой. И Дан, и Тина молчали. И, наверное, для них это была самая громкая тишина. Такие американские горки их взаимоотношений вызывали диссонанс в эмоциях и отношении друг к другу. Но они оба точно знали, что будущие дни будут для них весьма несладкими и непростыми, и ссор впереди будет ещё очень много. Пока что не хотелось портить уже созданную атмосферу.       По пути Дан вновь подкурил сигарету — уже третью за последний час. Тина сначала кинула короткий взгляд на маленький огонёк, а потом поджала свои губы и схватила сигарету в тот момент, когда Балан делал затяжку. Он не успел быстро среагировать. Наверное, впервые за все время мужчина растерялся. А Тина тем временем нервно поднесла сигарету к губам и сделала глубокий вдох. В тот же момент девушка очень громко закашляла и скорчилась от резкого привкуса табака.       — Вот же дурная! — засмеялся Балан, забирая сигарету с рук девушки, пока она кашлем пыталась перебить терпкий вкус.       — Господи, — прохрипела Кароль. — Фу.       — Мне просто интересно, — Дан продолжил уничтожать сигарету глубокими затяжками. — Зачем? И что ты этим хотела показать?       — Хотела идти так же пафосно, как это делаешь ты.       Балан громко засмеялся и подумал над тем, какая же она ещё маленькая и совершенно глупая. Хочет показаться гордой и независимой, а на деле — настоящий ребёнок, за которым действительно нужно следить. А он, видимо, настоящий нянька. Влип так влип.       Недокуренная сигарета полетела в сторону ровно в тот момент, когда они подошли к штабу. Дан открыл дверь и пропустил Тину войти первой, а затем сам вошёл в помещение. Девушка тут же осмотрелась и поняла, что коридор практически не отличается от того, что был в казарме. Только атмосфера была немного другая — ощущалось присутствие людей. Тина прошла по коридору за Даном, который успел её обогнать, пока она рассматривала окружающую обстановку, и они остановились у очередной двери. Балан достал из кармана штанов ключ и, вставив его в замочную скважину, сделал несколько оборотов. Дверь щелкнула и тут же открылась, и Дан снова пригласил Тину войти первой.       Тина сделала несколько робких шагов и остановилась буквально у дверного проема этой маленькой комнатушки. Кровать, стол, шкаф и гитара. Она не совсем так представляла обитель капитана, но, даже не смотря на кирпичные стены, сочла комнату весьма уютной и по-настоящему холостяцкой. Приятным удивлением был стоящий в углу музыкальный инструмент, и Кароль твёрдо решила, что не упустит своего шанса распростись у Дана, зачем тому нужна гитара и умеет ли он на ней играть.       Пока Тина размышляла о будущем, дверь за её спиной захлопнулась, и в тот же момент Кароль ощутила, как теряет равновесие из-за резкого толчка. Тина только и успела взвизгнуть и зажмуриться, ожидая поцелуя с деревянным полом. Но этот поцелуй так и не состоялся, ведь Дан очень быстро отреагировал на писклявый визг, схватил неуклюжую девушку за руку и резко потянул на себя. Тина так и впечаталась своей спиной в грудь Балана, из-за чего они вместе пошатнулись. Руки Дана рефлекторно соскочили на талию девушки, и он прижал её к себе настолько сильно, что Тина ощущала его ровное горячее дыхание у своего уха. Смесь запахов табака и нежной хвои ударила по рецепторам, и Тина нездорóво вздрогнула. Она посмотрела вниз и только сейчас поняла, что её ладошки легли поверх шершавых рук Балана. Девушка тут же дернулась, разорвала хватку капитана и отступила от него на несколько шагов.       — В следующий раз не стой, как фонарный столб, в дверном проёме, — усмехнулся Дан.       Он прошёл к столу, на который небрежно кинул ключи и пачку сигарет и зажег светильник. Ночной мрак наконец-то был разбавлен слабым светом, но даже так Тина могла чётко видеть хотя бы лицо Дана. Она продолжала стоять в центре комнаты и нервно крутить пион между пальцев, не зная, что она вообще забыла в кабинете капитана.       — Тин, ты долго будешь стоять? В ногах правды нет, присаживайся, — Балан кивнул в сторону кровати, и только сейчас Кароль сдвинулась с места.       — Зачем ты меня привёл к себе в кабинет? — спросила Тина, присаживаясь на край кровати.       — Я же сказал, что пока что будешь ночевать в штабе, — ответил мужчина. — Та оставь ты этот несчастный цветок.       Балан подскочил со стула и резко выхватил пион из рук Тины. Девушка хотела было открыть рот, чтобы возмутиться, но Дана и след простыл за маленькой дверью напротив шкафа. В какой-то момент зашумела вода, а ещё через минуту из-за угла показался Дан с чашкой в руках, в которой красовался цветок. Мужчина поставил чашку на прикроватную тумбочку, а когда хотел было вернуться за рабочий стол, ощутил мягкие холодные пальцы на своей руке.       — Спасибо, — уже в который раз за сегодня слетело с губ Кароль.       Дан остановился и посмотрел на девушку, которая явно не собиралась выпускать его пальцы из своих. Он полностью повернулся к ней лицом и присел на корточки напротив.       — Не стоит. Я понимаю, что у тебя сильный стресс, поэтому делаю все, что могу, чтобы ты быстрее с этим справилась, — сказал мужчина.       — На самом деле, — начала Тина, — мне очень страшно. Страшно быть здесь, страшно за Сашу. Он мой друг, а я даже никак не могу ему помочь. Я чувствую себя беспомощной и жалкой. И понимаю, что даже это не в моих силах изменить.       — Ты просто хочешь быть сильной и показать свой характер. Но поверь, здесь достаточно настоящих мужчин, которые могут быть сильными вместо тебя, — сказал Дан, медленно поглаживая тыльную сторону ладони Кароль.       — Тем не менее завтра меня все равно ждёт военная подготовка, — усмехнулась девушка.       — Я покажу тебе основы. Это даже для тебя самой будет полезно. Я же не дурак и понимаю, что ты военнообязанная, раз поешь в ансамбле Вооружённых сил.       — Я была не права, думая, что ты болван, — робко сказала Тина.       — Не ты одна так думаешь, — в ответ улыбнулся Дан. — Ты даже не представляешь, сколько у меня здесь «доброжелателей», — мужчина на секунду выпустил руки Тины из своих и показал кавычки в воздухе, а затем вновь накрыл ладошки девушки. — Если тебя будет кто-то цеплять, лучше сразу скажи мне об этом.       — Это ты сейчас так флиртуешь со мной? — Кароль улыбнулась и вопросительно изогнула бровь.       — Нет, просто не хочу, чтобы ты влезла в какое-нибудь дерьмо, — коротко ответил Балан. — Так, а теперь ложись и отдыхай. У тебя завтра очень сложный день.       — А ты где спать собрался?       — Вон, — Дан указал взглядом на стул. — Очень, кстати, удобно. Я зачастую там засыпаю.       — Но…       — Всё, снимай китель, снимай берцы и под одеяло, Тин, без пререканий. Это приказ, — Дан тут же начал расстёгивать пуговицы на кителе девушки.       — Дан, это выглядит очень двусмысленно, я сама справлюсь, — Тина захихикала, убирая его руки от своей одежды.       — Ты во всем ищешь какой-то подвох? — мужчина поднялся и улыбнулся. — Я просто делаю так, чтобы ты меньше говорила и не огрызалась.       — Ладно, не оправдывайся, — Кароль засмеялась, снимая и отставляя в сторону берцы. — Спасибо ещё раз, Дан. Спокойно ночи.       Старые пружины кровати заскрипели, и Тина, отвернувшись к стене, почувствовала себя в невесомости. Она тут же закрыла глаза, сильнее кутаясь в одеяле, и услышала тихий щелчок. Свет в комнате погас.       Дан тихонько присел на стул и кинул взгляд на тихо сопящую девушку. Её дыхание с каждой секундой становилось равномерней. Балан откинулся на спинку стула и, прикрыв глаза, с улыбкой на лице прошептал:       — Сладких снов, Тин.