По уставу

      Тина проснулась за полчаса до того, как её часы должны были противно запищать. Открыв сонные глаза, она не сразу поняла, где находится, но когда в её поле зрения попал Дан, девушка сразу вспомнила вчерашний вечер и облегченно выдохнула.       Дан стоял, повернувшись к окну и глядя сквозь пыльное стекло на плац. В одной руке он держал небольшую прозрачную чашку с кофе, а во второй — сигарету, из-за которой в комнате стоял неприятный запах табака. Неизменная офицерская форма с погонами подчеркивала его статность и широкие плечи. Но Тина внаглую уставилась на профиль мужчины и разглядывала его так, будто увидела впервые. Его взгляд как всегда был слишком сосредоточен и задумчив, что Кароль у себя в голове начала дорисовывать к его образу такую деталь, как неизменное выражение лица. Небольшие глотки бодрящего напитка Балан чередовал с крепкой сигаретой и делал это слишком утонченно для военного человека. И Тина еле заметно нарисовала для себя эстетическую сторону загадочного командира.       В какой-то момент девушка подняла взгляд на окно. На улице было пасмурно и мрачно, где-то вдалеке эхом раздавались первые раскаты грома. Ветер тихонько подвывал, а серые тучи бесконечно проплывали по небу, преграждая путь утренним солнечным лучам. Светило бледным диском виднелось из-за дождевых облаков и совсем не слепило своим ярким светом.       Из-за столь мерзкой погоды вставать с кровати совершенно не хотелось. Да и лежать без дела Кароль не привыкла, поэтому медленно оторвала голову от подушки и села на край кровати, хорошенько потянувшись и зевнув.       — Доброе утро, товарищ капитан, — тихо произнесла Тина.       Дан немного повернул голову в её сторону и, улыбнувшись, сощурился. Сонная, растрепанная и совершенно потерянная — Тина по давно выученной схеме шнуровала свои берцы и изо всех сил пыталась держать глаза открытыми. Белые локоны выбились из заплетенной наспех еще вчера вечером косички и беспорядочно спадали на лицо. Кароль постоянно заправляла непослушные пряди за уши в надежде, что они перестанут её беспокоить.       — Доброе утро, — ответил Балан.       Он бросил все ещё тлеющую сигарету в пепельницу, отпил немного кофе с кружки и отошёл от окна, тут же буквально падая на стул и закидывая на стол ноги. Недопитый кофе был небрежно отставлен в сторону, и Дан обратил внимание на Тину, которая уже стояла напротив него, распутывая волосы. Она то сосредоточено смотрела на резинку, которая запуталась в локонах, то переводила взгляд на стоящий в чашке пион. За прошедшую ночь цветок будто раскрылся ещё больше, что было слишком удивительно и необычно.       — Как себя чувствуешь? — спросил Дан, и девушка тут же обратила на него свой взор.       — Хорошо. Наверное… — неуверенно ответила она. — Могу только сказать, что я выспалась.       — И на том хорошо, — сказал Балан, разминая шею.       Тина не сводила с него глаз и только сейчас заметила, насколько помятым он выглядит. Синяки под глазами от недосыпа, красные глаза, которые мужчина пытался спрятать, постоянно опуская голову. Кароль все замечала слишком хорошо, поэтому попытки Дана скрыть свою усталость оказались безуспешными.       — Да, хорошо, — себе под нос буркнула Тина. — Но вот ты выглядишь каким-то помятым.       — Тебе кажется, — отмахнулся Балан, натягивая на лицо улыбку.       — Ты всегда хочешь показаться сильнее, чем ты есть на самом деле? — спросила Тина, опираясь на край стола.       Дан исподлобья посмотрел на Тину, ведь столь прямой вопрос застал его врасплох. Наиболее подходящие варианты ответов никак не лезли к нему в голову, поэтому мужчина решил проигнорировать интерес Кароль и потянулся за чашкой кофе. Тина усмехнулась, увидев реакцию капитана, и сделала вывод, что подобные умозаключения могут вполне ударить по его самолюбию, поэтому подобными вопросами его лучше не донимать.       Громкий звук ударившейся капли воды о металлический подоконник заставил обоих резко перевести взгляд на окно. Раздался тихий шум воды. Дождь слабо начал тарабанить по подоконнику, прерываясь уже более громкими раскатами грома. В комнате из-за этого, казалось, стало ещё мрачнее, а на душе — ещё более одиноко. Тина поёжилась, только сейчас ощущая лёгкую прохладу, которая ворвалась в помещение сквозь открытое окно.       — О чем задумалась? — отпивая кофе с кружки, спросил Балан.       Обхватив себя руками, Тина коротко пожала плечами и быстро облизала сухие после сна губы. Сейчас, наверное, ей было трудно о чем-то думать, ведь все мысли были заняты исключительно Сашей и безысходностью этой ситуации. Будь у неё сила и возможность, Кароль немедленно сбежала бы с этого жуткого места, где в один миг она лишилась всех близких для неё людей. Странные чувства внутри должны были вырваться в виде слез, но плакать не хотелось, и Тина себя за это ненавидела. Ненавидела за то, что не может оплакивать, не может страдать так, как это нужно делать. Не может похоронить так, как это нужно делать. И не может помочь так, как это нужно делать. Причём даже самой себе не может помочь.       — Ладно, хватит сопли распускать, — Дан быстро поднялся со стула и начал снимать свой китель. — У нас ещё целых сорок минут для пробежки есть, поэтому идём.       — Но там же дождь, — Тина удивлённо уставилась на капитана, который вешал одежду на спинку стула.       — В армии нет понятия дождь, поэтому кругом и шагом марш на плац, — уже более твёрдо приказал Дан, подталкивая Кароль к выходу.       Но Тина начала сопротивляться и, развернувшись, скинула руки капитана со своих плечей. Она исподлобья уставилась на него и отчеканила:       — Я не буду бегать под ливнем.       — Там пока что не ливень. И, кажется, я тебе приказал, — Балан насупился, подтянувшись и заведя руки за спину. — Я бы предпочёл не ссориться.       Тина недовольно прорычала, но все же вышла в коридор. Её нервные шаги в направлении выхода сопровождались громким стуком берцев о деревянный пол. Опять Дан начинал её бесить. И опять он включил армию головного мозга, что слишком раздражало.       — Тина, — когда они уже подошли к выходу, Балан схватил девушку за плечо, останавливая. — Хотел сказать, чтобы ты научилась отличать формальную обстановку от неформальной. Я могу быть добрым и вежливым, но если ты не будешь воспринимать мои приказы всерьёз и выпендриваться, я буду вынужден общаться с тобой постоянно как солдат-командир. А я этого совершенно не хочу. Надеюсь, ты меня услышала.       — Так точно, — немного помявшись, тихо сказала Кароль.       Дан одобрительно кивнул и улыбнулся. Он открыл дверь, пропуская Тину вперёд и выходя за ней на улицу. Маленькие капли дождя ударили по лицу, из-за чего девушка недовольно поморщилась. Самый мерзкий дождь, который только может быть.       — Что ж, — Дан подошёл к Кароль и провёл рукой по влажным волосам. — Бегом марш.       Он побежал вперёд, и Тина, тяжело вздохнув, направилась за капитаном. Девушка бегать любила всегда, но не по такой погоде, когда отвратительно мелкий дождь капал на лицо, попадая в глаза, а только образовавшиеся лужицы разбрызгивались в разные стороны. Небо было плотно затянуто пеленой туч, из-за чего вокруг стоял несвойственный утру полумрак.       С каждой минутой дождь усиливался, но Дан не сбавлял темп и периодически подгонял Тину, которая не привыкла так долго бегать без передышки. Было ощущение, что она вот-вот выплюнет лёгкие, однако Балан был настойчив и подталкивал бедную девушку, когда та пыталась перейти на спортивный шаг.       — Я не могу больше, — задыхаясь, говорила Тина.       — Ничего не слышу, Тина, прости. Ветер в ушах свистит, — с легкой усмешкой отвечал Балан.       Кароль недовольно закатила глаза и цокнула. Прогремел гром. И вот с неба сорвался уже настоящий ливень. Стена дождя моментально нарушила сектор видимости. И без того насквозь мокрая Тина старалась держать один темп вместе с капитаном и продолжала бежать. Вода попадала в глаза, из-за чего они начинали ужасно печь, лужи под ногами разлетались в разные стороны, пачкая берцы и штаны. Но Дан не останавливался. Они бежали по всему периметру военной базы уже чуть ли не седьмой круг, и Кароль молилась, чтобы эти мучения быстрее закончились.       — Товарищ капитан, помилуй, — Тина уже готова была заплакать.       — Ладно, так уж и быть. С тебя хватит, — останавливаясь, ответил Балан.       Кароль выдохнула и замедлила темп до обычного шага. Пройдя метра три, девушка опустилась на колени, а затем и вовсе легла на асфальт, раскинув руки в стороны и закрыв глаза. Сейчас прохладный дождь приятно обдавал разгоряченную кожу. Девушка улыбнулась, когда почувствовала, как её мышцы расслабляются под потоком воды.       — Тина, вставай, — Балан скрестил руки на груди и удивлённо вскинул брови.       — Хоть бы руку подали, товарищ капитан, — смеясь, сказала Кароль и начала двигать ногами и руками, будто делала снежного ангела. — Вы ж джентельмен.       Дан закатил глаза и мысленно выругался, но все же наклонился к девушке с вытянутой рукой. Тина тут же вложила свою ладошку в его, но вместо того, чтобы встать, резко потянула мужчину на себя. Дан не был готов к такой неожиданности, поэтому просто повалился на землю рядом со смеющейся Тиной. Перекатившись на спину, он удивлённо уставился на неё.       Сумасшедшая. Верещала как ребёнок, ловила руками капли дождя, хотя ещё полчаса назад грустила и еле сдерживалась, чтобы не сорваться на него. Дан засмеялся. Тяжело было держать эмоции в себе, хотя в такой обстановке он обычно был строг и серьёзен. Но Тина слишком резко сломала его стереотип своим детским поведением, которое не могло его не восхищать. Хотя Балан все равно считал, что она сумасшедшая, ведь когда она повернула голову в его сторону и увидела его удивлённое выражение лица, засмеялась ещё сильнее.       — Что? — спросил он её с усмешкой. — Твой план сработал. Я тоже лежу в луже.       — Ты так смешно удивляешься моему безумию, — ответила девушка. — Но на самом деле, я вспомнила, как в детстве любила вот так ложиться на траву, когда шёл сильный ливень. Закрыть глаза. И ни о чем не думать, а просто мечтать. Мечтать о красоте, о гармонии, о любви.       — Красивое воспоминание, — ответил Балан.       — Очень. А если я лежала не одна, я обязательно брала своего товарища за руку, и мы вместе мечтали. И иногда даже наши мечты совпадали, — мягко говорила Тина. — Вот дай мне свою руку.       — Чего?       — Просто дай мне свою руку, Дан, — повторила Тина и тут же нащупала его ладонь рядом со своей.       Она легонько дотронулась до его пальцев и аккуратно сжала в своих. Одно касание. Лёгкое и почти что невесомое. Дан неуверенно переплел их пальцы вместе и посмотрел на довольную Тину. Она настолько искренне ему улыбалась, что Балан и вовсе позабыл, для чего они вышли на улицу в такую погоду, и какая основная цель их совместного времяпровождения. Все это померкло и побледнело на фоне её искрящихся и горящих глаз, которые даже в пелене дождя светились ярче, чем солнце в ясные дни.       — И что теперь? — наконец поинтересовался мужчина.       — А теперь просто закрывай глаза и мечтай, — ответила Кароль, опуская светлые ресницы.       Дан облизал губы и последовал её примеру. Он закрыл глаза и сильнее сжал пальцы Тины в своей руке. Дождь приятно обдавал лицо, и Балан, даже не задумываясь, растянул губы в улыбке. Перед глазами действительно происходило какое-то волшебство, неземная магия, которая с каждой секундой заполняла весь разум. И Дан видел звёзды. Очень много звезд, которые рассыпались по чёрной пелене. Какие-то горели ярче, какие-то тусклее. Но они все переливались всеми самыми возможными цветами и оттенками. Красный, бирюзовый, алый, оранжевый… Дан сбился со счета и подумал на какое-то мгновение, что стал дальтоником. Невероятная вселенная. Его личная маленькая вселенная, о которой он теперь обязательно старательно напишет в своём блокноте. О которой расскажет Тине.       Они открыли глаза чуть ли не одновременно и воодушевлённо посмотрели друг на друга. Пальцы все ещё были переплетены, но на это не обращалось никакого внимания. Абсолютное умиротворение. Абсолютная эстетика чувств.       — Получилось? — поинтересовалась Тина. — Ты увидел?       — Да. Это прекрасно, — полушёпотом ответил Дан. — Я видел…       — Тихо, — девушка перевернулась на бок, опираясь рукой на грудь Балана и приставляя указательный палец к его губам. — Не говори мне. Не сейчас.       Балан вздрогнул, когда Тина чуть ли не легла на него и коснулась своим пальчиком его мокрых губ, но в нужный момент смог сохранить самообладание и не придать этому жесту какое-то особое значение.       — Почему же? — спросил он. — Ты вроде сказала, что иногда можно увидеть общие мечты, если держаться за руки.       — Вот пусть наши общие мечты пока что останутся здесь, — она показала на его грудь, — и здесь, — и перевала руку к его голове. — Я думаю, если они действительно общие, мы о них рано или поздно сами узнаем. Или догадаемся хотя бы.       Тина в очередной раз улыбнулась Дану. А он пытался принять тот факт, что за последние годы именно сейчас ему было по-настоящему уютно, тепло и спокойно. На какие-то три минуты он забыл, где находится, какова его миссия, кто он такой. Дан почувствовал себя наивным ребёнком, который всем сердцем верит, что обычный дождь может показать все мечты и все желания.       — Спасибо, — сказал Балан, глядя на Тину.       Его глаза сейчас были настолько добрыми и проникновенными, что девушка неосознанно покраснела и засмущалась. Она поняла, за что он её благодарит, но все же решила переспросить:       — За что?       — За то, что позволила мне вспомнить, что значит быть ребёнком, — ответил Дан. — Я не помню, когда последний раз позволял себе слабость. И ты была права, когда сказала, что я хочу показаться сильнее, чем есть на самом деле. Где-то внутри меня живёт романтик с тонкой душой, которая спряталась за ширмой армии и стесняется себя проявить, — честно признался мужчина. — А ты так бессовестно её оттуда вытягиваешь. И я за это тебе благодарен.       — Я рада, — ответила Тина, снова переворачиваясь на спину.       — Не хотелось бы прерывать эту идиллию, но нам пора возвращаться в штаб, — с нотками сожаления в голосе сказал Дан. — Вставай.       Дан поднялся на ноги и протянул Тине руку. Девушка грустно вздохнула и вложила свою ладошку в его. Балан помог ей подняться, и когда их взгляды вновь встретились, он не выпустил руку Кароль из своей, а поднёс её к губам и оставил короткий поцелуй на тыльной стороне ладони Тины. Она немного опешила от такого жеста, но виду старалась не подавать.       — Пусть это будет моя благодарность, — объяснил Балан. — Я же джентельмен.       Кароль засмущалась и кивнула. Дан отпустил её руку, и они пошли в штаб, хлюпая берцами по глубоким лужам. Уже через несколько минут Дан открыл дверь кабинета, и они вошли внутрь. Тина остановилась в центре комнаты, боясь прикоснуться к чему-либо, ведь вода с неё лилась, как из ведра. Волосы, заплетенные в косичку, слиплись и требовали тщательного мытья с шампунем. Дан выглядел ничуть не лучше, но даже мокрый до нитки казался Тине эталоном чего-то прекрасного. Ведь достаточно было одного единственного его жеста, когда мужчина зачесывал назад мокрые чёрные пряди, что заставляло сердце бешено биться о грудную клетку.       Но, как оказалось, это было не пиком того, что заставило Тину покраснеть и нервно вздрогнуть, ведь в какой-то момент Дан снял с себя мокрую футболку, оставшись в одних штанах и берцах. Девушка сначала выпучила глаза и сглотнула, а почувствовав, как краснеет, опустила взгляд в пол. Мужчина открыл шкаф, не обращая внимания на смущённую Кароль, и начал что-то в нем искать. Тина так и не осмелилась посмотреть на него, но когда Дан подошёл к ней, девушка слишком робко подняла глаза.       — Твоя новая форма, — Балан протянул Тине комплект одежды. — Я надеюсь, что подойдёт.       — Спасибо, — прохрипела девушка.       Только сейчас она позволила себе опустить взгляд ниже его лица. Дан был прекрасно сложен физически, что, в принципе, было не удивительно с его-то профессией. Но вместе с восхищением приходил и ужас от того, сколько шрамов было на его таком молодом теле. Розовые рубцы хаотично были разбросаны по груди и животу капитана, но ни капли не уродовали его, а наоборот давали какую-то определенную пищу для размышления. По крайне мере Тина теперь точно знала, что не будет думать о нем, как о самовлюбленном придурке.       Пробежав глазами по контуру пресса вверх, Кароль рассмотрела его грудь, на которой висел металлический жетон, и ключицы и перевела заинтересованный взгляд на татуировку, которую за все это время так и не успела разглядеть. Дан внимательно наблюдал за движением её глаз и сдержанно улыбался, пытаясь не подавать виду, что поймал Кароль с поличным.       — Если ты пытаешься рассмотреть какой-то скрытый смысл в этих завитках, то можешь не стараться. Его просто нет, — пожал плечами мужчина.       — Разве татуировки не подразумевают под собой какой-то смысл? — спросила Тина, разглядывая непонятные узоры.       — Для меня — это просто красивый рисунок. Ничего особенного, — ответил Дан. — Что ж, ты принимай душ, переодевайся. Я буду ждать тебя на улице. Дальше по расписанию завтрак.       — А вы, товарищ капитан?       — Я не гордый. Схожу и в общую душевую. У тебя пятнадцать минут.       Дан взял свои вещи из шкафа и вышел из кабинета. Тина облегченно выдохнула и мысленно дала себе леща, упрекая себя в том, что так откровенно пялилась на Балана. Она с минуту стояла, как вкопанная, посреди его кабинета, а потом вспомнила, что пятнадцать минут для неё, как для девушки, может не хватить. Кароль собралась с мыслями и пошла в душевую.       Здесь было намного чище, чем в казарме, и вполне похоже на нормальную ванную комнату. Места было мало, но здесь свободно умещался умывальник с зеркалом, душевая кабинка и жалкое подобие унитаза. Тина быстро разделась, расплела волосы и, оставив вещи на краю умывальника, забралась под душ и задёрнула шторку. Открыв воду, девушка сразу же подставила лицо под прохладные капли и провела руками по мокрым волосам. По всему телу разлилось облегчение и максимальное расслабление. И если бы не ограничение во времени, Тина простояла бы минимум минут сорок под потоком воды. Но не в этот раз.       Быстро вымыв волосы, Кароль немедленно оделась, схватила полотенце и начала их насухо вытирать, что было сделать весьма проблематично. Длинные пышные локоны оставались влажными даже после длительного трения полотенцем. Тина в замешательстве откинула вещь в сторону и посмотрела на себя в зеркало. Синяки под глазами выглядели не так ужасно, как она себе их представляла, впавшие щеки придали остроту её чертам, а грустные и уставшие голубые глаза скрывались под густыми ресницами. Тина нравилась себе даже такой, но все же видела в отражении потрёпанную жизнью и обстоятельствами молодую девушку, которая потеряла всю веру в себя и всю силу, что у неё когда-то была. Её жизнь поменялась, пусть и ненадолго, но зато радикально. Перевернулась с ног на голову. Выпускница музыкального училища. Логист по второму образованию. Маленькая девочка, которая мечтала покорить большую сцену и стать примером для других. И что теперь? Война, армия… Она даже не могла вернуться домой.       Слезы подступили к глазам, но Тина их тут же смахнула ладошкой. Пришла пора меняться. Снова. Пришла пора становиться сильной девочкой. Она психанула. Резко сорвавшись с места, Кароль решительно направилась к рабочему столу Балана. В поле зрения сразу попали ножницы, за которыми девушка так целенаправленно шла. Вернувшись в душевую, Тина ещё раз посмотрела на себя в зеркало и немного приподняла уголки губ. Она перекинула длинные волосы вперёд и, подняв один локон, беспощадно отрезала его. Волосинки из крупного пучка рассыпались на что-то более мелкое и упали в раковину. По той же схеме Тина состригла другие локоны.       — Неплохо, — сказала она своему же отражению, поправляя каре, а затем открыла кран и смыла свои волосы.       Она ещё раз покрутилась возле зеркала, поправляя форму. Новая песчанка Тине нравилась больше привычного для неё хаки. Ткань была не такая плотная, да и сидела форма намного лучше обычного.       Довольно улыбнувшись, Кароль выбежала из кабинета Дана и, преодолев коридор, вышла на улицу. Дождь практически прекратился: моросил мерзкими маленькими каплями. Балан уже ждал Тину на входе, медленно покуривая сигарету. Наверное, его самая дурная привычка. Но из-за того, как Балан это делал, Кароль готова была простить ему все смертные грехи, даже этот. К тому же, он и после пробежки под дождём, и после лежания в луже был одет как с иголочки, и для девушки было загадкой, как так быстро можно сделать из себя эталон мужчины и настоящего военнослужащего.       — Успела, товарищ капитан? — радостно спросила Тина, заставив Дана повернуться.       Дан так и застыл с сигаретой, которая была уже на половину поднесена к губам. Он быстро пробежал взглядом по форме Тины, оценив то, как сексуально она в ней выглядит, а потом уставился на её новую причёску, пытаясь осознать, что девушка натворила с волосами.       — Ты обрезала волосы? — неуверенно спросил Балан. — Зачем?       — Я решила, что раз у меня начинается новая жизнь, пусть и причёска будет новая, — ответила Тина.       — Это… — Дан замялся, подбирая слова, — это неожиданное решение.       Тина пожала плечами, на что мужчина покачал головой, давая понять всем своим видом, что больше никаких комментариев давать не будет. Со смешанными чувствами они вдвоём двинулись к столовой на завтрак.       Все та же угрюмая палатка, все тот же неприятный запах армейской стряпни. Тина неуверенно взяла поднос и встала в очередь, ожидая, когда ей поставят посуду и кинут туда то, на что даже смотреть противно. Сегодняшнее меню включало овсяную кашу и стакан почти остывшего чая. Девушка недоверчиво оценила еду на подносе и отошла к столику в углу палатки. Только она опустилась на скамейку, как перед ней, будто гриб после дождя, появился Балан со своей порцией.       — Я думала, вы завтракаете с другими офицерами, товарищ капитан, — тут же сказала Тина.       — А сегодня я захотел позавтракать с тобой, — ответил мужчина, ставя перед собой тарелку с овсянкой. — Разрешаешь? — с усмешкой спросил он.       — Та Бога ради, — отмахнулась Кароль, отпивая чай из стакана.       Дан театрально кивнул в знак благодарности и взял ложку. И пока он уплетал овсянку, Тина не спускала с него глаз, хотя понимала, что выглядит это со стороны довольно неприлично. Их молчание тянулось до тех пор, пока Балан не заметил, что тарелка девушки до сих пор была нетронута.       — Я не буду спрашивать, почему ты не ешь. Но если порция останется нетронутой, я клянусь, что силой запихну в тебя эту чёртову кашу, — спокойно сказал Дан.       — Что за угрозы? — девушка удивилась. — Я не фанат такой стряпни.       — Ты не ела со вчерашнего утра, — продолжал он.       — И что?       — Тина, я два раза предупреждать не буду.       Кароль недоверчиво фыркнула и продолжила мусолить слишком сладкий чай. Балан несколько секунд смотрел за девушкой, а потом уверенно схватил её ложку и набрал немного овсянки с тарелки. Тине до последнего казалось, что он шутит, но когда Дан вскинул брови, делая тем самым последнее предупреждение, девушка сдалась.       — Ладно, давай свою хваленую кашу.       Тина нехотя запихнула в рот ложку и так же нехотя проглотила немного каши. Дан победно улыбнулся, и теперь он внимательно наблюдал за девушкой, которая через силу ела овсянку. Мужчине было интересно смотреть на Тину. Сейчас она снова казалась ему смешным ребёнком. И это не могло не вызывать улыбку.       — Все, — Тина кинула ложку в тарелку и отодвинула её от себя. — Ты доволен?       Но не успел Дан открыть рот, чтобы ответить что-нибудь остроумное, как к нему подошёл офицер и, наклонившись, прошептал что-то на ухо. Балан тут же изменился в лице. Радостные эмоции теперь стали смесью серьёзности и отчасти злости. Мужчина рефлекторного сжал кулаки, но в ту же секунду их расслабил.       — Мне нужно идти, — коротко сказал Дан, вставая из-за стола. — Как освобожусь, у нас будет занятие по рукопашной схватке. Готовься.       Мужчина ушёл, а Тина пыталась переварить полученную информацию. Она и рукопашный бой? Сочетание так себе, на самом деле. Хотя когда-то Саша показывал ей несколько приёмов, и Тина уже надеялась на то, что сможет их продемонстрировать Дану. А пока она встала из-за стола и, отнеся свой поднос с пустыми тарелкой и стаканом, поспешила покинуть палатку.       Оказавшись на свежем воздухе, Тина потянулась и глубоко вдохнула. И тут в поле ее зрения попал знакомый силуэт. Это был Саша. Настроение девушки выросло в геометрической прогрессии. Она широко улыбнулась и еле сдержала себя, чтобы не запищать. Заприметив друга недалёко от столовой, Тина в конечной итоге сорвалась с места и закричала:       — Саша!       Парень обернулся как раз в тот момент, когда Кароль подбежала к нему и прыгнула в его объятия. Саша среагировал сразу же и обхватил талию девушки, крепко прижимая её к себе.       — Тина? — отстраняясь, парень уставился на новый образ Кароль и не поверил своим глазам. — Что с твоими волосами? Что ты наделала?       — Не поняла, тебе не нравится? — девушка театрально вскинула брови и скрестила руки на груди.       — Ты в любом виде прекрасна, просто это очень… неожиданно.       — Я так переживала за тебя, — прошептала Тина, проигнорировав слова друга и взяв его за руку.       — Что со мной может случиться, Тинка-картинка? — спросил парень. — Извини, что я не пришёл к тебе вчера. Нас вывозили на боевые позиции. И мы ночью отрабатывали огневую на полигоне.       — Не переживай за меня. Я держусь, — улыбнулась девушка.       — Тебе очень идёт новая форма, — продолжал парень. — Но меня интересует следующий вопрос. Как ваше общение с Даном? Ещё не покалечили друг друга? — усмехнулся Саша, подмигивая подруге. — А то я слышал, что ему поручили за тобой присматривать.       — Пока что мы ладим. Хотя он очень сложный человек.       Тина опустила взгляд вниз и начала колупать свой ноготок. Саша сразу понял, что подруга от него что-то скрывает. И есть здесь какой-то подвох.       — Я слышу новые нотки в голосе, — облизав губы, сказал парень. — И мне кажется, ты мне что-то недоговариваешь.       — Саш…       Только Тина хотела опровергнуть его глупые догадки, как всю его роту позвали строиться. Саша грустно улыбнулся, вздохнул и, извинившись, побежал к своим ребятам. Кароль долго смотрела ему вслед и не понимала, как он так спокойно может говорить о войне. И вести себя так, будто ничего не случилось. Саша всегда был жизнерадостным оболтусом, для которого армия хоть и была домом, но он делал из неё что-то по-своему смешное и веселое. И эта черта хоть иногда и бесила многих, но Тина видела в этом что-то ценное, потому что с возрастом все сложнее сохранить чистоту души и ребяческий нрав.       Тина вздохнула и начала думать над тем, чем себя занять, ведь Дан отлучился по какому-то важному делу на непонятные сроки. Было раннее утро, и впереди Тину ждал не совсем весёлый день. Теперь она жалела о том, что Дана не было рядом, и теперь придётся развлекать себя самостоятельно.       Немного постояв на плацу, Кароль плюнула на все попытки найти себе какое-то занятие и решила вернуться в штаб, потому что на улице было находиться невыносимо. Наступившая после ливня духота и потяжелевший воздух очень сильно давили, и из-за этого Тине безумно хотелось спать, хотя особой усталости она не ощущала.       Она очень быстро дошла до штаба и сразу же закрылась в кабинете Балана. Даже днём здесь было слишком мрачно, что портило настроение ещё больше. Кароль пару раз прошлась по комнате в надежде рассмотреть что-то интересное, но кроме стопок документов так ничего и не нашла. В конце концов, девушка плюхнулась на кровать и достала с кармана старого кителя, что безобразно висел на металлической спинке, свой волшебный блокнот с ручкой.       Задумавшись на пару секунд, Кароль удовлетворенно улыбнулась и начала что-то очень быстро строчить на жёлтых листах. Без остановки. Без перерыва. Периодически она запиналась, нервно зачеркивала написанные слова и переделывала их на новые. Потом снова удовлетворенно улыбалась. И снова зачёркивала. Некоторые листы были с психами вырваны, скомканы и отброшены куда-то в сторону. Поток мыслей просто выливался на бумагу, будто чернила из перевёрнутой ёмкости. Тина нашла своё вдохновение и свою гармонию.       За бесконечной писаниной Кароль, возможно, и не заметила бы, как на улице начало темнеть, если бы и комната не погрузилась в вечерний полумрак. Когда уже невозможно было рассмотреть написанные слова, Тина убрала блокнот в карман, встала с кровати и подошла к столу. Включив светильник, девушка хотела было вернуться к своему занятию, но тут в комнату зашёл Дан.       Он был очень уставшим и подавленным, и Тина сначала не хотела напоминать об обещанном занятии. Мужчина нервно кинул на стол ключи и пачку сигарет, предварительно достав одну и подкурив её. Кароль снова стояла как вкопанная возле его стола и просто смотрела на Дана, который уставился на окно и медленно выпускал изо рта густой дым. В гробовой тишине было слышно лишь тиканье его наручных часов и звук тлеющей сигареты.       — Ладно, — внезапно заговорил Дан. — Я тебе обещал показать несколько приёмов, которые для тебя, как для девушки, будут весьма полезны при самообороне.       Мужчина оставил в пепельнице недокуренную сигарету и подозвал Тину к себе. Дан начал объяснять ей основы и базу рукопашного боя, показывая параллельно некоторые удары и рассказывая технику их выполнения. Кароль уверенно кивала, но её мысли были далеко не о технических тонкостях рукопашного боя. Она в который раз с восторгом смотрела за Даном, что так грамотно и чётко делился с ней своими знаниями и умениями. Он легко приводил в примеры самые различные ситуации, сосредоточенно показывал правильное положение рук и ног, при этом не теряя все то военное самообладание, которым Тина восхищалась с их первой встречи.       — Попробуй ударить меня, — внезапно сказал Дан, принимая стойку.       Тина сначала вздрогнула от неожиданности его предложения, но потом сосредоточилась и прокрутила в голове все то, что сказал ей перед этим Балан. Точнее, все то, что она услышала. Девушка сжала кулаки, согнула коленки и посмотрела на Балана, который ожидал нападения. Кароль сделала шаг к мужчине и сделала удар рукой в направлении его головы. Но Дан ловко увернулся, перехватил запястья девушки и, заломав её руки за спину, прижал ошарашенную и ничего не понимающую Тину лицом к стене. Она дернулась в попытках выбраться, но Дан быстро сжал одной рукой запястья Тины, а второй легонько схватил её за шею и сзади вплотную приблизился к ней. Тина рефлекторно запрокинула голову на плечо Дана и посмотрела куда-то в бок, где было его лицо. В поле зрения девушки попали растянувшиеся в довольной ухмылке губы Балана. Его шершавые пальцы еле касались кожи её шеи, а вот руки уже достаточно болели, чтобы Тина недовольно пыталась их выдернуть с мертвой хватки. Но она чувствовала, как её тело обмякло в руках капитана и было совершенно не готово дать отпор.       — Если ты будешь такой предсказуемой, тебя вырубят быстрее, чем ты успеешь принять боевую стойку, — чуть ли не прошептал Дан на ухо девушки.       Мужчина отпустил запястья Тины и резко развернул её к себе лицом, опираясь о стену одной рукой. Кароль опустила взгляд в пол и нервно сглотнула, не решаясь посмотреть в его карие глаза, которые слишком пристально разглядывали её лицо. Были ощущения, что она слилась со стеной, и малейшее движение было невозможно. Дан действовал на Тину как энергетический вампир, забирая все силы и выкачивая всю уверенность в себе.       — Будь хитрее, — продолжал Балан. — И не бойся смотреть в глаза противнику.       Дан двумя пальцами взял подбородок Тины и вздернул его вверх, заставляя девушку поднять на него свой взгляд. Кароль уставилась на его надменное выражение лица. Балан чувствовал власть над ней, ни капли не утруждая себя физической нагрузкой. Ему хватало легкого движения руки, чтобы усмирить Тину, и она это чувствовала. Но, увидев капитанский нарциссизм во всем его проявлении, решила не отступать. В одно мгновение Кароль схватила Дана за предплечье руки, на которую он опирался, и провернулась под ней, оказываясь за спиной капитана и заламывая явно ошарашенного мужчину. Балан рефлекторно развернулся, но в ту же секунду оказался прижатым к стене, а на шее ощутил холодно лезвие ножа. Его рука тут же потянулась к поясу, где Балан нащупал пустой кожаный чехол. Нервно улыбнувшись, он поднял глаза на девушку. Тина нависла над Даном всем свои маленьким весом и уверенно обхватила рукоять холодного оружия. И теперь она надменно ухмыльнулась, наблюдая за тщетными попытками капитана вернуть себе дар речи.       — А вот это было красиво, — наконец-то сказал Балан.       — Польщена таким комплиментом, товарищ капитан, — самодовольно ответила девушка.       — Но такие манёвры не терпят ошибок, — мужчина хитро прищурился.       И пока до Тины дошла суть сказанного, Дан ловко выбил нож из ладошки Кароль, перекрутил её через себя и повалил на рядом стоящий стол. Папки с документами, подставка с ручками и разбросанные бумаги тут же полетели на пол. Кароль явно не ожидала такого исхода. Резкое столкновение с деревянной поверхностью стола заставило её скривиться от легкой боли в спине, которая почти сразу же прошла. И только Тина хотела подняться, как перед глазами увидела дуло пистолета, что чётко было направлено в её лоб. Балан оперся одной коленкой между ног Кароль и прицелился, не взводя курок. Он вскинул брови, всем своим видом показывая, что девушка вновь проиграла.       И Кароль разозлилась. Снова. Она со всей силы ударила своей свободной коленкой по рукам Балана. Пистолет тут же полетел на пол вслед за бумагами. Раздался громкий грохот. Тина привстала, схватила Дана за полы его кителя и, собрав все свои силы в кучу, навалилась на него всем телом. Они упали на пол с того самого стола, и Тина, оказавшись сверху, быстро зафиксировала руки Дана своими. Нависая над капитаном, Кароль тяжело дышала и пыталась унять внутреннюю бурю эмоций, которая разрядами пронизывала каждую клеточку тела.       — Признайте поражение, товарищ капитан, — проглатывая слова, тихо сказала Тина.       Дан сначала растянул губы в улыбке, а потом и вовсе засмеялся. Кароль снова почувствовала какой-то подвох в положении всего дела, но снова не успела быстро среагировать. Балан своими ногами обхватил талию Тины и вплотную прижал её к себе. Девушка вскрикнула, когда почувствовала, что пальцы мужчины сжали её запястья. Дан перекатил Тину на спину, занимая выгодное положение. Он завёл руки Кароль над её же головой, зафиксировав их своей ладонью, а второй рукой оперся о пол.       Лицо Дана оказалось в нескольких сантиметрах от лица Тины, чья грудь вздымалась слишком часто то ли от нехватки воздуха, то ли от нервного перенапряжения. Балан прищурился и облизал пересохшие губы, ловя взгляд пары голубых глаз на своём языке. Его дыхание было спокойным и ровным, что нельзя было сказать о Тине. Девушка боялась пошевельнуться и чувствовала, как её лицо начинает гореть и выставлять все её эмоции на показ. Дан наклонился чуть ниже, и Тина слишком сильно дернулась, чтобы это осталось незамеченным. Непонятное тепло разлилось где-то в области живота, а внутреннее возбуждение превратилась во что-то нереально приятное. Ощущать его близость настолько тактильно становилось невыносимей с каждой секундой, и Кароль просто молилась, чтобы это как можно скорее закончилось.       — Что ты там говорила мне признать? — с улыбкой на лице спросил Балан. — Поражение?       — Но я все же обезоружила тебя, — прошипела девушка, закусывая губу.       — Справедливое замечание.       Дан резко отпустил запястья Тины и поднялся на ноги. Мужчина протянул ей ладонь, на которую Кароль посмотрела слишком недоверчиво, но потом все же вложила в неё свою руку. Дан помог ей встать и, отряхнув свою форму от пыли, принялся собирать разбросанное оружие и бумаги. Девушка быстро спохватилась и начала помогать капитану.       Порядок был наведён быстро. И вот уже Тина лежит на кровати с блокнотом в руках, а Дан, закинув ноги на стол, курит очередную сигарету и наблюдает за девушкой, что так внимательно что-то вычитывала на маленьких страничках.       — Что это у тебя? — наконец спросил мужчина. — Личный дневник?       — Не дневник, но действительно очень личная вещь, — ответила Кароль. — Здесь все мои мысли. И вся музыка, которую я проигрываю у себя в голове иногда.       — Интересно… — почти полушёпотом сказал Дан, вспоминая, что у него тоже есть такая же личная вещица.       Тина улыбнулась и вновь уткнулась носом в раннее написанные тексты. А Балан курил и не понимал, откуда у него такой жаркий интерес к этой девушке. И почему он хочет узнать о том личном, что она так тщательно пытается скрыть в своём маленьком, потрёпанном жизнью блокноте. Может, там те самые мечты, о которых Тина так воодушевлённо рассказывала ему сегодняшним волшебным утром...