По уставу

      — Извини, если что-то было не так, — по пути в штаб сказал Дан и кинул короткий взгляд на Тину.       — Все хорошо, Дан. Я благодарна тебе за этот вечер. Я отвлеклась и наконец-то смогла хоть что-то узнать о твоей таинственной персоне.       Дан громко засмеялся, а Тина смущенно улыбнулась, опуская голову. Она чувствовала, как её щеки до сих пор были слишком горячими и слишком красными после офицерского поцелуя в щеку.       До самого штаба они шли молча, смотря под ноги и думая каждый о своём. Вокруг уже давно было тихо, ведь стрелки часов перевалили за полночь. Солдаты разбрелись по своим казармам, плац был полностью убран, а дежурная комендатура уже в который раз наматывала круги по периметру базы. Ночь обещала быть тихой.       — Тина, — уже у двери девушку окликнул знакомый голос, и она повернула голову.       — О, Дима, а ты чего потерялся? Чего не в штабе до сих пор? — спросил Дан, тоже остановившись.       — Брось, кэп, — протянул молодой человек. — Не строй из себя зануду. И, вообще, как ты видишь, я уже направлялся в штаб, просто решил кое-что спросить у Тины.       — Что ты хотел спросить? — наконец, вмешалась в разговор девушка.       Дима помялся, многозначительно посмотрев на капитана, который почему-то нахмурился и ожидающе скрестил руки на груди.       — Дан, спросить только у Тины, — лейтенант сделал нужный акцент, с намеком улыбнувшись своему командиру.       — А… да, конечно. Я понял, — Балан натянуто улыбнулся. — Спокойной ночи, друг.       Он вошёл в штаб, закрыв за собой дверь и сразу же направился в свой кабинет, по пути подкуривая сигарету. Хорошее настроение вмиг куда-то исчезло, а голову заняли мысли о Диме, который слишком нагло, как показалось Балану, влез в их с Тиной разговор. Хоть они и были хорошими друзьями, но Дан на данный момент чувствовал себя максимально некомфортно. Какая-то странная ревность кольнула где-то в груди, ведь какого черта он должен с кем-то делить Тину? И какого черта Дима имеет право лезть туда, куда ему лезть абсолютно не нужно? Раздражало.       Пока Дан молча психовал у себя в кабинете, Дима с Тиной продолжали стоять на крыльце. Парень долго переминался с ноги на ногу, но под немного раздражённым взглядом Кароль все же решился вновь начать диалог:       — В общем, не согласилась бы ты со мной провести время? Конечно, я вряд ли организую что-то красивое, но буду рад, если ты согласишься уделить мне внимание.       — Это очень неожиданно, — честно призналась девушка, улыбнувшись, — но я думаю, что соглашусь. Почему бы и нет?       — Я думал, это будет сложнее, — признался парень, почесав затылок. — Тогда… до завтра?       — Да. Спокойной ночи, товарищ лейтенант, — Тина улыбнулась и, открыв дверь, вошла в штаб.       И без того приподнятое настроение стало ещё лучше, и девушка, улыбаясь, шла по коридору и думала о том, что нужно как можно быстрее лечь спать. Ей, несомненно, было приятно такое внимание со стороны Димы, ведь он ей был симпатичен, минимум как хороший друг. Но где-то в самых отдаленных уголках своей души начинали появляться неприятные ощущения, связанные с Даном. Сначала Кароль думала о том, как сказать Балану о предложении Димы, но уже возле двери в его кабинет решила, что оправдываться не обязана. Тина потянула за ручку и вошла внутрь, быстро закрыв за собой дверь.       — И о чем таком важном лейтенант хотел у тебя спросить? — сразу же раздался вопрос. — Хотя… Впрочем, мне неинтересно.       Тина нахмурила брови и прошла вглубь комнаты, по пути снимая свой китель. Она повесила его на спинку кровати и села на её край, сложив руки в замок и уперевшись локтями в колени. Дан стоял напротив Кароль, докуривая сигарету и стараясь не смотреть на неё.       — Ты как-то резко поменялся в своём поведении, — выпалила девушка.       — Думаю, этот цветок пора выкинуть.       Проигнорировав слова Кароль, мужчина потушил сигарету и подошёл к тумбочке, на которой стоял уже засохший пион. И только Балан попытался коснуться стакана, в котором находился цветок, Тина подскочила с кровати и схватила капитана за запястье.       — Не смей, — резко сказала она.       — Тина, он уже месяц квасится. Это уже не цветок, а гербарий, — констатировал факт Балан.       — Мой гербарий, а не твой, так что убери руки, — продолжила девушка, глядя сверху вниз в глаза капитана.       Взгляд Дана был слишком надменным. Он будто оценивающе смотрел на Тину, думая, вероятно, о том, как жалко она могла выглядеть в этот момент. Его подбородок был чуть приподнят вверх, что позволяло разглядеть острые, как лезвия, скулы. Казалось, если поддаться соблазну и коснуться идеально очерченной линии, можно получить глубокий порез.       — Да что с тобой? — Тина резко откинула руку Дана в сторону. — Что за резкая смена настроения?       — Ничего, — грубо ответил Дан и, развернувшись, оставил девушку и сел на стул.       — Почему как только я пытаюсь наладить с тобой контакты, ты становишься первоклассными уродом? — возмущённо спросила Тина, подойдя к Балану.       Дан закинул руки за голову, закрыв глаза, и положил ноги на стол, как это обычно делал. Всем своим видом мужчина показывал, что не замечает стоящую рядом Тину, хотя на деле просто решил её игнорировать. Дан понимал, что ведёт себя, как маленький ребёнок, у которого в садике отняли любимого плюшевого медведя, но не мог совладать с эмоциями, которые так беспощадно выжигали внутри него что-то под названием «влюблённость». Конечно, мужчина всеми силами отрицал тот факт, что Тина ему интересна как девушка.       — Да какого черта ты меня игнорируешь? — слишком громко спросила Кароль и скинула ноги Дана со стола.       Дан дёрнулся, резко открыл глаза и подскочил со стула, оказавшись в непозволительной близости к стоящей напротив Тине.       — Ложись спать, — тихо сказал Балан. — И не устраивай сцен, пока я не пожалел о том, что разрешаю тебе слишком много самовольничать.       Опять Дан был настолько близко, что Тина чувствовала исходящее от него тепло каждой частью своего тела. Достаточно было одного его взгляда, чтобы девушка вмиг забыла, почему на него злилась. Карие глаза безразлично рассматривали её хрупкую фигурку, которая от малейшего толчка могла потерять равновесие.       — Не закрывайся от меня, пожалуйста, — почти прошептала девушка. — Не нужно.       — Я разрешу тебе узнать меня настолько, насколько я сам этого захочу, — ответил Балан. — А теперь ложись спать.       Дан снова сел на стул и принял свою первоначальную позу. Тина хмыкнула, нервно сглотнув. Она ещё раз посмотрела на капитана, а потом вернулась к кровати и села на неё. Короткий взгляд голубых глаз мимолётно зацепил засохший пион. Кароль быстро достала его с чашки, стряхнула лишнюю воду и положила гербарий между страницами только что взятого с кармана кителя блокнота. Тина коротко улыбнулась, сняла берцы и удобно устроилась на подушке, тут же закрывая глаза. Она устала. Морально. Сон — отличное лекарство.

***

      Проснулась Тина намного позже положенного и очень удивилась, что Дан позволил ей это сделать. На часах было десять часов утра, соответсвенно, завтрака ей уже не видать. Самого капитана в помещении не было, и Кароль сослалась на то, что он, вероятно, решил её избегать после ночной ссоры. Хотя и ссорой тяжело было назвать то, что случилось, ведь Тина сама ничего не понимала. Принимая душ, укладывая волосы, Кароль думала о Дане. Точнее о том, что на него нашло? Почему так резко сменилось его настроение? Почему он не разбудил её на утреннюю пробежку?       Осознание того, что капитан снова начал строить между ними стену, пришло ещё в момент их эмоционального диалога. И Тину это огорчало, и она понимала, что причиной такого поведения мог быть Дима. И Тина допускала, что Дан просто-напросто ревнует, но такие мысли казались девушке до чёртиков смешными, ведь кто она ему такая, чтобы сам капитан Балан испытывал чувство ревности? Бред. Неудачная шутка. Не более.       Дан тем временем в соседнем кабинете для собеседований собрал свою постоянную команду, рассказывая ребятам план действий в новой спецоперации. Способность отключать эмоции в нужный момент была выработана в нем годами, поэтому мысли о Тине если и посещали Балана, то лишь мимолётно, когда его глаза встречались с внимательным взглядом Димы, что сидел напротив.       — Наша воздушная разведка прислала данные, что в этом лесу находится склад боеприпасов террористов. Нам стоит проверить. И если что все зачистить, — говорил Дан, указывая пальцем на красный кружочек на карте.       — Если что? — спросил один из сержантов. — То есть нет стопроцентно достоверной информации, что склад находится именно там?       — Я говорю вам то, что мне передала разведка, — ответил Балан. — И я считаю, что лучше проверить этот квадрат, чтобы не было потом сюрпризов, как это было месяц назад.       — Согласен, — включился Дима. — Лучше убедиться самим. Какой план, товарищ капитан?       — Стандартная группировка, ничего особенного. Как обычно, прикрываем друг друга. Если кого ранили, умирать не оставляем. Найдём гражданских — защищаем до последнего, — ответил Балан. — Выдвигаемся через два дня, не считая этот. Подготовить полную экипировку. С ОЗК и противогазами. Не забудьте за сухпаек — операция может занять несколько дней. Все, вы свободны.       — Есть! — в один голос ответили военнослужащие и, отдав честь, по одному удалились с кабинета.       Дан направился за ними и очень удачно нагнал Диму. Балан тут же остановил лейтенанта, положив тому руку на плечо и заставив тем самым развернуться.       — Что-то не так? — тут же спросил парень.       — Просто хотел узнать, о чем вы говорили с Тиной, — скрывая раздражение, ответил Дан. — Мне приказано за ней присматривать, а я тебя знаю, друг мой. Ты обезбашенный до чёртиков, поэтому можешь затянуть мою подопечную в не очень приятную ситуацию.       — Не переживай, Дан, — усмехнулся офицер, — я не собираюсь устраивать ей концерты своей отбитости. Я просто предложил ей провести время вместе. Тина согласилась.       Балана будто передернуло. Провести время вместе? Серьезно? И Тина согласилась. И Дана это явно задело. И неслабо.       — Ясно, — сквозь зубы сказал Дан. — Что ж… удачи вам.       — Кстати, если увидишь Тину в своём кабинете, передай ей, что я буду на улице её ждать, — продолжал Дима.       — Обязательно.       Дан похлопал друга по плечу и направился в свой кабинет. Дима недоуменно вскинул брови, сопроводив капитана взглядом до самой двери, а потом хмыкнул и пошёл к выходу со штаба в надежде, что Кароль будет уже там.       Балан вошёл в свой кабинет. Его взгляд тут же упал на Тину, которая опёрлась о подоконник и уставилась в знакомый блокнот, растянув губы в восхищённой улыбке. Короткие волосы были беспорядочно уложены водой, и некоторые пряди хаотично спадали на лоб и щеки девушки, придавая ей вид бунтарки. Глаза быстро бегали по строчкам, и, казалось, Кароль была сейчас в каком-то другом мире. На мгновение Дан улыбнулся представившейся ему картине, но потом осознал, что за знакомый блокнот был в руках у Тины. Балан сорвался с места и, подойдя у девушке, резко выдернул у неё из рук маленькую книжечку.       — Не припомню, что я разрешал тебе трогать мои вещи, — грубо констатировал факт Дан.       — Так вот что ты имел в виду, когда говорил, что думал о совершенно другой профессии, — задумчиво протянула Кароль. — Ты хотел быть музыкантом. Ты хотел писать.       — Да, хотел, — так же резко продолжал отвечать Балан. — Хотел писать, творить, сочинять музыку. Мечтал выступать на сцене. Ты это хотела услышать? Услышала. А теперь не придавай этому значения, окей?       — Дан, это прекрасные стихи. Не бросай, прошу тебя. Я думаю, если ты уйдёшь из армии, у тебя получится стать хорошим артистом.       — Я сказал, чтобы ты не придавала этому значение. И да, Дима тебя ждёт на улице.       — Ты с ним говорил? — Тина удивлённо уставилась на Балана.       — Говорил, — подтвердил Дан. — Хорошего свидания.       — Какой же ты все-таки отвратительный, — Тина сделала акцент на последнем слове и, широко шагая, покинула кабинет и напоследок громко хлопнула дверью.       Дан прикрыл глаза и сцепил зубы, глубоко дыша. Отвратительный, грубый. Собственник, эгоист. Да, это все было о нем, и Балан сам вешал на себя эти ярлыки, стараясь им соответствовать. Только с Тиной это не работало. Никогда… до сегодняшнего дня. Дан злился. Чертовски сильно злился на себя за своё поведение. За то, что не может вести себя по-мужски и остановить то, что ему не нравится, пусть это будет не в его праве, ведь Тина — не собственность.       Тина. Слишком много мыслей занимал её образ. Белокурые волосы, детские черты лица и самые добрые глаза, которые он когда-либо видел. Она заставляла его чувствовать, заставляла его снять маску неприступности. Она единственная, кому он открылся. Пусть немного, но открылся. И ни разу об этом не пожалел. И, наверное, Дан задумывался, хоть на секундочку, но задумывался, что Тина и есть недостающий пазл от его сердца. Такой маленький, что его очень просто потерять. Такой хрупкий, будто из хрусталя, что разбить его — ещё проще. И сейчас Дан им будто бы жонглировал, совершенно не думая о последствиях. Точнее, настраивая себя на то, что все ему сойдёт с рук, как обычно и бывает.       Покинув кабинет, Кароль нервно шла по коридору штаба, изо всех сил сдерживая слезы. Ей было обидно до ноющей боли в груди такое отношение капитана, которое он даже не мог чем-либо аргументировать. Тина нашла в нем положительные черты. Тина нашла в нем что-то светлое. Тина нашла в нем наставника и хорошего друга. Но Дан разрушал все то хорошее, что девушка в нем увидела. Будто ему все равно. Будто его это никогда не волновало. Будто ему все равно на её чувства. Но Тине на него не все равно.       В какой-то момент, когда входная дверь штаба оказалась за спиной, а перед Кароль стоял Дима, она хотела развернуться и уйти. Уйти обратно в штаб, вернуться к Дану. И обнять его. Да, обнять, будто это могло решить все их недомолвки, забыть все грубые слова и вспомнить, как им может быть хорошо вместе.       — Тина, — пока Кароль летала в облаках, Дима уже стоял напротив неё с широкой улыбкой, — привет.       — Привет, — улыбнулась в ответ девушка. — Смотрю, у тебя отличное настроение.       — Конечно, ведь ты не отказала мне и согласилась уделить немного внимания, — продолжал парень. — Что же, у нас есть целый день, поэтому давай прогуляемся.       Кароль коротко кивнула, и они оба спустились с крыльца. Дима тут же легонько схватил Тину за руку и повёл в каком-то неизвестном ей направлении. Девушка осматривалась по сторонам, кидая короткие взгляды на медленно мелькающие со всех сторон здания и военные машины. И вот, спустя несколько минут, они покинули территорию базы и оказались у какого-то небольшого леса, который больше был похож на обычную посадку.       Романтичным выбранное место было назвать сложно, но и отвращения оно не вызывало. Невооруженным глазом было заметно, что здесь участвовала рука человека, но тем не менее природа не утратила свой истинный нежный облик. Деревья, небольшие кустики и зелёная трава — все это очень контрастировало на фоне практически пустынной местности и, наверное, придавало свой нестандартный шарм всему месту.       Тина и Дима шли рядом, но уже не держась за руки. Молодой человек о чем-то увлечённо рассказывал, активно жестикулируя, а Кароль слушала, параллельно вспоминая их первый день знакомства, когда Дима был таким же гиперактивным и старался показать себя с лучшей стороны. И у Тины сложилось о нем определённое мнение, которое совершенно не поменялось за этот короткий промежуток времени. Девушке было хорошо и, пожалуй, достаточно весело, чтобы не думать о Дане.       Не думать о Дане. Наверное, уже четвёртый раз за всю прогулку с Димой именно такая формулировка появлялась в мыслях Кароль, ведь разум только и был забит Баланом. В эти моменты она теряла суть разговора и постоянно переспрашивала парня о каких-то неважных деталях, виновато улыбаясь и ссылаясь на свою «девичью память». Дима одобрительно кивал в ответ и повторял все то, что произносил незадолго до рассеянных просьб Кароль. Возможно, на подсознании парня это немного раздражало, но интерес к Тине был для него превыше всего, поэтому молодой офицер достойно выдерживал каждый прокол со стороны девушки.       — Слушай, у меня есть предложение, — когда на улице начало темнеть, вдруг сказал Дима. — В моем кабинете есть небольшой тайник, в котором хранится очень вкусное красное полусладкое. Прямиком с Одессы. Может, ты была бы не против, если бы я тебя угостил?       — Знаешь, а давай, — с весёлыми нотками сказала девушка. — Попробуем твоё хваленое пойло.       На самом деле, Тине наскучило гулять по непонятному лесу целый день. Ноги адски болели, хоть они и делали перерывы, удобно устраиваясь на небольших камнях, которые хаотична были раскиданы в самой чаще. Тина любила природу, любила проводить время среди деревьев и свежего запаха листвы. Но она никогда не предполагала, что всем этим можно наслаждаться такое большое количество времени.       Путь обратно не оказался таким бесконечным, как представляла себе Кароль. К тому же она была увлечена очередным разговором с Димой. Казалось, он мог поддержать абсолютно любую тему. Кароль видела в нем искренность и открытость, и ей это бесконечно нравилось. Возможно, если бы они встретились в другом месте и в другое время, то что-то да получилось бы. Так глупо. И так банально звучит.       Войдя в штаб, Дима подошёл к первой двери, что находилась по правую стену коридора. Два оборота ключа, и Тина уже стояла в комнате, которая отличалась лишь размерами от той, где был Дан. Молодой человек сразу же включил свет. Одинокая лампочка висела на тонком проводочке прямо под потолком и особо не спасала в столь тёмное время суток: помещение все равно было в полумраке. Шкаф, кровать, письменный стол и маленькая тумбочка — ничего примечательного. Тускло, одиноко и ужасно некомфортно.       Пока Кароль осматривалась по сторонам, медленно проходя вглубь комнаты, Дима достал из шкафа бутылку вина и протянул её девушке, что уже стояла у подоконника и задумчиво смотрела в окно.       — Держи, — сказал парень. — Извини, что без хрустальных бокалов.       — Думаешь я настолько меркантильная? — выдернув пробку, Кароль поднесла горлышко к губам и сделала несколько больших глотков. — О, действительно вкусно, — Тина облокотилась на подоконник и с улыбкой посмотрела на парня.       — Я, кстати, не считаю тебя меркантильной, — начал Дима. — Просто… без обид, но ты выглядишь далеко не для этого места.       — А как я выгляжу? — Кароль наклонила голову вбок, облизнув губы.       — Будто каждый день ходишь по красной ковровой дорожке и улыбаешься назойливым папарацци, показывая, как тебе хорошо.       — Ого, — удивилась девушка. — Я под впечатлением. Ведь так проницательно мою мечту ещё никто не угадывал.       — Я рад, что я первый, — признался парень. — И я рад, что ты сейчас рядом.       — Кстати, ты будешь? — сделав ещё несколько глотков, Тина протянула офицеру бутылку.       — Погоны не позволяют, извини, — усмехнувшись, сказал парень. — Но я знаю, как можно попробовать.       И пока Тина нахмурила брови, перебирая все возможные причины, Дима вплотную подошёл к девушке, прижимая её к подоконнику, и поцеловал в губы, проникая языком в её приоткрытый рот. Кароль судорожно выдохнула, напрягаясь всем телом то ли от неожиданности, то ли от предстоящего протеста. Но Дима был слишком настойчив. Одной рукой он забрал у Тины бутылку, отставляя ту на стоящую рядом тумбочку, а второй приподнял девушку за талию и усадил на подоконник. Кароль уперлась ладошками в грудь парня, отвечая на поцелуй. Голова отключилась напрочь, а тело будто онемело в объятиях офицера, хотя подсознание отдалённым эхом кричало о том, что Тина совершает огромную ошибку. Быстрым движением пальцы Димы нашли на кителе Кароль собачку молнии, которая так же быстро опустилась вниз. Ещё секунда, и парень стянул с худых плечей одежду. И почему-то именно в этот момент Тину передернуло сильнее прежнего.       Она резко отстранилась, отворачивая голову в сторону. Дыхание сбито, пульс на максимум, а сердце буквально ушло куда-то в пятки, ведь в груди — пустота. Пустота, которую постепенно заполняет чувство внезапно пришедшего стыда.       — Что-то не так? — прошептал парень, наклоняясь к шее девушки и оставляя поцелуй на её бледной коже.       — Стой, это все слишком быстро, — Тина легонько оттолкнула Диму и спрыгнула с подоконника, надевая обратно свой китель. — Я не могу так. Извини.       — Тина, постой, — молодой человек схватил её за запястье. — Если я поспешил, прости меня. Я не настаивая, правда. Извини.       — Я устала, — не поворачиваясь, начала Тина. — Спасибо за вечер.       Кароль поспешила покинуть кабинет лейтенанта и почти бегом добежала до кабинета Балана. Оказавшись в уже родном помещении, Кароль прижалась спиной к двери и закрыла глаза, лишь бы не встречаться с осуждающим взглядом Дана. Дыхание все ещё не восстановилось, а сердце… А есть оно у неё вообще? А совесть? Совесть точно отсутствовала до определённого момента.       Кароль резко оторвалась от двери и свернула в ванную комнату. Открыв холодную воду, она судорожно принялась умываться, словно пыталась отмыться от того злосчастного поцелуя, а после подняла голову и посмотрела на себя в зеркало. Слишком виноватый взгляд. Слишком перепуганные глаза. Дан сразу заметит, что с ней что-то не так. Дура. Поддалась, позволила себе минутную слабость. Позволила себе мимолётные ощущения, выходящие за рамки её теперь уже наигранной неприступности.       — Дура! — прошептала Тина, закусывая губы и отворачиваясь от зеркала.       Хотелось лечь и уснуть. И думать о том, что это все был глупый сон, который привиделся после прекрасного вечера, который она провела с Даном. Но выйдя из ванной комнаты, Тина обнаружила, что спать сейчас не ляжет. На кровати, тихонько посапывая, лежал Дан. Кароль грустно улыбнулась, подходя ближе и присаживаясь перед ним на корточки. На животе у капитана лежал тот самый блокнот, а правая рука прикрывала небольшой карандаш. Тина медленно, чтобы не разбудить Балана, убрала мешающие ему вещи и положила на стоящую рядом тумбочку, а затем вновь посмотрела на Дана.       Тина впервые видела его спящим. Так спокойно. Так сладко. С легкой улыбкой на лице, будто ему снились какие-то светлые сны. О маленьком принце, например. А может, он сам был маленьким принцем, который радовался маленькому цветку, словно это была самая большая ценность на всей планете. Кароль подперла голову рукой и так же почти незаметно улыбнулась, наблюдая за Даном так, словно он был произведением искусства. Бесценным и идеальным. С легко подрагивающими густыми чёрными ресницами, которых хотелось невесомо коснуться. И Тина коснулась. Медленно провела тыльной стороной своих дрожащих пальцев от его виска до подбородка, намеренно задевая ресницы и уголки губ. И только её рука начала медленно подниматься в обратном направлении, как пальцы Балана резко обвили тонкое запястье.       Тина подскочила от неожиданности и, будь у неё силы, вскрикнула бы. Дан сразу же распахнул глаза и, небрежно откинув руку Кароль, сел на кровати. По его лицу невозможно был сказать, что он спал или хотя бы дремал. Слишком бодрый и слишком серьезный.       — Рановато ты вернулась, — сказал капитан, поднимаясь с кровати и сразу же подхватывая со стола пачку сигарет.       — Так получилось, — поднимаясь, сказала Тина и обняла себя за плечи.       Она стоял спиной к Балану и только слышала, как он подкурил сигарету и резко выдохнул дым изо рта.       — Чего же так, Тина? Жених отечественного производителя не подошёл будущей диве?       — А нужен импортный жених? — раздраженно спросила Кароль, поворачиваясь лицом к мужчине.       — Не знаю, тебе решать, — пожав плечами, ответил Дан. — Это явно не моё дело.       — Я устала. Если ты не против, то я спать, — начала Тина, садясь на кровать и стягивая с ног берцы. — Сладких снов. Кароль отвернулась к стене и сильнее натянула на себя одеяло, совершенно наплевав на духоту в помещении. Спиной она чувствовало тяжёлый взгляд Дана, поэтому хотелось спрятаться хотя бы в этом чертовом одеяле.       — Спокойной ночи, Тина, — резко отозвался Балан, особо выделяя её имя.       Еще один день бесповоротно пролетел после вечера откровений, за который ни Дан, ни Тина не упоминали, хотя оба неоднократно где-то в отдаленных уголках своих мыслей задумывались о том, что между ними произошло. На первый взгляд: безобидный разговор, совершенно простой и непринуждённый, будто они первый раз встретились в парке и пытаются узнать друг друга ближе. Но на самом деле часть преград была преодолена, ведь Дан разрешил Тине заглянуть в его прошлое, немного приоткрыть тяжёлую металлическую дверь и сквозь узкую щелочку наблюдать за ним настоящим. Без военной формы и офицерской маски. С обнаженной душой и открытым сердцем.       И Тина почувствовала. Впервые за всю свою маленькую, но насыщенную жизнь почувствовала. Внутри что-то содрогнулось и задребезжало, словно пальцы музыканта нежно коснулись гитарной струны. Для неё это было нечто особенное, что раньше никогда не затмевало рассудок так сильно, чтобы Кароль об этом целенаправлено задумывалась, параллельно рассматривая Дана, который сейчас все с той же демонической эстетикой медленно потягивал сигарету в полумраке своего кабинета. Он часто был где-то далеко, возможно, в другой вселенной. Думал, рассуждал, вёл какой-то немой монолог. Тина смотрела на него и не знала, о чем он молчит, но была уверена, что все его мысли размерены, спокойны и рассудительны. Дан складывал впечатление болвана, но на деле всегда выступал не только умным офицером, но и мудрым мужчиной. Тина смотрела на него и даже на расстоянии чувствовала защиту. Защиту не только офицерскую, но и мужскую.       Ей было неприятно от их ссоры и противно от самой себя. От того, как она поступила на недосвидании с Димой. От этого долбанного поцелуя. От того, что она готова была переступить ту самую грань и провалиться в пропасть ложных чувств. Мимолётная страсть, временные эмоции, а после — пустота и стыд. Самый настоящий стыд, который заставлял вертеться на языке это дурацкое признание, на которое Дану просто наплевать, как она думала.       — Дан, — дрожащим голосом начала Кароль.       — Я тебя слушаю, — раздался его тихий баритон. — Но если ты повернёшься, будет вообще прекрасно. Так я смогу тебя ещё и увидеть.       Тина нехотя перекатилась на другой бок и тут же встретилась взглядом с Даном. Снова его глаза пронизывали её, будто десятка выпущенных пуль. Снова он будто влезал в душу. Снова она… влюбилась?       — Мы поцеловались, — на выдохе выдала Кароль в надежде, что совесть перестанет её грызть так сильно.       Достаточно громкая усмешка в глухой тишине слишком ярко отразилась на слуховых рецепторах. Тина поёжилась и опустила глаза, рассматривая край одеяла. Молчание Дана куда сильнее совести. Молчание — самый страшный ответ. Самый больной. Самый ранимый.       — И я… — решила продолжить девушка в надежде, что Балан на это хоть как-то среагирует, — я жалею об этом, и…       — Если ты сейчас пытаешься оправдываться, то не стоит себя утруждать. Это не моего ума дела. Если ты так сделала, значит, ты того хотела, — сказал Балан, удобнее устраиваясь на стуле. — Спокойной ночи.       Тина глубоко вздохнула и, закусив губу, прикрыла глаза. Было стыдно. Было страшно потерять доверие Дана. Было страшно потерять Дана.       Ведь Тина влюбилась.       Дура.