По уставу

      Дан разбудил Тину задолго до того, как наручные часы оповестили девушку своим надоедливым писком, что пришло время подъема. Стрелки часов только добрались до отметки в пять утра, как Балан резко выкрикнул: «Солдат, подъем на утреннюю пробежку!» Кароль моментально проснулась от его звонкого голоса, но решила не подавать никаких признаков своего пробуждения в надежде, что капитан оставит её в покое. Но Дан был слишком возбуждён на предстоящие приказы, поэтому, подождав несколько минут, подошёл к кровати и сорвал с девушки одеяло.       — Я сказал — подъем! — повторил он в приказном тоне.       — Да как же ты меня достал! — Тина буквально подскочила с кровати, натянув перед этим на себя берцы. — Ты можешь меня не трогать?       — Я сказал — на пробежку, — уже более спокойно произнёс Балан.       Тина была слишком агрессивно настроена, поэтому на относительное спокойствие в голосе собеседника реагировала не слишком здраво. Ещё даже утро не началось, а Балану уже удалось её вывести. Прозвище капитана болвана в секунду всплыло в воображении, и Тина решила, что первое впечатление было вовсе не обманчиво. Наверное.       — А я не хочу на твою чёртову пробежку, — фыркнула девушка.       — Это приказ.       — Да мне плевать на твои приказы! — повысила голос Кароль и сделала шаг вперёд в направлении ванной, намеренно задевая плечо Дана.       — Стоять, — мужчина быстро схватил Тину за плечо и рывком вернул на место. — Я тебя не отпускал.       — Убери руки, — сцепив зубы, прошипела девушка.       — Если ты не пойдёшь добровольно, я заставлю тебя исполнить приказ насильно, — нервы Дана были на пределе, но он старался не терять самообладания.       — Убери. Руки. — Тина повторила, выделяя каждое слово.       — Я предупреждал.       С этими словами Дан неожиданно поднял Кароль, перекинув её через своё плечо. Тина опешила, но быстро спохватилась и начала колотить своими кулачками по спине капитана, выкрикивая все известные ей ругательства. А Дан, улыбаясь, наслаждался моментом, ведь не каждый день он испытывал удовольствие видеть такие забавные истерики Кароль, в которых она хотела показаться сильной и независимой. Глупая.       Балан медленно шёл к выходу. Тина продолжала вопить, чтобы он отпустил её. И вот у самой двери Дан все же поставил девушку на землю, надевая маску серьёзности. Он оперся на вертикальную поверхность, поставив руки по обе стороны от головы Тины, которая яростно сверкала глазами.       — Угомонись…       Но не успел Дан договорить, как с правой стороны ему в лицо прилетела звонкая пощёчина. Рефлекторно мужчина отвернул голову влево, ошарашенно усмехаясь. Щека начала гореть от резкого удара, а бледная кожа заметно покраснела. Спустя несколько секунд Тина замахнулась второй раз, но её запястье тут же было поймано капитаном. Он поднял руку девушки над её головой, проделав тоже самое и с другой её рукой, и прижал Тину к двери.       — И что теперь будешь делать? — с издёвкой спросил Балан.       Кароль насупилась, нахмурила брови и смотрела на Дана исподлобья, намереваясь действовать дальше и нанести удар в самое болезненное место. И только Тина собралась резко поднять коленку, как Балан зажал её ногу между своих и победно улыбнулся.       — Слишком предсказуемо, — прокомментировал он, наклоняясь ещё ближе к лицу Кароль.       — Я не собираюсь с тобой в игры играть. Отпусти меня, — отчеканила Кароль, но так и не признала собственное поражение.       — Выберись. Я же не зря с тобой долбился целый месяц с рукопашными приёмами. Примени знания на практике.       Балан дал ей очередной шанс. Но вместо адекватных действий Тина начала конвульсивно дёргаться в разные стороны, словно рыба, которую огромная волна выбросила на сушу. В итоге Дан решил ослабить хватку до минимума. И Кароль этим удачно воспользовалась.       — Не трогай меня! — прокричала она, отталкивая капитана от себя и открывая дверь.       — О, зато ты теперь сама решила пойти на пробежку, — усмехнулся Дан, поправляя свой китель. — Правда, пришлось небольшой концерт устроить, но это мелочи.       — Не иду я ни на какую пробежку, оставь меня в покое.       Тина вышла из кабинета, не закрыв за собой дверь, и широкими шагами в секунды измерила коридор штаба и быстро выбежала на улицу. Дан цокнул и последовал за девушкой, но не успел нагнать её даже на крыльце возле центрального входа. Его взгляд сразу же сконцентрировался на удаляющемся маленьком силуэте. Тина шла в сторону аэродрома, не оборачиваясь.       — Тина, вернись немедленно! — крикнул ей вслед Балан, а в ответ последовало молчание. — Это приказ — вернись.       — Иди к черту со своими приказами! — наконец, выкрикнула в ответ девушка, повернувшись лицом к Балану и выставив в его сторону средний палец.       Дан покачал головой и решил оставить Тину в покое. Где-то в глубине подсознания он знал, что немного перегнул палку. Хотя даже и не немного. По пути в кабинет мужчина успел несколько раз пожалеть о том, что случилось. И на кой черт ему взбрело в голову снова показывать свою власть? На кой черт разрушать и без того хрупкие отношения? На кой черт было делать столько шагов назад, чтобы вернуть их взаимопонимание на тот уровень, когда он поймал Тину с поличным вечером после отбоя? Идиот. А ещё её считал дурой.       Тина тем временем пристроилась на давно запримеченной металлической бочке, что стояла между двумя ангарами. Пустыми глазами она вглядывалась в стену напротив. Внутри — противостояние эмоций. Обида или злость. В горле — ком. Слезы или агрессивный крик. Сложно. Случившееся никак не давало покоя, хоть Тина вроде немного убавила обороты своего гнева. Казалось, ей должно быть все равно. Все равно на его действия. На его слова. На то, как мерзко Дан себя вёл. Но Кароль не было все равно. Не было. Ей хотелось расплакаться, накричать на него, ударить. Ещё раз. И ещё, чтобы до капитана наконец дошло, что она к нему чувствует. И как она его чувствует.       Тина спрятала лицо в ладошках и нервно засмеялась. Чувствует одного, а целовала другого. Абсурд. Психически ненормальное поведение. Что она делала? А главное — зачем? Чтобы не обидеть? Чтобы ощутить на себе временное удовольствие, которого у неё так давно не было? Дура. Просто дура.       До самого завтрака Тина сидела в одиночестве, то думая о Дане, то строча что-то в своём блокноте, то глупым взглядом рассматривая стену. Наконец, она слезла с приглядевшейся бочки и пошла в сторону столовой, продумывая по пути план действий, ведь избежать встречи с Даном явно не получилось бы. Тактика жертвы была, как казалось Тине, слишком очевидной, поэтому этот вариант она сразу же откинула. А вот тактика надменной стервы была вполне благоразумна, ведь Дану не обязательно думать только о том, какая она беззащитная овечка, поэтому Кароль без раздумий надела на лицо выражение полного отречения. Будто она была королевой, а Балан — её подданным, который недостоин лицезреть царские черты.       Ухмылка, лёгкий прищур и подправленная наспех причёска — в таком виде Тина вошла в палатку, не обращая ни на кого внимания. Краем глаза она увидела кучку офицеров, среди которых был Дан. Мужчина сразу обратил внимание на вошедшую Кароль, но потом отвернулся и продолжил разговор с сослуживцами. А девушка по уже заученной схеме получила свою порцию каши, от которой уже просто хотелось блевать, и компота и села за свой столик, который оккупировала ещё месяц назад.       Аппетита особо не было, поэтому, съев несколько ложек, Кароль просто размазывала остатки каши по тарелке. Желание обернуться на Балана было сейчас самым сильным из тех, что она когда-либо испытала, но девушка держалась. Гордая.       Но тут Кароль заметила рядом с собой лишнее телодвижение. Спустя пару секунд Дан уже подсел за столик напротив Тины, положив на его поверхность скрещенные в замок руки. Девушка исподлобья кинула равнодушный взгляд на капитана, а потом опустила глаза в тарелку и сделала вид, что слишком сильно увлечена едой и размазыванием манной каши. Довольная улыбка готова была появиться на лице Кароль, но она держалась. Изо всех сил.       — Нам нужно поговорить, — без всяких прелюдий начал Балан.       Но Кароль целенаправленно продолжала игнорировать капитана, продолжая есть кашу, ложку за ложкой. Заметив, что разговаривать девушка не намерена, Дан решил пойти в наступление.       — Тина, пожалуйста… — мужчина схватил Кароль за руку, когда она лишь на миг отложила ложку и потянулась за стаканом компота.       — Предупреждаю один раз — убери свои руки, — сквозь зубы язвительно процедила Тина.       — Я был неправ, — продолжал Дан, проигнорировав слова девушки, — и хочу попросить у тебя прощения. Прос…       И снова Дан был перебит, но на этот раз не пощёчиной. Содержимое граненого стакана было выплеснуто в лицо капитана одним лёгким движением женской руки. Мужчина зажмурился, когда вишнёвый компот попал ему в глаза, и почти сразу убрал с них ужасно липкий напиток.       — …ти, — закончил он фразу. — Да… я понял.       — Я предупреждала. Приятного аппетита, товарищ капитан, — громко произнесла Кароль, вставая из-за стола.       Тина решила максимально использовать временный стиль настоящей стервы. Она нервно толкнула поднос с едой и пустым стаканом в сторону Дана и, вздёрнув кверху нос, быстро вышла из палатки. Идти в штаб было неразумным решением, ведь Балан может вернуться в любой момент, поэтому Тина пришла к выводу, что лучше будет бессмысленно наматывать круги по базе, чем видеть надменное выражение лица капитана, чью честь и достоинство она так бессовестно задела на глазах у других солдат.       Вразвалочку Тина дошла до той самой тропы, что вела к морю, со стороны которого веяло утренней прохладой даже несмотря на то, что солнце уже заметно припекало. Кароль обняла себя руками и устремила взгляд к линии горизонта, что была окрашена морем в приятный светло-синий цвет. А за той самой линией: полная свобода, которой Тине сейчас слишком не хватало. Будь она птицей, то резво летала бы в небе. И направилась бы к открытым водам, встречая на своём пути одинокие корабли и даря им своё светлое пение. И долетела бы, наверное, до самого полюса. Не важно, какого. Северный, Южный. Главное — свободный полет. Главное — никаких посторонних вмешательств.       Тина вдохнула. Глубоко и шумно. Мечты и метафоры — как часто она любила погружаться в них, порой думая, что они материализуются и в один щелчок пальцев появятся на золотом блюдечке. Но в жизни все было куда прозаичнее и сложнее. Поэзия здесь работала, пожалуй, только с чувствами, пусть порой выглядело это максимально извращенно. Как, например, в случае с Кароль.       — Это было сильно, — неожиданно послышался голос за спиной, на который Тина тут же обернулась, испуганно дёрнувшись. — Я о происшествии в столовой.       Перед ней стоял Дима, нервно облизывая губы и переминаясь с ноги на ногу. Он спрятал руки за спину и бегал глазами по пейзажам местности, лишь бы не встречаться с парой голубых глаз.       — Вы оба меня сегодня решили окончательно довести? — Тина нахмурилась и отвернулась к морю, лишь бы не видеть жалкий и виноватый взгляд лейтенанта.       — Я надеюсь, что ты не кинешь в меня камнем, если я захочу извиниться, — парень осмелился подойти к Кароль и заглянуть в её лицо. — Тина, я поспешил. Очень сильно поспешил. Я не хотел тебя оскорбить этим, правда. Просто поддался своим эмоциям, ведь ты мне очень сильно нравишься. Я говорю это искренне.       — Жаль, что ты подумал, что я из тех девушек, которые так просто могут переспать на пятый день знакомства, — резко отчеканила Тина.       — Извини меня, — повторил парень.       — Мы можем попробовать все начать с нуля. Но только попробовать, Дим. Я не могу тебе ничего обещать, — повернувшись к лейтенанту, сказала Тина.       — Мне пока что будет достаточно дружбы с тобой. Я не оплошаю. Даю слово офицера.       Тина быстро улыбнулась и опустила голову вниз, а потом вновь перевела взгляд на горизонт. Они стояли молча четверть часа, думая о своих проблемах и мечтах, пока тихую идиллию не нарушил внезапно появившийся капитан.       — Надеюсь, я не помешал вашему умиротворенному воркованию, — начал Дан. — Дима, принеси со склада АК-74 учебный под скалы, а ты, — он перевёл взгляд на Тину, — пойдём со мной.       Дима кивнул и нехотя ушёл в направлении склада боеприпасов. Тина кинула ему вслед короткий взгляд, а затем посмотрела на Балана, который уже ступил на тропинку и терпеливо ждал девушку.       — И куда ты собрался меня завести? — решилась спросить Кароль.       — Ты, кажется, хотела пройтись к морю. Я тебе устраиваю эту прогулку.       Дан пошёл прямо по тропинке, а Тина заулыбалась, глядя на его удаляющуюся фигуру, ведь он помнил тот первый вечер, когда они повздорили впервые. Кажется, он помнил все, что было связано с ней. От самых маленьких мелочей до важных деталей, которые заметны всем без исключения. Дан читал её между строк. Читал быстро, но с расстановкой, делая паузы, переходя на каждую сноску. И Тине это нравилось. И Тина принимала это, ведь больше ни от кого и никогда она не получала такой букет эмоций.       Она быстро нагнала Дана, когда уже большая часть пути была преодолена. Узкая тропинка вела к краю скалы, что тянулась вдоль побережья. Вокруг — невысокая трава с одиночными кустарничками. Ничего примечательного, но именно такая простота добавляла то самое свободное умиротворение, о котором так мечтала Тина.       Пройдя ещё метров семь, они остановились. Под ногами — край обрыва, а перед глазами — море. Шумное, прозрачное, синее. Маленькие волночки выскакивали на берег, с характерным звуком перекатывая мелкую гальку. Кроме того, по всему пляжу хаотично были разбросаны огромные валуны, которые, вероятно, откололись от скалы, а теперь группками украшали это место своей могущественной утонченностью. А воздух. Свежий, чистый и солёный — он практически сразу ударил по обонятельным рецепторам, позволяя дышать ещё глубже. Для Тины это было настоящее счастье — находиться здесь сейчас.       — Идём.       Дан кивнул в сторону крутого спуска, что находился в паре метров от них. Капитан пошёл первым, скользя по неустойчивой поверхности и ловко перепрыгивая с камня на камень. На полпути он остановился, став на широкий камень, и повернулся к Тине, которая не знала, как поставить ногу, чтобы не упасть с этого склона. Девушка схватилась рукой за угол скалы и неуверенно сделала первый шаг. А потом второй и третий. Ложная уверенность тут же прокралась в сознание Кароль, и она отпустила поддерживающую её опору. Ноги тут же поехали вниз, и Тина почти потеряла равновесие. И если бы не Дан, то её приземление оказалось бы весьма трагичным.       Мужчина ловко подхватил её за талию, приподнимая и ставя напротив себя на камень. Носом Тина буквально воткнулась в его грудь, после чего сразу же подняла голову и невесомо зацепила своими губами его подбородок. Первый раз за это утро они спокойно посмотрели друг другу в глаза. Без агрессии, провокаций и лишних обид. Руки Дана дольше дозволенного задержались на талии Тины. И ему не хотелось отпускать её от себя. Ощущать тактильно все её тело — мучение, а дышать ей практически в самые губы, продолжая бездействовать, — его личный сладкий плен.       — Спасибо, — пробормотала Тина, нервно сжимая капитанский китель в своих вспотевших ладошках.       — Аккуратней.       Они продолжали смотреть друг на друга. И в какой-то момент Дан уверенно подался вперёд. У Тины перехватило дыхание, когда кончики их носов коснулись, как тогда, в тот самый вечер космических чувств. Живот сжало, а ноги стали ватными. Необъяснимый эффект от его близости. Соблазнительной и слишком сексуальной. Одно неловкое движение, даже самое маленькое, стоило бы им той самой границы под названием дружба. Один смелый поцелуй мог изменить абсолютно все. А исход… а исходов было много. Слишком много, чтобы Дан их перебрал. Он был не уверен в правильности того, что делает. Он последнее время был вообще ни в чем не уверен. И все из-за бестии, которая стояла в его объятиях, не осмеливаясь даже ровно дышать, лишь бы не поддаться соблазну коснуться его губ своими.       — Товарищ капитан, нам необходимо спуститься, — прерывисто прошептала Тина, опустив взгляд на его губы.       — Поддерживаю ваше предложение, — ответил мужчина.       Он нехотя отпрял немного назад, а Кароль отвернула голову, скидывая ладони с его плечей и выбираясь из его объятий. Девушка самостоятельно спрыгнула на гальку по трём крупным булыжникам и, оставляя Дана где-то сзади, пошла вдоль берега в противоположную сторону. Балан вздохнул, тихо выругавшись на свою тупость, и тоже спустился к Тине.       — Раз уж мы здесь, можно совместить приятное с полезным, — нагнав Кароль, вдруг сказал Балан.       — В каком смысле?       — Сейчас все покажу.       Помявшись, Дан нашёл среди груды булыжников не такой крупный плоский камень и пристроил его на более-менее вертикальной поверхности, опирая о другой булыжник. Мужчина быстро нарисовал на его поверхности подобие мишени, а потом подошёл к Тине и достал из кобуры свой пистолет.       — Научу тебя стрелять, — сказал Балан, поймав на себе удивлённый взгляд.       — Зачем мне это? — скептически спросила Кароль.       — У меня соответсвующий приказ. А я приказы, в отличие от некоторых, выполняю беспрекословно, — съязвил в ответ капитан, из-за чего Тина рефлекторно закатила глаза. — Итак. Классический пистолет Макарова. Калибр девять миллиметров. Личное оружие офицера.       — Давай ближе к практике, потому что я явно не запомню все то, что ты сейчас сказал, — перебила его Тина.       — Прежде чем практиковаться, тебе нужно знать хотя бы элементарные вещи. Например, основные его части. Вот рукоять. Это курок, а вот здесь — спусковой крючок, — Дан показывал каждую деталь пистолета. — Затвор, на конце которого есть мушка. Чтобы перезарядить, просто тянешь затвор на себя, — капитан продемонстрировал перезарядку пистолета. — В магазине восемь пуль. Магазин достаёшь вот так.       — Сложно.       — Тебе так кажется. Попробуй, — Дан протянул Тине пистолет. — Держи.       Она, на удивление, уверенно обхватила рукой рукоять и покрутила оружие, рассматривая его со всех сторон. Ничего примечательного в этом пистолете не было. Тяжёлый, металлический, чёрный с коричневой рукоятью. Никакой утонченности или даже самого маленького намёка на неё.       Кароль выдохнула, после чего ещё раз вслух повторила все части пистолета, что были названы Даном. Она очень ловко вынула магазин, после чего вернула его на место и перезарядила оружие.       — Отлично. А теперь стреляй вон по тому камушку, — Балан указал пальцем на своё произведение искусства в виде самодельной мишени.       — До него метров семь, как я попаду? — возмутилась Тина.       — Просто поднимай пистолет, целься с помощью мушки и стреляй.       Тина кивнула. Подняв пистолет, она сконцентрировалась на мишени. Дрожь в руках пропала моментально, дыхание стало ровным, а разум отключился, и Кароль нажала на спусковой крючок. Хлопок, искра и быстрый свист. Тина зажмурилась. Лёгкая отдача заставила пистолет в руке дёрнуться, в ушах в это время на мгновение зазвенело.       — Могу сказать, что пуля выпущена в холостую, — констатировал факт Дан, присмотревшись к поставленной мишени. — Ты слишком напряжена. Расслабься и немного поменяй свою позицию.       Дан обошёл Тину со стороны и встал за её спиной. Девушка быстро покрутила головой, а потом ощутила, насколько плотно он прижался своей грудью к её спине. Его горячее дыхание волной прошлось по её волосам, легко задевая правое ухо. Дан быстро поправил её стойку, отставив левую ногу Тины чуть вперёд, а потом с двух сторон обхватил пистолет, положив свои ладони поверх её рук. Кароль нервно сглотнула и мысленно усмехнулась, ведь как в такой ситуации можно было расслабиться и не напрягаться. Моментами у неё складывалось впечатление, что Балан специально дразнит её своими столь близкими прикосновениями. И, вероятно, так и было.       — Чуть ниже руки, — раздалось над ухом девушки. — Вот так. А теперь — стреляй.       И Тина снова нажала на спусковой крючок. И в этот раз заслуженная шестёрка была выбита. Балан улыбнулся, отпустив руки девушки и отойдя в сторону. Он вновь кивнул на мишень, когда поймал на себе её вопросительный взгляд. И Тина выстрелила. Снова и снова. До тех пор, пока не кончился магазин. И каждый выстрел — точно в цель. Пусть не идеально, пусть не в десятку. Но для Кароль сам факт того, что она могла без дрожи держать в руках пистолет являлся огромнейшим достижением.       — Очень неплохо для первого раза, — сказал Балан, забирая у Тины пистолет и вынимая из него пустой магазин. — Посмотрим, как из автомата стрелять будешь, если, конечно, Дима соизволит наконец-то прийти, — помещая пули в магазин, продолжал капитан.       — Надеюсь, соизволит, — ответила Кароль.       — Кстати, о Диме. Я не советую тебе так много времени проводить с ним, — неожиданно начал Дан. — Ничего не имею против, но так будет лучше не только для него, но и для тебя.       — Я провела с ним один вечер, а ты взъелся так, будто он рядом двадцать четыре часа в сутки. Это ты так ничего не имеешь против? — Тина театрально засмеялась. — Ах, стой. Я поняла. Ты что, ревнуешь?       — Нет, я не ревную. Мне плевать. Но я просто хочу, чтобы ты запомнила, что в армии любви не существует! — повысил голос капитан.       — Значит и для тебя любовь, как чувство, никогда не существовала! — крикнула в ответ Кароль.       Дан замер, выронив из рук последнюю пулю, ведь таких слов от Тины он явно не ожидал услышать. Сердце кольнуло, и не так, как это было раньше. Любовь никогда не существовала. Точнее, существовала, но не для него. Балан все отдал своей профессии, получив взамен звание и хорошую должность. Но ничего не смог отдать ради своих чувств, которые, наверное, когда-то да были. Как же Тина была права. Чертовски права. И из-за этого хотелось на неё ужасно сильно психануть.       — Мы закончили на сегодня, — внезапно произнёс Балан, начиная прятать пистолет в кобуру.       — В каком смысле закончили? — Кароль удивлённо вскинула брови и скрестила руки на груди.       — Можешь прогуляться, и мы потом возвратимся на базу, — холодно объяснил Дан и отвернулся от девушки. — У тебя пятнадцать минут.       Тина нахмурила брови и размашистым шагом прошла мимо мужчины, намеренно задевая его плечо своим. По поведению Дана она поняла, что немного перегнула палку со своим высказыванием, и стоило бы извиниться. Но не сейчас, когда самые скверные черты характера намертво засели в разуме, заставляя девушку делать то, о чем она потом неоднократно пожалеет.       Девушка скрылась за скалой, идя вдоль пляжа, а Дан так и не сдвинулся с места. Он присел на большой камень и смотрел на те самые волночки, которые так и продолжали перекатывать мелкую гальку с места на место. Любовь. Отношения. Все это для мужчины было чуждо. Возможно, он влюблялся, возможно, был счастлив. Но не долго. Профессия у него такая — Родину защищать, а личные дела постоянно перемещать в раздел второстепенного. Дан умел красиво говорить, умел красиво ухаживать, умел убивать, но не умел элементарного — любить.       Мысли в голове водили хоровод, постоянно возвращаясь к одной и той же теме. И за этим Дан еле заметил посторонний шум и обернулся на него в самый последний момент, когда в голову чуть не прилетел приклад автомата. Капитан быстро вскочил с камня, уворачиваясь от прямого удара и нанося ответный прямо по лицу. Силы были не равны: противников было трое, и Балан оказался окружён со всех сторон. На мгновение они замерли, а Дан уже готов был вынимать пистолет из кобуры. Он выжидал подходящего момента, и такой настал, когда один из террористов решил напасть на капитана с тыла. Но Дан ловко увернулся, заламывая солдата и выстреливая прямо в его голову. Ещё двое мужчин сразу же накинулись на Балана, выбивая из его руки пистолет и нанося удары по его лицу. Дан старался уворачиваться, однако несколько серий из ударов неудачно пропустил. Висок, челюсть, солнечное сплетение — и капитан уже чувствовал не только вкус крови во рту, но и как голова постепенно начинала отключаться, а в лёгких катастрофически не хватало воздуха. Но сдавать позиции он не собирался, ведь не рассматривал приоритет собственного трупа на этом диком пляже.       Секундные колебания Балана порадовали двух террористов и те, будучи тоже не в лучшем состоянии, снова пошли в атаку. Однако Дану удалось выбрать верную тактику. Сначала он обезоружил солдата с автоматом, ловко выбивая оружие из его рук, срывая магазин с патронами, а потом и вовсе сворачивая шею жалкому мужчине. Оставался ещё один, который уже успел вынуть нож и попытался накинуться с ним на Дана. Капитан успел увернуться от первого удара, но на второй раз острое лезвие задело его плечо, рассекая не только ткань кителя, но и кожу. Дан шикнул, мимолётно схватившись за рану, из которой моментально потекла кровь. Но времени на жалость не было.       Последняя схватка продолжалась слишком долго, и у Дана уже не было никаких сил элементарно стоять на ногах, а противник, кажется, был непоколебим даже без оружия, которое Балану удалось выбить из рук и откинуть в какую-то груду камней. Капитан тяжело дышал, периодически вытирая руками лицо, по которому ручьём бежал пот и струйки крови. Он слишком выдохся, слишком устал. Радовало, что и противник долгое время просто переводил дыхание, но потом резко сделал шаг вперёд. Дан тут же начал уклоняться, объективно оценивая собственные силы, но немного просчитался, получая сильный удар по лицу. Балан пошатнулся и, теряя равновесие, упал на землю. Он уперся на ладони и старался не закрывать глаза, чтобы окончательно не отключиться. Со рта тонкой струйкой стекала кровь, размазываясь по мелкой гальке.       Помедлив и собравшись с силами, Дан все же повернул голову на противника и увидел прямо перед своими глазами дуло пистолета. Он нервно усмехнулся, отводя взгляд в сторону и вскидывая брови, будто такая участь для него была обычной шуткой. И ведь на самом деле — плевать. Пусть стреляет.       Кароль, которая ещё на звуки первого выстрела прибежала к тому месту, где они с Даном повздорили, наблюдала все схватку из-за груды булыжников. Её сильно трясло, ощущение шока, как во время бомбардировки, возвращалось, и девушка молилась, чтобы пришла подмога. Ведь что она одна может сделать? Максимум — получить пулю в лоб.       И в какой-то момент Тина подумала, что подмога в лице Димы действительно пришла. Она заметила лейтенанта на вершине скалы с автоматом в руках и облегченно выдохнула. Парень стоял и наблюдал практически за всей схваткой, а потом просто развернулся и… ушёл.       — Какого черта?! — выругалась Тина, дрожа всем телом. — Он же твой друг…       Тина не знала, что делать, не знала, как помочь. Ведь видела, как тяжело Дану даётся каждый удар, как сильно он устал и из последних сил старался не поддаваться в этой игре со смертью. Но когда капитан упал на землю, еле упираясь на неё руками, Кароль отключила мозг и выбежала из-за своего укрытия. Она медленно прокралась ближе в месту схватки и осмотрелась по сторонам. Пистолет, из которого Тина стреляла полчаса назад, одиноко лежал среди мелких камней, и, видимо, был настоящим спасением. Кароль быстро подняла его, крепко зажав в руках, и побежала к Дану, который уже стоял на коленях, будто ждал получить эту самую пулю.       И в этот момент Тина зажмурилась и надавила пальцем на курок. Раздался хлопок. В ушах на мгновение зазвенело, но через несколько секунд Кароль тут же пришла в норму. Она медленно открыла глаза, в которых отражался не только лишь испуг, а настоящий дикий страх. Тина перевела взгляд на ошарашенного Дана. Он приподнялся с земли, тяжело дыша, и рукой вытирал кровь с лица. Дуло пистолета, в рукоять которого Кароль вцепилась двумя руками, было направлено точно в грудь Балана, а девушка судорожно двигала глазами, глядя то на капитана, то на лежащее рядом бездыханное тело террориста.       Осознание содеянного ударило в голову Тине, будто большая доза самого крепкого алкоголя. Голубые глаза мгновенно наполнились слезами, сердце бешено стучало о грудину, намереваясь разорвать ее и буквально вылететь, а руки дрожали так, будто девушка стояла абсолютно голая посреди тайги в самую морозную ночь. Тело онемело, ноги предательски подкашивались, и Тина поддалась в миг наступившей слабости. Тонкие пальцы непроизвольно разжались, освобождая рукоять и позволяя пистолету с грохотом удариться о мелкие камни.       Бледная, грязная, бессильная и вот-вот готовая сорваться на истошный крик — Тина сползала вниз по невидимой стене, даже не пытаясь за что ухватиться. Дан, который каждым сантиметром своего тела чувствовал адскую боль после продолжительной схватки, слишком быстро спохватился и подбежал к Кароль в тот момент, когда её колени почти коснулись земли. Мужчина поймал её за плечи, но тут же обхватил ладонями маленькое личико, по которому стекала первая слеза.       Они стояли напротив друг друга на коленях. Тина дрожала всем телом. Нижняя губа искусана до крови. Ладони уперлись в грудь Дана, а тонкие пальцы постепенно сжимали ткань его кителя. А взгляд… испуганный взгляд магнитом притягивался к мертвому телу.       — Смотри на меня и не смей отворачиваться, — Дан намеренно заглядывал в глаза Тины, надеясь, что она будет смотреть только на него. — Тише.       — Я… я выстрелила… — её хриплый шёпот сопровождался потоком уже совсем неконтролируемых слез. — Я…       — Ты спасла меня, — быстро перебил её мужчина. — Ты меня спасла, поняла?!       Из разбитых костяшек бежала кровь, вымазывая ладонь и пальцы Дана, которыми он безостановочно гладил лицо Тины. На щеках девушки оставались красные разводы. Но разве это сейчас самое важное? Ведь пустым взглядом она пыталась смотреть на Дана. Смотреть на его разбитое лицо. На свежие ссадины и порезы. Кровь, раны, боль. Ад. Настоящий ад для ещё совсем маленькой девочки, которая считала себя сильнее всех, у которой был стержень. А сейчас? Сейчас она на грани истерических припадков стоит на коленях в объятиях человека, который стал ей за столь короткий период чуть ли не самым родным. Напротив человека, которого она обидела. Человека, которого она спасла. Человека, в которого влюбилась.       Суровый капитан. Справедливый военный, который отводил эмоции на второй план. Некогда так и было. Но сейчас Дан с непреодолимым волнением держал бледную Кароль в своих руках, дрожа вместе с ней. Но не от страха за свою жизнь. От страха за её жизнь. За её состояние. От страха, что она сорвётся, сойдёт с ума. И самое ужасное — обвинит его в этом. Дан этого всего не позволит. Не сегодня. Никогда.       — Тина, милая, послушай меня, — мужчина наклонился вперёд, касаясь её лба своим. — Послушай. И не отводи взгляд. Смотри мне в глаза. Ты умница. Ты спасла меня, и я вечно буду в долгу перед тобой. Прошу тебя, не думай об этом. Отпусти. Я знаю, как это. Я знаю, что ты чувствуешь, поэтому говорю — просто отпусти. Никто уже не сможет ничего изменить. Если так случилось, значит, нужно. Не вини себя. Ты умница. Умница.       Кароль кивнула, поджимая губы и громко всхлипывая. Пальцы намертво впились в китель капитана. Пелена слез в глазах не позволяла нормально видеть, а руки Дана на лице — отвернуться. Она чувствовала, как сбивчиво он дышит, как тёплый поток воздуха обдаёт её губы. Она чувствовала его рядом с собой. Дана, а не того, с кем так опрометчиво пошла на свидание.       — Дан, — Тина немного отстранилась от Балана и поджала губы, — извини меня.       Сдерживаться больше не было сил. Тихий писк и последовавшие за ним слезы, и Тина кинулась в объятия Дана. Она тряслась от каждого всхлипа, уткнувшись носом в воротник капитанского кителя и зажмуривая глаза. Одной рукой он прижал Кароль к себе за талию, а пальцы второй запустил в её волосы.       — Ты не обязана. Я вёл себя, как мальчишка, — шептал Балан на ухо девушки. — У меня нет оправданий. Ну, всё. Тише, — пальцами Дан перебирал её спутанные локоны.       Тина утонула в нём, ища в этих объятиях понимания и защиты. И Дан отдался. Отдался ей со всей той нежностью, которую, казалось, истратил на протяжении стольких лет службы, остатки которой выпускал из тёмных уголков души только тогда, когда впопыхах записывал пришедшие на ум рифмы.       — Тише, малышка, — Дан гладил её по голове и по насколько раз целовал в висок, а потом отстранился от девушки, вновь аккуратно взяв её заплаканное лицо в свои ладони. — Пошли обратно в штаб. Здесь нечего делать.       Тина быстро закивала, громко всхлипывая, и, опираясь на Дана, встала на ноги. В последний раз она обернулась на труп террориста, которого подстрелила, и, сильнее закусив губу, схватилась за руку капитана.       До самого штаба они шли молча. Тина нервно тряслась, а Дан всячески её успокаивал, держа в своих руках, как маленькую хрустальную фигурку. Только переступив порог кабинета, капитан усадил Тину на край кровати и принялся что-то искать в ящиках своего стола. Кароль смотрела в одну точку, уже давно осознав содеянное, но никак не осознавая лишь то, что это была не ошибка. Она спасла его, хотя была не обязана это делать.       — Держи. Пей залпом. Все полностью, — Дан присел перед ней на корточки и протянул металлическую солдатскую флягу.       Тина медленно взяла сосуд с его рук и поднесла его к губам, быстро опрокидывая. Во рту появился горьковатый привкус, а когда Кароль сделала несколько больших глотков, в грудной клетке будто распалили костёр. Девушка быстро оторвалась от бутылки, прокашливаясь и скривив лицо от неприятного привкуса.       — Ничего, — прошептал Дан. — Это тебя успокоит. Пей ещё.       — Не хочу, — проскулила Тина дрожащим голосом. — Ты весь в крови…       Девушка потянулась рукой к лицу Балана, одними подушечками касаясь его кожи, боясь сделать ему больно. А Дан по-доброму улыбался ей и считал в уме каждую её слезинку.       Двадцать пять. Двадцать шесть. Двадцать семь.       Каждая тонкая струйка на её щеке была для капитана до дрожи. До дрожи в сердце и до мурашек по всему телу. Больно смотреть на такую Тину. Больно думать, что она все-таки сорвалась. Больно осознавать, что от него помощи столько же, сколько от того второсортного коньяка, что был в его фляге.       — Я сейчас.       С этими словами Дан ушёл в ванную комнату и через пару минут вернулся с мокрым полотенцем в руках. Он так же присел на корточки напротив Тины, сжал махровую ткань в руках и поднёс её к лицу девушки, дочиста вытирая с щёк сажу и кровяные разводы. Тина смирно сидела, продолжая плакать, но в какой-то момент перехватила руку Дана и забрала у него полотенце. Приподняв за подбородок голову капитана, Кароль принялась невесомо касаться его лица, чтобы не причинять лишнюю боль, вытирая застывшую кровь. Проводя краем полотенца по его губам, девушка была особо аккуратна, ведь в очередной раз ближе к уголку была глубокая рана, с которой небольшими порциями продолжала сочиться кровь.       Дан долго наблюдал за её сосредоточенным взглядом, который быстро метался по его лицу. Тина успокоилась настолько, насколько смогла, и теперь более-менее спокойно дышала, периодически всхлипывая. Ресницы подрагивали каждый раз, когда она моргала, а губы, которые она периодически облизывала, были поджаты.       Очень неожиданно Балан схватил девушку за запястье, а потом медленно провёл вверх, обхватывая пальцы Тины своими. Он намерено разжал её маленький кулачок, в котором было полотенце, что теперь обыкновенной тряпкой валялось на полу, и поднёс тыльную сторону ладони Тины к своим губам. Дан оставил пять поцелуев, задерживаясь на каждом её пальчике. Его влажные губы оставляли горячие следы, от которых Тину передёргивало каждый раз. А потом капитан накрыл её ладошку своей второй рукой и прижал к своему подбородку.       — Мне жаль, что тебе пришлось это сделать, — начал говорить Дан. — Я не хочу сейчас вставлять долбанное «если бы» через каждое своё слово. Но я хочу сказать…       — Вот если не хочешь, тогда просто молчи. Я не могла не помочь тебе, Дан. Ты слишком важен для меня, — прохрипела Кароль.       — Ложись и отдыхай. Спи, сколько захочешь.       — Хорошо, — кивнула в ответ Тина.       Дан в очередной раз улыбнулся и отпустил руки девушки. Он перевёл взгляд вниз и потянулся к её берцам, расшнуровывая их и опуская собачки молний вниз. Незначительный жест. Но слишком заботливый. Слишком милый. И Тина слишком влюблена.       Балан уложил её спать, укрыв одеялом и убрав с её лица мешающие пряди волос. Вздохнув и прихватив с собой флягу, он направился в ванную комнату, войдя в которую, сразу же плотно закрыл дверь. Открылся кран, Дан снял свой китель, оставшись в одной майке. Он хорошо умылся холодной, смывая остатки крови с лица, а потом отмыл свои руки. На костяшках остались свежие язвенные раны, а целостность лица вообще оставляла желать лучшего. Гематомы, рваные раны, будто кожа не выдерживала силы ударов и просто-напросто лопалась. А рука, про которую он и вовсе позабыл, напомнила о себе режущей болью.       С ящика, что был под раковиной, Дан достал аптечку и сел на край ванны. Открыв оранжевую коробку, он сразу же достал спирт, вату, бинты и стерильную иглу с шелковыми нитями. Капитан шумно выдохнул, представляя свои будущие ощущения, и сделал несколько больших глотков со своей фляги.       Собравшись с силами и мыслями, Дан открыл бутылочку спирта и вылил содержимое сначала на свои ладони, а потом на глубокий порез. Рука запекла, а место раны слишком сильно запульсировало. Дыхание перехватило. Боль отдалась до кончиков пальцев, и Балан, зажмурившись, зашипел. Из глаз чуть ли не полились слезы, которые он остановил, судорожно выдохнув. После обеззараживания раны, Дан достал стерильную иглу, которую тоже обработал спиртом, вставил в неё нитку и, посчитав до трёх, резко проткнул кожу. Новый импульс боли разнесся в этот раз не только по всей руке, но и по всему телу. Балан сцепил зубы, но продолжал зашивать рану. Один шов. Второй. Третий… Шестой. И наконец нитка была отрезана, края раны сшиты, а остатки спирта снова вылиты на свежий шов, который сразу же оказался перебинтован. И только сейчас Дан решил вколоть себе обезболивающее.       — Надо было идти в санчасть, — проговорил он себе под нос, сползая с края ванны на пол.       Капельки пота стекали по лбу. Дыхание было нестабильно глубоким, а глаза становились слишком тяжёлыми. Балан запрокинул голову назад и опустил веки. Нужно было отдохнуть. Просто отдохнуть.

***

      Дана разбудил чуть ли не истошный крик Тины. Он резко распахнул глаза и не помнил, как оказался возле её кровати. Кароль сидела, плача и дрожа всем телом, и смотрела куда-то сквозь окно, за которым было уже темно. Дан перевёл взгляд на наручные часы. Десять вечера. Он проспал чуть ли не двенадцать часов, но все равно ощущал невероятную слабость.       — Кошмары? — наконец, тихо спросил капитан, на что получил утвердительный кивок. — Это пройдёт со временем. У меня так же было. Может, тебе что-то нужно? Все, что угодно. Я сделаю. Это меньшее, чем я могу помочь.       — Побудь рядом, — умоляюще прошептала Тина. — Прошу тебя. Полежи рядом со мной.       Дан опешил, но пререкаться не стал. Он знал, что это выходит за рамки их дружеского общения. Он знал, что утром может выслушать очередную её истерику. Но сейчас он так же знал, что Тине нужна защита, что Тине нужны элементарные объятия.       Балан молча снял с себя берцы и сел на кровать, которая от его веса моментально заскрипела. Тина немного отодвинулась к стенке, чтобы Дан смог лечь возле неё. И только его голова коснулась подушки, которую они теперь делили на двоих, девушка тут же придвинулась ближе, чуть ли не уткнувшись носом в грудь капитана. Дан сразу же встретился взглядом с красными глазами Тины, повернувшись на бок и подложив под голову руку. Её лицо не выражало никаких эмоций. Опухшее от слез. Уголки губ так непривычно были опущены вниз. Кароль смотрела на него, как на спасательный круг, будто только Дан мог вытащить её из этого омута переживаний.       И он мог. Одной своей легкой улыбкой и почти невесомым касанием к её коже, которая освещалась тусклым уличным светом сквозь то же мутное окно. Его пальцы медленно скользнули вверх по щеке Тины и, добравшись до волос, заправили слишком длинную прядь за ее ухо. На мгновение Дан задержал свою руку на волосах девушки, а потом опустил ладонь ниже, к её шее. Такая горячая. Такая мягкая. Такая беззащитная. Совершенно не сопротивлялась и не одергивала его руку. А просто смотрела на него. С благодарностью.       — Ты очень смелая, — тихо начал говорить Дан.       — Тебе кажется, — тут же перебила его Тина, опуская глаза и грустно улыбаясь.       — Нет, Тина, не кажется. Ты спасла мне жизнь, за что я никогда, наверное, с тобой не расплачусь. Ты была рядом. Ты всегда рядом, когда это нужно. Ты… ты невероятная. Знаешь, я всегда был уверен в себе. Но когда ты рядом, когда ты улыбаешься, это совершенно другой мир. Я не знаю, как ты это можешь делать, но… когда ты рядом, я просто теряюсь.       Дан не знал, зачем произносил эти слова, ведь они были ни к месту. Совершенно не вовремя. Совершенно не в данной обстановке. Но останавливаться не хотелось, ведь то, как она смотрела на него, как наивно хлопала ресницами… Это действительно был другой мир. Только для него. Ведь он влюбился. Наверное.       — Если ты не хочешь отвечать, не нужно, — продолжал Балан. — Я просто сказал то, что думаю. А я привык к честности.       — На самом деле, я просто хотела сказать, что ничего я такого не умею, — Тина усмехнулась, поджав губы.       — Вот. Я снова растаял.       — Почему иногда ты бываешь отвратительным, а иногда невероятно милым и добрым? — внезапно спросила Тина.       — Давай оставим этот разговор для более спокойных времён, договорились? — спросил Дан, не желая сейчас обсуждать собственные минусы.       Тина ничего не ответила, а просто придвинулась ещё ближе и крепко обняла Балана, уткнувшись носиком в его грудь и закрыв глаза. Дан двумя руками прижал к себе девушку, устраивая подбородок на её макушке.       — Спасибо тебе. Снова. И спокойной ночи, Дан, — напоследок сказала девушка.       — Спи спокойно, малышка. Я здесь.       Дан поцеловал девушку в волосы и следом за ней прикрыл глаза, растянувшимся в удовлетворённой и счастливой улыбке.       Ведь она была рядом.       И да, Дан влюбился.