Spin the Bottle

Только выйдя из салона автомобиля и вдохнув полной грудью свежий морской воздух, Мью осознаёт, насколько он задолбался торчать днями напролёт в офисе, и как сильно ему необходим отдых. Он готов буквально бросить весь мир к ногам Сэйнта, решившего отпраздновать свой день рождения здесь, в Паттайе, а не в каком-нибудь ресторане или клубе душного Бангкока. Полностью разделяющий его мнение на этот счёт Зи придаёт этому бесконечному чувству благодарности словесную форму. — Я не знаю, откуда ты взял деньги на то, чтобы снять это место, — он указывает рукой на роскошную виллу с частным пляжем и бассейном, ожидающую своих гостей, — но ты просто прелесть, Сэйнт. День рождения твой, а шикарный подарок получаем мы все. Суппапон улыбается своей фирменной улыбкой, слушая старшего, а затем говорит: — Спасибо, конечно, но на самом деле это всё — заслуга моего принца, правда, без коня, — за что тут же получает тычок в бок от Галфа, но настроения его это ничуть не умаляет, — а что, разве я не прав? — обращается он уже к своему парню и, не дожидаясь ответа, заканчивает, — это его подарок мне — выходные у моря с самой крутой компанией. — Нонг’Галф, вопрос, конечно, не совсем корректный, но всё-таки: сколько ты вбухал в этот праздник? — вступает, наконец, в беседу Суппасит. Галф демонстративно закатывает глаза, стараясь показать, насколько ему не хочется вдаваться в детали. Но, понимая, что если не скажет, от него не отстанут до самого возвращения, решает удовлетворить любопытство. — В виллу — ни бата, — заметив, как вытягиваются лица обоих старших, он торопится пояснить, — она и ещё несколько вилл дальше по берегу принадлежат другу моего отца. Так что устроить всё оказалось несложно, — на немой вопрос в глазах друзей, Канавут добавляет, — да-да, мой папаша расщедрился на то, чтобы договориться предоставить одну из своих вилл, так сказать, в знак крепкой дружбы. — Ого, — теперь толика удивления отражается и в глазах Суппапона, — то есть вы с ним настолько продвинулись в восстановлении отношений после вашего мегасрача зимой и всех этих истеричных «ты мне больше не сын»? — Галф кивает, — и что ты ему сказал про эту поездку? — Сказал прямо, что хочу устроить тебе празднование дня рождения, и пригласить друзей, — юноша тихо усмехается, — у него на лице, конечно, были написаны некоторые эмоции, и комментария «решил устроить на дорогущей чужой вилле голубой уголок?» избежать не получилось, — Зи едва не ржёт в голос, но вовремя затыкается, не замечая мгновенно погрустневшего взгляда стоящего рядом Мью, — но в итоге он реально договорился. Честно говоря, я до сих пор этим поражён, и меня не покидает ощущение, что он опять что-то затевает… Но так или иначе, этот дом наш на все выходные, — в подтверждение он демонстрирует остальным две ключ-карты, — предлагаю пойти и заценить его. Разговоры откладываются ненадолго, и друзья, забрав из багажника машины небольшие сумки с вещами, направляются к главному входу, уже предвкушая великолепный отдых на полном расслабоне. Внутри вилла оказывается ещё шикарнее, чем снаружи: просторная гостиная с панорамными окнами и бильярдным столом, совмещённая с ней кухня, оснащённая, похоже, по последнему слову техники, даже на вид уютная и мягкая мебель светлых оттенков — каждый предмет здесь буквально орёт во всю глотку «вы здесь отдохнёте, как никогда!». На этой комнате парни не задерживаются, предпочитая осмотреть все остальные помещения. От ванны, в которой могут свободно поместиться два человека, а то и три, в неописуемый восторг приходит Сэйнт, мысленно уже отмечая про себя, что уехать отсюда, не повалявшись в ней, будет преступлением. Во второй ванной комнате находится приличных размеров душевая кабина с прозрачными стёклами и, как ни странно, панорамным окном, выходящим прямиком на бассейн, окружённый аккуратно высаженными небольшими пальмами. — А проектировщик этой виллы, похоже, знает толк в извращениях, — тянет задумчиво Мью, а после, краем глаза заметив смотрящего на него с подозрением Прука, добавляет, — но в этом есть и своя прелесть: и поплавать можно, и подрочить на какого-нибудь красивого и изящного, принимающего в это время душ. — Почему-то мне казалось, что, сойдясь, наконец, с Пи’Зи, ты перестанешь думать членом, — чуть прищурившись, произносит стоящий чуть поодаль Галф, — и на что я только рассчитывал… — Мне вот тоже интересно, — Суппасит находится моментально, — по правде говоря, всё стало только хуже… Попробуй думать головой, когда парень, от которого ты без ума, расхаживает по квартире голым… — Это было один чёртов раз, — встревает Зи, цедя сквозь зубы, — и то потому, что было жарко как в аду. — А стояк был тоже из-за жары?.. — старший не унимается, однако, на этом вопросе всё же понижает голос, придвигаясь ближе к любовнику, чтобы слышал только он. Эта провокация, однако, срабатывает скорее против него. Взгляд Панита меняется за пару секунд, и вот он уже ведёт кончикам пальцев по обнажённой коже Мью в вырезе полу расстёгнутой гавайской рубашки. — Стояк был из-за того, что кое-кто раздеванию предпочёл, одетый в белую майку, облиться водой из бутылки прям у меня на глазах… И знаешь, в мокрой насквозь майке, облепившей торс и особенно явно соски, — пальцы соскальзывают чуть влево, почти касаясь стремительно твердеющего соска, — ты выглядишь ещё более голым, чем когда ты на самом деле голый. — Вау, — даже для себя неожиданно Мью чуть хрипит, — а ты, ко всем своим плюсам, ещё и ветлук-фетишист, значит? — В рамках твоего тела — да. Возможно, они и дальше бы продолжили свою пикировку, если бы не заговоривший внезапно и намеренно громко Суппапон. — А ты не узнавал случайно, Вут, как в этом доме с шумоизоляцией? — Нет, не спрашивал. А что? — Да так, знаешь… Опасаюсь, что эти две жертвы спермотоксикоза последней стадии нам вообще отдохнуть не дадут. Галф усмехается, бубня под нос что-то вроде «эти могут». Мью, услышав всё это, тут же оборачивается на младших, в намерении высказать своё «фи» на сей счёт, но Панит опережает его. — То ли дело вы — непорочные и чистые, как слеза младенца, не планирующие даже за ручки в этом доме держаться, да, СэйнтСап? Тот даже бровью не ведёт в ответ. — Я бы сказал, Пи’Зи, что ты меня уел, да вот только ты стонешь громче нас с Галфом вместе взятых, так что вполне очевидно, кто будет создавать больше всего шума. — А ты не завидуй, Нонг’Сэйнт, — в этот раз парирует Мью, — в конце концов, твой очаровательный бойфренд тоже может выдать нехилые децибелы, если как следует его приласкать… — Ничего, что я здесь, вообще-то? — Канавут в данный момент представляет собой весьма забавное зрелище — исполненные гнева глаза и пылающие щёки и кончики ушей. — Поверь, Мью, я очень хорошо это знаю, — не обращая никакого внимания на смущение своего парня, продолжает развивать тему Суппапон, — но мне есть с чем сравнивать, не забывай. Последнее предложение срабатывает как триггер, и у Мью весьма красноречиво начинает дёргаться глаз. Наблюдающий за ним крайне внимательно Зи мысленно усмехается — время идёт, а ревность к прошлым «подвигам», которые он собственноручно написал на том листе бумаги, по-прежнему его не отпускает. Поэтому он решает перевести беседу в более нейтральное русло. Намеренно пропуская мимо ушей все ремарки касательно своей громкости в постели. — Давайте, наконец, закончим осматривать комнаты и пойдём на море? Сэйнт и Мью напоследок одаривают друг друга испепеляющими взглядами, не подразумевающими ничего серьёзного, разумеется, и демонстративно разбредаются в разные стороны, оставляя своих любовников с минуту задумчиво глядеть друг на друга, покачивать головами, как те собачки на приборной панели в машине, и невербально друг другу сочувствовать. Чуть позже они присоединяются к исследованию оставшихся помещений виллы. Спустя сорок минут, когда все комнаты осмотрены и немногочисленные вещи разложены, выбор компании падает на частный песчаный пляж, на котором они планируют провести как можно больше времени, чтобы наверстать всё упущенное за прошедший год. Тёплая вода приятно обволакивает кожу, а солнце не припекает, грея удивительно мягко, словно сжаливаясь над дорвавшимися до отдыха парнями. Сэйнт и Канавут предпочитают остаться на берегу, устроившись на шезлонгах и попивая лимонад, в то время как старшие, едва завидев манящую прозрачную воду, кидаются к ней разве что не наперегонки, превращаясь на короткое время в беззаботных подростков. Под сопровождение негромких смешков Суппапона. — Порой смотрю на них, и не верится, что это два взрослых мужика. Детство в жопе так и играет. — Это если не вспоминать, что они творят по пьяни… — отзывается Канавут, отпивая глоток холодного напитка прямо из стакана, игнорируя соломинку, — не говоря уже про… другие вещи… — Сэйнт скептически приподнимает бровь, — что? — Ты это произнёс так, будто знаешь что-то, чего не знаю я. — По-моему, того, что МЫ знаем, уже вполне достаточно, — Галф пожимает плечами, устремляя задумчивый взгляд вдаль, туда, где в данный момент Зи пытается немножко утопить Суппасита. А затем задаёт вопрос, который интересует его ещё со вчерашнего вечера, когда они собирались ехать сюда, — ты по-прежнему хочешь это сделать? — Сделать что? — Ну, этот «подарок», от них — он указывает взглядом на старших. Сэйнт на пару минут прикрывает глаза и улыбается уголками губ, вспоминая ситуацию двухнедельной давности, когда Мью и Зи заглянули к нему и Галфу с сообщением, что в качестве подарка на его день рождение готовы исполнить любое желание, что он загадает. С парой условий, разумеется — оно должно быть озвучено до самого дня рождения, и не противоречить закону. Ещё тогда, когда он стоял на пороге и провожал взглядом своих пи, идущих к лифту, Канавут посмотрел на его довольное лицо и пробормотал, «что-то мне подсказывает, ты уже знаешь, что это будет за желание…». И он был чертовски прав. Именно его голос возвращает Сэйнта сейчас в реальность. — С течением времени эта твоя идея не стала напрягать меньше. — Ну, для снятия напряжения я приготовил… Кое-что… — младший многообещающе поигрывает бровями, вынуждая любовника чуть нервно усмехнуться, — кроме того, за язык их никто не тянул. И они прекрасно знали, кому предлагают загадать любое желание в качестве подарка. Я до сих пор восхищаюсь тем, насколько они доверяют мне и моей фантазии, что такое предложили. — Думается мне, они не рассчитывают, что ты готов так далеко зайти в своём желании. — А это уже их проблема, — улыбка на пухлых губах становится неприлично широкой, — да и потом… Если скажут «нет», значит, «нет». Я же не садист. Придумаю что-нибудь попроще. Типа, скажем, той рубашки, что мы видели на прошлой неделе. — Ты про ту лютую психоделику с кружочками? Она же ужасна. — Не буду с тобой спорить, но у меня на неё большие планы. Хочу надеть её, когда наш препод по фармакологии в очередной раз придёт на пару с похмелья… — И этот человек минуту назад сказал, что он не садист… — Галфу остаётся лишь покачать головой под весёлый смех младшего. — Но я всё равно не совсем тебя понимаю. Что хорошего в том, чтобы… — Когда увидишь — поймёшь, я уверен. Посидев ещё пару минут в молчании и созерцании моря, Суппапон поднимается, наконец, со своего места и довольно потягивается. Оборачивается на своего парня, как бы спрашивая, не хочет ли он искупаться, и, получив отрицательный кивок, направляется к морю, обратив внимание, что у его пи обстановка из весёло-отбитой неспешно, но однозначно перетекает в нечто более интимное, и ситуацию надо исправлять, пока не поздно. Сперва Сэйнт подплывает на весьма почтительное расстояние к незамечающим как ничего вокруг в целом, так и его в частности мужчинам, и вслушивается в их разговор. Чувствуя себя при этом совсем чуточку вуайеристом, но его это только забавляет. После всех своих тщетных (и не очень старательных) попыток пустить Мью ко дну, Прук ощущает себя так, словно только что разгрузил вагон с углём, и поэтому, когда пара сильных рук обвивает его со спины и прижимает к прохладному мокрому от воды телу, сопротивляться он абсолютно не в состоянии. Да и желания особого не испытывает. Во всяком случае, до тех пор, пока Суппасит не начинает говорить, выдавая, судя по всему, очередную свою эротическую фантазию. — Слушай, Зи, а ты когда-нибудь занимался сексом в море? Ну или вообще в воде? — Нет, не занимался. А что насчёт тебя? — Нет… — после этого ответа между ними повисает неловкая пауза, и Панит уже чувствует пятой точкой, что Мью неспроста завёл этот разговор. И перспектива, которая за этим кроется, его не прельщает от слова совсем. — Но всегда мечтал попробовать такое хотя бы раз… И… Как ты смотришь на то, чтобы обзавестись новым опытом здесь, со мной? Зи даже рта раскрыть не успевает, когда, как и Суппасит, дёргается будто ужаленный, слыша за спиной вкрадчивое: — Я бы не советовал. С нескрываемым наслаждением Сэйнт наблюдает за тем, как двое его друзей едва не уходят под воду от испуга, а затем оборачиваются на него, буквально испепеляя взглядом. Однако, обвинений в том, что он хочет их смерти или что-то в этом духе, не звучит. Вместо этого Мью задаёт вполне ожидаемый для ситуации вопрос: — Почему это? — Потому что я, Мью, человек с медицинским образованием, почти оконченным, — зачем-то добавляет Суппапон, — и точно знаю, какие места для траханья будут максимально плохими вариантами. — А с морем конкретно что не так? Или с бассейном? Сэйнту требуется вся сила воли, чтобы не закатить глаза, потому что ему кажется дико странной необходимость объяснять далеко не новичку в большом сексе очевидные вещи. И всё-таки, поймав на себе практически умоляющий взгляд Зи, буквально кричащий «избавь меня от этих перспектив», заводит свою медицинскую шарманку. — Как думаешь, сколько времени смазка на члене продержится в воде? Морской, пресной, неважно, — Суппасит с сомнением вскидывает бровь, — хорошо, если пару секунд, и то маловероятно. А это значит, что секс в воде равно секс без смазки. Если, конечно, ты не из тех мудаков, которые думают, что и вода за смазку сойдёт, — Прук на этом комментарии похрюкивает от смеха, а Мью кидает возмущённое «Эй». Сэйнт, удовлетворённый реакцией, продолжает, — а если смазки не будет, неизбежны травмы нежных мышц и слизистых оболочек. В солёной воде. Как думаешь, что это будут за ощущения? Ну а с солёной водой неизбежно попадание частиц песка и невесть каких бактерий, микробов и вирусов, обитающих тут… А потом заражение, загноение и прямая дорога в больничку на операцию… Вот и ответь себе, Пи’Мью, — младший смотрит исподлобья нарочито сурово, — готов ли ты обречь своего драгоценного Зи на подобные страдания ради того, чтобы закрыть свой очередной порно-гештальт. Лишь спустя минуту после всего услышанного голос подаёт Панит. — Спасибо, нонг’Сэйнт. Твоими стараниями у меня теперь неделю стоять не будет. — Ага, и у меня, похоже, тоже, — поддерживает его любовник. Сэйнт бессовестно ржёт над ними и произносит: — Могли бы сказать спасибо за то, что я предостерегаю вас от дурацких ошибок. Причём на постоянной основе, — а после этого, заметив, что Галф наконец-то решился присоединиться к ним и поплавать, направляется к нему, оставляя старших в полном раздрае. — Оказывается, его рассказы про саундинг и фистинг ещё не самое стрёмное, что могло быть… — Но лучше услышать подобное от него и заранее, чем от хирурга в больнице постфактум, — отвечает ему Зи, и вдруг, осознав, изворачивается в руках Мью, чтобы оказаться к нему лицом, и спрашивает, — а когда это ты успел с Сэйнтом фистинг пообсуждать? — Да было дело, ещё с полгода назад, — Суппасит неопределённо машет рукой, — мы тогда с ним хорошо за галстук залили, и он ударился в увлекательные рассказы о возможностях человеческой жопы. Панит, не скрывая эмоций, морщится, молясь всем богам, чтобы воображение не подкинуло ему картинок. А потом осторожно интересуется у наблюдающего за ним Мью: — Ну, я надеюсь, хотя бы этой практики у тебя в списке планов нет? Старший картинно задумывается, потупив взгляд, но, не удержавшись, начинает смеяться, когда видит вытянувшееся в почти явном ужасе лицо возлюбленного. И спешит развеять его страхи. — Нет и нет. Я бы ни за что не подверг твою идеальную узенькую попку такому испытанию, — Прук небольно ударяет его по плечу, смущённо отводя глаза, что выглядит чертовски умилительно, — да и на себе такое испытывать тоже не особо хочется. Зи вздыхает с облегчением: — Что ж, значит, ты небезнадёжен. — Что ты такого им там наплёл, что они с такими лицами теперь? — с интересом спрашивает Галф у подплывшего к нему парня. — Да так, мини-лекция о том, что секс в море — хреновая идея, — Сэйнт машет рукой, чётко давая понять, что вдаваться в детали здесь нет никакой нужды. И переводит тему, — здесь нереально круто. И вилла, и пляж, и вообще обстановка. Ты определённо знаешь, что мне нужно, чтобы расслабиться и снова начать радоваться жизни, — Канавут на это застенчиво улыбается, что буквально вынуждает Сэйнта подплыть к нему ближе и приобнять за талию, заглядывая в глаза. — Нет, серьёзно, пара дней здесь будет равноценна целому курсу посещений психолога. — Я рад, что тебе здесь нравится, — Галф устраивает руки у него на плечах, чуть поглаживая тонкую кожу на ключицах большими пальцами, провоцируя мурашки, и Суппапон, подавшись немного вперёд, дарит ему мягкий поцелуй с привкусом морской соли и весеннего солнца. Старший реагирует моментально, отвечая, и скользит руками с плеч на спину, прижимаясь сильнее. Даже несмотря на то, что они живут вместе в статусе пары уже три месяца, Канавуту до сих пор непривычно иногда это ощущение — губ Сэйнта на своих губах и его рук на своём теле. И в этом есть своя определённая прелесть, ведь каждый раз чувствуется как первый. И ему это нереально нравится. Перманентное чувство новизны и неуверенность в том, чего ждать от этого сумасбродного парня в следующий миг — самое лучшее, что он испытывал за свою взрослую жизнь. Именно поэтому Галф подсознательно отдаёт себе отчёт в том, что будет соглашаться на любые эксперименты, которые Суппапон будет ему предлагать. Именно поэтому он согласился поучаствовать в том, что его партнёр задумал в качестве желания от старших. Пусть и как сторонний наблюдатель. День за плесканьем в тёплом море и лёгкими беседами ни о чём пролетает удивительно незаметно, и парни вылезают из воды лишь когда солнце уже начинает опускаться за линию горизонта, а они сами больше напоминают хорошо засушенный изюм, чем людей. Но это никого из них не парит — приятная расслабленность во всём теле вызывает желание как можно скорее растянуться на просторном диване. А чувство голода отлично стимулирует шевелиться быстрее. Первым делом они разбредаются по ванным комнатам, с удовлетворением смывая с себя немалое количество соли, оставшееся на коже после долгого купания. Чуть позже, незаметно для остальных, погружённых в блаженное безделье в гостиной, предприимчивый Сэйнт заказывает доставку еды из лучшего ресторана в городе. А пока на столе оказывается небольшая батарея алкоголя, убранная в холодильник ещё утром, по приезду. Друзья, не сговариваясь, не притрагиваются ни к одной из бутылок, предпочитая коротать время за очередным разговором. В котором, как и предполагал Суппапон, всплывает тема его «подарка». — Не хочу давить, СэйнтСап, — внимательно глядя на него, начинает Мью, — но до наступления твоего дня рождения остаётся всего пара часов, а ты до сих пор не сказал нам с Зи, чего ты хочешь. Неужели до сих пор не определился? Всего на долю секунды, Сэйнт не может сдержать свою фирменную лукавую полуулыбку, но этой доли секунды хватает, чтобы её заметил Панит и на подсознательном уровне понял, что они с Мью весьма конкретно попали. Зато он благополучно упускает из виду чуть заалевшие кончики ушей сидящего рядом и прекрасно всё знающего Канавута. Нонг же, мгновенно взяв себя в руки, отвечает на вопрос весьма будничным тоном: — Определился, конечно, времени было достаточно. Просто ещё не время озвучивать моё желание. У меня все мысли сейчас о жрачке. — Но мы ведь можем не успеть его выполнить… — Прук решает аккуратно прощупать почву, в надежде получить хоть какой-то намёк на то, что именно им предстоит. Но Сэйнт слишком хорошо всё понимает, чтобы просто так давать подсказки, поэтому говорит лишь: — Успеете, не переживай, Зи. Прук едва открывает рот, чтобы задать ещё один волнующий его вопрос, как раздаётся звонок в дверь. Долгожданный ужин привезён. Следующие полчаса парни проводят, наслаждаясь поистине великолепными блюдами, приготовленными в основном из морепродуктов, и наконец-то откупоривают одну из бутылок. Выбор падает на британский джин, имеющий непривычный нежно-розовый цвет и вкус клубники — Суппасит категорически отказывается признаваться, где его раздобыл. — У тебя какой-то пунктик на цветной алкоголь, Пи’Мью? — интересуется Суппапон, сделав первый глоток. — Фиолетовый ликёр с фиалкой, клубничный джин… — Мне нравится необычный алкоголь, не люблю банальность, — Мью так и подмывает спросить, откуда Сэйнт знает про фиалковый ликёр, что он дарил Зи полтора года назад тет-а-тет, но он молчит. Чувствуя, что ответ ему может не особо понравиться. А вот Панит от вопроса не удерживается. — Погоди, откуда ты узнал, что ликёр был от Мью?.. Я вроде не говорил тогда. — Честно говоря, это было скорее предположение, до этого момента, — Суппапон улыбается, весьма довольный собой и тем, что так легко вытянул подтверждение своих догадок из старшего. Не сказать, что этот вопрос мучил его всё это время, но любопытство было не остановить. — Мне, кстати, тоже больше нравятся нетривиальные напитки. Всё интереснее, чем просто хлестать, скажем, виски, — присоединяется к обсуждению Галф. — Что-то я не помню, чтобы ты когда-то возражал против хорошего виски, — Сэйнт чуть приподнимает бровь, — у тебя в баре видов пять разных стоит… — Шесть, — поправляет зачем-то Канавут, — но каждый из них практически произведение искусства, так что это не аргумент. — Между прочим, мне всегда было интересно: зачем не очень-то пьющему парню такая завидная коллекция алкоголя дома? — с неподдельным интересом вопрошает Мью. — Большинство этих бутылок мне доставались от партнёров папаши по бизнесу. Он сам любитель дорогого бухла и никогда не упускает возможности пополнить свои запасы, и мне усиленно пытался насадить эту… привычку. Ну, и отчасти у него получилось, так что, въезжая с СэйнтСапом в новые тогда апартаменты, я конфисковал из дома все подаренные мне бутылки. И даже парочку его умыкнул. Зато надолго хватит, — подытоживает юноша и прикладывается к своему стакану, отпивая почти половину джина разом. Ещё минут пятнадцать пролетает за обсуждением всякого рода напитков и связанных с ними тем. Всё это время Сэйнт неустанно наблюдает за троицей своих друзей, словно высчитывая подходящий момент. И когда, на его взгляд, он подворачивается, парень вновь переключает внимание на себя. — Знаете, если честно, сегодня я хотел несколько, кхм, разнообразить наши однотипные посиделки с распитием спиртного… — Я бы их однотипными не назвал, — встревает Панит, издав тихий чуть нервный смешок, вспомнив два последних раза. — Я говорю чисто о том, что мы каждый раз пьём алкоголь. Ну, и, к своему дню рождения я позволил себе подготовить кое-что поинтереснее… После этих слов в руках у Суппапона невесть откуда появляется небольшой плотный прозрачный пакетик на застёжке, в котором… — Это что, самокрутки? — с нескрываемым скепсисом спрашивает Мью. И, получив утвердительный кивок от младшего, задаёт ещё один вопрос, — и что в них напихано? — Каннабис и ещё кое-что. Это, можно сказать, мой фирменный рецепт.  — То есть бухать в компании с нами тебе уже кажется недостаточным, ты решил нас ещё и накурить? — Но это ведь небезопасно, — Зи не упускает возможности высказать свои опасения, — это же наркотик, в конце концов… — Во-первых, в них самая мизерная доза — поверьте, в мои планы не входит превратить вас в торчков, — Галф, несмотря на некоторую озадаченность, поскольку для него эта заготовка тоже стала сюрпризом, тихо хихикает, стараясь не привлекать к себе лишнее внимание, — мне вас и трезвых за глаза хватает. Я всё идеально рассчитал. Это просто маленький эксперимент, если хотите — для поднятия настроения. Крыша у вас не отъедет от них. Ну и, во-вторых, напоминаю, что я доктор, и в случае чего, у меня есть с собой всё необходимое для первой помощи. Хотя, повторюсь, дозировкой в этих, — Суппапон указывает взглядом на пакетик, что поднял теперь на уровень глаз присутствующих, — даже не каждый ребёнок накурится. Взрослым мужикам переживать не о чем. Ненадолго Зи, как и Суппасит, погружается в раздумья, на полном серьёзе сомневаясь в том, стоит ли пробовать предложенные Сэйнтом «волшебные сигареты». Канавут, тем временем, максимально приближается к возлюбленному, испытывая острую необходимость уточнить ещё пару деталей. — Опустим тот факт, что ты не предупредил меня о том, что именно ты приготовил, чтобы «снять напряжение»… Но мне очень хотелось бы знать, что там за «кое-что» в составе? Реакция Галфа его весьма забавляет, но скрывать от своего парня эту информацию Суппапон не собирается. — Немного листьев йохимбе, — видя, что старший озадачен, он объясняет, — это растение, усиливающее сексуальное возбуждение. Оно и само по себе даёт неплохой эффект, а в сочетании с каннабисом может и башню сорвать. — Ну ты и извращенец, — Канавут театрально закатывает глаза, и Сэйнту с трудом удаётся не засмеяться в голос, — нет, тебе реально нравится доводить людей до белого каления… — Не без этого. — Погоди, а откуда ты знаешь, что эта смесь может сорвать башню? — Ты же не думаешь, что я буду совать близким друзьям и своему парню что-то, что не пробовал сам? Канавут теряется в том, с чего начать — недовольства тем, что, оказывается, его лучший друг и бойфренд и до этого баловался лёгкими веществами (как выяснится позже, всего пару раз), или тем, что он в принципе использовал подобную смесь и после этого наверняка с кем-то трахался, иначе откуда ему точно знать об эффектах?.. Но все его планы на разбор полётов рушит Зи, произносящий негромко и не сказать, что очень уверенно: — Хорошо, Сэйнт, мы согласны в очередной раз стать твоими подопытными кроликами. Но, если что-то пойдёт не так, разгребаться будешь сам. Победная улыбка, никак не скрываемая, на губах Суппапона, говорит о том, что он готов принять любые последствия и разобраться с ними. А ещё — о том, что всё в этой затее не так просто, как кажется на первый взгляд. «А может, я просто уже стал параноиком», — с лёгкой горечью думает Панит, питая остатки робкой надежды на то, что он ошибается. Сэйнт с полным предвкушения взглядом раздаёт всем по аккуратно скрученной сигарете, и сам же всем прикуривает, делая это с такой осторожностью, будто это не самокрутки, а запалы от динамита. Впрочем, небольшая доля истины в этом есть, проскальзывает у него мысль, и он усмехается, зажигая свою сигарету последней. — А как мы поймём, что эта твоя смесь действует? — задаёт вопрос Зи после первой, пробной, затяжки. — Поверьте — поймёте, — с улыбкой гарантирует Суппапон, — сначала появится лёгкость в теле. Непреодолимое желание улыбаться, смеяться, радоваться жизни… — он едва не развивает эту цепочку рассказом о куда более занимательных реакциях, которые ждёт с наибольшим нетерпением, но вовремя себя одёргивает. — В общем, вы поймёте. Этого, к удивлению Сэйнта, старшим оказывается достаточно, и в течение пары минут они просто молча курят, а потом ещё десять вся компания наблюдает друг за другом с неподдельным интересом, выжидая, кого накроет первым и как конкретно. Внезапные негромкие посмеивания, исходящие от Мью, весьма красноречиво дают понять, что марихуана даёт свой эффект. — Над чем смеёшься, Пи’Мью? — голос Галфа тоже становится куда позитивнее, чем несколько минут назад, но до дурацких хихиканий дело не доходит. «И не дойдёт», — ухмыляется про себя Суппапон, предусмотрительно приготовивший своему парню самую маленькую порцию из возможных. Как и себе — он хочет быть в полном сознании на сегодняшнюю ночь. — Да что-то меня на поэзию потянуло вдруг, — врывается в его раздумья голос Суппасита, и парень с лёгким изумлением смеряет его взглядом, попутно наблюдая за рядом сидящим Зи, который выглядит в данный момент абсолютно собранным и трезвым. Мью, тем временем, договаривает, — знаете, я ведь иногда и сам сочиняю стихи. — Чего? — в голос спрашивают Галф и Прук, с одинаковым недоверием в голосе. Продолжает только Канавут, — а почему ты раньше никогда не говорил об этом? — Да как-то повода не было. Да и я не успеваю их записывать — придумаю, а через полдня уже забуду, — Мью издаёт короткий смешок, после чего поворачивается всем корпусом к своему любовнику, — но сейчас мне вот, глядя на тебя, на ум пришло… — Что-то мне уже не по себе, — бурчит Панит, но Суппасит, словно не слыша его, декламирует то, что гордо именовал «стихом». — Сладкий плод в саду висит, Раздвигает стебли. Рядом Зи со мной сидит, Он созрел для… — Лучше заткнись, — перебивая его, на этот раз Зи едва ли не шипит, а вот младшие начинают синхронно ржать в голос. — Не сомневался в твоём стихотворном даре, Пи’Мью, — просмеявшись, говорит Галф, а вот следующие слова адресует Сэйнту, понижая голос, — а почему на Пи’Зи твоя чудо-смесь не действует? — Скорее всего, у него просто отложенная реакция, своего рода, — поясняет Суппапон, не испытывая никакого, откровенно говоря, волнения по этому поводу, — ещё минут десять, и он тоже вкусит все эмоции и краски… Будто подтверждая его слова, Зи вдруг выдаёт «я бы что-нибудь сожрал», и тут же берёт со стола одну из оставшихся чищенных королевских креветок, отправляя её себе в рот целиком. — Не знаю, почему, но это выглядит сексуально, — резюмирует Мью, внимательно глядя на этот процесс уже не совсем сфокусированными глазами. А Прук, вместо того, чтобы одёрнуть его или каким-то образом показать, что он говорит нечто слишком откровенное, повторяет своё действие с ещё одной креветкой, только теперь он тоже смотрит на Суппасита и превращает поедание морепродукта в мини-порно-спектакль, от которого у Галфа глаза разве что на лоб не лезут. А Сэйнт прикрывает рот рукой, изо всех сил стараясь погасить предвкушающую улыбку, что так и норовит появиться на губах. — Я хотел бы поговорить с вами о моём желании, ребята, если вы не против, — фальшиво робко вступает он, вынуждая друзей переключить всё внимание на него. Насколько это возможно, конечно. И, когда они оба воззряются на него, давая понять, что готовы слушать, Сэйнт мысленно скрещивает пальцы, — помните, мы как-то раз обсуждали одну мою эротическую фантазию? Когда играли с карточками… — Такое забудешь, — в тоне Зи нет ни капли недовольства или смущения. «И это уже победа», — думает Суппапон. Мью никак не комментирует, но по его взгляду и так становится понятно, что он тоже прекрасно всё помнит. И младший решает переходить к более прямолинейным объяснениям того, чего он хочет.  — Моё желание: воплотить эту фантазию в жизнь. Почти на минуту в гостиной повисает гробовая тишина, пока Суппасит, будто бы вернувшись даже в трезвый ум, переспрашивает. — Что? И на сей раз Сэйнт уже не ходит вокруг да около. — Я хочу, чтобы вы двое занялись сексом. Сегодня. Здесь. И позволили нам смотреть. Фраза из разряда «ты, наверное, шутишь» тухнет у Суппасита на кончике языка, когда он, несмотря на состояние лёгкой эйфории, охватившее его, очень чётко видит серьёзный взгляд Сэйнта и осознаёт вполне ясно, что тот не шутит и действительно хочет в точности того, о чём просит. И почему-то ему внезапно крайне непросто подобрать аргументы против того, чтобы эту просьбу исполнить. Вариант просто отказаться от выполнения этого желания ему и вовсе не приходит в голову. Да и молчание Зи не способствует как-то придумыванию отмазок. По правде говоря, Мью даже посмотреть на него сейчас боится, памятуя о тонкой душевной организации возлюбленного (вопреки всем непотребствам, что он творит в постели). — Но тебе не кажется, что эта просьба немножко из ряда вон выходящая? — всё-таки решается он на возражение. — Зачем тебе смотреть, как мы трахаемся, когда в сети есть эксабайты порнухи? — Ни в одном из этих эксабайтов нет вас, — с лёгкостью парирует Суппапон, практически лишая Мью последних ограничителей, — а вы двое меня крайне волнуете, в физическом плане. Красивые, сексуальные, имеющие внушительный опыт в сексе, возбуждающие… Кроме того, вы ведь сами дали мне в руки карт-бланш, предложив исполнить моё желание… — Да, но… — «мы не думали, что ты загадаешь что-то такое всерьёз», хочет закончить свою мысль Мью. Но ему не дают этого сделать. Губы, касающиеся чувствительного хряща его уха, и томный горячий полушёпот: — Да ладно тебе, Мью… После всего, что между нами всеми было, в этом не будет ничего такого… Желая убедиться, что он точно слышит это от Зи, Суппасит вновь поворачивается к любовнику, натыкаясь на неплохо знакомый ему шальной взгляд. Только немного рассредоточенный, но вполне соображающий. Невольно опускает глаза чуть ниже, на приоткрытые влажные губы, поблескивающие в приглушённом свете ламп. И чувствует острый прилив возбуждения в паху… Плохо дело… — Но, Зи, это… Не знаю, неправильно, что ли? — Я бы не сказал, что до этого мы всё правильно делали, — усмехается Прук, — да и это ведь не групповуха… Только ты и я… — Ты уверен, что отдаёшь себе отчёт в том, о чём нас просят? — финальный шанс. После него лишь пропасть. Зи обхватывает лицо старшего ладонями, придвигаясь ближе, так, что они почти соприкасаются кончиками носов, и шепчет: — Я отдаю себе отчёт во всём, что сейчас происходит. И прежде всего, в том, что безумно тебя хочу. И мне как-то восхитительно насрать, будет кто-то на это смотреть или нет… — а затем добивает Мью окончательно, взяв его руку в свою и направляя к своему паху. Где под тонкой тканью шорт старший как никогда остро чувствует горячий и чертовски твёрдый член. — По-моему, он в полном ауте, — следя за происходящим, так же тихо обращается Галф к Сэйнту, — ты случаем не переборщил?.. Лукавая улыбка Суппапона настораживает. — Признаюсь тебе, его доза была чуть больше… На случай, если он перейдёт в свой режим «ромашки». — Иногда ты меня пугаешь, — Канавут качает головой, краем глаза наблюдая за тем, как старшие поднимаются с дивана и, уже недвусмысленно лапая друг друга, направляются в сторону одной из спален. — И мы пойдём за ними? Сэйнт, совершенно не считая нужным говорить что-либо, встаёт и протягивает руку любовнику, однозначно отвечая на поставленный вопрос. Посомневавшись лишь долю секунды, Галф берётся за его руку и тоже оказывается на ногах. Которые слегка подрагивают все те ставшие бесконечно долгими несколько метров от гостиной до спальни, в отличие от ног Суппапона, что движется уверенно и даже с намёком на нетерпение. Уже перед самой дверью комнаты, кокетливо прикрытой, он вдруг, словно вспомнив о чём-то, отпускает руку старшего и почти бежит к другой двери — их спальни, — а через несколько мгновений вновь появляется в коридоре, но уже держа в руках небольшой прозрачный пакетик. Со смазкой и презервативами. — Они точно об этом не подумали, — произносит он на безмолвный вопрос, читающийся в глазах Галфа. И, вдохнув побольше воздуха, как будто собирается нырять, открывает заветную дверь и входит в комнату. Картинка, открывающаяся взгляду, поистине поражает его в самое сердце. Если бы, конечно, оно находилось у него между ног. Мью лежит на спине, распластанный на кровати, его голова чуть свисает с края, волосы растрепались, оставив лишь призрачное воспоминание об укладке, рубашка распахнута, кажется, пара пуговиц болтается лишь на жалких ниточках. А с его губ срываются удивительно развратные стоны, каждый раз, когда Зи, оседлавший его бёдра, и уже без рубашки вовсе, впивается губами в его затвердевшие соски, облизывает их и даже кусает. Если Сэйнту на каких-то жилах удаётся сохранить самообладание и опуститься на удачно стоящий прямо напротив кровати компактный диванчик весьма грациозно, то Канавут, сражённый увиденным наповал, буквально валится на него, тут же устраивая руку на подлокотнике и впиваясь в обивку ногтями. Его дыхание сбивается, а к паху приливает жар. Суппапон же, несмотря на свою увлечённость происходящим перед ним, боковым зрением неплохо видит то, в каком состоянии уже находится его парень. А ведь старшие только начали своё «шоу». Что ж, вероятно, Галфу было достаточно и самой маленькой дозы природного афродизиака, чтобы дойти до кондиции. И это совсем не плохо. Очередной стон, на этот раз куда более отчаянный, вынуждает его переключить всё внимание на постель. И теперь Сэйнт тоже испытывает нечто, похожее на эмоции Канавута, не отрывая глаз наблюдая за тем, как явно хорошо слетевший с катушек Прук, чуть стащив со своего любовника шорты, жадно сосёт его член. Одна из его рук в тот же момент сжимает горло Мью, вынуждая его голову ещё сильнее свеситься с кровати. Суппасит, судя по мучительному блаженству, отражающемуся на его лице, находится на седьмом небе, и ему тоже основательно сорвало резьбу от довольно скромной порции трав. Хотя, тут же одёргивает себя Сэйнт мысленно, дело определённо не только в косячках… Зи сдавленно шипит, когда чужие пальцы оказываются в его волосах и тянут за пряди так, что становится больно. Однако не предпринимает попыток одёрнуть любовника — вместо этого он сильнее сдавливает чужую шею, практически перекрывая Мью доступ кислорода. Услышав какой-то нечленораздельный звук, изданный абсолютно точно не Суппаситом, он на пару секунд открывает глаза. И сталкивается взглядом с покрасневшим Канавутом, почти истерически теребящим полы рубашки дрожащими пальцами. Губы, обхватившие твёрдый член, невольно изгибаются в подобии улыбки, что не уходит от внимания ни Галфа, ни Сэйнта, что тоже удостаивается короткого взгляда, который нельзя охарактеризовать никаким иным словом, кроме как «блядский». — Ебись конём, — на выдохе проговаривает Канавут, в последний миг отдёргивая собственную руку, что уже потянулась к паху. Это уже слишком, как он считает. Не считает так Сэйнт. Уже не стопроцентно контролируя своё тело, он опускает ладонь на находящийся почти в полном возбуждении член и слегка сжимает, прикусывая губу. После чего закатывает глаза, не в силах смотреть на то, как Мью фактически извивается на постели, несомненно приближающийся к оргазму. Он вцепляется в волосы Зи ещё крепче и, уже не сдерживаясь, толкается в его рот, так рьяно, что Пруку, в уголках глаз которого уже поблёскивают слёзы, приходится отпустить его горло и обеими руками придавить его бёдра к кровати. Словно в отместку за отсутствие контроля, он выпускает влажный орган изо рта ровно в тот момент, когда Суппасит скулит «боже, только не останавливайся, я сейчас кончу». Звук, что издаёт старший в ответ на такую подлянку, является, наверное, самым мученическим, что Сэйнт слышал в своей жизни. Он невольно испытывает сочувствие, вперемешку с каким-то садистским удовольствием, наблюдая за страданиями Мью, и член твердеет ещё сильнее. — Не так быстро, милый. Кто сказал, что ты можешь кончить сейчас? — Зи бесстрашно усмехается Суппаситу в лицо, словно бы не замечая опасных огоньков в его глазах. За что тут же расплачивается. Мью хватает пары мгновений и нескольких отточенных телодвижений, чтобы радикально поменять их позиции, и теперь Панит оказывается стоящим на четвереньках, лицом к нонгам, не успев даже выразить протест. Понимая, к чему всё идёт, Сэйнт, охрипшим отчего-то голосом окликает Мью и снайперски отправляет ему прямо в руки тот самый пакетик, что притащил из их с Галфом спальни. Получает вместо слов благодарности кивок и довольную улыбку, и обстановка вновь накаляется. Вполне ясно осознавая, что держать себя в руках в общем-то уже не имеет никакого смысла, Сэйнт бесстыдно запускает руку под резинку шорт, обхватывая свою напряжённую плоть пальцами и тихо постанывает, вторя куда более громкому Зи, комкающему в руках одеяло, когда Мью нетерпеливо, но неизменно осторожно проникает в него пальцами. При любых других обстоятельствах он бы с огромным удовольствием помучил возлюбленного, изводил бы его столько, сколько самому хватило бы терпения, и добился бы мольбы заменить пальцы членом… Но сейчас он сам держится на краю самообладания, заведённый до предела — из-за одного сраного косяка все ощущения выкручены на максимум, — поэтому спустя жалкую пару минут он заканчивает с растяжкой и входит в Прука короткими мощными толчками, провоцируя полу-вскрик. В этот момент в комнате раздаётся ещё один задушенный стон — Галф даже не пытается его сдержать, смиряясь с тем фактом, что проиграл собственному телу и желаниям. Он сжимает пальцами эрекцию сквозь шорты, неосознанно почти зеркаля действия Суппапона, что безо всякого зазрения совести развязно ласкает себя, неотрывно наблюдая за окончательно поддавшимися безумию любовниками. Чувствуя предательскую слабость в руках, Прук сдаётся, прижимаясь грудью и щекой к постели, прогибается в спине ещё сильнее, даёт ещё больший простор для действий Мью, чем тот беззастенчивая пользуется. Он стискивает упругие светлые ягодицы и разводит в стороны, насколько это возможно, и, как последний маньяк, упоённо наблюдает за тем, как его член входит в податливое горячее тело. Это заводит ещё больше, хотя казалось бы, куда больше. Но в ушах звенит — от бурлящей в венах крови и звуков, что издаёт Зи, больше не контролируя себя. Понимая, что такими темпами он спустит куда раньше, чем хотелось бы, на короткое мгновение Мью возвращается в реальность, переведя взгляд с партнёра на сидящих на диване Сэйнта и Галфа. И не может подавить появившуюся на губах ухмылку от вида своих нонгов — их раскрасневшихся лиц, шальных глаз и читающейся в этих глазах неприкрытой жажды получить больше. Или, в данном случае — увидеть больше. В голову внезапно приходит идея, и Суппасит не отказывает себе в удовольствии её выполнить. Канавут, заметивший, как и Сэйнт, этот короткий всполох в затуманенных глазах старшего, ощущает острую нехватку воздуха, когда Мью, перехватив Панита поперёк талии одной рукой и за шею — другой, заставляет его выпрямиться, а затем сам откидывается на спину, устраивая его на своих бёдрах в позе обратного наездника. Предельно открывая Зи для жадных взглядов младших, позволяя им пожирать его глазами. — Давай, сладкий, покажи, как сильно ты меня хочешь, — хриплым шёпотом не то просит, не то приказывает Мью, устраивая руки на бёдрах Прука, весьма прозрачно намекая на то, что ждать он не намерен. Зи остаётся лишь подчиниться его воле, и он делает это с огромным удовольствием, ведь сам находится опасно близко к грани безумия из-за охватившего тело желания получить разрядку как можно скорее. Однако, двигаться гораздо тяжелее, чем он рассчитывал — все кости будто разом становятся мягкими словно масло, мышцы перестают слушаться, перед глазами белая пелена. И всё его существо сконцентрировано сейчас между ног, вокруг почти обжигающе горячего члена Мью, входящего в него под самым восхитительным углом, приближая к оргазму. Восстановить приток кислорода в лёгкие удаётся с большим трудом. Галфу даже думается в какой-то миг, что он и вовсе забыл как дышать. Разворачивающееся перед ним действо влёгкую буквально вышибает его из объективной реальности, не оставляя вокруг ничего, кроме гибкого сильного тела Зи, выгибающегося в болезненном наслаждении у него на глазах. В памяти невольно всплывает тот памятный эпизод, когда они, ведомые эмоциями, заперлись в ванной у него в пентхаусе и, наплевав на все вероятные последствия, занялись сексом. Тогда Канавуту почти не дали возможности наблюдать за тем, как выглядит Прук, трахаясь с кем-то — были только ощущения. Крышесносные, да, и всё же, чего-то не хватило. И теперь, видя своего пи таким, распутным и сгорающим от эйфории, Галф совсем чуть-чуть едет кукухой, испытывая просто зверскую необходимость хоть что-нибудь сделать. Не отдавая себе отчёта в том, что в нём сейчас говорит та ядрёная смесь запрещённых веществ, что притащил Сэйнт. Да и это не имеет уже значения, потому что и на трезвую голову это зрелище могло бы посрывать стоп-краны к чёртовой матери. Немного ясности добавляет Суппапон, не без усилия переключая внимание с собственного удовольствия от лицезрения настолько волшебно-развратной картины — выбранная Мью поза открывает максимальный обзор на самые интимные детали, — на реакцию любовника. И с его губ невольно срывается тихий смешок, стоит мысленно задаться вопросом, а как отреагирует Галф, если прямо сейчас сказать ему, насколько бесстыже он пялится на эрегированный член Зи, качающийся в такт его «скачке» на Суппасите. Да, это без сомнения удар ниже пояса, но в итоге интерес перевешивает все доводы разума (коих и так-то совсем немного), и Сэйнт, пододвинувшись к любовнику вплотную, немного меняет ход мысли и выдыхает ему в самое ухо: — Ты можешь это сделать. Срабатывает безотказно — Канавут тут же поворачивается к нему, и младший может в полной мере оценить в его взгляде, как сильно на самом деле его желание. — Что?.. — Я знаю, что ты этого хочешь… И сегодня ты можешь это сделать. Меняющееся в постепенном осознании лицо Галфа выглядит столь же мило, сколь и горячо. Но пока ещё не время, поэтому Суппапон просто кивает в подтверждение его невысказанных догадок. И всё же Галф спрашивает на грани слышимости: — Ты вот так просто развязываешь мне руки?.. Пухлые губы изгибаются в неуместно нежной улыбке. Сэйнт склоняется к лицу своего парня, почти касаясь его приоткрытых губ, и говорит: — Я доверяю тебе. И знаю, что в твоём сердце только я. Поэтому сейчас ты можешь отпустить себя. Эти слова, сказанные младшим, начисто отрубают все оставшиеся стоп-сигналы в разуме Галфа и затыкают слабенько отговаривающий его от опрометчивых поступков внутренний голос. Пожалеть о своих действиях он сможет и завтра, на свежую голову. А сегодня он не собирается идти на попятную. Коротко мазнув губами по приоткрытым манящим губам Сэйнта, он встаёт с дивана и на трясущихся ногах подходит к кровати. Даже с кружащейся от возбуждения головой Зи ощущает чьё-то присутствие рядом и распахивает глаза. Для того, чтобы наткнуться взглядом на Канавута, находящегося преступно близко к нему. И хотя голосовые связки капитально подводят его, как и самоконтроль, совершенно не сдерживающий вырывающиеся из горла стоны, он собирает всю оставшуюся волю в кулак и, захлёбываясь воздухом, задаёт вопрос: — Что ты… делаешь?.. Младший не удостаивает его ответом. Во всяком случае, вербально. Вместо каких-либо слов, он присаживается на постель сбоку от развлекающейся парочки, стараясь не слишком задевать ногу Мью, и, склоняясь, обхватывает член Зи ртом, без заигрываний и прелюдий. И если бы у Сэйнта были чуть слабее нервы и выдержка, то от картинки перед глазами в комбинации с абсолютно умопомрачительным стоном, что издаёт Панит, когда его ствол оказывается в плену голодных губ, он бы позорно кончил в штаны прямо сейчас, даже не прикоснувшись к себе для этого. Мью, скорее чувствуя, нежели видя действия Канавута, намеренно замедляет темп фрикций и фиксирует бёдра Зи, не позволяя ему ускориться, предоставляя своему нонгу полную свободу и буквально давая негласное разрешение на участие в доведении Панита до безумия. И тот в полной мере оправдывает их ожидания: дрожащие пальцы самопроизвольно вцепляются в густые волосы на макушке Галфа с такой силой, что юноша, не имея возможности вскрикнуть, болезненно мычит, посылая восхитительные вибрации по члену Зи. Что только подстёгивает старшего усилить хватку и, несмотря на то, что Суппасит крепко удерживает его, толкаться бёдрами вверх, стремясь получить всё и сразу. Издевательски медленный ритм, что задаёт Мью, волшебным образом приносит ещё больше наслаждения, чем резкие отрывистые толчки несколько минут назад. Горячий твёрдый ствол стимулирует простату на грани пытки, а изрядно поднаторевший в минете за последние месяцы Канавут отсасывает так, словно сегодня последний день его жизни, отдаваясь процессу без остатка. И, когда Зи пытается хоть как-то предупредить его о том, что вот-вот кончит — жалкими поскуливаниями, что никак не складываются в слова, и такими же жалкими попытками отодвинуть его за волосы от своего паха, — он реагирует абсолютно противоположно: пропускает плоть в горло, шумно дыша через нос, и сжимает губами, делая несколько быстрых движений головой. Этого более чем достаточно, и через несколько мгновений Галф чувствует солоноватый вкус чужой спермы на языке, а Прук выгибает спину, запрокидывая голову в безмолвном крике. В этот же момент спальню заполняет мучительный стон Мью — самый громкий за эту ночь — от того, как сильно его плоть сжимают сокращающиеся тугие мышцы. Но этого всё равно не хватает, чтобы кончить вместе с Зи. Канавут выпускает член Панита изо рта лишь когда по его телу проходит последняя судорога от пережитого оргазма. И лишённым ясности взглядом замечает, что эрекция у его пи никуда не делась. Вероятно, он сделал бы и ещё одну глупость, в своём нынешнем состоянии, если бы не услышал пронзительно-требовательное «иди ко мне», слетевшее с уст Сэйнта. Он поднимается с постели и как загипнотизированный направляется к своему парню, мгновенно переставая обращать внимание на старших. Виновник «торжества» представляет собой сейчас одновременно жалкое и возбуждающее зрелище (тот ещё коктейль): зрачки почти полностью закрыли радужку, отчего и без того притягательные глаза стали просто бездонно-чёрными, рубашка расстёгнута, открывая соблазнительный вид покрытой то там, то здесь красноватыми пятнами плоской груди с торчащими сосками, напряжённых мышц пресса. Бесцеремонно спущенные до колен шорты, и ничем не прикрытый стоящий член с влажной от обилия смазки ярко-розовой головкой. Изнывающий от необходимости получить разрядку. Ведомый ничем не сдерживаемой страстью, Галф уже собирается опуститься на колени и дать своему парню то, в чём тот так нуждается, как вдруг его останавливают чужие руки на плечах. Сэйнт привлекает его к себе и, обхватив за затылок, целует, дерзко и остервенело, терзает припухшие губы, врывается языком в рот, и принуждает сдаться под своим напором. Он отчётливо ощущает вкус Зи на языке Канавута, и, вопреки всякой логике, загорается ещё сильнее, получая какое-то изощрённое удовольствие от понимания, что его возлюбленный пару минут назад держал во рту член другого парня. Он уже не обращает внимания, просто не замечает происходящего на постели в паре метров от себя, полностью погружаясь в кайф от физической близости с Галфом. Не встречая никакого сопротивления, тянет его на себя, усаживая на свои бёдра, не без труда стягивает с него шорты, получая доступ к желаемому. И уже Канавут радует слух хныкающим стоном, чувствуя, как младший берёт в руку оба их члена и начинает двигать ей быстро и резко, стремясь довести их обоих до пика. Стоит Канавуту оставить их вдвоём на постели, Мью подхватывает Прука под ягодицы и покидает его тело с пошлым хлюпающим звуком. Младший разочарованно всхлипывает от ощущения пустоты внутри. Однако, это длится недолго, потому что Суппасит быстро и умело заваливает его на спину, закидывает длинные ноги себе на плечи и снова входит в него, получая в ответ очередной сладостный стон. Зи, напрочь потерявший голову, подмахивает навстречу мощным движениям бёдер возлюбленного, ласкает пальцами и царапает его шею, приподнимаясь на кровати, после чего привлекает к себе и целует исступлённо, кусает его губы, врывается языком в рот, чуть прихватывая зубами. А затем обхватывает его губами и посасывает, смотря на Мью из-под полуприкрытых век. И та неприкрытая похоть, что видит старший в его невозможных глазах, становится последней каплей. Оргазм накрывает словно цунами, пропуская сквозь все нервные окончания электрические разряды удовольствия, и Суппасит, откинув голову назад, бессознательно впивается ногтями в бёдра любовника, оставляя на них стремительно краснеющие следы-полумесяцы. Лишь через пару минут и с огромным усилием Мью удаётся унять дрожь во всём теле. Дело ли в травке, что он скурил до этого, или во всей ситуации в целом, но этот оргазм пока кажется самым мощным, что он когда-либо переживал. При этом он не чувствует привычной расслабленной сонливости, как часто бывает после отличного секса. Напротив, в нём кипит желание продлить это удовольствие, добавить ещё огонька, свести своего парня с ума ещё больше. Так, чтобы сегодняшняя ночь осталась в его памяти на многие годы. — Ты кончил в меня?.. — внезапно нарушает его размышления Зи. Суппасит на автомате кивает, только после этого вопроса осознавая, что и в самом деле не использовал презерватив. — Мудила, — однако, в его интонации нет и намёка на раздражение, хотя ранее он вполне однозначно давал понять, что ему это категорически не по душе. А значит, либо он уже готовит какую-нибудь изысканную месть… Либо он до сих пор не отошёл от действия наркоты. И не воспользоваться этим просто грех, тем более, стоит Мью увидеть по-прежнему крепко стоящий член, правильный вариант обозначается сам собой. Старший нависает над лежащим на спине Пруком, раздвигая коленями его бёдра и, склоняясь к его лицу, шепчет горячо: — Я готов искупить свою вину, лишь скажи, как мне это сделать, сладкий. Чего ты хочешь? Его ожидания и так завышены благодаря циркулирующему в крови обоих наркотику, но Зи перешибает их все играючи, так же жарко шепча в ответ: — Хочу, чтобы ты вылизал меня. И снова Суппасит дрожит всем телом, только теперь от накрывшей с головой смеси эмоций — шока, восторга, возбуждения и предвкушения. Разумеется, отказать в такой просьбе он не может. Панит тихо, но весьма удовлетворённо охает, когда его переворачивают на живот. Мью одаривает несколькими мокрыми поцелуями его лопатки, поясницу и крестец. Затем заставляет максимально приподнять бёдра и под сводящие с ума всхлипывания с удовольствием выполняет просьбу возлюбленного. Спустя несколько минут Зи кончает второй раз, комкая в кулаках покрывало и едва не теряя сознание. Сам того не замечая, Галф толкается в плотно сжимающий возбуждённую плоть кулак, шалея от ощущения трения его члена о член Сэйнта, и изо всех сил старается наблюдать за эмоциях на его лице расфокусированным взглядом. Суппапон смотрит на него в ответ не менее улетевшим взглядом, дыша как загнанная лошадь, и сжимает свободной рукой округлую ягодицу старшего, почти до боли. Отчего Канавут испытывает ещё больший кайф, в ответ запуская пальцы в волосы Сэйнта и, вопреки первым ласковым прикосновениям, резко дёргает за мягкие пряди, заставляя его запрокинуть голову с болезненным вскриком. Припадает губами к открытой шее, проводит языком от ярёмной впадинки вверх по кадыку, до самого подбородка, оставляет алеющие засосы, прикусывает тонкую кожу. Сэйнт отчаянно скулит, и Канавут дуреет от этих звуков, повторяя свои действия с удвоенным энтузиазмом, ни секунды не думая о том, на что завтра будет похожа шея его партнёра. Сэйнт, и без того довольно шумный сегодня, захлёбывается собственным стоном, когда его руку накрывает горячая ладонь Канавута, делая хватку ещё сильнее, и побуждает младшего ускорить темп движений, опаляя горячим дыханием его ухо и всхлипывая почти в полный голос. Спустя всего несколько мгновений Галф утыкается носом в изгиб его шеи, и Суппапон чувствует тёплую вязкую влагу на своих пальцах. Он не прекращает движений рукой, подводя себя к краю, а Канавут едва не плачет от сверхстимуляции предельно чувствительного после оргазма члена. — Пожалуйста… пожалуйста… — он и сам не понимает, о чём просит, но продолжает повторять это слово, и умоляющая интонация, с которой он произносит его, толкает Сэйнта в бездну. — Сука, такой хороший… — выдыхает он, закатывая глаза, когда по телу одна за другой проходят судороги экстаза. Суппапон инстинктивно обвивает обмякающее тело Галфа руками, прижимая к себе, и покрывает успокаивающими поцелуями его ключицы, стараясь вместе с тем восстановить сбившееся дыхание. Чувствуя, что юноша вот-вот вырубится, Сэйнт аккуратно меняет их положение, укладываясь на диван, позволяя Канавуту устроиться на нём и вытянуться во весь рост. Кидает беглый взгляд на кровать и обнаруживает, что его пи уже в полной отключке. Уголки его губ приподнимаются в усталой полуулыбке, и он даже не замечает, как сам отходит в царство Морфея. Пробуждение ближе к обеду становится куда менее приятным, чем могло бы быть. Во всяком случае, для Зи, которого вынуждает проснуться острая нужда отправиться в ванную по природной необходимости. У него буквально нет выбора, кроме как подчиниться требованиям собственного организма и, несмотря на то, что конечности очень хреново его слушаются, а тёплые объятья по-прежнему крепко спящего Мью покидать совершенно не хочется. С трудом поднявшись с кровати, он на трясущихся ногах выходит из спальни и направляется в место назначения. Спустя полчаса, взбодрённый прохладным душем, аккуратно причёсанный и облачённый в лёгкие свободные штаны, он наконец-то может прислушаться к своему состоянию, физическому и, что не менее важно, моральному. Обнаруживая, что вчерашняя накурка не оставила после себя ни головной боли, ни тошноты, ни других так хорошо знакомых ему симптомов классического похмелья. И это, безусловно, его радует. А вот состояние моральное вызывает у него ряд вопросов к самому себе. В первую очередь, из-за того, что трава сохранила все воспоминания о вчерашней ночи в их первозданном виде. И, начиная воспроизводить в памяти одно собственное действие за другим, свои же слова, Панит чувствует, как у него краснеют щёки и уши. Погружённый в эти мысли, он не замечает, как доходит до кухни. — Боже, неужели я такое творил вчера… — бормочет он вполголоса, смотря исключительно себе под ноги. А потому ворвавшийся в его разум второй голос, принадлежащий Сэйнту, чуть не доводит его до инфаркта. — Творил, ещё как, и нечего этого смущаться. Извини, — добавляет в конце именинник, видя, как Прук подскакивает на месте от испуга, — я думал, ты меня видел. — Нет, я… задумался, — успокоившись, отзывается Зи, окидывая нонга взглядом с ног до головы. Суппапон выглядит просто нереально свежим и отдохнувшим. А ещё — крайне расслабленным, одетый в длинный махровый халат, мягкий даже на вид. И нисколько не стесняющимся компании своего пи, на фоне всего того, что произошло ночью. — Я уже понял, — Сэйнт лукаво улыбается, — и, судя по всему, тебя сразу после пробуждения посетили душевные терзания по поводу случившегося. — Да не то чтобы… — неопределённо пожимает плечами Зи, устремляя отсутствующий взгляд в окно, вновь погружаясь в мысли ненадолго. — Просто… Не знаю… Я вчера был… Будто сам не свой, что ли. Слишком… — Откровенный? Прямолинейный? Распутный? — Всё вместе. Мне такое совершенно не свойственно. — Да ну? — в глазах младшего явно преувеличенное сомнение. Прук смотрит на него исподлобья, и он тихо смеётся. — Будем честными, ты никогда не был образцом невинности, когда дело касалось секса. Так что давай начистоту: что тебя напрягает? — Тебе в хронологическом порядке или в алфавитном? — настаёт очередь Суппапона испепелять взглядом, а Зи посмеиваться. — Хорошо. Это моё… эм… поведение могло быть следствием той бурды, что ты намешал в своих самокрутках? — Я уже говорил вчера, Зи, — вздыхает Сэйнт, — это была самая лайтовая версия. Задача этой комбинации трав — раскрепостить, расслабить. Она, образно выражаясь, освобождает от оков предрассудков и страхов, даёт волю фантазии и действиям. Но она не может заставить человека делать что-либо против его воли. Это же тебе не Империус, — старший хихикает. — Так что всё, что ты делал и говорил вчера — было полностью осознанным, с той лишь разницей, что я немного приоткрыл завесу в потаённые уголки твоей развратной души… — Иди ты, — фыркает Панит, но ничего, кроме улыбки, у Суппапона не вызывает, — хорошо, с этим разобрались. Но я не могу не спросить ещё кое о чём, — младший смотрит на него со всем вниманием, и Зи невольно запинается на первом же слове, — Галф… — Тебя смущает, что он тебе отсосал на моих глазах? — Сэйнт произносит это так, словно говорит о чём-то само собой разумеющемся, и Прук таращится на него, как на привидение. — Ты так спокойно об этом говоришь, будто… — Будто что? Мне нет дела? — Зи неуверенно кивает. — Хорошо, расставим все точки над «i». Будь на твоём месте кто-то другой, или будь ситуация другой — я бы не позволил ему сделать что-то подобное. Да он и сам бы не стал. Но вчера был достаточно нестандартный вечер, не находишь? И как знать… Возможно, если бы на это не решился бы он, это сделал бы я… Шучу-шучу, — Сэйнт вскидывает руки в примирительном жесте, когда Прук одаривает его «я-тебе-сейчас-лицо-обглодаю» взглядом, — короче говоря, это была разовая акция. На повторения не надейся. — Очень смешно. Знаешь, меня даже восхищает то, насколько ты умиротворён после того, как полночи наблюдал за тем, как мы с Мью занимаемся любовью, да ещё и позволил собственному парню принять в этом непосредственное участие… — Во-первых, ты тоже не очень-то встревожен тем фактом, что за вашими игрищами наблюдали целых два человека. Во-вторых, ты себе льстишь, не полночи, а где-то час. А в-третьих, это чертовски мило, что ты ваш секс называешь «заниматься любовью», серьёзно. И да, ты прав, меня ни разу не смущает, что я наблюдал за вами. Я об этом думал буквально с той минуты, как вы с Мью предложили мне желание в качестве подарка… — По-прежнему охереваю с того, какой ты извращенец, СэйнтСап. — Не больший, чем ты, Зи. Ведь тебе, как и Мью, кстати, даже в голову не пришло отказаться от его выполнения. Хотя вы могли сказать «нет». И я бы принял это, и даже не обиделся. По правде говоря, я был почти уверен, что ты-то точно откажешься от подобной авантюры, и на многое не рассчитывал… — При этом предприняв всё для того, чтобы мы сказали «да», — Зи скептически изгибает брови. — Я провёл программу минимум, Зи: помог вам немного раскрепоститься. Дальше уже вы сами… — Ты удивительно хитрожоп. — Это моё конкурентное преимущество, — Суппапон вновь улыбается, на этот раз весьма самодовольно, — так что да, я не вижу повода для смущения. Знаешь, если честно, до того, как увидел воочию, я слабо представлял тебя в позиции пассива. Особенно с учётом собственного опыта с тобой, — он похабно играет бровями, а потом ржёт, получая в ответ средний палец. Но крайне быстро снова становится серьёзным, — поэтому меня поразило, насколько гармонично ты выглядел… под ним. А ещё то, как он на тебя смотрел. — Ты даже на взгляды умудрился обратить внимание? — Это было несложно, — отвечает младший. И, видя в выражении лица Прука невысказанный вопрос, продолжает, — как смотрят на самую большую драгоценность в мире. Такой взгляд ни один напых не способен вызвать. От услышанного так приятно щемит в груди, что Зи не чувствует, как расплывается в улыбке, провоцируя Сэйнта на тихие хихиканья в кулак. И, заметив это, решает кинуть ответку. — Могу сказать, что Галф смотрит на тебя точно так же. — Именно по этой причине я не психую из-за того, что он учудил вчера. Тело и телесные ништяки — это второстепенно. Важно то, с кем человек сердцем… Но я всё равно бы не позволил ему повторить подобное, — Зи смеётся в голос, понимающе кивая. — Скажи, СэйнтСап… Как ты себя чувствуешь рядом с ним? Вы столько лет были друзьями, а теперь, когда ваши отношения так кардинально поменялись — каково это? — А как ты себя чувствуешь рядом с Мью? — в очередной раз мастерски применяя навык перевода стрелок, выдаёт Суппапон. — Вы, конечно, не дружили столько, сколько мы с Вутом, но тем не менее… Что он для тебя? Когда он замолкает, на кухне на короткое время повисает тишина. Зи переводит взгляд на морской пейзаж за окном, мысленно повторяя для себя заданный Сэйнтом вопрос. Прикидывая, как лучше выразить в словах то, что он чувствует. И когда, наконец, находит, он звучит на целый тон тише, чем до этого. — Дом. — Дом? — Сэйнт слегка озадачен и выжидательно смотрит на старшего. — Да, дом, — губы Прука трогает улыбка. Нежная, — я знаю, что какое бы дерьмо ни случилось в моей жизни, я всегда могу вернуться домой. И меня будут там ждать. И очень надеюсь, что он чувствует то же самое, находясь со мной. — Это самое романтичное, что я слышал в своей жизни, — так же негромко говорит Сэйнт, и это можно было бы принять за беззлобную издёвку, если бы не серьёзная интонация и взгляд, которым он смотрит на Зи. — И, пожалуй, я не объяснил бы лучше. Но я очень хорошо понимаю, что ты имеешь в виду. Я никогда не отличался тягой к моногамии. Мне всегда хотелось чего-то нового, неизведанного, и чем больше, тем лучше. И я искренне думал, что так будет до седой жопы. Теперь же, когда я просыпаюсь и вижу лицо Вута рядом, я впервые за долгое время испытываю это чувство: мне достаточно. Его одного достаточно. — Это самое романтичное… — Даже не думай, — Суппапон не даёт ему договорить, вызывая ещё одну порцию смеха. — А теперь нам, пожалуй, пора разбудить вышеупомянутых, потому что в холодильнике ожидает торт, который я ещё со вчерашнего утра жутко хочу съесть. Зи неподдельно возмущается, получив лёгкую затрещину в ответ на своё ворчливое «тебе лишь бы пожрать», а затем послушно направляется в их с Мью комнату, оставляя Сэйнта в гордом одиночестве нарезать торт и кипятить чай с мечтательной улыбкой на лице.