Всё ещё не кончено

      Все сидели в недоумении. Видели эту девушку они всего однажды. Сегодня, когда она упала со стены. Эрвин тоже, но знал он о ней гораздо больше, чем все присутствующие. Сначала он, как и все, удивился, когда увидел её впервые, летящую вниз. Её внешний вид также не давал ему пищу для размышлений, просто симпатичная юная девушка. Но услышав её имя, его лицо сразу обрело какой-то другой окрас. "Первая стадия - отрицание". Но он поверил и принял сразу, уж очень она подходила под описание чиновников, от которых он про неё узнал.       "Хрупкая, словно самый дорогой стеклянный кувшин, привезённый оттуда, где не было стен, не было титанов. От неё веет свободой, счастьем, светом. Она - воплощение света. Люсинда и значит "свет". На вид девчушке около пятнадцати, она достаточно высокая для девушки, но не слишком. Золотая середина, понимаешь? Волосы русые, казалось бы непримечательный цвет, но не у неё. Они чуть выше плеч. Отдал бы всё, чтобы увидеть её с длинными волосами. А глаза...зелёные-зелёные. Раньше за такие глаза на костре людей сжигали, думали - ведьмы. Но она совсем не похожа на ведьму, скорее на звезду, упавшую с неба".       Теперь Эрвин усмехается, а ведь она и упала с неба, словно звезда. Жаль, он не успел загадать желание. — Люсинда Коулман - та, кто сильно помог чиновникам в продвижении догадок и гипотез по поводу титанов. Помните о выдумке звуковых сигналов? Так вот, — он повернул голову в её сторону, — Это она их придумала. Да и к тому же не просто придумала, а детально изложила всё то, чем мы теперь с вами пользуемся. Она очень помогла Гарнизону и Военной полиции. С нами она, к сожалению, особо не сотрудничала. Но на сколько я понял, её интересовали лишь внутренние дела. Про выход из стен ... она не заикалась. Чересчур умная девушка. Одни её знания стоят целой оравы наших чиновников, которые то и дело пользуются этим. А ведь ей всего девятнадцать. — Девятнадцать? Я думала, ей лет шестнадцать, не больше, — вскрикнула Петра, — но хотя, странно было бы придумать звуковые сигналы в таком возрасте, всё-таки он своё берёт. — Звуковые сигналы появились относительно недавно, конечно, но мне кажется, что девочке тогда было около семнадцати, — задумалась Ханджи. — Шестнадцать с половиной, — уточнила Люсинда. Да, её определённо это забавляло. Она никогда не хвасталась и считала это бесполезным занятием, но сейчас видеть удивлённые лица этих людей было весьма комично. — Мне говорили, что ты отказалась от работы с Военной полицией, — продолжил Эрвин. — Но почему? — простонала Ханджи, садясь ближе к девушке, — ты бы могла достичь таких успехов! Думаю, я бы узнала о тебе, будь ты при Военной полиции, намного раньше! Неужто я потерпела фиаско и упустила такое золото.... — Я ни за что не буду работать на кого-то, — заявила Коулман, — я отказала им сразу же, без раздумий. Они несколько лет заявлялись ко мне домой, спрашивая о том, что мне удалось разузнать, найти и откапать. Я думала, что мой восхищаются, хотят обо мне рассказать тем, кому мои знания были нужны ... но прогадала. Это во мне бушевал опыт. Точнее, наоборот, его не было вовсе. Я доверяла всем и каждому, считая, что могу на них положиться. Ведь они же чиновники! Ряженые клоуны они, а не чиновники, — ей показалось, или Леви действительно усмехнулся? — А потом? — Спросила Ханджи. — А потом умерла моя мать. Это было полгода назад. Они предлагали мне всё: деньги, жильё, статус, место в Военной полиции. — И ты, дура, отказалась? — спросил Леви. Да, ему правда было интересно, какая идиотка от этого откажется. Вроде говорят, что "мегамозг", а на деле... — Взамен они хотели полностью лишить меня свободы. Лишить меня своего "я". Они хотели, чтобы я работала на них. Делала то, что делала, а народ узнает об этом не из моих уст, увидит не из моих рук ... И ты меня называешь дурой? — спросила прямо в лоб, уставившись прямо в его глаза. —Тц, — единственное, что она услышала от него. Он определённо был раздражён. Это то, чего она и добивалась. — И они решили скинуть тебя со стены? Они там с ума посходили?! — удивился Оруо. Да, наконец он всё понял, но то, что правительство - козлы, он знал ещё очень давно. — Не совсем. Я просто бродила по городу, как обычно. Но вдруг мне показалось, что что-то не так. До меня не сразу дошло, что за мной следят. Я просто побежала вперёд. Для меня эти места родные, я знала каждый переулок, так что мне удалось их немного запутать. И, да, у меня был план, но из-за моей оплошности немного не вышло. — Что именно произошло? — спросил Эрвин. — Я хотела зацепиться ножом за баллон УПМ. Я спрыгнула с крыши и сделала это, но не заметила, что их два ... ну, знаете, плохое зрение, — она неловко посмеялась, — план вышел из-под контроля, я пригрозила, что перережу горло, но меня скинули со стены быстрей, чем я успела это сделать.       Она решила утаить от них про свою фобию высоты, иначе это выглядело бы достаточно глупо. Но лишних вопросов разведчики задавать не будут, девушка была в этом уверена. По их удивлённым лицам было ясно - они никак не связаны с полицией. Они обычно среди своих распространяют информацию направо и налево. — Прыгать с крыш, прокалывать баллоны, лететь со стен, да ты точно мазохистка, — рассмеялась Ханджи.       Все были приятно удивлены находкой. Было понятно каждому из отряда, если им удастся переманить Люсинду на свою сторону, их дела могут пойти в гору. Лишних мозгов не бывает, тем более Ханджи стоит на месте и не двигается, а Коулман бы дала ей старт. Две учёных в одном доме. Звучит страшно, но тем не менее безумно интересно. Но не только отряд понимал, что нужно брать девушку. Люсинда тоже осознавала свою вероятную пользу в Разведкорпусе.       Эрвин не на шутку задумался. Он хотел сотрудничать с ней, казалось бы, что вот - решение всех проблем. Просто протяни руку и возьми. Но, чёрт, для неё нужен особый подход, такой, чтобы не спугнуть. Люсинда словно птица, которая не желает оказаться в клетке. Командор понимал, что здесь диктовать правила будет далеко не он... — Слушай, можно тебя попросить, раз уж я тебя встретил, — попросил Смит. Он ничего более не говорил, но Люсинда поняла, о чём он хочет её попросить. Идти ей некуда, делать нечего. Точнее есть что, но всё-таки негде. Ей нужен дом. Пока Эрвин пытается не спугнуть птицу, птица старается не спугнуть Эрвина. Они оба заинтересованы в этом сотрудничестве. — Можно.

***

      Эрвин не жил вместе с этим отрядом, поэтому пришлось на немного позаимствовать кабинет Леви. Он этой идее не обрадовался, но от Смита он услышал одно простое слово: "Приказ". Он знает наверняка, что заставит тысячу раз вылизать его пол и отдраить стол. Кажется, у отряда уже были планы на вечер, о которых они ещё не знали. — Это план сегодняшней экспедиции, с которой мы вернулись. Я думал, что учёл все возможные и невозможные ситуации, но тактика оказалась провальной. Слишком много людей мы сегодня потеряли... — его голос заметно изменился. Люсинда не обратила на это внимание, она углубилась в план вылазки. Да, ей действительно нравилось думать, рассуждать, предполагать ... Хотя она никогда не предполагает - она всегда знает наверняка. — Извини, но этот план - полная чушь, — ни капли скромности. В работе она всегда говорит чётко и ясно, не намекая, не ходя вокруг да около. — Как бы ты его изменила? — он ожидал услышать нечто подобное. Девушка, всё же, мыслит по-другому.       У Люсинды есть глупая привычка - прикусывать губу, когда она думает. Она делает это непосредственно, не специально, будто тело в такие моменты отдаляется от неё и делает то, что ему захочется. И почему-то Леви, облокотившись о дверь, не мог оторвать глаз от этого незаурядного занятия. Но, словно по велению судьбы, Коулман подняла глаза и уставилась на Капрала тогда же, когда и он на неё. Он пойман, словно воришка в магазине. Пришлось капитулировать - он взглянул в окно. Леви был спокоен ... был ли?       Но на самом деле Люсинда смотрела не на Капрала, а сквозь него. Она подняла глаза вверх, чтобы хорошенько обдумать возникшую в голове гипотезу, а не для того, чтобы посмотреть на Леви. В данный момент он был ей совершенно неинтересен, как и всё происходящее вокруг. Так было всегда, когда она над чем-либо размышляла. Люсинда слишком уходила в себя, в свои мысли. Чёрт, как же ей это нравилось. — Нужно дождаться вашего аномального титана. Как только кто-то засёк его, делитесь на два фланга, одни идут на юг, другие ..., — не успела она договорить, как её перебила Петра. —На север, но мы так и сделали.       Люсинда поймала себя на мысли, что эта Петра её уже порядком раздражает. Девушка умная, по ней видно, но суёт нос туда, куда не просят и не зовут. — Нет, в том то и дело, зачем на север, если в той стороне стена? — до Эрвина дошёл смысл её слов, — нужно уносить других титанов от того, что нужен вам. Их лучше гнать не к стене, а в сторону. На западе глушь ... поле. Я уже полетала на УПМ, нужно за что-то цепляться. А значит... — Нужно было направляться на восток, прямо в лес, — добавил Леви. Теперь уж Люсинда смотрела прямо на него. — Верно, — и вновь опустила глаза вниз, на карту, — слишком много потерь, говорите. Могу предположить, что многие были из-за того, что у них закончился воздух в баллонах, некоторые потерялись в управление УПМ. Действовали бы вы в лесу - было бы проще.       Эрвин уже не сомневался, он был уверен, что если не заполучит эту девушку сейчас - будет жалеть об этом до конца своих дней. — Я понимаю, что тебя не особо интересует сотрудничество... — Я согласна, — выпалила она, — только при условии, что жить я буду тоже здесь. Никаких приказов и указов в мою сторону. Я не член отряда, я дополнительный баллон с воздухом. Навряд ли вы ими попрекаете, хотя кто вас знает.       Забавляется. Но кто против? Эрвин кивнул в знак согласия в её сторону. Были рады все, но на лице Капрала читалось ровным счётом ничего. На самом деле, он был недоволен. Потому что понимал, что... — Леви, она полностью под твоим присмотром, — выпалил Эрвин.       Да, он так и знал.

***

— Здесь будет твоя комната, — Ханджи уже двадцать минут проводит ей экскурсию, — что насчёт вещей? — Я живу у подруги, — она замолчала. У неё был повод замолчать, — но, думаю, обратно в город возвращаться крайне опасно в данный момент. — Да, пусть они и думают, что ты умерла, они все равно будут искать тому подтверждение. К твоей подруге они наверняка заглянут. Боюсь, с вещами придётся проститься. Там было что-то важное? — Всё самое важное - здесь, — она чуть спустила юбку до бёдер. Справа красовались кожаные ножны, предназначенные для какого-то клинка. Но самого оружия в нём не было. Слева на красном ремешке был пристёгнут небольшой старый блокнот, чуть больше ладони. — Ого, да у тебя всё при себе. — В нём, — Люсинда показала блокнот, — я записываю абсолютно всё, о чём думаю. Все идеи, мысли - здесь. — Не страшно таскать с собой, вдруг ты разгадала уже тайну всего человечества? — улыбка Ханджи была по-настоящему тёплой, дружелюбной. — Страшней его где-то оставить. — Кхм, — сзади послышался звук. Это был Капрал.       До Люсинды дошло, что она стоит с наполовину снятой юбкой посреди коридора и в таком положении что-то рассказывает Ханджи. Она быстро надела её обратно. — Что? — съязвила девушка, но Леви ничего не ответил и зашёл в свою комнату. — Неужели у меня комната рядом с ним? — удивилась Коулман, хотя ответ она знала заранее.

***

      Редко люди выходят на улицу в два, а то и в три часа ночи. Только если они не выпивают третью и четвёртую бутылку виски. Но Люсинда не любила алкоголь, она любила природу. Встав на траву, она сняла обувь. Сегодня ветер, девчушка определённо может простудиться. Но кого это волнует? В часы, когда твоя душа отдаётся природе, ты не думаешь о том, что будет завтра, послезавтра или через секунду. У тебя есть только нынешнее время. Пользуйся.       Развернувшись на сто восемьдесят градусов, она увидела силуэт, сидящий около дерева. Зрение её подводило, но Коулман привыкла. Девушка подошла ближе. Это был Капрал, собственной персоной. Сидел и ... спал? Лицо было таким же, как и всегда, но Люсинде казалось, будто она видит его впервые. Таким она действительно видит его впервые. Он не огрызается, не хмыкает, не кхыкает. Он просто спит. — Извините, сэр, — прошептала она. — За что? — не открывая глаз, спросил Леви.       Люсинда не ожидала от него ответа. Чёрт побери этого чудака. — Кто в три ночи сидит на улице под деревом?       Он открыл глаза. — Кто в три ночи босиком ходит по улице?       Молчание. Они просто смотрели, будто сквозь друг друга, сверля безжалостную дыру своими взглядами. — А ты тоже попробуй, — сказала девушка.       Капрал удивился, пусть и виду не подал. — Совсем с ума сошла? Я такими идиотскими вещами не занимаюсь. — Ну, стоит хоть однажды попробовать? — Нет. — Я не сдвинусь с места. — Вот и будешь мёрзнуть здесь до утра.       Коулман не ответила. Его уговаривать она не собирается. Пусть сидит себе под деревом, один. Она резко развернулась и хотела уже побежать в противоположном направлении, но споткнулась об проросший через землю корень этого же дерева, где сидел Капрал.       "Чёрт", — единственное, что промелькнуло у неё в голове. Падение. Она ожидала мягкое падение. Ведь трава всё-таки, тысячу раз на неё падала, но не хотелось упасть перед ним сразу после перепалки.       Зажмурив глаза, она ждала секунды своего позора. Но ... она не упала? Капрал быстро сориентировался и подбежал к девушке, схватив за талию, не давая ей упасть прямо на него. На ногах стоит, и на этом спасибо. Но резкая боль в спине прошлась по позвоночнику, он скривился. — Леви, спина? — в её голосе можно было услышать переживание, она взяла его за плечи. — Кто разрешал звать меня по имени? — его голос был таким же холодным. — Извините, Капрал, — её голос был не таким, как у людей, которые просят прощение. Она, как обычно, усмехается, но его не отпускает. — Долго ещё будешь меня держать? — Сколько прикажите, — выпалила то, что не хотела говорить.       Этого Леви тоже не ожидал от неё услышать. Хотя, он начинает привыкать. У этой чокнутой бред в голове. Тараканы у них, всё-таки, разного сорта. Но Люсинда его отпустила и сразу ушла в противоположном направлении. Больше этой ночью они не виделись.