Силихуд

Теплые пуховики защищали детей от мороза, который так и хотел пробраться под кожу. Дин держал за руку Сабрину, в то время как Ханна и Лила шептались друг с другом.  — Лил, я все никак не могу поверить.  — А я могу. Все ещё думаю, что у нее просто не осталось выбора. Как-никак, мы ее дети. Она должна хоть немного заботиться о нас и нести ответственность. За всех, — Лила недовольно посмотрела на Дина. Парень почувствовал взгляд, затем вопросительно, будто не понимает о чем они, посмотрел на девочек в ответ.  — Признай, только из-за этого мы его недолюбливаем, — сказала Ханна.  — И что? Конечно, он же идеааальный…  — Лила! Перестань! Он твой брат! — шепотом поругала сестру двойняшка.  — Ну и пусть! Но в их разговор вмешался сам Дин:  — У вас все хорошо?  — Да, все отлично, — скептично ответила Лила. Эту же фразу сказала и Ханна, но уже более дружелюбно и радостно. Сабрина с недоумением смотрела на сцену, что устроили её родственники. То ли не подумав, то ли специально, но она задала тот самый вопрос, что витал в головах сестер уже очень давно:  — Дин, почему ты навещаешь маму?  — Цыц! — цыкнула старшая сестра. Отец всегда запрещал детям говорить на эту тему, сам Дин также молчал. Сейчас же повисла неловкая пауза. Брат выглядел растерянным, двойняшки одновременно и злились на сестру, и радовались тому, что эта тема наконец была затронута. Однако тишину никто прерывать не хотел. Дин осмотрел уже все, что мог, лишь бы не поймать взгляд сестёр. Мимо них, скрипя обувью, прошёл мужчина. Только этот скрип и был слышен. Дети молчали. И всё же Дин ответил:  — Если мама сочтёт нужным рассказать вам, она сама расскажет. Девочки закатили глаза.  — А вот и автобус. Двери транспорта открылись, детям улыбнулся старый жутковатый водитель.  — Детки, где ваши билетики? — прозвучал скрипучий голос. Не без сомнения старший брат протянул незнакомцу билеты, после чего со спешкой проводил сестёр внутрь. В автобусе было холодно. Играла старая кантри музыка, но не для Лилы, она сидела в наушниках, слушая другие песни. Она разглядывала других пассажиров. Вполне дружелюбно выглядела старушка в бордовом кардигане, что сидела впереди. На самых задних сидениях, обнявшись, уснули два человека, которые были не в самом лучшем виде. По диагонали от нее сидел мальчишка: примерно её возраста, с каштановыми волосами и с короткой чёлкой набок. Лила задумалась о своём, когда словила взгляд этого мальчика, после чего ей пришлось смущенно отвести взгляд от его карих глаз. В автобусе было ещё немало людей, но девочка не рискнула их больше рассматривать. Дети ехали около часа, все уснули. Все, кроме Ханны. Она задумчиво глядела в окно, думая о маме. «Почему она нас не любит? Почему мы не виделись семь лет, а тут вдруг мы поехали к ней на все каникулы?» Ханна даже обиделась на маму, но только на пару минут. «Папа был такой грустный. Наверно, ему тяжело проводить всё рождественское время на работе. Да… Мне бы тоже не хотелось работать в такой праздник». Людей в автобусе было все меньше и меньше. До прибытия в мамин город со странным названием «Силихуд» было ещё много времени. Вышел мужчина в плаще. Вышла та симпатичная бабушка. Пара сзади, видимо, проспала свою остановку, из-за чего они выскочили сразу на той, на которой проснулись. Перед нужной детям станцией, то есть на предпоследней, вышел и тот мальчишка, что заставил Лилу чувствовать смущение. В Силихуд направлялись только четверо детей, трое из которых сладко дремали. Когда водитель объявил о конечной остановке, Ханна разбудила всех, и они вышли на дорожку рядом с лесом. Когда водитель уехал, и шум мотора автобуса затих, стало совсем неуютно от тишины и от того, что они находились посреди густого хвойного леса. Ни мамы, ни дороги, по которой можно к ней прийти, нигде не было видно. Под ногами была грязь, смешанная с подзолом. Рождественский настрой ребят сразу пропал.  — Прекрасно! Она даже не захотела встретить нас! И тут всё еще снега нет… Ужасное место! — недовольно ворчала Лила.  — Тихо ты! Снег придет и мама тоже! — ответил Дин. В кустах послышался шорох. Все четверо обернулись. Но снова стало тихо.  — ААА! — испуганно закричали девочки, когда всех детей кто-то обнял со спины.  — Мои дорогие! Как я скучала! Как вы, мои хорошие? Как давно мы не виделись! Я так скучала! Элизабет Тейл выглядела очень счастливой. У неё были волнистые и ярко-рыжие волосы по плечи, что разлетались в разные стороны. Лоб прикрывала челка. Мама стояла со слезами на глазах. Она кинулась снова их обнимать.  — Мама! — радостно кричала Сабрина, — ты была здесь все это время?  — Да, детка, — Элизабет гладила по волосам свою младшую дочь, — ты так выросла, а я пропустила все это. Ваш отец отобрал у меня материнское счастье… Лила и Ханна переглянулись. «ЧТО?!» — подумали обе.  — Но папа сказал, что ты не хочешь нас видеть! — воскликнула Лила.  — Как он мог так сказать? Я люблю вас, мои девочки! Я обязательно с ним поговорю, что еще он вам рассказал? Что я какой-нибудь демон? Двойняшки удивились такому сравнению.  — Нет, он больше ничего не рассказывал, — ответила Ханна.  — Довольно, разберемся позже. Дин, возьми багаж Сабрины. Все за мной! Нам ещё дом украшать!  — Ура! Украшать дом! — крикнули Ханна и Сабрина. Элизабет шла чуть ли не вприпрыжку, взяв своих девочек под руки. Она спрашивала их об учебе, о том, что они будут готовить на Рождество, планировала небольшую экскурсию по Силихуду. На самом деле дорога была долгой, но показалось, что семья пришла к дому очень быстро, так как мама замолкала только когда слушала ответ на ранее заданный вопрос.  — Ну, вот мы и пришли, наше Дно!.. то есть… э-э… гнездышко. Добро пожаловать! Дом был огромным. Дерево, из которого он был построен, не прогнило, однако было очень темным. Лила сказала бы, что это здание будто взято из страшного фильма про призраков.  — Вау, — удивилась Ханна, — миленько. После того как первыми в дом зашли двойняшки, мама обратилась к Сабрине с задумчивым видом:  — Погоди, ты же знаешь, что такое Дно?  — Ну да, это, например, дно банки…  — Да нет же!  — Мама, не надо! — крикнул Дин, — ты же знаешь… Папа против.  — Да мне без разницы, против он или нет.  — Мама!  — Ох, Дин, — вздохнула она, — ты правда будешь таким один? Дин, ты понимаешь, ей восемь, восемь!  — Ей это не нужно.  — Да это же круто! Тебе же нравится! Неужели ты не хочешь поделиться этим с ней? Дин промолчал, смотря матери прямо в глаза.  — О чем вы вообще? — спросила Сабрина.  — Да так, — ответила мама и завела оставшихся детей в дом. Изнутри их встретила большая гостиная, в которой был камин, а возле него расположились кресла, пуфы и диван. Некоторые сравнили бы этот дом с домами дровосеков, так как здесь все было в деревенском стиле, то есть, вся мебель была из запашистого дуба. Бревенчатые стены добавляли атмосферу уюта и спокойствия. Кухня была поистине сердцем дома.  — Присаживайтесь, мои дорогие! Рассказывайте мне всё!  — Мам, всё же… — Лила хотела разобраться, — почему мы не видели тебя семь лет?  — Наверно, папа сказал вам, что я сама уехала, — настроение Элизабет явно упало, когда её дочь затронула эту тему, — да, мне пришлось покинуть Велзбург, ведь Силихуд — мой дом, и так… действительно нужно было сделать. Я очень хотела забрать вас с собой, но ваш отец настоял, чтобы он воспитывал вас. Я вас очень люблю, детки. Не было и дня за эти страшные семь лет, чтобы я о вас не подумала.  — Но ты же могла навещать нас!  — Каждый раз были свои причины не делать этого, но я очень сожалею, что вы жили без меня.  — Причина ведь одна была… — где-то вдалеке, на кухне, сказал Дин.  — Нет, не одна! — ответила мама раздраженно, — девочки, сейчас я принесу коробки с украшениями с чердака, будем готовить дом к празднику. После того, как мама оставила детей одних, инициативу разговора поддержала Ханна.  — Дин, что всё это значит?  — Забейте.  — Но Дин!  — Забейте!  — Какие причины у неё были? Скажи.  — Пусть она сама все вам рассказывает. Двойняшки были очень злы на брата, в то время как Сабрина, болтая ногами, ждала маму с украшениями.  — Детки, я пришла! На пол рухнула огромная коробка. Внутри было множество гирлянд, которые предстояло распутать, все дно коробки было в мишуре, а сверху лежали элементы декора. Пока девочки украшали огромный дом, Дин и мама готовили на кухне. Они готовили, говоря только о рецепте, но все же мама решила продолжить их разговор насчет Сабрины.  — Дин, но это же чудесно — быть необычным, ты сам это знаешь. Тем более все так совпало, ей как раз восемь…  — Нет.  — Да почему?! Ты не хочешь для нее счастья?  — Я не хочу ей проклятья.  — Ну это не совсем проклятье, это… это…  — Это проклятье.  — Ну это хорошее проклятье… И вообще я ее мать, а не ты. Я буду решать, что для нее хорошо, а что плохо! А ну, не закатывай глаза, не выкатятся, — после чего была пауза, и мама продолжила, — ты добавил базилик? Вся семья, только без отца, сидела у камина, они пили горячий шоколад. Девочки узнавали маму лучше, мама лучше узнавала девочек. Оказалось, что папа звонил матери, он рассказывал об оценках, о чем-либо том, что она спрашивала. Однако сегодня ей захотелось услышать это от самих детей.  — Мам, зачем тебе такой огромный дом? — спросила Ханна, — ты же тут одна живешь?  — Да, здесь я живу одна. Он большой, потому что я рассчитывала, что моя большая семья будет жить в этом доме. Но Билл не захотел, чтобы вы росли и жили здесь, в этом маленьком городке.  — Но почему же? — спросила Лила.  — Не твоего ума дело, — ответил Дин.  — Дин, не груби сестре! — наругала его мама. На это парень лишь ушел, оставив пустую чашку на полу. Лила и Ханна переглянулись. Дин явно что-то знает и не хочет этим делиться.