Силихуд

Мама показала девочкам их комнаты, у каждой была своя, просторная и полная. Лиле и Ханне это очень понравилось, ведь они уже надоели друг другу тем, что жили всегда вместе. Все были заняты своими ночными делами. Лила переписывалась с друзьями, Дин крепко спал, Ханна читала новую книгу, а мама сидела на кроватке Сабрины и разговаривала с ней:  — Ты же веришь в чудеса, моё солнышко?  — Да! Почему бы в них не верить?  — Да ты моя хорошая, я расскажу тебе еще про одно чудо.  — Мне уже интересно!  — Не сомневаюсь… Это чудо про Дно, о котором я тебе сегодня говорила. Ко Дну трудно попасть, нужно знать к нему дорогу и хорошо ориентироваться.  — Ну так что такое Дно, мама?  — Это место для таких как я, как Дин и как ты.  — А Лила и Ханна?  — Увы, они не смогут туда попасть… Как жаль, но ты ещё можешь. Дно — это убежище для нас. Там мы сможем сделать тебя тем, кем ты являешься по праву. Ты же моя дочь. Я обязана тебя туда провести. На Дне тебе будет очень тепло, комфортно и интересно. Там есть целые… как бы сказать… слои общества. Кто-то более сильный, кто-то послабее. Когда кто-нибудь повышается на магическом уровне, его кимоно становится темнее…  — Мне придется носить японское кимоно?  — Нет, кимоно — это цвет твоих ушек.  — Моих ушек?  — Да. Чем ты сильнее, тем темнее твое кимоно, то есть твои уши.  — Но я не хочу ходить с черными ушами…  — Ха, до черных ушей тебе ещё очень далеко, тем более, ещё нужно пережить радужный сезон до черных ушей.  — Какой-какой сезон? Мама, ты вообще о чем? Радужный? Звучит забавно…  — Тебе следует многому учиться… Наверно, надо было начать с начала, а то я уже про сезоны, про кимоно…  — Я не понимаю…  — Ты устала. Поспи, следующей ночью я расскажу побольше, и, надеюсь, попонятнее. Мама вышла из комнаты девочки и пошла спать. На своей кровати она свернулась комочком и задремала. Но ненадолго. После полуночи, когда все уже спали, Элизабет вышла из дома. Её взгляд устремился на луну.  — Тонкая, растущая… На аккуратный нос матери спустилась снежинка. Пошёл рождественский снег, чему Элизабет была рада, она улыбнулась.  — А теперь за дело… Женщина, шаг за шагом, отправилась в лес. Утро. Ханна проснулась. Она оглядела себя, комнату, и вдруг улыбнулась.  — Это не сон! Я у мамы! На ней все ещё лежала недочитанная книга, очки немного съехали набок, однако девочка не обращала на это внимания. Она уснула на подоконнике, поэтому ей жутко ломило спину, нога затекла. Смирившись со своими болячками, Ханна встала, привела себя в порядок и решила навестить двойняшку. Лила тоже уже не спала, но вставать не собиралась. Ханна попыталась стянуть с неё одеяло, однако сестра не поддавалась.  — Лила, вставай! Не время валяться, пойдем завтракать!  — Отстань! Голубые глаза Лилы выражали недовольство, она рывком забрала свое одеяло и засела проверять сообщения.  — Ну и ладно! — отрезала Ханна.  — Ох, черт… Хорошо! Я встаю… Все равно мне не написали ничего нового.  — Все еще переписываешься с Кевином?  — Нееееет… Ну да.  — Есть успехи?  — Небольшие, он стал отвечать «Ага» и «Ок» на сообщения, на которые бы не ответил раньше.  — Ты все равно у него во френдзоне.  — Отстань! Лила кинула подушку в свою сестру, после чего они поблуждали по этажу в поисках лестницы. Вскоре они спустились.  — Что здесь произошло?! — крикнули двойняшки. Гостиная была не в самом лучшем виде. Многие украшения были сорваны. Ковер выглядел потрепанным, хотя вчера он чуть ли не блестел. Мама стояла посередине комнаты, когда дети спустились в зал. Сабрина и Дин также спустились на крик сестер.  — Мам, что случилось в комнате? — встревожено спросила Лила.  — Это всё ваши подарки на Рождество…  — Наши подарки на Рождество — это потрепанные кресла и сорванные украшения? — спросил Дин.  — Нет же, загляните в коробки. Дин, твоя синяя. Остальные я успела подписать. Из розовой коробки, что предназначалась Сабрине, послышался лай. Элизабет недовольно сморщилась от этого звука. Дин также был не в самом хорошем расположении духа, однако Сабрина быстро открыла крышку коробки, в которой сидел коричневый карликовый пудель. Он радостно завилял хвостом, приветствуя свою новую хозяйку.  — Какая прелесть! — Сабрина хихикала от радости, её забавляли кудряшки песика. В коробке Ханны оказалась большая улитка, что медленно, но, наверно, радостно начала идти на руки к девочке. Лила не могла поверить своим глазам. В её коробке фырчал маленький ёжик, что показался девочке настолько милым, что несмотря на иглы, Лила стала его гладить и обнимать, попутно благодаря маму.  — Вы посмотрите! — Лила радостно изучала своего нового друга, — назову тебя Кевин!  — Ты серьезно? — Ханна посмотрела на сестру, выражая одновременно жалость и усмешку, — все настолько плохо? Чем он такое заслужил? Лила недовольно взглянула на двойняшку, однако задумалась над её словами.  — Тогда назову его Игель, сокращенно от «Игельшнойцхен». Это на немецком «ежиная мордочка».  — Смотри демона не вызови с такими именами! — улыбнулся Дин.  — Хахах, это точно. В это время Дин гладил черно-белого кота, чьи глаза ярко горели золотым цветом. В этом даже было нечто сверхъестественное.  — Собаку и кота было сложно усмирить. Поэтому гостиная выглядит так, — сказала мама, — это был еще тот переполох. Дин вновь неодобрительно посмотрел на щенка Сабрины, на саму Сабрину, а потом посмотрел на мать. Она заметила все его взгляды и сказала:  — Я прислушалась к твоему мнению, Дин, теперь Сабрине щенок не угрожает, а мы справимся, тем более я сама буду его дрессировать. Дин расслабился и наконец-то выглядел счастливым. Но мама соврала ему. Она все равно будет учить Сабрину. «Вот и славно. Потерплю эту псину. Сейчас Дин не подозревает меня, а Сабрина счастлива. Билл говорил, что она давно хотела щенка. После того, как моя дочурка примет мою сторону, щенок отправится подальше с этого дома…»  — Ханна, смотри! Снег идет! — крикнула Лила сестре. Весь день дети провели во дворе, радуясь приходу снега в Силихуд. Вся одежда девчонок была в следах от снежков, и, конечно же, они получили от мамы, когда промочили ноги. Но такая МАМИНА забота была очень приятной для них. Рождественским вечером все сидели за столом. Еда была очень вкусной, ведь мама долго училась готовить и долго обучала Дина этому мастерству. По старому телевизору показывали неинтересные программы, которые уже никто не смотрел. Снег на улице уже облепил окна дома, но ещё не было огромных сугробов.  — Мам, а что есть в этом городе? — спросила Лила.  — Хмм… посмотрим. Кинотеатр, главный парк, парочка кафе, озеро, гора Кинока, рядом с ней место для лыжного спорта. Для подростковых развлечений вроде бы все.  — Так мало, — продолжила Лила, — здесь хотя бы есть подростки? А то все эти места подходят и для пенсионеров.  — Да, подростки здесь есть. Они ходят в единственную маленькую школу на Миллер-стрит.  — Не удивлюсь, если это единственная улица.  — Нет, не единственная. Еще есть Ровер-стрит и Глинтинвэй. Кстати, в той школе есть отличная библиотека. Она единственная, поэтому необязательно тут учиться, чтобы вы могли зарегистрироваться и почитать.  — Книги? — вздрогнула Ханна, — обожаю книги. Тем более свои я уже прочитала, да и новая кончается. Лила, Дин, сходите со мной?  — Да, я даже знаю дорогу. Школа почти в центре города. Он по себе мал, и хоть мы и живем на окрайне, то все равно путь долгим не будет, — ответил Дин.  — Я пойду, если мы заглянем в кафе, — сказала Лила.  — Ну вот и договорились! — радостно произнесла Ханна. Сабрина снова сидела с грустным лицом. Она всегда так выглядела, когда ее сестры и брат обсуждали при ней то, на что ее точно не пригласят. Но в этот раз она решила не жаловаться, ведь теперь она больше времени проведет с мамой.  — Мам, а разве в Рождество все открыто?  — Сегодня нет, завтра уже заработают. В маленьком городе никто не упустит шанс заработать.