Сопряжение сфер

Желтоватый магический светильник освещал комнату почти как земное Солнце, и Война почти что готов был сказать, что ошибся дверью — в их новом доме для них четверых оказалось более чем достаточно места и комнат. Сидящий на широком подоконнике брат — такой непривычно-домашний, почти мирный, без маски, лежащей на столике у стены, рядом с открытой книгой — мягко поманил его к себе. Холодные ладони скользнули по плечам, помогая избавиться от брони. — Все в порядке? Ты будто не уверен, что на своем месте. — А я — на своем? — Война сжал пальцы протеза до металлического хруста. Он ведь… Смерть пожал плечами. — Не вижу смысла в отдельных спальнях, — и коротко усмехнулся. — Или ты хочешь отстать от тех двоих? — Брат! Старший хрипловато рассмеялся, качая головой, притушил светильник, погрузив комнату в легкий полумрак, скрадывающий детали. Но его глаза чуть светились, и заплутать в темноте Войне не грозило. — Мы можем просто спать. Конечно, для нас это не необходимость, как для людей, но и хуже не станет. — Я сделал что-то не так? — что, если это была какая-то проверка, и его сейчас просто выставят прочь? — Вовсе нет. Иди со мной. Это просто казалось таким странным. Брат так близко. Позволяющий касаться себя. Война снова стиснул пальцы протеза, все еще не уверенный, что у него есть это право. Он мог бы просто поранить несовершенным металлом, а осторожность никогда не была его сильной стороной. Холодные пальцы старшего легко скользнули поверх, едва ли ранясь острыми гранями. — Не страшись своих желаний, брат. Этого уже было довольно. Если чего-то хочешь — у тебя есть это право. У нас отныне есть все время мира и нет хозяев, кроме нас самих. Война неуверенно мотнул головой. Он пока на самом деле не знал, чего именно хочет. Неожиданная свобода… почти пугала. Отступать перед трудностями он не привык, но. Все-таки, это же его старший. — Едва ли я тот, кто имеет право корить за нерешительность, — старший чуть улыбнулся уголком рта. — Хорошо. Я сделаю первый шаг. — Это не нерешительность, — Война на миг задумался, как объяснить, не задев гордость старшего. — Ты не сумеешь мне навредить, поверь, — Смерть улыбался мягко, совсем-совсем незнакомо, будто вместе с маской сбросил и еще какие-то оковы, не дававшие ранее рассмотреть все это. — Я безумно устал контролировать все и вся за прошедшие тысячелетия. Позволь мне хотя бы здесь, с тобой, оставить контроль за дверью. На вкус он как пепел и стылый металл. Старший откинулся назад, на подушки, потянул за собой, холодная ладонь легко скользнула по его напряженным плечам, позволяя чуть отстраниться, устроиться головой над мерно бьющимся в груди сердцем. Хотя, может, и нерешительность тоже. — Что будет… после? — Кто знает, — Смерть пожал плечами. — Пока можем просто жить. Уверен, в ближайшее время Обугленный совет не станет к нам обращаться. Пока восстанавливается равновесие Третьего царства… Но рано или поздно его снова кто-то нарушит, так что заскучать мы не успеем, — ладонь скользнула выше, запуталась в волосах. — Я никуда не уйду. — Обещаешь? — Война уцепился за пальцы брата живой рукой, поморщился от того, как жалко это прозвучало, но… — Обещаю. Война тихо выдохнул, даже и не осознавая раньше, что дыхание задерживал. Это не означало «Никогда», конечно же, но так легко было бы обмануться. Смерть качнул головой, как и обычно, легко разгадывая его мысли. — Доверяй мне. Ты узнаешь, если мне понадобится уйти. — Раньше ты никому не отчитывался. — Раньше. Но многое изменилось с тех пор. Не торопись. Не надо пытаться ухватить все из страха не успеть. Теперь у нас есть время. Я изменился, Война. Я больше не хочу оставлять в неведении никого из вас. Торопиться действительно не хотелось. Если вправду можно, если не прогонят за неверное решение, то — хотелось, вопреки обыкновению, продлить это время тишины, не делать, не касаться ничего запретного. Медленно перебирать холодные пальцы, стараясь отогреть, наблюдать, как в какой-то момент у старшего чуть расфокусируется взгляд. — Прах? — Нечего ему тут сегодня делать, — Смерть чуть усмехнулся. — Да, нашел что-то интересное на севере, нужно будет глянуть утром. Быть тем, кто решает, до дрожи непривычно. Видеть, как именно его прикосновения заставляют терять контроль, сбивают дыхание, как в глазах старшего плавится что-то, очень похожее на нежность, как опускаются вечно напряженные плечи, как разжимаются тиски древних зажимов. Холодные пальцы старшего вслепую скользнули по волосам, заставляя сбиться с размеренных движений, разжигая внутри что-то едва знакомое, едва сходное с боевой необузданной яростью… Война короткими прикосновениями губ прошелся по запрокинутой шее, по груди, провел пальцами по хорошо ощутимым ребрам. И, наконец решившись, потянул со старшего оставшуюся одежду. Смерть легко поддался его подрагивающим рукам, торопливо стаскивающим немногочисленные одеяния, помог избавиться от остатков брони. Не то чтобы Война знал точно, что ему делать, следуя больше интуиции, чем чему бы то ни было еще. Но, может, так было просто правильно. Ощупью в обоих смыслах. Он никогда не представлял — даже в голову не приходило, что можно, но все же — что вечно холодный и отстраненный Смерть может быть таким отзывчивым. О нежности, конечно, речи не идет: старший тянет его к себе — порывисто, бескомпромиссно, холодные пальцы впиваются в плечи жестко, до приятного оттенка боли, мышцы натягиваются канатами. Война не вполне уверен, как сделать это мягче и аккуратнее, его ведут инстинкты, желание… быть ближе, должно быть, не делить — его — ни с кем, хотя бы сегодня. Он касался — снова и снова — стискивал пальцы на коже, ловил короткие, на грани стона, хриплые вздохи. Запоминал — как карту боевых действий, как засечки на идеально сбалансированном оружии — где и как коснуться, что сделать, чтобы откликнулось, чтобы… понравилось. Даже если не повторится. Даже если… Война пригляделся к проблеску янтаря сквозь полуопущенные веки и качнул головой, обрывая дурацкую мысль. Он, все же, достаточно хорошо знал своего старшего. Повторится. Вот для чего протез точно не подходил — так это для того, чтобы лениво перебирать волосы брата. Металлические пальцы нещадно путались, Смерть коротко морщился, но почему-то помалкивал. Потом тихо фыркнул, устраиваясь удобнее. Под живой ладонью ощущались полностью расслабленные мышцы под наконец согревшейся кожей. — Не хочешь снова сломать мне нос? — Что за глупость? — Война даже сбился с ленивых размеренных движений. — Просто думаю о напрасно потерянных столетиях. — Хочу задать вопрос. — Задавай, — голос старшего звучал глуховато, кажется, он уже начал засыпать. — Ты действительно не поверил Совету, что я мог устроить Апокалипсис, или действовал из чувства вины за то, что когда-то подвел меня под удар? — Думаю, ответ ты и сам знаешь. — Хочу услышать его от тебя. — Разумеется, не поверил. Я слишком хорошо тебя знаю, Война. Ты неплохо подчиняешься приказам, когда они тебе по нраву, и у тебя определенно есть понятие чести, но тебя вполне возможно обмануть. Ты не стал бы сознательно уничтожать Третье царство раньше времени, не стал бы участвовать в каких-то махинациях и заговорах, особенно за моей спиной. Значит, тебя кто-то обманул и заставил действовать втемную, а этого я не мог оставить, так как отвечаю за вас. Чувство вины, возможно, заставило меня действовать более эмоционально, чем я должен был… хотя иногда это определенно сработало… но искать правду меня заставило не оно. Должен ли я ответить также на незаданный вопрос? Война тщательно это обдумал. В течение пары мгновений. — Нет. Ответ на этот вопрос я уже получил. Спасибо, брат. Я… — Да. Я знаю. Я тоже.