Another Brother

Помни о дыхании огня! Оно может спасти тебе жизнь!

— Айро, Осада Севера Часть 1.

— Зуко, пошли! — сказал Сокка на следующий день рано утром. Отодвинув меховую дверь, мальчик из Племени Воды быстро нырнул внутрь: — Отец уже подготовил сани и… — он замолчал, а когда глаза привыкли к тусклому свету, Сокка понял, что происходит. — Катара, ты что, играешь с его волосами? — Она не играет с моими волосами, — Зуко сидел, скрестив руки и ноги, хмурый взгляд подчеркивал шрам на лице. Но Катара стояла позади него на коленях, так что не оставалось никаких сомнений, что она что-то делала с его волосами.       Сокка засмеялся, согнувшись пополам. Зуко зарычал и потянулся к нему, но Катара крепко ухватила его за волосы и дернула назад. — Прекрати! — сказала она резко. — Я почти закончила!       Сокка, конечно же, не смог удержаться, чтобы не рассмеяться сильнее. Последний раз вздохнув, он с широкой улыбкой сел. — Я должен был предложить тебе присоединиться к Пра-Пра, а не к нам с отцом… Ни за что бы не подумал, что ты будешь смотреться так мило с ленточками в волосах. — Что?! — Зуко поднял руку, но Катара оттолкнула ее назад. — Нет! Ты все испортишь. — Ты же обещала, что не будешь вставлять никаких лент! — Я этого не говорила, — последний раз дернув немного сильнее, чем на самом деле было необходимо, Катара закончила и взяла маленькое зеркало.       С большим беспокойством Зуко посмотрел в него. Катара сдержала свое слово. Она опустила его хвост феникса вниз, так что он теперь больше был похож на воинский волчий хвост, с которым щеголяли все мужчины Племени Воды. Она оставила небольшую часть волос вне хвоста и нанизала на нее две темно-синие бусины цвета Племени Воды. На одной сторонне лица был шрам, а на другой бусины. Удивительно, но это выглядело хорошо. — Хмм… Он меньше похож на Народ Огня, — одобрительно сказал Сокка. Затем он наклонился, поднимая Зуко на ноги: — Отец ждет. Пошли.       Катара тоже вскочила на ноги. — Я тоже хочу пойти! — до сих пор она не проявляла интереса к рыбалке. На самом деле, она все еще не хотела идти с ними, но она была молода и терпеть не могла оставаться одна, пока мальчики развлекались. — Прости, Катара, — сказал Сокка, все еще крепко держа руку Зуко и таща его за собой. — Это дело только для мужчин. Никаких девчонок.       Она надулась, и Зуко повернулся, колеблясь, не желая быть таким же пренебрежительным к ней, как ее брат. Но Сокка сильно тянул его за руку и ему пришлось идти. — Прости, Катара, — проговорил он, перед тем как его выволокли наружу.       Было еще очень рано. Солнце только что поднялось над горизонтом далеко на востоке. Воздух был густым из-за тумана и бледных зимних теней. Вдалеке Зуко слышал вой полярных собак и скрежет когтей о лед. Сокка потянул его в ту сторону, и через несколько мгновений они увидели фигуру Хакоды в призрачном ледяном тумане. Он наклонился и протянул веревку от упряжки полярных собак к саням. Его упряжка из пяти полярных собак взвизгивала и скулила от возбуждения, прыгая то вперед, то назад, но так как тормоза саней были опущены, они не сдвинулись с места.       Почувствовав приближение мальчиков, Хакода выпрямился и обернулся. Зуко заметил, как он остановился на его новом внешнем виде, и уловил легкий кивок и блеск одобрения в голубых глазах. — Мы почти готовы, ребята. Сокка, покажи Зуко, как садиться в сани. Ты будешь впереди, а он сзади. — Хорошо, отец! — Сокка резко дернул Зуко в сторону.       Сани представляли собой длинное сооружение, балансирующие на двух полозьях, выступающих вперед и назад на несколько футов. Погонщик либо бежал между ними, либо отдыхал, стоя на полозьях, пока полярные собаки тянули сани. В кузове были аккуратно упакованные рыболовные удочки и одеяла по бокам, а так же меховое покрывало по середине. По указанию Сокки Зуко сел, прислонившись к задней стенке саней.       Глаза Сокки блестели от возбуждения, и его непринужденная уверенность подавила небольшую нервозность Зуко. В конце концов, Зуко сомневался, что в Народе Огня есть нечто похожее на собачьи упряжки. У него не было никакого опыта в этом деле.       Спустя мгновение Хакода был уже на месте погонщика сзади, и, сместив вес, чтобы расколоть лед вокруг полозьев, он закричал: — Хо!       Пятеро полярных собак, как один, рванули вперед. Сани заскрипели и двинулись за ними. Затем они тронулись и заскользили по снегу.       Зуко выпустил задушенный смешок, удивляясь силе собак и скорости. Хакода, казалось, бежал изо всех сил, держась за сани и толкая их вперед, пока собаки тащили их. — Ты должен наклоняться на поворотах! — крикнул Сокка, находившийся чуть впереди. — Что?       Но мгновение спустя, после очередного резкого крика Хакоды, собаки сменили направление, подобно полету стаи птиц. Спина Сокки была прижата к груди Зуко, и он почувствовал, что мальчик из Племени Воды наклоняется вправо вместе с животными. Зуко повторил за ним, хотя ему казалось, что в любую секунду он может вывалиться из саней. Конечно, этого не случилось, через мгновение сани вернулись в исходное положение и снова полетели по заснеженной тундре.       Путешествие не было спокойным или даже мирным. Собаки громко и часто лаяли. Снежный покров был ухабистым и неровным, и Зуко знал, что к концу дня его зад будет болеть.       Но ему было все равно.       Они непрерывно и без устали двигались по замерзшему ландшафту. Через несколько минут Зуко откинулся назад, довольный тем, что пейзаж проносился мимо быстрее, чем он когда-либо смог бы бежать. Ко всему прочему он устал, так как большую часть ночи Зуко провел без сна, думая о том, что сказала о нем Айя. Теперь он был далеко от деревни и с каждым мгновением все больше удалялся от нее. Он доверял Сокке и надежде Катары. Может, к тому времени, когда они вернутся домой, он каким-то образом убедит Хакоду позволить ему остаться?       К полудню заснеженная земля стала глянцевой и гладкой. Хакода крикнул, что они пересекают огромное замерзшее озеро, и велел им внимательно следить, нет ли где гнилого льда.       Зуко не знал, что делает гнилой лед. Он все равно беспокойно огляделся, но не увидел ничего, кроме чисто-белого цвета.       Озеро, возможно, и было замерзшим, но оно, казалось, продолжалось все дальше и дальше, пока сани не оказались посередине, и Зуко не видел ничего, кроме белой равнины. Вид мог быть скучным, но у Хакоды был свой способ держать мальчиков заинтересованными. — Посмотрите туда, но не слишком пристально!       Хакода прислонился к задним полозьям, немного отдохнул и указал курой в перчатке на запад. Зуко посмотрел в ту сторону и увидел что-то похожее на маленький клочок тумана в четырех километрах от них, едва различимое на фоне яркого света и ясного лазурного неба.       Сокка тоже это увидел и, вытянув шею, посмотрел на отца. — Что это? — Это призрак, — лицо Хакоды было мрачным. — Это злые духи, убитые в сражении. Если ты один и видишь кого-то в пустыне, то отворачивайся. Они мстительны и меняют форму, чтобы обмануть людей и привести их к ранней смерти.       Глаза Зуко расширились и он снова настороженно взглянул на туман. Ему показалось, или оно приблизилось? Он вздрогнул и натянул капюшон так, что едва мог видеть это краем здорового глаза.       Он слышал, что Сокка насмехается, но Зуко чувствовал, как он напряжен. Хакода не позволил им задерживаться на месте и, еще раз быстро приказав собакам, быстро погнал их вперед. Скоро призрак превратился в далекое пятнышко на горизонте.       Наконец они замедлили ход и остановились на дальнем берегу замерзшего озера. Когда-то здесь был необъятный полярный лес, но теперь только мертвые, обугленные деревья усеивали край берега. Большинство из них гнили на земле, но в некоторых еще оставались крупицы жизни, и увядшие зеленые побеги все еще тянулись к небу. — Когда я был мальчиком, здесь был огромный арктический лес. Он сгорел добрых десять лет назад, — сказал Хакода, а мальчики посмотрели на него с удивлением. Оставленная невысказанной, но понятная всем троим, причина этого — Народ Огня. — Но, — продолжил Хакода более оптимистичным тоном. — Это все еще отличное место для рыбалки. Начинайте разгружать снаряжение, ребята. Мы разобьем здесь лагерь.

OoOoOoOoO

— И это ледяная рыбалка? Так скучно. — Тише. Ты распугаешь всю рыбу. — Распугаю какую рыбу? Прошел уже целый час… — Тссс! Кажется, я вижу что-то! Нет. подожди… подожди, это всего лишь веточка.       Зуко застонал в отчаянии. Ему было все равно, что скажет Сокка. Сидеть вокруг дыры во льду с леской, наживкой и крючком было скучно и холодно. Кроме того, чем дольше они были без перекуса, тем сильнее его охватывала безнадежность. Как он убедит Хакоду позволить ему остаться в Племени, если он не может поймать жалкую рыбешку?       Он оглянулся и увидел, что вождь разбивает лагерь и кормит собак замороженной рыбой. Сам факт того, что ему позволили пойти с ними, был хорошим знаком, так ведь? Он был полон решимости остаться. Но как?       Внимание Зуко привлекла вспышка чего-то белого. Прикрыв глаза рукой от все еще яркого солнца, он посмотрел на замерзшее озеро. Небольшое белое облачко поднималось изо льда всего в пятидесяти футах от него, более плотное, чем пар, но это не было животное… когда он прищурился, оно стало больше похоже на призрака, которого он видел раньше. — Сокка! — Тссс!       Зуко схватил его за руку и ткнул пальцем. — Смотри! Думаешь, это… — он не хотел заканчивать, боясь показаться глупым в глазах Сокки.       Но другой мальчик в соответствии со своими мыслями, будучи скептиком, покачал головой. — Нет. Папа просто все это выдумал. Призраков не существует. — Да… наверное.       Несмотря на их слова, ни один из мальчиков не пошевелился. Они широко раскрытыми глазами смотрели, как белое пятно в воздухе становится все больше и больше. Затем, когда Сокка уже собирался обернуться и позвать отца, они увидели пару длинных белых ушей, торчащих из основания этой штуки, будто выросших изо льда.       Сокка тут же расслабился. — Это просто глупый белка-кролик копается вокруг и разбрасывает снег, — затем он просиял и встал, потянувшись за острым ножом из слоновой кости, которым Хакода вырезал отверстие для ловли рыбы. — Давай убьем его и съедим! — Но… — Зуко взглянул на их удочку и неподвижную леску. — А как же рыба? — Да кому какое дело до этой рыбы? Это скучно. Давай добудем настоящее мясо… слушай, ты ведь хочешь, чтобы мой отец увидел в тебе великого охотника или нет?       Это было все, что требовалось. Кивнув головой, Зуко последовал примеру Сокки.Он опустился на землю и быстро двинулся вперед, выслеживая добычу.

Ооооооо

      С берега Хакода краем глаза заметил движения мальчиков. Он прервал работу и встал, наблюдая за ними с легкой улыбкой на загорелом лице. То, что они бросили свой рыбачий пост, было не очень хорошо, но он не мог не заметить, как двигались его сын и мальчик из Народа Огня, охотясь за кем-то, как команда, останавливаясь, пригибаясь, прежде чем броситься вперед… Ну, возможно, если у них получится, он научит юных охотников, как потрошить и готовить свою добычу сегодня вечером.       Если бы он узнал, на кого охотятся Сокка и Зуко, то был бы очень удивлен. Он бы встревожился, и вполне справедливо. Хакода не знал, что сюда перебралась группа надоедливых белок-кроликов и недавно прорыла целый лабиринт туннелей во льду, сбегая от пепельной, едкой почвы их сгоревшего лесного дома. Эти туннели ослабили лед.       Хакода продолжал наблюдать за мальчиками, чувствуя смесь отцовской гордости за своего сына и смешанного веселья за выходки юнцов. За кем бы они не охотились, оно было маленьким, так как со своего места он не видел зверька. Он видел, как серьезно они отнеслись к охоте, и как Сокка молча направлял Зуко немногочисленными жестами рук. Внезапно Зуко остановился и выпрямился во весь рост. Вождь нахмурил брови. Что этот мальчишка делает?

Ооооооо

      Далеко на льду Зуко встал и растерянно огляделся. Казалось, во льду были десятки круглых норок. Сначала он принял их за какие-то тени, потому что они так хорошо сливались с окружающей средой, по крайней мере, до тех пор, пока он почти не наступил в одну из них. Теперь, чем больше он смотрел, тем больше видел, и тем больше ему становилось не по себе. — Почему эти дыры везде? — Какие дыры? — внимание Сокки было сосредоточено только на маленьком сочном мясном существе впереди. Удача была на его стороне, и он не хотел, чтобы ребенок из Народа Огня что-нибудь испортил. Он сделал еще один осторожный шаг и споткнулся, когда его нога провалилась вниз: — Эй! Что эти глупые дыры здесь делают? — он попытался поднять ногу, но она застряла. — Я не знаю, — Зуко подошел и наклонился, чтобы подать Сокке руку, схватил его за лодыжку и потянул вверх. Это не сработало, и он потянул снова, но сильнее. Внезапное вмешательство вместе с их общим весом на тонком льду вызвали неожиданный эффект. Треск. Звук был настолько громким, что эхом отдавался вдаль и повторялся снова и снова по всему замерзшему озеру. Этот звук шел из глубин под ними.       Сокка и Зуко стояли на ногах, глядя на ямистый, слегка размякший лед, а потом взглянули друг на друга. На их лицах застыло выражение ужаса. — О, нет, — это было все, что Сокка успел сказать.       Еще один ужасающий треск, и Зуко с Соккой упали вниз, вниз в ледяную воду.       Ему показалось, что в него вонзились сразу тысячи ножей. Зуко открыл рот, чтобы закричать и вода хлынула в него. Его ноги подергивались, брыкались. Его голова оказалась на поверхности, и он смог сделать один холодный, резкий вздох, который причинил ему еще больше боли, чем что-либо еще до этого, и снова погрузился в воду отягощенный ботинками и тяжелой, насквозь промокшей паркой.       Ножи вонзились глубже. Он хотел вдохнуть, но не мог. Его рука потянулась вверх, ухватившись за бритвенно острый кусок льда сбоку от отверстия. Он приподнялся, не обращая внимания на то, что он режет ему руку, и с трудом глотнул воздух. — Помогите! — он кричал не кому-то, а всем. — Помогите! — Держись!       Он увидел, как Хакода, который еще был достаточно далеко, накинул ему на пояс веревку, а другой конец привязал к саням. Лед треснул на многие метры вокруг мальчиков, он мог только медленно продвигаться вперед, проверяя одной ногой за другой, выдержит ли лед его вес, или же он сам упадет в воду.       Сокка подполз к Зуко, его руки царапали лед в попытках найти опору. Но лед был слишком хрупким и ломался, как только он опирался на него. Зуко потянулся к нему, но Сокка соскользнул и снова упал. Руки Зуко теряли силу, он попытался ухватиться за край, но ему было уже так холодно, что он больше не чувствовал собственных пальцев. Словно в замедленной съемке, он почувствовал, как скользит вниз, медленно погружаясь в воду…       Он увидел выступ чуть выше и потянулся к нему, его рука вырисовывалась на фоне яркого солнца…

Вспышка

      И внезапно он проснулся в своей постели. Он растерянно заморгал и сел, повернувшись лицом к двери своей спальни. Там стояла девочка, очерченная ярким полумесяцем света за дверью. Она была примерно того же возраста и роста, что и Катара, одетая в в красивые красные одежды. Ее смоляные волосы были собраны в изящный пучок, кожа восхитительного фарфорового оттенка, ее улыбка была жестокой, янтарные глаза сузились, злобно сверкая.       Что она хочет теперь?       Она открыла рот и сказала… что-то. Зуко не слышал слов, хотя он знал, что в прошлом он понимал ее. Что бы она ни говорила… Это было ужасно.       Зуко покачал головой, чувствуя одновременно неудержимую ярость и неподдельный страх. Усилием воли он овладел собой, вцепился в край одеяла и крикнул на нее в ответ.       Девочка только ухмыльнулась и практически подлетела к его кровати в возбуждении, болтая, смеясь, издеваясь… произнося мучительные слова, которые заставили его снова встряхнуть головой и схватиться за одеяло так сильно, что он подумал, что сейчас подожжет его.       Нет… Она лжет…

Вспышка

      Сильная рука обхватила его запястье, и Зуко почувствовал, как его поднимают вверх и вытаскивают наружу. Одним мощным рывком Хакода оттащил его в безопасное место и выволок его, кашляя и задыхаясь, на лед.       Потом вождь отвернулся и пошел обратно к разлому во льду. Он распластался на животе, протянул руку и крикнул сыну, чтобы тот подобрался к нему поближе. Сокка все еще был в воде.       Зуко хотел пойти помочь, но его разум словно застыл. Его легкие сдавило в груди. Каждый вдох был коротким и болезненным. Он дрожал так сильно, что это было похоже на припадок. Нервы внутри беспорядочно работали, отчаянно пытаясь заставить его двигаться. Сохранять тепло.       Ему было холодно… холоднее, чем когда-либо в жизни. Так холодно, что ему даже стало жарко. Но даже это ощущение исчезало, и дышать становилось все труднее. В глазах плавали черные точки.       Что-то, он никогда не знал, что именно, заставило его на мгновение задержать дыхание. Он сделал контролируемый выдох, глубокий вдох и снова выдох.       Изо рта и носа у него валил пар. Вспышка тепла загорелась изнутри. Этого было достаточно, чтобы Зуко снова глубоко задышал. Вдох через нос и выдох через рот. С каждым глубоким вздохом тепло выходило наружу. Наконец, на третьем выдохе, маленький язычок пламени вырвался между его зубам.       Зуко почувствовал, как волна восхитительного жара прокатилась по его телу, размораживая кровь. Он все еще дрожал, но уже не от холода, а от адреналина. Он сморгнул тающую воду с глаз и сел как раз вовремя, чтобы увидеть, как Хакода вытаскивает Сокку из воды.       Вождь остановился, на мгновение удивившись, что Зуко выглядел достаточно сознательно и встревоженно. Что-то промелькнуло на его лице, нечто большее, чем облегчение. Но Зуко был не совсем в себе, чтобы понять это. Он мог только смотреть на Сокку. Его губы посинели от холода, здоровая загорелая кожа приобрела бледно-серый оттенок. Каждый его вздох звучал рвано, болезненно. — Вставай, — просипел Хакода, обращаясь то ли к Зуко, то ли к Сокке, но это не имело значения. Все еще лежа на животе, он скользнул вместе с Соккой по более тонкому льду туда, где он был толще. Пошатываясь, он поставил на ноги своего сына. — Ты должен продолжать двигаться.       Зуко все еще было холодно, и он промок с головы до ног, но теперь слабые струйки пара поднимались от его плеч. Он встал по команде вождя Хакоды, дрожа, но готовясь помочь. Сокке было гораздо хуже. — Чем я могу помочь?       Вождь уставился на него, как на ненормального, но Сокка вяло склонился на его руках, такой серый, что он был похож на мертвеца. Каждая секунда на счету, а сейчас не время и не место спрашивать. — Найди мою сумку. Нам нужно развести огонь и завернуть Сокку в одеяла. Ему нужно двигаться, и ему нужно согреться, — внезапно Сокка наклонился вперед, его вырвало, и Хакода нежно обнял его за плечи, поддерживая. — Ну же, сын… Выпусти это…       Зуко даже не взглянул на него. Он рванулся к саням, отталкивая жадно обнюхивающих его полярных собак, сорвал рукавицу, чтобы сунуть руку в рюкзак и поискать вокруг. Либо он был слишком напуган, чтобы посмотреть как следует, либо искрометных камни были в другой сумке. В любом случае, он не мог их найти.       Хакода уже почти добрался до берега и снимал с Сокки мокрую замерзшую одежду. Зуко повернулся и вывалил содержимое рюкзака, разбросав по снегу растопку и завернутые рыболовные крючки. Искрометных камней там не было. Он чуть не закричал от отчаяния. Сокка умрет, потому что не может разжечь огонь. … Или он может?       Воспоминание всплыло снова, вместе с горячей вспышкой желчи. Он был так зол на девушку, что едва сдерживался, чтобы не поджечь одеяло… Зуко не думал о том, что это значит. Он не мог думать, иначе испугался бы сам себя. Он уже видел как солдаты Народа Огня покоряли на корабле. И практически выдыхали тогда огонь, так ведь? Бросив рюкзак, он подбежал к Хакоде, не обращая внимания на его резкие вопросы. Неподалеку валялось поваленное бревно, и он, схватив холодными пальцами грубый обрубок ветки, потянул его на себя. Хакода что-то рявкнул на него, требуя объяснить, что он делает, и где искры-камни и щепки? Зуко проигнорировал его. Он резко вдохнул через рот, выдохнул через нос, закрыл глаза и ударил изо всех сил. Костяшки его пальцев резко ударились о дерево, и что-то, какая-то часть его тела, казалось, выскочила из суставов. Бревно мгновенно вспыхнуло.       Хакода в шоке отпрянул назад, его свободная рука потянулась к ножу на поясе. Но медленно умирающий сын на его руках был, очевидно, гораздо более важной проблемой, и одним кивком он приказал Зуко помочь ему с одеждой Сокки. Они сняли промокшие меха и заменили их паркой Хакоды.       Затем, толкая, хватая, умоляя, угрожая, они заставили Сокку ходить вокруг костра. Заставляя его кровь двигаться. Держа его в тепле.       Сокка двигался, как лунатик, то приходя в сознание, то вновь отключаясь. Пару раз Хакоде пришлось дать ему пощечину, чтобы он не заснул. Зуко видел вспышки боли на лицах отца и сына, и как мучительно Хакоде было это делать. Но Сокка должен был продолжать двигаться.       Это сработало. Огонь был теплым, и медленно цвет вернулся к его губам, даже если его лицо оставалось нездорового серого оттенка. — Папа… — прошептал Сокка, держа глаза по-прежнему закрытыми и прижимаясь к отцу. — Я устал… — Я знаю, сын, — Хакода положил руку на щеку Сокки, оценивая ее температуру. Наконец, удовлетворенный, он снова кивнул. — Я думаю, ты будешь в порядке. Ты заслужил отдых.       Он осторожно сел, и Сокка тут же прислонился к нему. Затем, впервые за целый час, Хакода оторвал взгляд от сына и посмотрел на мальчика из Народа Огня, сидевшего по другую сторону костра.       Зуко громко сглотнул, чувствуя, как его пронзают голубые глаза. Он сел напротив них, подтянув ноги к груди. — Я… Я не знаю… — с несчастным видом пробормотал он, отворачиваясь.       До сих пор он не позволял себе думать об этом. Он был покорителем огня. Как и мужчины Народа Огня на корабле. Хакода наверняка думает, что Зуко будет таким же, как они… Злым, как они… — Я просто начал дышать, и мне стало тепло, и я подумал… Я подумал: «Ну что ж, если я могу это сделать, тогда я смогу зажечь полено в огне», — теперь Зуко бессвязно бормотал, пытаясь объясниться, но, в конце концов, он только несколько недель назад обрел голос, и он еще не очень много практиковался, а этом. И ему было страшно, так страшно, что в глубине души он был таким же злым, как и остальные маги огня. — И… и я видел что-то, когда был под водой. Я не знал кто она, но она лгала. Я знал, что она лгала, и я не такой как они! Не такой! Я злился на нее, но ничего не делал… — Зуко.       Глубокий голос Хакоды прервал его почти истерическое бормотание с силой пощечины. Зуко посмотрел на него широко раскрытыми светло-золотыми глазами. — Я хочу, чтобы ты остановился и сделал глубокий вдох. Мы решим этот вопрос, — его глаза метнулись к огню. — Позже. Прямо сейчас… Прямо сейчас… — он замолчал, потеряв дар речи, и в этот момент Зуко понял, что шеф почти так же потрясен, как и он сам. Но по другим причинам. Он только что чуть не потерял своего сына. — Сокка… Он будет в порядке, так ведь? — спросил он тихим голосом. — Я не знаю, — Хакода снова посмотрел на него, и когда он заговорил снова, то уже не как вождь Племени Воды, а как испуганный мальчик. Это было нечто более доброе, почти так же, как он разговаривал с Соккой в тех редких случаях, когда становился расстроенным и неразумным: — Мы должны доставить его к целителю. Я упакую сани, и мы поедем обратно так быстро, как только сможем. Зуко… Как бы тебе ни удалось согреться самому, ты сможешь сделать то же для него? Сможешь ли ты согреть Сокку на обратном пути? — Я… я думаю так, — встретившись взглядом с голубыми глазами Хакоды, Зуко почувствовал, что его решимость окрепла. — Да.       Они укутали Сокку как могли, завернув его во все меха и одеяла, которые у них были. Зуко ненадолго забеспокоился за Хакоду, так как он отказался от своей парки, чтобы укутать сына. Теперь он заметно дрожал в своей синей тунике, и обратный путь наверняка станет холоднее с заходом солнца, но вождь был сильным человеком. Вероятно, это был самый сильный человек из всех, кого Зуко когда-либо знал, и он знал, что если кто-то и сможет вернуть их целыми и невредимыми, то только он.       Зуко сел позади другого мальчика, обхватив его руками, чтобы убедиться, что он не соскользнет с саней. Это было трудно, Сокка легко перенес свой вес и снова впал в болезненный сон. Ему грозила опасность упасть на спину, когда собаки бежали по ухабистому снегу. Но Зуко схватил его так крепко, как только мог, и сосредоточился на вдохе и выдохе, согревая себя и согревая Сокку своей повышенной температурой тела.       Это была самая тяжелая работа из всех. Зуко почувствовал, как что — то тянется из глубины его души, и в конце концов ему стало так жарко, что на лбу выступили капельки пота, только для того, чтобы снова замерзнуть от холодного ночного ветра. Но он делал это не для себя, и как бы ему ни было жарко и как бы он ни устал, он продолжал.       Им потребовалось полдня, чтобы добраться до места ловли рыбы, но Хакода так безжалостно гнал своих собак, что только половина этого времени ушла на обратный путь. Во многом им сопутствовала удача. Ночь была безоблачной и достаточно морозной, так что с полозьями саней проблем не возникло. Луна была полной, как будто она сама заботилась о благополучии Сокки. — Все хорошо, Зуко. Теперь ты можешь отпустить его.       Зуко снова вернулся окружающий мир и понял, что сани остановились, и, действительно, Хакода и целитель Кутрук стояли над ним, пытаясь оторвать его от больного мальчика. Он был так сосредоточен на том, чтобы согреть Сокку, так сосредоточен на своем дыхании, что даже не заметил этого.       Кивнув, он отпустил его и сполз с саней, тяжело упав на колени, когда ноги отказывались его держать. Чья-то рука подхватила его под руку и помогла ему встать. Это был Хакода. — Я хочу, чтобы ты вернулся в палатку Айи. Не уходи оттуда, пока я не приду и не заберу тебя. Ты понимаешь? — на второй усталый кивок Зуко Хакода одарил его натянутой улыбкой. — Ты сегодня хорошо поработал.       Это его подбодрило. Он хотел еще раз спросить, все ли будет в порядке с Соккой, но Хакода уже отвернулся и помогал целителю Кутруку. Все, на что был способен Зуко — это доковылять до палатки Айи, упасть на свой тюфяк в дальнем углу и натянуть на голову спальный мешок.

OoOoOoOoO

      Была поздняя ночь, но Хакоде было далеко не до сна. Его серьезная фигура застыла в тени палатки Кутрука, пока целитель ухаживал за его сыном. Он проверял его пальцы на руках и ногах на предмет признаков обморожения, проводил бисерным амулетом по груди, чтобы выровнять его ци, и зажигал пряные благовония, чтобы стимулировать хороший кровоток.       Должно быть, кто-то предупредил Кану, потому что она появилась через несколько минут после прибытия саней, держа в руках у Хакоды кружку с каким-то горячим сладким напитком. Она сидела рядом с ним, ее морщинистое лицо было озабоченно опущено. Молчаливый наблюдатель. Она знала, что сын расскажет ей об обстоятельствах произошедшего позже. Сейчас Кутруку нужно было все свое внимание сосредоточить на ее внуке.       Перебинтовав руки Сокки, он сильно поцарапал их, цепляясь за лед, Кутрук повернулся к Хакоде и Кане. — Никаких признаков обморожения. Только простое истощение. Если не считать порезов на руках. Я бы никогда не подумал, что он был в воде так надолго, как ты сказал. У него должен быть настоящий огонь в жилах, чтобы пережить это.       Целитель имел в виду это как легкую шутку. Он не ожидал, что Хакода нахмурится еще больше. — Нет, — сказал он через мгновение, и никто не ошибся бы, решив, что его мысли были в другом месте. — Он скоро проснется, и ему нужно позволить съесть столько, сколько он захочет, — продолжил Кутрук после неловкой паузы. Затем он улыбнулся, протянув руку и нежно ущипнув спящего мальчика за ногу. — Ему это понравится. Пара дней постельного режима, и он будет как новенький.       Наконец, Хакода, казалось, расслабился. — Это хорошая новость. Спасибо, Кутрук.       Кана тихо произнесла: — Что-то тревожит твой ум, Хакода. Я же вижу.       Вождь некоторое время сидел молча, а затем кивнул: — Ты права, — он провел рукой по лицу, чувствуя тяжесть ответственности за свой народ, как вождь, и за своих детей, как отец. — Зуко — покоритель огня.       Лекарь как раз убирал баночки с мазью, но тут он остановился. — Понятно, — сказал он осторожно и отошел со своих полок, чтобы сесть рядом со своим вождем. — Расскажи мне все. — Я не буду вдаваться в подробности, так как это следует рассказать всему племени, но он зажег огонь для Сокки из полузамерзшего бревна. Он согревал его на обратном пути. — Тогда он, наверное, спас его от пневмонии, — Кутрук вздохнул и оглянулся на Сокку. — Племени это не понравится. Уже достаточно плохо, что мальчик из Народа Огня, но покоритель огня?       Хакода кивнул и ничего не сказал.