Секреты Дыма

      Серый камень тренировочного полигона стражи Шу Джинга слабо освещало закатное солнце. Стражники стоят по периметру и, нервно перешептываясь, смотрят в центр импровизированной арены, где в тридцати шагах друг от друга стоят два молодых и полных сил покорителя огня. И живым из периметра выйдет только один, это понимали все.       Когда юный лорд не сдержал свой нрав и мягко охладил пыл юнца, все лейтенанты, коих было шестеро, вспомнили, что перед ними стоит не старый уважаемый лорд и не мастер Пиандао, что перенял бразды контроля над островом от своего друга, а сопляк-аристократ.       Зря Мэзэхико думал, что о его маленьком недостатке никто не знает. Секреты тяжело скрывать, особенно от тех, кто ищет. Офицеры стражи их не искали, но трудно не слышать перешептывания, которые пятнадцать лет назад легким бризом начали заражать умы. Разумеется, рядовые и сержанты ничего не знали, для них даже подумать о слабости своего лорда было кощунственно. Но лейтенанты… Они знали, что наследник, а теперь лорд, слаб как покоритель. И они справедливо полагали, что опыт вдвое старшего мага не оставит юнцу и шанса.       Зря Мэзэхико решил сдержаться. Если бы сына капитана опалило полноценным огненным шаром, а не припорошило легкими искрами, никто бы и не подумал пререкаться, уж слишком сильно юный лорд походил на отца, а быстрая расправа на забывшимся остолопом напомнила о крутом нраве владетеля острова, что по легендам достался людям народа огня от драконов и иногда просыпается в них.       Лейтенанты понимали, чем закончится бой. Мэзэхико умрет, а новым лордом Шу Джинга до того, как Хозяин Огня решит кто достоин титула, станет мастер Пиандао. И всех устраивала подобная паутина событий.       Но действительно ли все лейтенанты считали, что у юного лорда нет шансов? Нет. Старый ветеран по имени Ли – уроженец этого города, двадцать лет свой жизни отдавший армии и вернувшийся в родной дом, так не считал. Человек, что прошел огромное количество битв, смотрел на лорда и понимал, что этот драконий мангуст погибать не намерен.       Лейтенант Ли смотрел и видел – Мэзэхико боялся, боялся до дрожи в коленках, но не как новобранец перед первым боем. Слишком крепка была его стойка, слишком размеренно он дышал. Но не это убедило Ли, нет. То что старый лорд сделал все что возможно, чтобы повысить шансы сына на выживание, он не сомневался.       Лейтенант Ли смотрел и видел – Мэзэхико боялся, боялся настолько сильно, что под его босыми ногами оплывал камень. И Ли знал насколько хорошо нужно владеть внутреннем огнем, тем жалким язычком пламени, что юному лорду позволили иметь духи, чтобы распалить тело до такого уровня и не навредить ему. Мэзэхико нужно только подойти вплотную к противнику. Ему только стоит подойти к нему, и Тонг Джи расплавится как восковая свеча.       Лейтенант Ли смотрел и видел – Мэзэхико боялся, боялся настолько сильно, что Тонг Джи будет страдать за его страх.       Ли встает между дуэлянтами, о примирении речи даже не идет. Резкая команда: «Бой!» Рывок к периметру и вспышка «огненной лилии» в небо.       Джи сразу же залил площадку потоком огня, а лорд, выставив руки клином, просто прошел сквозь него. Двадцать пять шагов.       Капитан разразился серией вспышек, но лорд с резким выдохом прыгает вперед. Слышится треск костей и брызгами разлетается расплавленный базальт. Двадцать шагов.       Мэзахико идет прямо, как штурмовой танк. Пригнулся – пропустил над собой шар огня. Удар – еще один разбивается об его кулак и распадается безобидными искрами. Пятнадцать шагов.       В руках Джи загорается огненная плеть и серия ударов не причиняет лорду никакого вреда. Десять шагов.       Джи взревел от ярости и бросился на противника, попутно взмахом руки отправляя в него огненную дугу. Пять шагов.       Мэзихико уходит шагом вперед, заходя противнику сбоку и перехватывая объятый пламенем кулак. Удар ногой в колено – перелом. Локоть в локоть – перелом.       Джи упал – кричит, матерится. А лорд наступает на запястье целой руки и, давя всем весом, сжигает плоть.       Предсмертная судорога – Джи выплевывает сгусток пламени в лицо оппонента. И как кошкосова ловит сверчковую мышь, так и Мэзэхико поймал этот огонь. Замах вверх – пламя рвется вверх и изгибается хлыстом. Удар – огонь змеёй входит в нос и рот капитана, и под контролем своего господина змея пожирает его изнутри.       Победа без единой искры.       - Хоронить с почестями запрещаю, – в оглушительной тишине сказал лорд Шу Джинга, направляясь в здание и тщательно скрывая раны, что нанес себе сам.

***

От лица Мэзэхико.       И вот я стою – предо мной легион. Вернее эта слоновая крыса возомнила себя целой непобедимой армией в одном лице.       Между нами было тридцать шагов – максимальная дистанция на которой средний по силам покоритель огня может залить все огнем.       Крыса возомнила себя драконом, на его губах играла презрительная усмешка. Но ничего, усмешка исчезнет, и мой секрет вместе с ней. Если он посмел воспользоваться моей слабостью забыв свое место, то его судьба предрешена.       Между нами встает лейтенант и скоро даст сигнал к бою. Через несколько мгновений крыса умрет, в этом нет сомнений. Но почему тогда так сильно колотится сердце?!       - Бой! – кричит покоритель и прыгает спиной назад.       Время исчезает. Я исчезаю. Перед глазами обрывки событий: вот на меня скалит зубы огненный зверь, вот я отмахиваюсь от мухи, и вот перед моим носом появляется лицо противника.       Я растерялся, как мы сблизились, что произошло? Растерянность едва не стоила мне ожога на лице, а может, даже жизни – огненный кулак прошел в волоске от моей головы.       Я стою над капитаном, он кричит и извивается. Я не слышу его, в голове набатом бьет колокол, сердце вырывается из груди. В ярости ломаю ему запястье и почему-то под моей ногой сгорает его плоть.       В лицо летит сгусток огня, и не иначе, как из страха, делаю невозможное – хватаю чужой огонь! Он сопротивляется, Джи не отпускает его, но боль от ран сильнее его воли. Огненная змея сжигает его легкие. Он мертв, а вместе с ним мой секрет.       Голову будто сжали в тисках, в спазме дергается челюсть, дрожат руки, а мышцы будто пытались скрутить в морские канаты.       Стиснуть зубы, руки в замок и за спину, подбородок поднять. Презрительным взглядом обвожу периметр. Молчат, не смеют подойти, некоторые стражники даже дышат через раз. Дети вулканов. Потомки драконов. Пресмыкающиеся перед сильным, готовые на куски разорвать слабого. Шакалы.       До того как сядет солнце, еще достаточно времени, но у меня много дел. Но вот сражаться я сегодня больше не смогу. К Коху. Пусть лейтенанты грызутся за освободившееся место – выслуживаются.       Запретив хоронить крысу по воинскому обряду, направляюсь вон с полигона. Мне нужно отдохнуть.       Я едва не пропустил прыгнувшую на меня тень. Крысеныш, потерявший отца, решил отомстить прямо над трупом родителя. Но недооценил он человеческое непостоянство.       Лейтенант, что давал сигнал к началу боя, оказался между нами мгновенно. Он, будто щенка, за шкирку встряхнул молодого стражника и поставил его на колени. Человек, что несколько минут назад готов был поддержать потерявшего отца юношу замахнулся на него объятой пламенем рукой, чтобы поставить точку в этой вендетте, но я его остановил.       - Стой. За нападение на владетельного лорда одно наказание, но с учетом того что он только что потерял отца, приговор можно смягчить. Вы так не думаете, лейтенант...?       - Ли, мой лорд, - склонил голову немолодой покоритель огня, - Агни Кай священна, у него нет права на месть.       - Да, - я посмотрел в глаза лейтенанта, - но я считаю, что не стоит торопиться с исполнением приговора. В карцер его пока…       Я развернулся и направился в кабинет начальника стражи. Шум в голове начал стихать и я услышал за спиной тихий голос Ли, взявшего юношу под руку: «Прости, парень».       Кабинет начальника стражи не обладал привычным для чиновников Кальдеры роскошным убранством. Из мебели было: только добротное деревянное кресло, стол, да шкаф для хранения служебных записей. Подобная обстановка простительна для изукрашенного боевыми шрамами солдата, что привык к тяготам походной жизни и к излишествам просто не приспособлен. Но для человека, что всю жизнь провел в качестве стражника в родном городе, и не «одомашить» собственный кабинет?       Я начал, перебирать документацию: списки личного состава, финансовая отчетность, расписки от каптенармуса о продаже некачественного снаряжения кузницам в качестве лома.       Интересными оказались личные дела некоторых стражников, которые что-то забыли на столе бывшего капитана. Еще более интересными оказались клочки бумаги прикрепленные к ним. Это были пометки Тонг Джи о «благонадежности» этих людей, и судя по личным делам, он их не к наградам представлять собирался.       В дверь постучали, и в кабинет с поклоном вошел Ли. Я наконец рассмотрел его. На вид лет пятьдесят – для покорителя не возраст. Скорее всего, умудренный жизнью ветеран, лет в шестнадцать-семнадцать попавший в армию, где и служил верой и правдой драконьему трону. Только вот скорее всего дослужился максимум до сержанта и после очередной мясорубки был ранен и вернулся домой, где его опыт пригодился только в страже, причем пригодился так, что сержант превратился в лейтенанта.       - Лейтенант Ли, - я снова опустил голову к бумагам, - вы знаете чем занимался покойный капитан?       - Служил городу, мой лорд.       - Вы знаете о шайке контрабандистов?       Ли промолчал.       - Я, кажется, задал вам вопрос, - все же заставил меня поднять взгляд от бумаг этот лейтенант.       - Да. Знаю, - тихо и немного виновато произнес лейтенант.       - Прекрасно. Я хочу чтобы вы допросили Тонг Яна и узнали все про эту банду. Вопросы есть?       - Нет, - теперь уже лейтенант не поднимал взгляд, тщательно пряча от меня глаза.       - Чудесно. Также пошлите людей арестовать каптенармуса, если будет сопротивляться - живым можно не брать.       - Да, мой лорд, - поклонился лейтенант.       - Выполняйте. У вас времени до захода солнца.       Ли вышел из кабинета, не поворачиваясь ко мне спиной и не поднимая голову, такое раболепие по отношению к члену не королевской семьи или признак лизоблюдства, или тщательно скрываемых эмоций.       Этот лейтенант на первый взгляд хорошо подходит на место капитана. Но я уже ошибся, посчитав, что Джи можно будет оставить жизнь. Не ошибусь ли, взмахом кисти превратив лейтенанта в капитана?       В капитана… На острове около полутысячи солдат выполняют роль стражи. Капитан это не то звание, что будет стоять над такой толпой. Но было несколько казусов, когда командиры стражи оказывались в реальной битве и весь их опыт командования становился непригодным.       Город и чистое поле, разумеется, полковники и майоры стражи не чета армейским в прямом бою, как и армейские не чета стражникам при наведении порядка в оккупированных городах. Но если армейский попадет в стражу, то много вреда не будет. А стражник, командующий в чистом поле, – вестник больших потерь. Чтобы избежать подобного, никто не стал придумывать новой вертикали званий для стражи. Хозяин Огня Азулон просто ограничил потолок роста для стражи, тем самым не дав при переходе в армейские подразделения командовать тем же количеством солдат, что и прежде, и сделав службу в армии более перспективной, чем отсиживаться на родной земле. Уже около тридцати лет в каждом владении кроме главного острова начальник стражи – капитан, и у одного капитана может быть до десяти лейтенантов.       Думаю, все же Ли подойдет на роль начальника стражи, если справится с этой шайкой, то даже сомневаться не буду.       Ли зашел в кабинет, когда солнце только исчезло за горизонтом. До этого стражники доложили, что перехватили каптенармуса с пожитками уже в порту. Тот пытался сесть на грузовоз, но капитан заподозрил что-то неладное и задержал пройдоху до того, как стража подошла.       Каптенармус рассказал все. И про махинации начальника стражи, и про всех, кто был в доле и кто до этого додумался. В общем, рассказал он все, что знал, а что не знал то придумал. Мерзкий человечек, завтра с утра его повесят, а все его имущество отойдет магистрату.       Ли был мрачен, но теперь держался уверенней, не опуская взгляда в пол.       - Парень все рассказал. С нашего острова с той шайки только его кузен Ли. Сказал, что завтра, как только взойдет солнце, они отправятся с новой партией на Тихий, сейчас они, как и всегда перед отплытием, на своем схроне в маленькой бухте на юге острова.       - Тогда собирайте людей и отправляйтесь на захват, - кивнул я, все складывалось удачно, - вашего тезку брать живым, остальных… По возможности…       - Мой лорд, а что…?       - Яна в камеру до моего распоряжения, - не понимаю, жалко ему его что ли? А добить тогда из сострадания собирался?       - Как прикажете, - спрятал лейтенант скривленное в недовольстве лицо в глубоком поклоне.       Здание стражи стало походить на рассерженный улей. Судя по тому, что Ли взял с собой чуть ли не полнокровную роту, то шайка оказалась побольше, чем я себе представлял.       Я не стал сидеть и ждать результатов, а направился в квартал кузнецов, в тщетной попытке перехватить хоть одного мастера.       Мне повезло, вся артель кузнецов дружно что-то праздновала в их «профессиональной» пивной. Как оказалось, проставлялся один из учеников самого уважаемого в Шу Джинге кузнеца, который закончил свое обучение и поспорил с наставником, что сможет сделать клинок прочнее, чем он. Мастер посмеялся да принял пари. Вот только ученик схитрил. Пока мастер молотом и наковальней создавал новый шедевр, ученик пробрался в общий цех артели и сделал клинок на прокатном станке, качества тот получился не очень, но и спор был на прочность. Вот и получилось, что шедевр сломался об ученическую поделку.       Ученик праздновал, а мастер напивался с горя. А остальные кузнецы очень громко ржали над этой парочкой и обменивались идеями, как сделать станочный клинок острее, а кованный прочнее.       В общем, собрать мастеров на разговор мне удалось не сразу. Но я это все же сделал и дал задание на сотню сабель Дао и пару необычных предметов. И если за саблями вопросов не было, то по поводу второго заказа кузнецы покрутили пальцем у виска и спросили: «нахрена?». В ответ получили мое веское: «Надо!», - и мешочек с золотом в придачу.       Я в любом случае попаду на флот, не коммодором, так капитаном или, в крайнем случае, лейтенантом, но с кораблем под командованием. Проблема в том, что морпехов оснащают как и пехотинцев – копьями. А копья на море, когда при абордаже нужно быстро рубить канаты, которыми цепляются к металлическим кораблям пираты, не очень помогут. Вот и решил заранее озаботиться этим вопросом, пусть и из своего кармана.       Я уже возвращался в поместье, когда увидел колонну стражников со связными пленниками и сразу изменил свои планы.       Зачем давать время Ли опомниться? Обоим Ли, все же не дело страже без капитана. Не дело.       Ли – контрабандист - выглядел побито. Неудивительно, ведь он, считай, лишился родственников (дядя убит, кузен в камере), заработка и свободы - и все в один вечер.       Ли – стражник - доложил, что захват прошел без потерь. Идиоты расслабились, а когда пришла стража, они просто решили, что новую партию товара принесли. Вот и взяли всех скопом. Все пять десятков. Скоро на верфях Они Джи появятся пополнение.       Ли отвели в комнату для допросов (предбанник пыточной) и положили предо мной его вещи. Ли хотел заняться допросом сам, но я велел ему приготовить приказ о повышении, тот почему-то долго не мог понять что приказ нужно готовить на свое имя.       - Ну что, Ли? – я улыбнулся, - что ты хочешь мне рассказать?       Ли промолчал, глядя в пол.       - Правильно, мне от тебя ничего не нужно знать. Я и так знаю всё-о-о, что нужно. Все махинации твоего дяди. Все твои грешки.       Ноль реакции.       - Всех твоих родичей…       Ли дернулся и сжал зубы.       - Как думаешь, каково им будет узнать, что три члена их большой и дружной семьи преступники? Самые обыкновенные воры. Нет, лучше подумай как им придется жить с таким клеймом – родичи преступников. А у нас военное время, Ли. Преступник - означает, предатель.       Ли поднял на меня взгляд.       - А что делают с семьями предателей? – я улыбнулся чуть шире и понизил голос.       На меня уставились два пылающих ненавистью уголька глаз.       - Вижу, ты знаешь… Хорошо… Это очень хорошо, что ты все знаешь и понимаешь. Таких людей, понимающих, не много, - я махнул рукой за спину в сторону пыточной, - вот твой кузен ничего не знает и не хочет понимать, дядя тоже был... – я пощелкал пальцами, пытаясь подобрать слово, - твердолобый, как землеройка, честное слово.       Ли громко дышал, в глазах его стояли злые слезы, но он молчал.       - Знаешь, судя по всему, я плохо разбираюсь в людях. Так что скажи мне – ты понимающий?       - Д-да, понимающ-щий, - сквозь зубы выдавил он, опуская взгляд.       Я хмыкнул и начал перебирать его пожитки. Всякая мелочь, кошель с грошами, веревочный пояс-кистень. Выделялись только две вещи: маленький глиняный пузырек и очень качественный нож.       - Какая красота, узнаю работу, - я провел пальцем по лезвию с гравировкой, нож был обоюдоострый с чуть изогнутым лезвием и больше походил на орудие убийства, чем на рабочий инструмент. Под дерьмово сделанной рукоятью не полностью скрывалось знакомое мне с детства клеймо, - мастер Пиандао редко опускается до создания ножей. Он предпочитает ковать мечи. По миру гуляет не больше десятка ножей и кинжалов его работы.       Я покрутил нож в руке.       - Как он попал к тебе?       - Нашел.       - Наше-е-ел? Какая удача. Тебе крупно повезло. А экстракт лотоса ты тоже нашел?       Ли промолчал.       - И где же можно найти сильнейший яд без запаха и цвета?       - Это косметика, - возразил контрабандист.       - Конечно, косметика, отлично увлажняет кожу. Главное, его не выпить – омолодит так, что в мир духов вернешься, - Ли не отреагировал, - я жду ответа!       - На Черном Утесе. Там один чудак живет… Жил раньше, продал ему пару мешков жратвы он этим бутыльком расплатился, больше его не видел.       - За еду расплачиваться ядом… Забавно. Я бы даже сказал, заставляет задуматься. Вот ты не задумался?       - О чем?       - Да так, о жизни. Очень философский вопрос – жизнь. Вот например, за что ценю клинки Пиандао – всегда есть гравировка, но не простая, а со смыслом. Дракон, пожирающий жемчужину, или еще что-то подобное, всегда изображения с подтекстом и философским мотивчиком. Вот этот клинок, - я покрутил ножом у его носа. - Тут рисунка нет, только иероглифы. Знаешь, что они значат?       Ли покачал головой.       - Конечно, - я чуть рассмеялся, - это древний язык. Сейчас он считается языком высшей аристократии.       - Дворцовый диалект, - полувопросительно сказал Ли.       - Можно и так. Так вот, эти иероглифы означают «Путь к бессмертию». На ноже и путь к бессмертию, а?       - Странно…? – неуверенно спросил он.       - Да, странно. Но мы говорим о Пиандао! Этот человек никогда не оставит сообщение без второго дна! Если перевернуть клинок и читать от острия к рукояти, то смысл будет другой: «Дорога к смерти». Интересная мысль, правда? Держать клинок в ножнах – путь к бессмертию, обнажить и быть готовым ударить – дорога к смерти. Ты бы какую выбрал?       - Я…       Я не дал ему договорить, подняв рукоятью ножа его голову:       - Эту? – я схватил нож за рукоять и поднес острие к его глазу, - или эту?       - П-первую, - Ли сглотнул вязкую слюну. – Я-я жить хочу.       - Жить хочешь, а кто не хочет? Ты главарь банды в полсотни человек, что продавали краденное оружие и доспехи, дружков твоих ждет каторга, а тебя - петля. Твои сообщники жить будут, отработают долг перед троном и когда-нибудь будут жить припеваючи, возможно. А ты получишь только пеньковый галстук.       Я замолчал, дав возможность смириться со скорой смертью.       - Или ты готов отработать тот вред, что причинил?       Ли посмотрел мне в глаза и грустно усмехнулся:       - В шахте?       - Ну зачем сразу в шахте? – судя по лицу контрабандиста, улыбнуться у меня не получилось.

***

      Полночь встретила меня уже в поместье, как и Пиандао. Старый мастер меча стоял в саду и созерцал освещенные лунным светом сопки. Я подошел к нему.       - Поход в город был удачен? – тяжело было удержаться, чтобы не поморщиться. Мышцы жутко болели, а поврежденные на дуэли по собственной глупости ноги уже отказывались держать меня.       - Более чем.       - Красиво… - потянул я, отрывая взгляд от полуночного пейзажа и поднимая взгляд вверх. На небе не было не облачка, на нем властвовала луна. Или Штормовой Лорд решил, что помочь мне один раз достаточно, или настойчивая леди отвесила ветреному духу пинка, чтобы не мешал.       - Да, красиво. Еще красивее станет, когда пройдут шторма и осеннее солнце превратит зеленные холмы в отливающие золотом горы.       - К чему ты ведешь? – я поморщился, без двойного дна никуда, но я не хочу напрягать уставший разум еще больше.       - Ты лорд Шу Джинга. Страна Огня продержится без еще одного флотоводца, Шу Джинг без лорда – нет.       Я закрыл глаза, подставляя лицо лунному свету, и обдумывая ответ. Луна щедро делилась светом своего брата, но не своей мудростью.       - Ты прав. Стране Огне не нужен еще один офицер, - я посмотрел Пиандао в глаза, - ей нужен я.       Он поднял бровь:       - Как лорд Шу Джинга, – мечник не спрашивал, он убеждал.       - У Шу Джинга есть регент, а во флоте я смогу сделать больше, чем сидя здесь.       - Ты слишком самоуверен. Зачем ты заказал у мастера Мако сотню сабель?       Я вздохнул:       - Когда ты только узнал? – и не дожидаясь ответа, продолжил, - флотский состав требуется перевооружить, в городе Огненных Фонтанов множество заводов, но тамошние кузнецы продолжают штамповать копья, вместо более сподручных на воде клинков, если моя затея удастся, то перевооружу своих морпехов. Нет – отдам Чану за ту же цену, за которую заказал.       - А те странные трубы?       Я снова закрыл глаза. С одной стороны хотелось поговорить, выплеснуть на кого-нибудь свои идеи и стремления. С другой стороны, делиться своим бредом не было никакого желания.       - Когда я только научился читать, то облазил всю библиотеку вдоль и поперек, - начал я свой рассказ, - Я наткнулся на свиток, в котором упоминалось изобретение одного мудреца огня. Вроде, он его придумал около пяти столетий назад, во время до становления Киоши. Тот мудрец предлагал использовать силу взрывной смолы, чтобы метать снаряды. Изобретение вышло неудачным. Снаряд летел дальше чем залп из требушета, но бил слабее тройки магов огня. Тот мудрец говорил, что его орудием можно беспрепятственно ломать стены с безопасного расстояния, но о полномасштабной войне с Царством земли тогда даже помышлять не могли. В общем, орудие вышло с кучей недостатков, прежде всего, оно было слишком дорогим и требовало мага огня в расчете. К сожалению, чертежей я не нашел, только упоминание и описание.       - И решил повторить? Зачем? – действительно удивился Пиандао и я, сам не заметив, ответил ему чистую правду.       - Не знаю. Наверное, чтобы убедиться, что у меня ничего не получится. Потратить время, чтобы навязчивая идея покинула мою голову, и я смог думать о более важных вещах. Я ведь с детства не могу про это забыть. Искал металл, что будет дешевле и при этом выдержит взрыв смолы. Искал, чем можно заменить взрывную смолу. Теперь я просто хочу закончить этот путь, чтобы про него забыть.       Пиандао кивнул и задумался.       - Идем, - позвал он меня.       Мы пришли в часть двора, где была расположена тренировочная площадка. Мастер вышел на базальтовый восьмигранник и махнул рукой в сторону стендов с оружием.       - Выбирай, - сам мастер обнажил затупленный цзянь.       - Зачем? – ошалело спросил я.       - Хочу избавиться от навязчивой мысли.       - Сейчас ночь! – пытался я достучаться до него.       - Значит, после отправлюсь спать со спокойной душой.       - Проклятье! – рыкнул я, хватая со стойки тренировочный ятаган без гарды и выходя на ту же площадку. Ноги предупреждающе заныли.       Я встал в центре в расслабленной стойке – левая рука за спиной, правая с клинком опущена острием к земле, левая нога впереди.       Пиандао нахмурился и начал медленно обходить меня. Я поворачивался на пятках вслед за ним, не покидая круга Инь-Ян в символе восьми триграмм.       Мастер сделал три круга, не меняя направления, прежде чем ударить.       Я сделал шаг, блокируя удар и пытаясь зайти мастеру за спину. Он атаковал быстро, я еле успевал реагировать. Каждый удар я принимал на скользящий блок, поднимая рукоять сабли вверх и каждый раз, нанося удар, продолжал движение. По неизвестной мне причине, с каждым ударом на лице мечника разгоралось раздражение. Он выбил меня с площадки, и я ответил яростным натиском. Мечник ушел в оборону и, отпрыгнув в сторону сада, разорвал дистанцию. Я сделал то же самое, вернувшись в центр восьмигранника и встав в ту же стойку, что и в начале. Иногда действительно лучший выход – не делать ничего.       Пиандао нахмурился, вернул меч в ножны и молча развернулся в сторону дома.       - Почему ты никогда не обучал меня?! – вопрос вырвался сам собой. Луна, не дающая покоя, ноющее болью тело, и странное поведение мечника после чересчур насыщенного дня не просто вывели меня из равновесия, но полностью втоптали пыль.       - Какой смысл обучать того, кто не хочет учиться?       - Чушь! Я хотел учиться! Учиться у тебя! У, задери тебя дракон, величайшего мечника этого духами проклятого столетия! Но ты отвернулся от меня! Отвернулся от слабого мальчишки просившего научить его быть сильным! Отвернулся и сказал: «Нет!» Почему?!       Пиандао повернулся ко мне лицом и посмотрел в глаза. Он долго в них вглядывался, а я в ответ смотрел в его пустые и равнодушные глаза цвета красного золота.       - У тебя злые глаза, - наконец сказал он.       - Что?! – опешил я. – Конечно, у меня злые глаза! Я зол! Я не спрашиваю у тебя какие у меня, забери тебя океан, глаза! Это мои глаза, я знаю какие они!       - Нет, не знаешь, - он взмахнул рукой, будто рассекая преграду, - с самого детства у тебя были злые глаза. Глаза без капли сострадания. С самой нашей первой встречи. С самого твоего рождения. Именно поэтому у тебя были такие отношения с отцом.       - Не приплетай сюда моего отца! Он любил меня! По-своему, но любил! И он ни за что не просил бы тебя отказывать мне в обучении! – в моих руках появился сюрикен.       - Он не просил. И ты прав, он действительно любил тебя. Но при этом он тебя боялся.       - Что?! – мой крик был на столько громкий, что его услышали и в Шу Джинге, - ты пьян, старик?! Отец боялся меня?! Меня – мальца с трясущимися руками, задыхающегося каждое утро?! Покорителя (благословленного духом огня), у которого этот же дух забрал его жизнь?! Это меня боялся Лорд Стали и Кузнецов?!       - Он боялся не мальчика с трясущимися руками, нет, Мэзэ. Лорд Стали и Кузнецов боялся младенца, с непреклонным взглядом. Младенца, на чью жизнь не постеснялся посягнуть верховный дух, который не вмешивается в дела людей. Он боялся, что породил зло во плоти.       - Заткнись, - сквозь зубы прошипел я, сжимая в ладони сталь. По руке начала стекать кровь.       - Лорд Шу Джинга не боялся, что ты навредишь ему. Он боялся, что не сможет воспитать из тебя лорда.       - Заткнись! – острая сталь пронеслась мимо головы Пиандао       - Лорд Шу Джинга боялся, что вырастит безумца, что в погоне за призраками, видными лишь ему, приведет его владение к краху.       - Заткнись! – второй сюрикен вонзился в каменную кладу и застрял там, а Пиандао все не останавливался.       - Величайшее разочарование всей его жизни – не слабый мальчик, неспособный за себя постоять, а сильный и жестокий человек, боящийся собственной тени – безумец.       - Заткнись, Пиандао! Клянусь еще хоть слово, о моем отце и следующий клинок полетит тебе в голову!       - Ты выбил ворота и чуть не поджег родной дом, когда Фат не узнал тебя. Ты угрожал расправой торговцу, заподозрив в нем моего соратника. Ты покалечил стражника, за то, что тот коснулся тебя, ты мучил побежденного на Агни Кай противника прежде, чем убить, ты вынес смертный приговор. И все это в течение нескольких часов.       - И что?!       - Ничего, - голос Пиандао стал немного выше, а его бесстрастное лицо ожило, - совершенно ничего. Ты знаешь, что означает твое имя?       Я прикусил губу.       - Правильный принц.       - Правильный принц, - кивнул он, - до тебя наверняка доходили слухи из Кальдеры. Слухи о королевской семье. Слухи о жестокости некоторых её членов, в особенности единственного оставшегося во дворце ребенке Озая.       Я кивнул, слухи о принцессе, подкрепленные знанием, рисовали наследницу в не лучшем свете.       - Так вот, по словам Хозяина Огня, Азула – правильная принцесса.       Мастер меча развернулся и ушел в дом, а я остался потерянно стоять под ночным небом.       Жестокий. Безумный. Одержимый. Трус.       - Бред, - прошептал я в отрицании. - Бред.       Все это. Весь этот монолог – это лишь фантазия старого разума, что пытается строить теории, основываясь на неполных данных. Ему рассказали об Агни Кай, и он решил, что я озверел.       Ему просто дали не достоверные сведения. Да. Тот торгаш. Старик обещал, что выпроводит своих дружков с острова, но обещания не сдержал. Что ж, я сам найду их. Найду и сожгу. Да, сожгу.       Я поднял взгляд на небо и луна как-то печально подмигнула мне.