Секреты Дыма

      Новое пробуждение в храме Банти не принесло радости, как и все прошлые, лишь мысль, что всё еще жив, позволяла надеяться на благополучное завершение этой истории. Память категорически не желала воспроизводить то, что происходило на тренировке с мастером Вейджем, оставляя целое море вопросов, на которые мне скорее всего никто не ответит. Но я всё равно с упорностью носорога Комодо шел по коридорам храма в надежде отыскать безносого мудреца, которого, к моему бескрайнему удивлению, в библиотеке не оказалось.       Коридоры сменяли друг друга и в конечном итоге, заблудившись в этом подземном лабиринте, вышел отнюдь не там, куда стремился.       Мудрец Зию сидел в просторном зале и обоими руками держал чашу с чаем, от которого шел пар.       – Лорд Мэзэхико, хорошо, что вы пришли, я уже собирался послать Лао, чтобы тот пригласил вас на чашечку чая, – настоятель обвел рукой стол перед собой, – не откажете старому человеку в беседе?       – Это было бы неслыханной грубостью с моей стороны, – я сел напротив мудреца и взял вторую пиалу, в которую мудрец налил темную исходящую паром жидкость. Я сделал глоток, и обожжённый рот сразу дал о себе знать. Впрочем, демонстрировать подобную слабость, остужая чай я не имел права, тем более, что так он терял большую часть вкуса (хотя я его и так не чувствовал).       – Вас что-то беспокоит, юный лорд?       Я не удержался и засмеялся. Беспокоило меня много чего. Как минимум одна причина – заперт в подземелье, где держат сумасшедших, могла заставить меня кататься по полу в истерике. Не говоря уже о таких мелочах, как желание Солнца меня убить, убивающую меня магию и странные испытания, которые, по словам Зию, должны были «научить меня плавать».       – Я плохо помню, что произошло на занятии с мастером Вейджем. Я пытался его найти, но нигде не встретил.       Зию кивнул:       – Я отправил нашего библиотекаря на поверхность, он уже слишком давно не появлялся на солнце, это плохо на нем сказывается. Что касается того, что произошло, – Зию отпил чая и посмотрел мне в глаза, – я могу рассказать, если хотите.       Я хотел, о чем и сообщил настоятелю заинтересованным кивком.       – Вейдж выявил пробелы в вашем обучении и немного увлекся, в конце концов вы полностью истощили себя и в попытке восстановить силы поглотили огонь из жаровен, что отразилась на вас прискорбным образом.       Я совершенно не аристократично поковырял мизинцем в ухе. Поглотил огонь? Вот же бред…       – Мудрец Зию, я, наверное, вас неправильно понял, но вы сказали «поглотил огонь»?       – Именно так, – кивнул настоятель и снова глотнул чая. А я пытался привести мысли в порядок. Поглотил огонь… Покорители огня могли впитывать тепло, разгоняя его по телу, временно снимая боль и усталость, и это единственная продвинутая техника огненной магии, которой учат простых солдат. Но как можно поглотить огонь? Он же сразу начнет войну с огнем внутренним. И если то, что раньше мне говорил Зию, правда, а причин сомневаться у меня нет, то поглощённый огонь был огнем разрушения и мог просто убить меня… Что в общем-то объясняет мое состояние.       – Как такое возможно? – спросил я, когда собрался с мыслями.       – Возможно, - пожал плечами мудрец. – Мастера магии могут поглотить бесконтрольный огонь, чтобы один раз усилить свою атаку до предела. Выжить после этого практически невозможно.       Зию усмехнулся:       – Что в очередной раз показывает вашу безграничную волю к жизни.       – Да уж, – мне было несмешно. Я в очередной раз чуть себя не убил. – Если так пойдет и дальше, от меня только пепел и останется.       – Зря вы так, – покачал мудрец головой, – для вас эта техника может стать спасением. Когда мы закончим, то вы сможете использовать её. С некоторыми ограничениями, разумеется.       – И даже смогу поглощать чужой огонь?       – Нет. Поглотив вместе с огнем чужую энергию, умрете сразу. Если сумеете перенаправить, то, возможно, что-то выйдет. Но поглотить и усилить собственную атаку – нет.       Я пожал плечами. Про чужой огонь сказал просто так, уже зная ответ. Все же не совсем идиот.       – Почему вы сказали, что эта техника станет моим спасением?       – Потому что она может спасти вашу жизнь? – поднял бровь мудрец. – По вашим же словам Агни забрал часть вашего огня, теперь у вас появился способ временно восстановить ваш «внутренний костер». Правда, лучше этим не злоупотреблять, всё же людское тело слишком хрупкое.       Зию снова отпил чая, а я уставился в свою чашу. В другое время я бы с удовольствием оценил вкус чая, который какими-то неведомыми путями добрался сюда откуда-нибудь с юга Царства Земли, но, видимо, мудрецы всерьез задались идеей сломать мое мировоззрение.       Даже если забыть на время о с детства предрекаемой мне мудрецами смерти, отложить в сторону мысли о желающем мне смерти верховном духе, перестать думать о причинах слабости моей магии, то тяжелых мыслей остается еще очень и очень много.       Поглощение огня… Это даже не сказки, не легенды… Это что-то из области дамских романчиков, которые мне настойчиво рекомендовал Вейдж. Впитать в себя живое пламя всё равно что… Даже никаких аналогий в голову не приходит. Это должно быть невозможно, но по словам мудреца это очень даже практикуется мастерами магии в качестве оружия последнего шанса. Но почему об этом никому неизвестно? Почему за столько лет обучения, как дома, так и в Академии, я ни разу не слышал о подобном, а сейчас, между прочим, война идет, и мастера магии нет-нет, да погибают.       – Слишком сложно, - выдохнул я и залпом опустошил чашку с чаем, вкуса которого, к сожалению, так и не почувствовал.       – Может, партию в пай-шо? – неожиданно предложил Зию в ответ на мое нытье, и я также неожиданно согласился.       – Какими будете играть? – поинтересовался он, пока Лао раскладывал перед нами доску.       – Красными, – без промедлений ответил я.       – Хорошо. Честно говоря, я не ожидал, что вы согласитесь сыграть. Вы не похожи на любителя этой игры.       – Скорее, я её просто терпеть не могу, – и ведь нисколько не покривил душой. В пай-шо играли все: от крестьян до аристократов, и я сыграл столько партий в эту проклятую игру, что начинает тошнить от одного взгляда на доску. Согласился я скорее от неожиданности предложения, но не отказываться же теперь.       Зию сделал третий ход, а я по привычке поставил фишку с белым лотосом в центр поля. На что Зию поднял бровь:       – Интересная стратегия, – протянул он, а у меня внутри все заледенело. Если настоятель – член Белого Лотоса, то… Но нет, Зию, покрутив некоторое время фишку в руке, поставил ее рядом с самой первой, выстраивая простейшую гармонию. Я беззвучно выдохнул. Даже представить не могу, что случилось бы, если бы мудрец в самом деле оказался членом этого ордена, а я растрепал ему все свои секреты.       – Ваш ход, – напомнил мне мудрец.       – Да, конечно, – я выставил на поле очередную красную фишку, – только вы не правы, это не стратегия, а просто случайный ход. Первые ходы всегда такие, когда на поле нет фишек – не на что реагировать, не от чего отталкиваться.       – Но ведь суть этой игры не в этом.       – К ней существует столько же правил, сколько игроков. А может, даже больше.       – Значит, видите в этой игре войну? – снова усмехнулся Зию.       Я удивленно замотал головой:       – Нет, что вы. Цель игры – составить как можно более сильную «гармонию», как можно видеть в ней войну?       – А разве в войне нет гармонии? – задумчиво спросил Зию, но не прямо у меня, а бросил вопрос висеть в воздухе, будто просто размышлял вслух. – Движущиеся слитным шагом полки, ровные шеренги солдат, строгий порядок боевых кораблей – разве это не гармония? Да и цель войны – объединение, разве есть что-то более гармоничное, чем единое целое?       Я дернул плечами.       – Возможно, раньше я и находил в войне некоторую эстетику, но это было до того как я на ней побывал. А по поводу цели, – я задумчиво повертел в пальцах очередную фишку, – может, вы и правы…       Некоторое время мы играли молча. Мудрец выставлял простейшие гармонии, а я пытался построить нечто сложное. Мы двигали кости мешая друг другу, пытаясь набрать больше очков, при этом пытаясь не спровоцировать оппонента на более резкие ответные действия. Первым долгого молчания не выдержал я.       – Почему вы здесь?       – Что? – Зию посмотрел на меня недоуменно: действительно, вопрос не самый конкретный.       – Мастер Вейдж сказал мне, что его сослали сюда из храма Кальдеры за его убеждения. А что вы делаете в такой глуши?       – Так вот вы о чем, – усмехнулся мудрец. – Все мы здесь из-за своих убеждений. Храм Банти – место ссылки инакомыслящих, которых и казнить не за что, но и рядом держать не хочется.       – Интересно, что же за убеждения такие. Вейдж не захотел меня просветить.       – Как думаете, лорд… Кому служат Мудрецы Огня?       – Хозяину Огня, – не задумываясь, выдал я, хотя голову пощекотала предательская мысль: «раньше служили Аватару».       – Хозяину Огня, – согласился Зию, – вот только сто лет назад было несколько по другому. Мудрецы были духовными наставниками народа, а также помощниками и учителями Аватара. После войны, что развязал Созин, мнения разделились. Мудрецы с Кальдеры говорили, что Хозяин Огня – это глава мудрецов и подчинение ему первостепенно. Другие говорили, что Аватар – тот, кому должны служить Мудрецы Огня. Таких было немного – что тогда, что сейчас. И третья точка зрения – наша.       – И кому должны служить Мудрецы по вашему мнению?       – Людям, – серьезно ответил Зию. – Мудрецы должны служить людям. Хозяин Огня был одним из нас раньше, но теперь он правитель нации, а мы – наставники и учителя.       – А почему не Аватару?       – Мы служили Аватару девять тысяч лет. Его эпоха кончилась, – резко ответил мудрец. – Больше девяти тысяч лет длилась эпоха аватара. Около девяносто семи веков прошло с момента его появления в нашем мире. И пока Созин не начал свою войну, в мире практически ничего не изменялось. Равновесие аватара – стагнация. А огонь нельзя держать взаперти, рано или поздно он потухнет.       – Интересная точка зрения, – пробормотал я, – то есть когда я сказал, что Аватар скоро вернется, вы…       – Разочаровался? Да, и сильно. Пусть эта война и бесцельна в своей жестокости, но она принесла много даров. И не только нам, – и на мой недоуменный взгляд пояснил. – Мы воюем с Землей, жители этой страны по своей природе консервативны. Созину стоило немало трудов, чтобы коренные жители колоний приняли наши устои, а что сейчас? Жители Царства Земли сами ищут способы скопировать наши достижения. В страхе поражения, они начинают забывать об устоях, навязанных им духами, и разве это не победа? Победа человека над духами.       Я медленно кивнул. Возможно. Возможно, так оно и было.       – Вы знаете историю мира, лорд Мэзэхико? Историю о том, как люди должны были ютиться в маленьких городах, надеясь на то, что могущественные твари, что дали им укрытие, не передумают. Историю о том, как люди жили друг у друга на головах в то время как обрётшие форму духи властвовали над всем миром. Нашим миром – миром смертных. А перед тем, как Аватар загнал их обратно в мир духов, эти твари даровали нам силы покорять элементы, разделив на народы. И вот мы уже которое тысячелетие живем по тем правилам, которые нам навязали духи.       – Всегда считал, что львы-черепахи – это не духи, а духовные звери вроде драконов, – вспомнил я легенды о том, как люди строили города на спинах этих титанических животных, а когда покидали его, просили у зверя силы покорять элемент, что лев-черепаха олицетворял.       – Главное только то, что они не люди. И они навязали нам правила того, как нам жить.       Вот поэтому я и не люблю пай-шо. Игра всегда ведёт к странным разговорам.       Но ведь они логичны       В том-то и проблема.       – Кажется, у нас ничья, – сбил я его с мысли, выставляя на поле последнюю фишку.       – Хм, – погладил бороду мудрец. – Разве? Мне казалось, я лидирую…       – Одна из причин, почему я не люблю эту игру. Она рождает серьезные разговоры. Разговоры отвлекают от игры, и выигрывать становится легче. Становится неинтересно, – я ухмыльнулся, а Зию задорно рассмеялся.       – Это, знаете ли, обидно, юный лорд. Я вам рассказываю то, о чем большинство никогда не задумывается, а вы концентрируетесь на игре.       – Всегда знал, что для людей вашего возраста пай-шо всего лишь повод поговорить, – сказал я, с улыбкой смахивая с доски красные фишки. – Вы не возражете, если мы обойдемся без реванша? Всё же эта игра не для меня.       Зию поднял руки и всем своим видом выражал: «конечно-конечно, я не стану отбирать у тебя победу».       – Лао, завари нам еще чая, – послушник подскочил к своему учителю, чтобы забрать чаши и чайник, и быстрым шагом покинул зал. А я задал настоятелю интересующий меня вопрос:       – Вы сказали, что война вместе с потерями принесла и благо, но когда по вашему мнению стоит закончить её?       – Когда против наших машин, выйдут танки Царства Земли, – серьезно кивнул Зию, а я не сдержал смешок. – Тогда и нужно закончить войну. Миром. Чтобы консерваторы убедились, что только отбросив чуждые нам обычаи они смогли отвоевать свое право на жизнь.       – Что ж, до этого мига осталось недолго.       – Неужели…       – Вторжение в Кальдеру, – кивнул я, – тогда и появились… появятся первые танки Земли. Грубые, аляповатые, управляемые только магами и не несущие никакого оружия, но это будет первая попытка Земли повторить наши машины.       – Это прозвучит странно, но я рад. Значит, война смогла выбить опору традиций даже из-под землероек. Но почему вы не рассказали мне об этом раньше?       Я лишь пожал плечами. Почему не рассказал? А зачем? Самый большой камень с души я сбросил, а мелочи не имеют такого значения. Тем более: «Ограничения должны сгореть».       – Мы говорили не так много на эту тему. Я рассказал самое важное, остальное кажется не столь значимым. К тому же я помню далеко не все, – я посмотрел настоятелю в глаза и самым серьезным тоном, на который был способен спросил. – Вы точно не хотите, чтобы я записал то, что пока еще помню?       – Хочу, – Зию закрыл глаза, глубоко вдохнул и очень медленно выдохнул, поднимая веки. – Но по-прежнему считаю, что этого делать не стоит. Само ваше существование может повлиять на истинность ваших знаний, а потому не стоит на них надеяться.       – Пусть так, – вздохнул я.       Лао принес новый чай, и мы долгое время просто сидели и пили его с настоятелем в полной тишине. Каждый из нас думал о своем. Не могу даже представить, какие мысли крутились в голове мудреца, но я думал только об одном – зачем мне это все? Зачем проходить эти странные тренировки с Вейджем, нырять в кипящий пруд и слушать странные измышления мудреца? Чтобы избавиться от тяжести солнца? Я живу с ним всю свою жизнь. Чтобы не умереть? Мудрецы пророчили мне смерть много лет назад, но ведь я всё еще жив. Чтобы стать сильнее? А зачем?       – Сомневаетесь? – прервал мои размышления Зию.       – Все что на уме, то и на лице? Верно?       – Нет, просто вы не можете не сомневаться. Сомнения настигают нас всегда, когда у нас появляется выбор. Я тоже сомневаюсь. Сомневаюсь прямо сейчас. Возможно, многие люди посчитают мои слова бредом, но всё же я скажу – маг огня живет эмоциями, что питают его огонь, и выбор он должен делать сердцем. Не размышляйте о том, что вам нужно – чувствуйте. Возможно, нет, скорее всего, ваш выбор не принесёт вам желаемого, но тогда вы не будете жить в разладе с самим собой, не будете думать о том, что было бы, если бы выбрали другой путь. Вы не будете сожалеть, потому что вы сделаете то, что хотите, а не то что посчитаете более выгодным, – мудрец посмотрел мне в глаза и спросил, – так чего вы хотите, лорд Мэзэхико?       – Перестать говорить на странные темы, – я улыбнулся в ответ на поднятые брови Зию. – А затем можно снова приступить к тренировкам. Мы ведь учимся «плавать», не так ли?       С этих моих слов и начались настоящие испытания.       «Играй!» – говорил Вейдж, бросая в меня очередной огненный шар. «Не бойтесь» – шептал Лао, заводя меня все глубже в бурлящее озеро. «Выпрямляй» – приказывал Бао, пока его молния искала выход из моего тела.       Я падал на раскалённый камень под насмешливым взглядом Вейджа. Десятки раз я обжигался, пытаясь спуститься в проклятый источник. Я орал от боли, когда Бао пропускал молнию через мое тело. А в перерывах я беседовал с настоятелем.       Зию рассказывал мне истории про своих братьев, рассказывал о том, с чем столкнулся в своей долгой жизни. Мы рассуждали о том, что могло бы быть, если бы духи не стояли вечным надсмотрщиками за нашими спинами.       Я дрался с Вейджем, терпел немыслимую боль во время встреч с Бао, а Зию все говорил, говорил, говорил… Когда настоятель снова поднимал тему духов, подливая мне чай, я представлял себе высокие здания из стали и стекла, на которых красовался символ огня на красном фоне. И всем сердцем желал увидеть эту картину вживую.       Я падал на раскалённый камень, и перед глазами проносились воспоминания о родных каменных джунглях. Молния терзала мое тело, а в голове всплывали воспоминания о совершенно другом мире, где не было ни духов, ни магии.       Я ложился спать и мне снилось то, о чем по вине духа огня я забыл. Мне снился город с трех сторон омываемый морем и стальные башни, возвышающиеся до небес. Мне снился дом. Вот только он больше не был моим. Я гулял по городу из сна и чувствовал лишь одно – чуждость. Мне больше не было места в том городе, теперь я верен другому дому, другому городу, другой стране. Но хочу ли я, чтобы мой новый дом стал чем-то похожим? Да. Без сомнений.       Тренировки усложнились. Бао стал жестче. А разговоры с Зию приобрели совсем иной оттенок. Теперь он говорил не об абстрактном «что может быть», а о практичном «что мы можем сделать». Шутливые идеи превращались в здравые мысли, а те обращались в наброски плана.       Только когда разговоры сменились с «что мы можем» на «что уже сделано», я понял, что меня вербуют. Эта мысль как ушат холодной воды смыла пелену с глаз. Мудрецы из друзей и наставников превратились в кузнецов, что готовят оружие, а настоятель в мастера, что следит за тем, чтобы оружие не подвело.       Может, что-то изменилось в моем поведении, может, все мои мысли были написаны у меня на лице, но Зию сразу все понял. Он ничего не сказал, просто отвел меня вглубь катакомб, где за тайными дверьми на стене весело огромное шелковое полотно с выжженными на нем именами.       – Что это?       – Это мои братья, – ответил настоятель. – Те, кто служат нашему делу. Те, кто отдали за него жизнь. Те, кто устали, но хранят наши секреты. Те, кто борется за царство людей последние семьдесят лет. Те, кто служил и предал нас. Те, кого я убил, чтобы сохранить нашу тайну. Здесь все мы, Мэзэ. И как ты понял, я хочу, чтобы здесь появилось и твое имя.       – И зачем это мне?       – Разве ты этого не хочешь? Разве ты не желаешь, чтобы те картины, что мы рисовали нашими беседами воплотились в реальность? Мы боролись за это долгие годы, и твое появление – это наш шанс одержать победу.       – Это почему же?       – Я не знаю, кем ты был в прошлой жизни, забыл ты это или просто не пожелал рассказывать – это неважно. Я знаю, кем ты пришел в этот мир.       Я вопросительно поднял брови, и мудрец поспешил ответить.       – Аватаром огня. Живым воплощением стихии.       Я промолчал. Захотелось приложить ко лбу настоятеля руку и спросить, здоров ли он. Но я этого не сделал. Уж очень сильно горели глаза мудреца, слишком много уверенности в них было. А потому когда молчание стало затягиваться, я попросил продолжения.       – И?       – Да, ты можешь мне не верить. Но я уверен в своих выводах. Это объясняет все! – с каждым своим словом мудрец заводился все сильнее, обычно спрятанные в рукавах просторной робы руки сейчас не могли найти себе места, метаясь из стороны в сторону, придавая речи мудреца еще большую эмоциональность. – Это объясняет твое горячее тело, это объясняет ненависть Агни к тебе, ибо ты одним своим существование оспариваешь его власть над нами! Да, это немного противоречит тому, что я говорил тебе ранее, но я сомневался. Сомневался в том должен ли говорить тебе правду, но даже тогда я не лгал тебе. Теперь я скажу тебе всю правду: Агни увидел в тебе конкурента, ты обрел силу в прошлой жизни, но будучи новорождённым духом не пожелал отказываться от человечности, а потому вернулся в мир людей. Может, у тебя были и иные причины, но это неважно! Поверь, Мэзэ, я не желаю тебе зла, я не хочу тебя использовать, я всего лишь прошу твоей помощи. Прошу помочь людям сделать то, что сделал ты! Помочь победить духов в борьбе за человечность.       – Ты безумен, Зию, – покачал я головой в сожалении: было больно видеть в настоятеле Храма Банти одержимого, подобного тем, кого здесь содержали.       – Возможно, – говорил Зию, не отрывая взгляда от меня. – Возможно, я ошибся, и ты всего лишь человек. Но я говорил тебе, Мэзэ, когда маг огня сомневается, он должен следовать сердцу, а не разуму, иначе он будет страдать. Адмирал Джонг Джонг тому хороший пример.       – Хорошо, допустим. Только допустим, что я соглашусь, но почему ты уверен, что после того как ты прожжёшь мне Чакры, я не передумаю? Ты говорил, что мне придётся отдать память прошлой жизни.       – Потому что я успел узнать тебя. И, что бы ты ни думал, ты не когда-то и где-то там, а здесь и сейчас. Память – просто тушь на бумаге. А личность – нечто большее. Ты сохранил себя, пройдя через мир духов и в борьбе с Агни, неужели не сможешь это повторить? Ты говорил мне, каким хотел бы увидеть этот мир, говорил, каким хочешь увидеть свой остров – Шу Джинг. Ты уже хочешь этого, это желание принадлежит тебе нынешнему, а не тебе, который был раньше. Ты боишься, что потеряешь себя? Так я напомню кто ты есть. Боишься потерять цель? Так я направлю. Боишься забыть всё вплоть до своего Я? Так борись. Разве не этому мои братья учат тебя всё это время?       Мудрец замолчал, переводя дыхание. На лбу его выступили капельки пота, а с дрожащих пальцев срывались искорки оранжевого пламени.       – То, что ты помнишь о нашем мире – неважно. Это твое ограничение. Сожги его. А пока тлеют угли твоих воспоминаний, мы выстроим наш мир таким, каким его видим. С твоей помощью.       Он замолчал, ожидая моего ответа, а я стоял и смотрел в его горящие янтарные глаза. Он был уверен в своей правоте. Он был уверен в том, что я соглашусь. Уверен в том, что только он и его идеи могут привести этот мир к истинной гармонии – создать мир, принадлежащий только людям.       Я смотрел в его лучащиеся уверенностью глаза и не смел отвести взгляд. Он не сомневался, не сейчас. Если я откажусь он попытается убить меня, а может, отпустит на все четыре стороны, ведомый своей непонятной мне логикой. Если я соглашусь, то я выберу сторону в вечном конфликте духа и человека.       Выберу сторону? Я уже в самом сердце этой войны. Неважно, что надумал про меня Зию, но Агни желает мне смерти, причины не играют никакой роли. Они только начинают войны, но в конце причины исчезают и остается только ненависть. Агни не оставит попыток избавиться от меня, Вейдж же говорил мне, что одержимые стремятся вырваться из своих клеток, чтобы прикончить меня. Война уже идет.       Зию предлагает мне цель. Цель, которая мне нравится, которую я захочу достигнуть. А сейчас… Чего я хочу? Что я буду хотеть после преображения? Не знаю. Я не знаю ответа на оба вопроса. А раз так…       – Хорошо. Но я предупреждаю тебя, Зию. Если ты меня обманул, если хочешь использовать для каких-то своих целей, я клянусь тебе, я найду в себе силы и сожгу весь этот проклятый остров и тебя вместе с твоими братьями.       Настоятель кивнул и, развернувшись, начал выжигать мое имя на полотне. Когда он закончил, на шелке двумя иероглифами старого языка красовалась надпись «правильный принц».