Секреты Дыма

      После последнего разговора с настоятелем мои тренировки продолжились. Я падал и раз за разом поднимался на ноги и нападал на Вейджа пока тот не говорил: «Хватит». Я продолжал спускаться в проклятый источник, пока вода не закрыла меня полностью. Я продолжал терпеть боль, пока наконец не смог выпрямить руку, и молния Бао, обретя свободу, не вылетела из кончиков моих пальцев.       Больше не было никаких разговоров с настоятелем, всё мое время заняли занятия с мудрецами.       Сила моего огня увеличилась, я начал наслаждаться спаррингами с Вейджем. Я перестал бояться, после полного погружения в воду пруд стал казаться не более, чем чересчур горячей ванной. Я уже не кричал от боли, когда Бао пропускал через меня небесный огонь, теперь я чувствовал, как искра пробегает по каждому каналу, слышал как бежала по меридианам Чи.       Я продолжал спускаться в одни и те же залы, пока наконец ко мне не пришел настоятель и не сказал: «Пора». Это было единственное слово, которое он произнёс, пока мы спускались в самую глубь храмовых катакомб. Лишь перед последней он ненадолго задержал на мне взгляд и спросил, уверен ли я. Я ничего не ответил – только прошел в зал вперед него.       Просторная зала мало чем отличалась от остальных помещений подземелья, разве что потолок был чуть выше и жаровен здесь находилось намного больше. По периметру зала стояли мудрецы, среди фигур в красных одеждах я узнал только Вейджа, и то только из-за его приметного лица, лишенного носа. Остальные мудрецы будто сливались в одну массу, лишая возможности распознать их лица, но почему-то я был уверен – здесь собрались все, кто был в храме.       В центре зала стоял каменный стол-алтарь. Именно вокруг него стояла основная масса жаровен. И Лао. Рядом с алтарем, опустив глаза в пол, стоял Лао, и всем своим видом он излучал такую неуверенность, что на секунду в моей голове появилась мысль развернуться и уйти, но голос Зию прогнал наваждение:       – Ложитесь на стол, лорд.       Я повиновался. Сбросил халат и передал его Лао, а сам устроился на теплом камне. Когда настоятель подошел ко мне, я хотел спросить, зачем здесь все эти мудрецы, но слова застряли у меня в горле. У настоятеля был такой вид, что спрашивать его о чем-то расхотелось сразу. Зию выглядел как заключённый, которого ведут на эшафот, но тот решил забрать палача с собой.       – Мэзэхико, – обратился мудрец ко мне, оборачивая пламя вокруг своих рук, - просто… борись.       Пламя на его руках приобрело фиолетовый оттенок, а я закрыл глаза и попробовал расслабиться.       Первое, что удалось почувствовать – это тепло в области паха, а следом в разум ворвался страх. Захотелось вскочить, выдать самое мощное пламя, на которое только способен и вырваться на поверхность, вон из этого проклятого подземелья. Но я лишь больше вжался в камень алтаря.       Тепло пошло выше и перед глазами всплыл образ человека. Лу Тен… Я ведь знал, что он погибнет… Мы ведь говорили перед тем, как он отправился к своему отцу на фронт… Почему я не предупредил его?       Огненные руки мудреца достигли солнечного сплетения, и мой огонь, что там обитал, сжался. Но не от страха, а от мерзкого чувства стыда. Безадресного. Нелогичного. Я не мог понять, чего я стыжусь, но огню было все равно. Он будто плакал у меня в груди под укоряющим взглядом фиолетового пламени, что объял руки мудреца.       Тепло поднялось выше, и сердце пропустило удар. Перед глазами пронеслись образы стального города и мое любимое место на его набережной. И почему-то там на каменных ступенях сидел отец – прошлый лорд Шу Джинга.       Руки подплыли к горлу, и я начал задыхаться. Секунда… две… всё еще не могу сделать вдох. Пытаюсь что-то сказать, но рот только беззвучно открывается. Пытаюсь пошевелиться, но тело не слушается. Всё, что остается – это продолжать пытаться вдохнуть проклятый воздух. Время тянется нестерпимо медленно, сознание начинает медленно угасать, как вдруг тонкий ручеёк воздуха достигает легких.       Мудрец положил мне руки на лоб, и затуманенный разум стали посещать странные видения – переплетения огня, воды и стали, которые сплетались в огромные города. Затем воздух обретает плотность и сливается в неясный образ. Маленький силуэт становится более четким, но вместо лица на нем проступают светящиеся потусторонним светом татуировки. Аватар… Мановение руки – и город из причудливых нитей распадается на каменную крошку, маленькие капли и огненные искры. Он оборачивается ко мне, и на безликом лице появляется широкая улыбка, обнажившая крупные квадратные зубы…       Бред.       Одна рука мудреца соскальзывает на темя, и мое тело, будто на встречах с Бао, пронзает молния. Глаза непроизвольно открываются. И прежде чем затуманенное сознание окончательно покинуло тело, я увидел, как ко мне огненной плетью несется фиолетовая змея.

***Лао

      Лао всегда считал, что проклят. Даже редкие подарки судьбы не могли разубедить его в этом. Стал учеником Мудреца? Это прекрасно, жаль только, мудрец этот в опале, а храм на краю мира. Мудрец оказался настоятеля храма? Чудесно, ты теперь намного выше учеников других мудрецов, значит, неси за них ответственность.       Каждое событие в его жизни вело за собой такую волну последствий, что у Лао выработалась своеобразная интуиция. И когда Вейшенг и Рен притащили в храм утопленника, она начала подавать тревожные знаки. Когда утопленник очнулся, она предостерегающе запищала. Когда ему сказали, что утопленник – лорд, интуиция угрожающе взревела.       Лорд Мэзэхико сразу не понравился Лао. Вернее, послушник сразу понял, что от гостя стоит ждать только проблем, и они не заставили себя ждать. Сопроводить лорда до покоев. Показать ему храмовые подземелья. Проводить до библиотекаря. Научить погружаться в источники Бао. Как, Кох вас задери, он должен был учить тому, что делал инстинктивно?       И вот апогей – сегодня учитель приказал подготовить особую залу. Место, в котором проводили изгнание самых сильных духов.       Когда Мэзэхико лег на алтарь, всё внутри Лао сжалось. Ведь если что-то пойдет не так, то он умрет первым. Он стоял рядом со своим учителем, но если мастер магии может что-то противопоставить разъярённому духу, то что может сделать жалкий послушник?       Когда от тела, распростертого на камне, послышался стон раненого зверя, то в зале напряглись все. Послушник видел, как сжались кулаки Вейджа, как некоторые мудрецы приняли атакующие стойки. Он увидел, как на пальцах всегда спокойного Бао заиграла молния.       Единственное, что могло отвлечь Лао, – это работа его учителя. Мудрец Зию показывал поистине мастерский уровень владения стихией. Пламя на его руках играло различными оттенками. И Лао краем глаза замечал, как под его пальцами в сполохах фиолетового пламени сгорает что-то невидимое.       То, что делал мудрец, было недоступно пониманию Лао, но он знал: всё это – всего лишь подготовка.       Сгусток огня проник через рот в тело лорда, стоило тому открыть глаза, и тогда началась основная работа настоятеля. Его руки дрожали, силясь удержать в тисках пламя, бурлящее в чужом теле. Мудрец Зию медленно, миллиметр за миллиметром опускал руки вниз по телу лорда, боясь испепелить его внутренности.       Время будто застыло. В обилии источников огня, тот что держал мудрец оказался самым ярким. А может всех находящихся в зале волновал только он? Мудрецы чувствовали, как огненная змея медленно ползет внутри человека и как медленно он впитывает её.       Когда змея растворилась в человеческом теле, Мэзэхико открыл глаза. С ничего не выражающим взглядом он приподнялся и сел на алтаре, в его золотых глазах плескалась сила. Золотых… Раньше они были коричневые.       – Лорд Мэзэхико, – обратился к пациенту настоятель, – как вы себя чувствуете?       Лорд посмотрел в глаза мудреца и улыбнулся. Очень жутко. Люди так не улыбаются.       Лао перекрывал обзор Вейджу, он уже приготовился почувствовать, как его тело прожигает огненный болид в попытке добраться до одержимого, но вдруг тело лорда выгнуло дугой и из задранного вверх рта вырвалось облако черного дыма и пепла.       Мэзэхико закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул из ноздрей две струйки пламени и перевёл осознанный взгляд на настоятеля: - Лучше, чем когда-либо, Мудрец Зию. Лучше, чем когда-либо.

***(сумбур чистой воды)

      Свет… Ни огня, ни воды, ни земли, ни воздуха… Только свет. Впереди только наполненное светом пространство. Справа и слева только белые светящиеся дали. И если обернусь назад, то упрусь взглядом ровно в ту же картину.       Ничего… Только свет и пустота… Свет и пустота… И неразборчивый шепот на краю сознания.       Несуществующие легкие делают вдох, но наполняются не воздухом, а чистой незамутненной силой. Она туманит разум будто дурман. Дарит отнюдь не ложное ощущение всемогущества. С каждым вдохом всё мое существо наполняется всё большей силой, с каждым вдохом всё громче становится шепот.       Вдох. Выдох… Вдох. Выдох… Сила пронизывает несуществующие тело, очищая его от лишнего и позволяя разуму всё больше погрузиться в какофонию звуков. Голоса неразличимы, они говорят на разных языках, о разных вещах. Они не хотят, чтобы их поняли, они желают, чтобы их услышали.       Всё больше энергии проникает в мою суть, всё громче звучат голоса, всё больше грязи отделяет от души неведомая сила…       Грязи? Какой грязи? Я чист!       Искра, прятавшаяся в глубине души, вдруг вспыхнула и обернула меня в свой кокон, не позволяя чужеродной силе сбежать вместе с кусочками моей сути.       – Глупец, – прорычал голос за моей спиной.       Объятый золотым пламенем я обернулся и увидел перед собой говорившего. Агни… Огромный золотой дракон склонился надо мной, и его пасть расплылась в насмехающейся оскале.       – Решил открыться вселенной, но с чего, смертный, ты решил, будто нужен ей?       – Раньше ты не был столь разговорчив, – я посмотрел в глаза олицетворению солнца и увидел только плескающуюся в двух черных провалах магму. – В последний раз ты явился ко мне в образе комка света, с чего в этот раз такая честь?       – В этот раз ты явился ко мне сам, – дракон подобно змее начал нарезать круги вокруг меня. Огромное золотое тело осмотрело меня со всех сторон и, удовлетворённо рыкнув, улеглось напротив, всё также мерзко скалясь.       – И что же ты медлишь? – я развел несуществующие руки в стороны. – Вот он я. Ты столько раз пытался до меня добраться, неужели не хочешь закончить начатое?       – Ты нагл, смертный, как и в прошлые наши встречи. Зачем мне что-то делать, когда ты сам себя убьешь?       Я прислушался к себе и почувствовал, как мой огонь бьется с зачерпнутой силой. Он думает, что это меня убьет? Я помню, раньше моих сил было намного больше, чем я взял сейчас.       Я улыбнулся духу, когда огонь начал пожирать привнесенную энергию, усиляя себя. Рык дракона стал уже не такой насмешливый.       – Думаешь, сможешь бороться со мной? Бороться с миром? Ты всего лишь песчинка, которая решила будто она центр мира.       – И ты был так любезен, что попытался избавить мир от этой песчинки. Как жаль, что могучему духу это не удалось.       Огонь практически полностью поглотил привнесенную энергию, и я осмелился чуть приоткрыть клапаны и прибрать к рукам еще каплю силы.       Это оказалось ошибкой. Почувствовавший брешь в защите дракон кинулся вперед, скручиваясь в тугую спираль. Я не успел ничего сделать.       – Лорд Мэзэхико…       Дух открыл глаза. И меня заполнило его ликование. Я видел перед собой мудрецов. Дракон видел только добычу.       «Вот и всё, смертный. Твоими руками я покончу с этими наглецами, а затем заберу у тебя то, что ты иметь не должен,» – прозвучало в моей голове.       Иметь не должен? Ты, кажется, предлагал мне отдать память взамен силы? Что ж, забирай. Силу, так и быть, я возьму сам.       Усилием воли распахнул клапаны, через которые поступала сила. Мир хлынул в меня, вымывая из тела огненного духа и забирая всё, до чего мог дотянуться. По моему желанию искра в груди вспыхивает и сжигает привнесенную энергию вместе с тем, что она успела от меня оторвать, запечатывая шрамами на душе осколки воспоминаний и обращая в пепел то, что не сумел сохранить для себя. Изо рта вырываются клубы дыма, унося с собой мои секреты, которые ничего никогда не стоили. Которые отдал просто так. От которых отказался из-за желания проклятого духа.       Вдох. Выдох. Огонь пожирает остатки силы мира. Вдох. Выдох. Мое тело снова принадлежит только мне. Вдох. Выдох. Открыть глаза…       Мудрецы напряженно смотрят на меня. Кажется, Зию что-то спрашивал…       – Лучше, чем когда-либо, Мудрец Зию. Лучше, чем когда-либо.

***

      – Мда, что ж вы со мной сотворили, мудрец Зию? – спросил я настоятеля, рассматривая в зеркале свое лицо. – Теперь я точно не выгляжу на свой возраст.       Хотя, по правде говоря, я и раньше не выглядел на свои пятнадцать лет, но выделяла меня из массы сверстников фигура и рост. Теперь даже лицо не могло выдать мой настоящий возраст.       Щеки впали, белые «лунные» пряди выглядели как натуральная седина, а справа губу пересекала еле заметная нитка шрама. Интересно, где я умудрился его получить… На спаррингах с Вейджем разве что.       – Надеюсь, годам к тридцати не буду выглядеть как дряхлый старик? – я обернулся к настоятелю, сидевшему за столиком.       – Не должны. Если, конечно, доживете до тридцати, – мудрец улыбнулся и перевел взгляд на затянутое облаками небо.       Да… небо… Я наконец-таки смог покинуть эти чертовы подземелья. Когда Зию повел меня на поверхность, я приготовился к обещанному давлению. Приготовился ощутить на плечах «всю тяжесть солнца», но этого оказалось мало. Стоило выйти под солнечные лучи, как по голове будто ударили кувалдой. Но только один раз. Я валялся на земле и тупо пялился в небо до тех пор, пока насмешливый голос Зию не сообщил мне, что можно уже вставать.       После подземелий ощущения были несколько странные. Будто постоянно находишься под теплым дождем, вроде нет ничего неприятного, но отвлекает. По словам настоятеля, это ощущение скоро исчезнет.       – Вы мне пророчили, что и до двух лет не доживу, но вот он я, – раскинул я руки, – стою перед вами.       – Это так, – кивнул мудрец, – но все же что-то мне подсказывает, что вы сами будете активно подставлять голову под меч.       – Вашими стараниями и мольбами.       Мудрец дернул плечами, отказавшись отрицать мои слова. А вот мне обсудить сложившуюся между нами ситуацию чрезмерно хотелось. С одной стороны, какой-то орден с малопонятными целями, с другой я, который не знает, что ему вообще нужно от жизни. А там на небе Солнце, духовное олицетворение которого страстно желает новой встречи. И вроде враги и союзники определились, но вот как эта старинная война будет проходить? Настоятель молчит, и у меня такое ощущение, что у него у самого нет ответа на этот вопрос.       – Как ваша память, юный лорд?       – Помню всё, что вам рассказывал. Правда, будто рассказывал вам интересную, но сомнительную историю – сказку. Помню то, о чем очень часто думал, вроде того, почему мне нужно попасть именно в Восточный Флот и о прочих мелочах. Ощущаю абсолютную уверенность в том, что некоторые события обязательно произойдут. В общем-то, я не чувствую особых изменений.       – Я говорил вам, вы даже не поймете, что что-то потеряли. Со временем будете вспоминать все те вещи как очень интересный сон, что отпечатался в сознании, – только мутные образы и неясные картины.       – Да они и сейчас такие, – хмыкнул я в ответ. Если я и изменился, как предрекал мне мудрец, то я этого совершенно не почувствовал. Наверное, при встрече с Пиандао тот даст мне ответ на этот вопрос. Может быть, исчезли эти «злые глаза»?       – Мудрец Зию, – обратился я к настоятелю, – что мы здесь делаем?       – Ждем, когда Лао принесет нам обед, – улыбнулся он.       – Вот как? Так может, пока мы ждем, ответите на пару вопросов?       – Я даже знаю каких, – вздохнул настоятель и поставил пиалу с чаем на стол. – Полагаю, вы хотите знать, что будет дальше?       – В том числе.       – Ну что ж, сначала мы пообедаем, потом Вейдж немного с вами позанимается, затем мы с вами попрощаемся, и вы начнете делать то, что планировали до нашей с вами встречи. А мы попытаемся вам помочь.       – И всё? – слишком уж просто для тайного общества, искусственно затягивающего войну.       – И всё, – кивнул мудрец, – у меня нет причин сомневаться в том, что вы мне говорили, а значит, если пойдете намеченным вами путем, то рано или поздно, но столкнетесь с Аватаром и…       – А если не убью его? Что тогда?       – У вас для этого есть все необходимое, не стоит недооценивать себя.       – Я говорю не о возможности. Что если я не захочу его убивать?       Зию резко переменился в лице, если бы у его в руке была чашка, она бы непременно лопнула.       – Не захотите?.. – протянул он вопросительно, посмотрев мне в глаза. – Аватар – мост в мир духов, он маятник, что качается от людей к духам, и когда он качнётся в сторону духов, то Агни сделает всё, чтобы Аватар увидел в вас врага. Убить Агни нельзя, и даже если бы это было возможно, этого всё равно не стоило бы делать, но Аватар… Без него у высших духов не будет никакого иного способа влиять на мир, а с мелкими духами люди справятся сами. Если не захотите трогать Аватара, он заставит вас обратить на себя внимание рано или поздно.       – Что ж, я вас понял… Тогда ответьте на другой вопрос. Как вы видите вашу войну?       – Войну с Царством Земли?       – С духами.       – А никак, – удивил он меня, – всё, что нам требуется, это помочь людям забыть о духах. Все эти твари, пришедшие из-за грани нашего мира, остаются здесь только пока им есть чем питаться.       – Страх и почтение, – Зию снова взял в руки пиалу с чаем, но пить не стал, только покатал жидкость по стенкам чаши, будто пытаясь в ней что-то увидеть. – Пока существуют алтари, посвящённые всевозможным духам, пока люди продолжают молить их о защите, духи будут воспринимать наш мир как свою кормушку. Всё, что мы должны сделать, – это позволить Лорду Озаю продолжить делать то, что он делает. В конце концов, даже в самом дальнем уголке мира люди поймут, что никто кроме них самих не может их защитить. Сойдет на нет вера в духов, исчезнет легенда об Аватаре. В итоге духам здесь просто нечего будет делать. Высшие будут и дальше влиять на наш мир, но только в тех рамках, в которых они с нами связаны. Луна будет влиять на приливы и отливы. Солнце будет согревать землю. А Осенний Господин гонять тучи по небу. Вот и всё.       – А как же магия? – спросил я, когда Зию все же прервался, чтобы глотнуть чая.       – А что магия? – пожал он плечами. – Львы-черепахи всего лишь пробудили наши способности, те до которых смогли дотянуться, как я прожёг ваши чакры, так и они что-то сделали с нашими предками. По крайней мере, я так считаю. Хотя Бао со мной категорически не согласен. Он полагает, что магии нет места в нашем мире.       – Бао? – удивился я, – Мудрец Бао? Покоритель молнии?       Зию развел руками:       – Никогда не мог понять, что творится у него в голове. Всю жизнь посвятить огненной магии, достичь вершины, которую покоряли лишь единицы и при этом желать от неё избавиться. При этом он ведь действительно любит огонь, иногда целыми сутками просто смотрит в пламя.       Я покачал головой, вот уж действительно интересный человек – Бао. За время, проведенное в Храме, Бао – единственный из тех мудрецов, с кем я контактировал и кто говорил со мной только по делу. Кстати…       – А сколько времени я провел здесь? – задал я животрепещущий вопрос. – Или правило «здесь времени нет» всё еще действует?       – Думаю, уже нет, – улыбнулся настоятель. – Чуть больше месяца. Сегодня двадцатый день второго летнего месяца.       – То есть…       – Поздравляю с вашим шестнадцатилетнем, – уже открыто смеялся мудрец. – Я всё ждал, когда же вы спросите об этом. Уже подумывал над тем, чтоб напомнить, что время всё-таки существует, даже если о нем забыть. Особенно, если о нем забыть.       – Мда… Неожиданно.       – А вот и наш обед!       Я посмотрел в сторону, куда смотрел Зию, и увидел бессменного Лао, которого мудрец все время шпыняет с поручениями по всему Храму, а учитываю его размеры, то и по всему острову.       Лао катил небольшую тележку, где расположились в небольших мисочках множество соусов, большая чаша, с горкой наполненная рисом. И большое блюдо, закрытое крышкой. Когда он выставил всё на стол и снял с блюда крышку, у меня от вырвавшегося наружу аромата даже слезы брызнули.       Мясо… На большом блюде лежали два огромных куска одуряюще пахнущего мяса. Увидев мое лицо, Зию снова расхохотался в голос:       – Мэзэ, у тебя лицо как у бронельва, которому после месяца голодовки принесли целого барашка.       – Мудрец Зию, сейчас я готов быть хоть бронельвом, хоть драконьим мангустом, хоть сверчковой мышью, – я отрезал небольшой ломтик мяса и отправил сочащийся кровью кусочек в рот, наплевав на соус. И чуть не застонал от удовольствия – так это было вкусно.       Видимо, у меня на лице все чувства были написаны большими буквами, потому что мудрец понимающе улыбался. Да что мудрец, даже Лао, не успевший уйти, прятал усмешку.       – Это…       – Молчите! – перебил я мудреца. Отрезал еще один кусочек стейка, макнул в соус и, закрыв глаза, начал медленно смаковать. Горячее мясо таяло во рту, оставляя на языке вкус горячей крови и острого перца. – Вы слышите это? – спросил я Зию.       – Что?       – Счастье…       И Зию опять во весь голос рассмеялся, даже не сдержался, и из ноздрей его вылетели две струйки рыжего пламени. Мудрец не стал ничего говорить, просто, сдерживая остатки смешинок, принялся за свою порцию. И будь я проклят, если наши блаженные улыбки были не похожи.       – Чье это мясо? – спросил я, когда мы закончили трапезу. – Никогда такого не пробовал…       – Пойдемте, кое-что покажу, – махнул он рукой, и мы направились в соседнюю, более крупную пагоду, а точнее, в её внутренний двор.       Когда добрались на место, мудрец встал чуть позади меня, чтобы я мог сполна насладиться видом того, как пасутся эти чудовищно вкусные звери.       Я посмотрел… Закрыл глаза, досчитал до десяти и снова посмотрел на животных. Наваждение не исчезло… Я снова закрыл глаза, помассировал веки и виски и опять посмотрел на стадо. Морок никак не хотел уходить…       Прямо передо мной. На зеленой травке. В окружении храмовых пристроек. Паслись белые мохнатые звери, каждый на шести лапах.       – Мудрец Зию, – обратился я к нему не оборачиваясь, – это ведь просто чересчур разъевшиеся коалоовцы, я прав?       – Нет, – ответил он веселым голосом.       – Тогда это, наверное, мохнатые носороги комодо? Со спиленным рогом…       – Нет.       – Это ведь то, о чем я думаю?       – Возможно…       – Твою мать, – выдохнул я, не в силах оторвать от животных глаз. Прямо передо мной паслось небольшое стадо летающих зубров, животных, которые уже как полвека считаются вымершими…       – Но как?! – обернулся я наконец к мудрецу.       – Когда я сам только узнал об этом, у меня было точно такое же лицо, как у вас сейчас, – сказал он, подходя к самому большому зверю. Белый мохнатый зубр был где-то три метра в холке и больше пяти от хвоста до морды, а весила тварь явно больше десяти тонн. – Банти – одно из немногих мест в Стране Огня, где стада бизонов делали остановку во время миграции, вот и после начала войны здешние жители поймали парочку и начали разводить их на мясо. Когда популяция зубров начала сокращаться, мудрецы взяли разведение под свой контроль.       Зверь повернулся ко мне, обнюхал и потерся лобастой башкой мне об плечо.       – Они довольно ласковые, – погладил я наклонившегося зверя.       – И очень вкусные, – улыбнулся Зию, посмотрев на зубра. Тот, видимо поняв, о чем говорит мудрец, испуганно заворчал, и десятитонная туша начала медленно пятиться от нас. – Их с детства прикручивают к тому, что им нельзя летать и проявлять агрессию к человеку. Эти звери легко поддаются дрессировке.       – А Хозяин Огня…       – Конечно, знает, – даже не дал мне закончить вопрос мудрец. – Он очень любит стейки из их мяса, в конце концов это деликатес.       – Деликатес? – удивился я. – Да в этой туше мяса на десяток тонн, если начать разводить их нормально, то…       – Мясо взрослых особей слишком жесткое, – снова перебил меня мудрец, – оно становится как носорожья кожа – есть можно, но очень тяжело, к тому же вкус совсем не тот. На мясо идут телята, те, которые родились слишком слабыми, чтобы продолжить род.       – Куда?! – закричал один из послушников и ударил маленького (полметра в холке) зубра, когда тот попытался взлететь. Его большой собрат грозно зарычал, но когда послушник к нему обернулся, тот резко сдулся.       – Действительно послушные, – сказал я. – Ну в конце концов, на случай голода эти животинки тоже пойдут на убой. Десять тонн мяса есть десять тонн мяса.       – Нет, эти Зубры растут довольно медленно. Чтобы зубр вошел в репродуктивный возраст, должно пройти пятнадцать лет, у полностью здоровой пары рождается от трех до шести телят за жизнь. Так что поддерживать популяцию довольно сложно.       Я покачал головой, разводить священных (владеющих магией) зверей на мясо… Хотя драконы тоже были священными, охоту на них это не остановило.       – А есть ли в нашем мире место для этих животных?       – Нет, – Зию расстроенно покачал головой, а потом посмотрел на меня и хитро улыбнулся, – но разве можно отказаться от таких прекрасных стейков?

***

      Шум ветра, приглаживающего воды океана и мягкий солнечный свет, что не может обжечь, и ощущение полной безопасности. Идеальные условия, чтобы отпустить тяжелые мысли. Впереди два дня пути на корабле, время подумать еще будет, а вот чтобы что-то сделать – нет. После моего шестнадцатого дня рождения прошла неделя, а значит, по возвращению на Шу Джинг мне сразу пройдётся на всех парах лететь на встречу с адмиралом.       – Что ж, пора прощаться, – сказал Зию, провожая взглядом матросов, что заволакивали на корабль клетки с драконьими мангустами и закрытые ящики с пока еще живыми телятами летающих зубров.       – Пора, – я глубоко поклонился настоятелю и стоящему рядом Вейджу. – Я благодарен вам за помощь и обязательно за неё отплачу.       И это было чистой правдой. Особенно я был благодарен Вейджу. Боевой библиотекарь очень много мне дал, особенно в последнюю неделю. Я действительно стал способен поглощать естественный огонь, добавляя силы своему огню, и если первые попытки каждый раз лишали меня сознания, то под руководством Вейджа я научился хоть немного, но контролировать процесс.       И конечно же, мой новый источник сил… Аналогия Зию про «озеро» была очень удачной, я действительно будто плавал в огромном источнике энергии, вот только впускать её в себя я больше не собирался.       После праздничного обеда с настоятелем, я попытался снова открыться миру и поглотить еще кусочек его силы, раздув свой огонь. Вот только кто сказал, что всё пройдет гладко? Каждая капля поглощенной силы пыталась вымыть из меня кусочек чего-то «ненужного». Каждая песчинка энергии, которую я не отпускал вместе с частичкой себя, утяжеляла «тело» и пыталась увлечь меня на дно «озера». И я испугался. Банально испугался, что «утону». А потому остановился, что вызвало лишь одобрительный взгляд наставника.       – Конечно, отплатишь, куда ты денешься, – проворчал библиотекарь, сморщив обрезанный нос. – Если, конечно, не утопнешь снова, только теперь на этой посудине.       Я взглянул на корабль и не разделил сомнений мудреца. Да, по сравнению с военными кораблями, деревянное судно смотрелось не так монументально, но труба парового двигателя и массивное гребное колесо внушало оптимизм, что за обещанные два дня я прибуду домой.       – Не надейтесь, мастер, – улыбнулся я библиотекарю, – не надейтесь.       Мудрец раздраженно хмыкнул и кинул мне в руки суму из плотной кожи.       – Твое барахло. Послушники нашли еще кое-что рядом с тобой, всё забывал сказать.       – Спасибо что всё же вспомнили, – я развязал тесемки и посмотрел на содержимое. Мой кошель, нож и тубусы, в которые обычно складывали свитки.       – Это не мое, – я вытащил нож из украшенных ножен и прочитал надпись, – «путь к бессмертию»…       Я перевел взгляд на библиотекаря. Клинок-то мой, вот только на том ноже не было рукояти с набалдашником в виде широко раскрытой львиной пасти, и тем более ножны не были сделаны из персикового дерева.       – Дерьмовая рукоять была, вот я и разрешил послушникам потренироваться в создании специфических амулетов.       – Амулетов против чего?       – А ты догадайся, – фыркнул Вейдж. – Ты искал чертежи того идиота, который изучал взрывную смолу? В тубусе всё, что я нашел про него у себя в запасах. Но как по мне, это всё бред.       Я быстро вытряхнул из тубуса содержимое и развернул первый попавшийся свиток. Огромное количество текста, чертежи и расчеты, но с первого взгляда стало ясно – это то, что я искал. Причем у меня в руках копии, хорошо сделанные копии, а зная Вейджа… Он не допустил бы к свиткам, какими бы бесполезными их не считал, никого кроме себя. Я снова посмотрел на мудреца и, ничего не сказав, еще раз поклонился.       – Думаю, у тебя будет достаточно времени изучить их содержимое, – Зию указал взглядом на свитки и положил руку мне на плечо. – Мэзэ, мы много говорили за то время, что ты здесь провел, но позволь дать небольшое наставление. Не сомневайся. Не сомневайся – и многое в мире станет проще.       – Я запомню ваш совет, настоятель.       С этими словами я поднялся на борт парохода, сдерживая неистовое желание начать изучать свитки прямо сейчас.

*** Мудрецы

      Два Мудреца стояли на берегу острова, что служил им местом ссылки и смотрели вслед уходящему в океан судну.       – Получилось лучше, чем я надеялся, – произнес старший из них, как по возрасту, так и по рангу.       – Да неужели? Что ты называешь лучше, Зию? То, что нас всех не зажарил в собственном соку дух огня? А может, то, что мы научили мальчишку сжигать всё, что ему мешает?       – То, что мальчик смог сохранить намного больше, чем дух хотел у него забрать.       – Это с учетом его жизни или без? – поморщился Вейдж.       – Ты меня понял, Вейдж. Мэзэхико получил достаточно силы, но побоялся принять остальное. Теперь мы можем не опасаться, что он сойдет с ума от переизбытка энергии. Ведь это тебя так волновало?       Вейдж промолчал: всё, что мог высказать против, он уже вывалил на своих братьев раньше. А теперь всё уже сделано – зачем попросту сотрясать воздух?       – У нас ведь есть человек при адмирале Чане?       – Есть, – ответил библиотекарь, – только какой в этом толк? Чан не прислушивается к советам Мудрецов.       – Но пару писем я все же напишу…       Они некоторое время молчали, смотря на волны, пока голос Вейджа не разорвал тишину:       – Это неправильно, Зию, – не выдержал он. Вейдж слишком много отдал на благо их безумной теории, он провел практически всю жизнь под эгидой идеи войны с духами. И он прекрасно понимал, что ещё придётся сделать, чтобы выбить из людей поклонение перед легендами.       – Весь этот мир неправильный, Вейдж. И что теперь? Сидеть и ничего не делать?       – Тогда уж лучше было его просто убить, – проворчал он. Вейдж всё еще считал, что даже в том состоянии, в котором юный лорд попал на их остров, он был безмерно опасен. И дело не в магии, а в самой его сути, против которой ополчился владыка солнца.       – Мне казалось, он тебе понравился. Вон, даже свитки ему скопировал, – посмотрел Зию на своего собеседника, приподняв брови в удивлении.       – Принц Лу Тен мне тоже нравился, что это изменило?